Люди и Боги

Когда опустили гроб, бросил горсть земли в колодец, зажег свечу на камне, утер влагу с глаз и собрался уходить, но тут вышло замешательство.

Сам граф Шейланд тоже пришел попрощаться с цирюльником, и мастер Сайрус после похорон обратился к лорду с вопросом:

– Ваша милость, как быть с северянами? К великому сожалению, мне плохо известны их погребальные обычаи. Каюсь, тут мое мастерство имеет изъян. А хоронить покойника вопреки обычаю – это все равно, что плюнуть на грудь Ульяне Печальной. Не прикажете ли сохранить тела в леднике и с оказией отправить в Первую Зиму?

Граф уставился на него с удивлением:

– О чем вы, мастер? Какие похороны?! Бросьте их свиньям!

Сайрус долго глядел на графа, но все не мог уловить смысла сказанного. Тем временем Мартин кое-что подсказал брату, и тот изменил приказ:

– Верно, сделаем назидание для горожан. Пусть видят, что бывает с моими врагами! Вколотите столбы вдоль рва, чтобы видно было с улиц, и развесьте трупы.

Мастер Сайрус нахмурился:

– Простите, милорд, но это же приведет к обидному для покойников результату. Под влиянием мух и ворон тела приобретут неприятный вид, скоро на них нельзя будет смотреть без содрогания. Души умерших оскорбятся, если глянут со Звезды и увидят такое зрелище!

– Тьма сожри, тем лучше! Пусть они там, на Звезде, лопнут от обиды! Развесить по столбам!

– Ваша милость, никак невозможно, это злейшее нарушение порядочка!

Ситуация зашла в тупик. С одной стороны, похоронщик был всего лишь простолюдином, и граф мог плетью научить его покорности. Но с другой, Сайрус являлся подлинным мастером своего ремесла, весьма нужного в данную минуту. Кроме того, Сайрус, как и лорд Мартин, сохранял полное спокойствие в эти дни, подавая всему замку пример стойкости. Было бы глупо вывести из строя столь ценного человека.

Сошлись на компромиссе, который предложил один из рыцарей: повесить на столбах только двенадцать кайров, а греев оставить в холоде и похоронить позже. Граф согласился на это, поскольку все равно не имел достаточно людей для установки целых сорока столбов. Мастер Сайрус скрепя сердце признал, что кайры участвовали в предательстве леди Ионы и потому должны понести посмертное наказание. Но уж греи – люди подневольные, и их он точно в обиду не даст.

Копатели трудились до поздней ночи и успели поставить семь столбов. Чтобы облегчить работу воронам, северян раздели донага, однако оставили главную примету кайров. На столбах повисли голые трупы с двуцветными тряпками на плечах.

Это зрелище стоило графу двух человек из гарнизона. Пара копателей просто исчезла без следа. На следующий день граф объявил, что послал их с важным поручением, но люди поняли, в чем дело. Кое-кто слышал, как эти двое волокли на столб последнего кайра и шептались меж собою:

– Нетопыри такого не простят. Бежать надо…

Третьим утром в замок явился вооруженный отряд. Пятнадцать воинов – довольно крепких, на взгляд Джоакина, – а с ними невысокий тип в круглых очках и с холеными усиками. Этот парень носил жилет и сюртук, весьма подходящие какому-нибудь клерку. Имя он имел соответствующее: Перкинс. Скажи кому-нибудь: «Вообрази-ка парня по имени Перкинс» – опишут тебе кабинетную крысу с протертыми локтями и учетною книгой подмышкой. Этот был именно таков.

Граф пригласил Перкинса в кабинет, а заодно – Джоакина и Айви в качестве своих охранников. Там он повел с гостем занятный диалог.

– Почему столько?

– Тревожно, милорд.

– Что так?

– То да се, брожения. Говорят много.

– Бегут?

– Нет, милорд. Но и очередей нет.

– За гречкой?

– И за мукой, и за солью.

Клерк с графом переглянулись так хмуро, будто один сообщил, а другой услышал крайне печальную новость. Джоакин, хоть и должен был молча охранять графа, все же счел нужным вмешаться и подбодрить:

– Милорд, это же хорошо, что нет очередей за продуктами питания. Значит, мещане чувствуют уверенность в будущем!

