Люди и Боги

Искра – 1

29 мая – 1 июня 1775 г. от Сошествия

Фаунтерра, дворец Пера и Меча

* Полезно знать, что в Поларисе месяцы имеют иное число дней, чем на Земле. В мае их 29, так что 1 июня идет за 29 мая

Мое величество желает выпить.

За что? О, не знаю даже, с чего начать!

С любви, быть может?.. Нет, не сейчас. Дайте опомниться сперва.

За себя? За временную правительницу Минерву… Нет, и это рано. Я еще слишком трезва, чтобы принять это с иронией.

За моих врагов! Вот прекрасный тост. За врагов, неотличимых от друзей. За каждого в отдельности, ведь вы того достойны.

Ваше величество Маделин Нэн-Клер, Леди-во-Тьме, первый кубок этим вечером поднимаю за вас. Дайте-ка вспомнить точную цитату… «Внученька, ты – дивный молодой побег на великой ветви янмэйского древа. Твоя мудрость и благочестие заслуживают высших похвал. Я уйду спокойно, оставив Империю в твоих руках». Все прекрасно здесь, начиная от первого слова. За всю мою жизнь – ни одного письма от вас, как вдруг – «внученька»! И сама обстановка – о, прелесть! Слепая старушка на смертном одре: восковое личико, белый чепец, голосок еле слышен, вот-вот угаснет. Кто станет врать, глядя в лицо смерти?.. Ха-ха. Наивная Минерва, тебе еще учиться и учиться! «Внученьку» как ветром сдуло, вместе с вашей болезнью. Стоило сорваться нашему плану, стоило еретикам выйти живыми из гробницы – и нет больше ни «внученьки», ни дивных побегов. Есть живая и здоровая ведьма на трибуне: «Предлагаю избрать нового владыку». Более полезного, надо полагать. Внученька не оправдала себя – не беда, заменим внучком. Ни тени стыда, ни унции совести. Леди-во-Тьме, я с завистью пью за вас, не обремененную этими недостатками. Отныне вы – мой пример для подражания!

Минерва пьет, звякая кубком об оконное стекло. Минерва слышит очередную перепалку за дверями. В который раз кто-то силится прорваться к ней, и верные гвардейцы отсылают его прочь. Этим вечером вход в покои закрыт для всех, кроме чашника.

Ваша очередь, король Франциск-Илиан, Первый из Пяти, хранитель Львиных Врат. У вас также мне стоит поучиться многому. Актерскому искусству, например. Изящество в том, что вы играли у всех на виду. Вызвались защитником на суде с единственной целью: получить трибуну. А получив ее, стали говорить – да так, что каждый слышал свое. Бедняга Менсон видел в вас защитника, лорды – мудреца, к которому стоит прислушаться, Ориджин – зубастого и ценного союзника. Этот суд для вас – триумфальное возвращение в политику после многих лет в келье. Все утраченное влияние вы вернули одним махом, когда раскрыли все тайны, развеяли туман и выиграли безнадежный суд. А затем… Я ведь не забуду, что это была ваша идея. Таких подарков не забывают, ваше величество, и не прощают. Голосование сорвано, Ориджин сбежал, будто ужаленный гадюкой, в Палате хаос… Но ваш голос – как всегда спокоен и мудр, вас хочется слушать. «Герцог Ориджин клялся разбить еретиков – дадим же ему эту возможность. Отложим голосование до того дня, когда лорд-канцлер сообщит нам о победе над Кукловодом. Вы спросите: кто будет править до тех пор? Я прошу леди Минерву принять на себя это бремя и стать временной правительницей. Вне сомнений, великий герцог Ориджин быстро одолеет еретиков, и леди Стагфорт сможет уйти на заслуженный покой».

Временная правительница! Браво, Франциск-Илиан, блестящий маневр! Теперь нет ни одного полноценного владыки. Есть Палата, которая смотрит вам в рот, есть я и Ориджин – оба обязаны вам надеждой. Когда Кукловод будет разбит, вы посадите на трон кого пожелаете. Стоит ли пить за императоров? О, нет, это вчерашний день. Сегодня пьем за тех, кто создает императоров!

Минерва сама наполняет кубок. На бутылке орджа – лилия и меч, герб города Лида, древней столицы Севера. Полезно знать историю: Первая Зима была селеньем пастухов и монахов до того века, когда агатовцы решили завоевать весь мир. Позже то время назовут Веком Отчаянья: Фаунтерра пала, центральные земли сдались, королевство мириамцев сжалось до трех городов – Ардена, Маренго и Руайльда… То было тысячу лет назад. Полезно знать историю потому, что она имеет свойство повторяться.

Герцог Ориджин, я пью за вас – величайшего лжеца изо всех, мне известных. Подлинный талант – в том, чтобы самому поверить в свою ложь. Вы не лицемер, о нет, вы – нечто большее. Вы сами видите себя защитником закона, воином добра, борцом против ереси. Вот почему снова, в который раз, смогли обмануть меня. Я бы распознала ложь, не будь она правдой в вашем мире. Вы разыграли этот спектакль в Палате, знали наперед, как скинете меня и как усядетесь на трон… Но в ваших глазах вы чисты, как хрусталь! Вы честно предложили мне сохранить корону, и я как будто честно отреклась. Вы честно дали Палате выбор: или корона ваша, или мир сгорит в огне Перстов. Свободный выбор, не так ли?..

Что ж, этому я научусь у вас: верить в свое дело. Вы защитите Поларис от еретиков, а я – от вас. Я не дам Веку Отчаянья повториться!

Снова голоса за дверью, и Мира пытается крикнуть: «Провалитесь во тьму!» – но язык заплетается в узел. Она хочет подняться, но падает в кресло, ноги – вата. Хорошо! Вот теперь она готова к тому, чтобы выпить за любовь.

Владыка Адриан Ингрид Элизабет, герцог Арденский… Формальный титул, оставшийся с незапамятных времен. Ныне в Ардене нет ничего императорского, кроме усыпальницы, потому императоров зовут этим титулом лишь после смерти… Адриан, я пью за ваше воскрешение! Этот день был бы самым счастливым в моей жизни, если б не Ориджин, если б не «временная правительница». Какая издевка судьбы – преподносить огонь и лед в одном сосуде!..

Хотя…

Знаете, герцог Арден, я уже достаточно пьяна, чтобы позволить себе осознать… Я была бы счастлива, воскресни вы полгода назад. Но теперь… где вы пропадали все это время? Почему вас не было, когда были нужны – Империи, столице, мне? Почему я делала вашу работу? Почему от вас, как и от проклятой болотницы, я не получила ни одной строки?

Почему вас не оказалось рядом, чтобы взять корону с моей головы? Для вас же я берегла ее, вам одному отдала бы!

Почему, тьма сожри, я все еще не знаю, где вы?

– Понюхайте это, ваше величество, и станет легче.

Мира не поверила. Ей никак не могло стать легче. Плохо было настолько, что ни пошевелиться, ни открыть глаз. Стоило поднять веки, и все вокруг начинало вертеться в водовороте, кровать исчезала из-под спины, и Мира падала куда-то. Желудок выворачивало наизнанку, внутри головы звенело битое стекло, мучительно вонзаясь в виски. В горле было сухо, как в пустынях Надежды, но от первого же глотка воды накатывала сильнейшая тошнота. Так длилось уже очень давно, час или больше, от самой минуты пробуждения. Легче не стало ни на йоту. Какое там! Если она сейчас умрет, даже это не избавит от мучений!

С другой стороны, требовалось немногое: всего-то понюхать. Выпить Мира не смогла бы ни ложки, но втянуть носом запах – наверное, получится…

Она сделала глубокий вдох. Пахло чем-то пряным и свежим, аромат проникал в каждый закуток ее тела. Мира вдохнула еще. Ком откатил от горла, желудок вернулся на подобающее место. Еще вдох. Головокружение замедлилось, водоворот сменился сильной качкой, а затем – умеренным волнением. И еще вдох, поглубже. Боль отступила от висков, осталась лишь пульсация. Мира улыбнулась, не открывая глаз:

– Благодарю вас, добрый незнакомец… Теперь оставьте мне ваше чудесное средство и дайте насладиться отсутствием боли…

– Я бы рада, но облегчение продлится только четверть часа, и нам нужно успеть поговорить.

– Всего четверть? О, боги, как…

И лишь теперь Мира узнала голос.

Подпрыгнула в кровати, рывком села, вжавшись спиной в изголовье, закрывшись до шеи одеялом, будто щитом. Подле нее сидела Леди-во-Тьме.

– Что вы здесь делаете?!

– Помогаю вашему величеству. Вы навещали меня в час хвори, теперь я возвращаю долг.

За спиной королевы возвышалась пара асассинов, а рядом, сложив руки на животе, стоял Франциск-Илиан. Где гвардейцы? Где чертовы гвардейцы?!

– Я вас не звала!

Леди-во-Тьме пожала плечами:

– Вчера вы никого не желали принимать, а наша беседа не терпит отлагательств. Мы были вынуждены прийти без приглашения.

Рука Миры метнулась к шнуру звонка – но он оказался предусмотрительно срезан.

– Стража! На помощь!

Ведьма качнула головой:

– Часовые не слышат вас, поскольку спят крепким сном. Не волнуйтесь, они в полном здравии.

От похмелья не осталось и следа. Сердце бешено колотилось, все мышцы напряглись, как струны. Оба асассина – слева от кровати, а справа – никого. Спрыгнуть туда и бежать… но дверь, очевидно, заперта. Дверь для слуг? Она прямо за спиной жала криболы – не прорвешься. Окна? Одно открыто – дальнее. Бросить в этих одеялом, кинуться бежать. С разгону в окно… Третий этаж, будет очень больно. Но не смертельно!

Леди-во-Тьме тихо кашлянула и сказала одному из асассинов:

– Я чувствую сквозняк, он не идет на пользу старческим костям. Будь добр, закрой окно.

Жало криболы выполнил приказ и остался стоять у окон, отрезая этот путь. Мира вспомнила: в тумбочке справа от кровати – искровый самострел. Если заболтать их, усыпить бдительность…

– О чем вы хотели поговорить, леди Маделин?

Ведьма коротко кивнула, одобряя готовность Миры к беседе.

– Ваше величество, я хотела сказать пару слов о мастерстве садовника. Тот, кто хорошо обучен уходу за растениями, совершает все необходимые действия: соблюдает время полива и температуру воды, следит за качеством почвы, дает питомцу должное количество света, искореняет сорняки. Словом, он полон старательности и прилежания, которые, несомненно, заслуживают похвалы. Однако истинный мастер дела знает: порою наступает время, когда питомца нужно избавить от опеки, дать ему самостоятельно справиться с некоторыми испытаниями. Растению, как и человеку, порою нужен отдых от заботы.

– Зачем вы говорите это?

– Ради совета, который теперь последует. Ваше величество недостаточно искушены в садоводстве и могут не распознать тот самый час. Я помогу вам подсказкой: он как раз наступил.

Мира не слишком старалась разгадать шараду. Она поддерживала разговор с единственной целью: усыпить внимание.

– Наступил час избавиться от забот, я верно поняла вас? В таком случае, я уже начала следовать совету: именно чтобы отрешиться от них, я испила вчера одну… или две…

Переносица ведьмы сморщилась на миг.

– Ваше величество, боюсь, что мы не достигли понимания. Я всецело рада вашему отдыху, хотя нахожу ваш способ излишне мучительным. Но мой совет простирается шире: дайте отдых не только себе, но и всему, за что вы считаете себя ответственной.

Мира усмехнулась, стараясь выглядеть как можно глупее:

– Вы о гвардейцах? Так вот зачем вы уложили их спать! Клянусь, я сокращу время вахты и всем дам увольнительные!

– Гвардейцы заслуживают отдыха, – согласно кивнула ведьма. – Но в нем также нуждается и искровая пехота, и протекция.

– Да, верно! – Мира всплеснула ладонями, невзначай освободив руки от одеяла. – Лорд-канцлер взял на себя войну с еретиками, так отчего бы моим солдатам не отдохнуть?

– Не обойдите вниманием и лордов, ваше величество. Многие аристократы питают к вам большое уважение и ощущают свой долг перед вами. Я бы советовала обратиться к ним с речью, которая подарит им душевный покой.

– О, вот тут мне нужно помощь! Мне хорошо удаются тревожные речи, а также пугливые, нервные и истеричные. Но речь, дающая покой, вряд ли мне по силам.

Мира не поручилась бы в том, но, кажется, Леди-во-Тьме слегка расслабилась. Король-пророк и был расслаблен с самого начала, а точнее – сонлив. Похоже, как всякий южанин, он привык поздно вставать с постели. Асассин, стоящий у окон, слишком далек. Остается тот, что возле ведьмы. Чем бы отвлечь его?..

– В данном случае, речь не составит большой сложности. Ваши слова не будут иметь решающего значения, нужно лишь проявить безмятежность и уверенность в лучшем исходе. К примеру, вы можете просто объявить увеселительное мероприятие – скажем, бал. Растения чувствуют, когда садовник полон радости и покоя.

– О, тогда вам придется оставить мне средство от похмелья. Я не наполнюсь ни покоем, ни радостью, если этот ужас вернется!

Мира подумала: взведен ли самострел? Да, конечно – капитан взвел на моих глазах. И показал, как выпустить каждую из стрел, их там три. Однако не четыре – кто-то останется на ногах… Хотя нет, зачем вообще стрелять? Направить на ведьму, пригрозить: «Если кто двинется – убью ее!» Дотянутся до огрызка шнура – вон же торчит из отдушины. Трезвонить, пока не сбегутся, а тогда арестовать всю четверку за покушение! Отлично, так и нужно, последний вопрос: как отвлечь ближнего асассина?

Леди-во-Тьме протянула Мире флакон из синего хрусталя:

– Должна предупредить: эссенция безвредна только в малых количествах. Не совершайте больше десяти вдохов подряд, и не повторяйте ранее, чем через полчаса.

– Премного благодарю, ваше величество! И за помощь, и за бесценные советы!

Легким движением ведьма наметила поклон:

– Я рада быть полезной вашему величеству.

Тогда Мира закашлялась.

– Простите, господа… В горле пересохло… Не дадите ли воды?

Кувшин стоял на столике по правую руку от Леди-во-Тьме. Но ведьма слепа, и вряд ли найдет по запаху сосуд с чистой водой. Жало криболы должен будет помочь!

Ни ведьма, ни асассин не шевельнулись, и Мира указала рукой:

– Вода там… Будьте же добры!..

Жало криболы не перевел взгляда на кувшин. Его темные цепкие глаза не отрывались от Минервы. Впервые голос подал Франциск-Илиан:

– Ваше величество, позвольте, я помогу вам.

Обойдя ведьму и жало, он взял кувшин и чашку. Его голос зазвучал мягко, как журчание воды:

– Боюсь, густая ткань метафор слишком плотно укрыла суть. Но истине, как и женщине, порою к лицу нагота. С позволения вашего величества, я выскажусь прямо.

Король обогнул ее ложе, встал подле тумбочки с самострелом и подал Минерве чашку.

– И я, и королева Маделин поддержали идею выборов нового владыки, чем оказали содействие герцогу Ориджину. Мы предложили вам роль временной правительницы до дня окончательных выборов. И вы приняли данную роль, но, похоже, считаете себя жертвою нашей манипуляции. Не возьму на себя тщетный труд разубеждать вас, однако поясню свою точку зрения. Как ослу нужен погонщик, так Империи Полари необходим сильный и мудрый владыка. На мой взгляд, лучшим вариантом являетесь вы – вернее, являлись им, пока не проявили слабость, узнав о воскрешении Адриана. Последний, несомненно, своим появлением принесет смуту, потому Палата поступила правильно, низложив его. Но вы отреклись от короны в пользу Адриана – а значит, чувства делают вас слабой и готовой потворствовать ему. Следовательно, и вы не годитесь на роль императрицы – по крайней мере, до тех пор, пока Адриан не отойдет на Звезду повторно и окончательно.

С каждым словом пророка Мира все гуще заливалась краской. Щеки пылали, огонь перекинулся на шею и уши.

– Желаете еще воды, ваше величество? Прошу… Теперь взглянем на кандидатуру герцога Ориджина. Он пользуется большой популярностью у лордов Палаты, и немудрено, ведь он – феодал до мозга костей. Реформы Телуриана, направленные на абсолютизацию имперской власти, противны естеству герцога. Он установит свой полный контроль над Фаунтеррой и Землями Короны, но в масштабах всего Полариса императорская власть ослабнет – герцог не имеет ни навыков, ни желания, чтобы стать администратором такого уровня. Потому, с моей точки зрения, герцог – далеко не идеальный вариант. Но альтернатива представляется куда более пугающей. Если герцог не сможет или не захочет выиграть войну, то трон, вероятно, займет Кукловод. Последует кровавая тирания и жесточайшие репрессии в центральных землях, а окраины, очевидно, просто отколются от Империи. Еще воды, ваше величество?..

Сквозь комок в горле она выдавила:

– Почему не Адриан?

– Бывшему владыке мучительно не хватало того качества, которым наделены вы: мягкости. Он нажил трех весьма могучих врагов, чьи имена – не секрет для вас. Если Адриан снова воссядет на трон, последует свирепая гражданская война. И кончится она, вероятно, воцарением Кукловода, поскольку остальные претенденты будут ослаблены. В данный момент Адриан неспособен объединить Империю, а может лишь расколоть ее.

– Не говоря о том, – подала голос Леди-во-Тьме, – что он исчез! Бросил свой сад на целых полгода! Его мотивы весомы, но не оправдывают такого поступка.

Голос ведьмы придал Мире сил. К пророку она не питала подлинной ненависти, но к ведьме – с лихвой. Гнев пересилил смятение и укрепил волю.

– Значит, вы пришли пригрозить мне, чтобы сидела тихо и не мешала Ориджину? Я верно поняла, господа?

Пророк качнул головою:

– Ваше величество, мы пришли убедить вас подняться выше личных мотивов и взглянуть вдаль. Вы можете с равною силой ненавидеть меня, королеву Маделин и герцога Ориджина, но я абсолютно уверен: Империю вы любите. Подумайте о ее будущем, ваше величество. Не делайте того, что причинит Империи вред.

Не дожидаясь ответа, Франциск-Илиан откланялся. Следом за ним к выходу двинулась Леди-во-Тьме и оба асассина. Жало криболы, шедший последним, вынул из-под плаща искровый самострел и положил на пол у самой двери.

Стоило болотникам покинуть спальню, как Мира добралась до огрызка шнура и дергала его, пока в комнату не влетел Шаттэрхенд. На капитане не было лица.

– Ваше величество, что произошло?! Часовые без сознания… вы целы?!

Действие эссенции кончалось, голову вновь наполняло битое стекло. Но злость заглушала любую боль.

– Только что здесь были четверо злоумышленников. Работа стражи неудовлетворительна. Часовые, которые дали себя усыпить, должны покинуть гвардию.

– Слушаюсь, ваше величество.

– Заодно и те, кто стерег коридор.

– Так точно, ваше величество.

– Вы понижены в чине до лейтенанта.

– Рад служить вашему величеству!

О, да, не зря он радуется: мог стать и вовсе рядовым. Но тогда Мира лишилась бы единственного полностью верного офицера. Единственного?..

– Срочное письмо Уитмору в Маренго: он нужен здесь вместе с его ротой. Разыскать Бэкфилда, где бы он ни был, и тоже сюда.

– Ваше величество, Бэкфилд?..

– Лейтенант, я спросила вашего мнения?

Шаттэрхенд скрипнул зубами:

– Никак нет, ваше величество.

– Следующий приказ: тайно организуйте ряд встреч. Первая – леди Лейла Тальмир, Ребекка Литленд и вы. Вторая – банкир Конто. Третья – герцог Лабелин. Четвертая – Ворон Короны. Как только прибудет рота Уитмора, пригласите сюда также Серебряного Лиса… и его супругу, леди Валери.

– Будет исполнено, ваше величество.

– Удвойте чертовы караулы, заприте этаж и все крыло. Объявите двору указ: ни один болотник не входит в мое крыло дворца. Если появится, бейте без предупреждения.

В тот день дворец напоминал не просто бурлящий котел, а котел с кипятком, в который бросили сотню живых лягушек. Никто не двигался спокойно – все носились, как ошпаренные; никто не говорил ровно – или срывались на крик, или шептались бешеной скороговоркой. Никто не находил себе ни места, ни дела. Люди боялись пропустить нечто важное – приказы или новости. Дефицит того и другого лишь подогревал панику.

Пока временная правительница заперлась в своем крыле, лорд-канцлер закрылся в своем. По слухам, он всю ночь играл в стратемы с отцом. По другим слухам, всю ночь пил, заливая орджем некое горе, связанное с его сестрой. Верховный капитул Церкви Праматерей собрался на ночное совещание – об этом событии известно лишь то, что высшие матери затребовали себе все реестры Предметов и ищут, откуда Кукловод взял Персты Вильгельма. Тем временем прелаты Церкви Праотцов раскололись на две группы: одни осаждают покои лорда-канцлера с какими-то гневными требованиями, другие тайно совещаются меж собою и шлют парламентеров к высшим матерям. Ну, и в довесок, все батальоны северян приведены в полную боеготовность.

Даже одного события подобного масштаба хватило бы, чтобы всколыхнуть столицу. А тут – все одновременно! Ненавидя хаос и скопления людей, Минерва решила не покидать покоев, пока все не уляжется. В отсутствие надежной информации и четкого плана действий, нет смысла что-либо предпринимать. Над планом она работала в своем кабинете, за информацией посылала слуг. Ближе к полудню ей доложили: лорд-канцлер собрал придворных и выступил с заявлением. «То была впечатляющая речь, полная огня и скорби!» – так сказали слуги. Минерва радовалась, что слышит ее в пересказе, без деланной скорби и лицемерного огня. Герцог Ориджин зачитал два письма от кайров, находящихся в Уэймаре. Из обоих явно следовало, что Кукловодом и хозяином Перстов является граф Виттор Шейланд. Во втором письме сообщалось также, что леди Иона Ориджин попыталась арестовать своего мужа – и погибла. Пред лицом всего двора герцог поклялся расправиться с Шейландом и его бандой. Он признал, что ошибся, назвав Галларда Альмера главарем еретиков, но приарх остается под подозрением как сообщник – ведь только с его помощью Кукловод мог применить Ульянину Пыль. Если Галлард желает очистить свое имя, то должен немедленно прибыть в Фаунтерру и дать показания пред лицом высшего духовенства. О «временной правительнице» и грядущих выборах лорд-канцлер не сказал ни слова.

Когда слуги окончили доклад и покинули комнату, Мира позволила себе легкую улыбку. Ориджин бросает вызов Шейландам и Галларду Альмера. Нет, еще раз, медленней, со вкусом: лицемерный негодяй Ориджин идет войной на мерзавца Галларда и зверя-насильника Шейланда. Три худших подонка Империи схватятся между собой. Еще раз, чтобы насладиться: три моих главных врага вот-вот вцепятся друг другу в глотки!