Двое снова переглянулись, клерк спросил:

– Он самый, милорд?

– Как видишь.

– Посвящен?

Граф оставил это без ответа и повел дальше странную беседу:

– Нужны кулаки.

– Приходят. Стало больше, чуют потребность.

– Надежные?

– Как дырявый мешок.

– А для внутренних?

– Между стенами?

– Ага.

– Так да, можно.

– Нанимай. Не жалей кармана.

– Голову дадите?

– Дам Берта. Добавь своих.

В их беседе возникла пауза. Перкинс поднял взгляд на Джоакина:

– Что ты понял, служивый?

Джо усомнился: стоит ли отвечать на вопрос, заданный пренебрежительным тоном. Присмотрелся к Перкинсу получше. Невзрачною внешностью и умными глазенками тот напоминал цирюльника Гарри. Беседовал с графом накоротко, доверительно. Видимо, он также был приближенным Шейланда, а может, и носителем Перста. Джоакин сказал учтиво, но не роняя себя:

– Сударь, я с радостью отвечу вам, но сперва хотел бы понимать, с кем имею дело.

Перкинс пожал плечами:

– Никакой тайны. Управитель центрального отделения банка.

– Того, что на озере?

– Юноша… – усмехнулся Перкинс. – Так что же ты понял из наших слов?

Джо вопросительно глянул на графа, тот кивнул – ответь, мол.

– Гм. Я понял, что милорду требуются бойцы, а вы можете их нанять в большом количестве, но не надежных. Милорд велел нанимать, поскольку придумал им какое-то применение. Сказал, что пошлет с вами Берта, дабы тот управлял процессом найма.

– Это все, что ты уловил?

– А что еще было?..

Не ответив Джоакину, Перкинс повернулся к графу.

– Милорд, нужно перепрягать?

– Сам как думаешь. Если сбруя порвалась.

– Что перепрягаем?

Граф вздохнул весьма мрачно.

– Подчистую. Копытнуло так, что телега кувырком.

– Ничего, милорд, проедем.

– Проедем… Когда перепряжем. Значит, такое. Языки загнать за зубы – это раз. Кем хочешь, но прытко. Заодно проверь мордатого: я ему велел. Два: возьми лохань и шустро к синему.

– Я?

– Нет, голову пошли. Синий мне нужен. Уговори: пусть берет руки-ноги и кабанится сюда. Пообещай вернуть яблоко.

– Но как же…

– Я сказал: перепрягаем! Сдохла кобыла!

– Виноват, милорд. Не схватил.

– Три: дергай сеть, пришла пора.

– Милорд, горит же. Не лучше ли свернуть?

– Свернуть не успеем, порвут. А вот дернуть еще можно.

Тут Перкинс снова поглядел на Джо.

– А теперь что ты уловил?

– Сударь, если моя задача в том, чтобы все понять, то вам стоит выражаться яснее. Путаница в приказах не доводит до добра. Кроме того, я готов получать распоряжения от милорда, а не от вас.

Граф одарил его благосклонным взглядом:

– Благодарю, Джоакин, вы совершенно верно понимаете свою службу. Однако прошу: ответьте Перкинсу.

– Ну… Очевидно, кобыла сдохла – означает смерть некоего человека. Из-за этого перевернулась телега – стало быть, не доставлен важный груз. Умершего человека требуется заменить, и милорд велит вам испытать на его роль некоего мордатого, а затем синего. Кто понимается под синим и мордатым – этого не могу знать.

Никак не среагировав на слова Джо, Перкинс вновь заговорил с графом:

– Что дергаем в первую?

– Рви бельевые веревки, ужасно мешают. Хочу, чтоб ничего не сохло!

– Вы от себя?..

– Я от себя уже крякнул, добавь по своим. Сначала веревки, потом засевай. Засевай все поля, куда достанешь.

– Богами?

– И крысами. Прытко. Сей, пока сеется. Недолго осталось, скоро завоет.

– Когда завоет, милорд?

– Думаю, сегодня. Блоха сразу выпрыгнула.

Перкинс снял очки, с хмурой медлительностью протер стекла.

– Однако, быстро.

Граф буркнул что-то в ответ.

– Кем закроемся? – спросил Перкинс.

– Тут без перепряга. Катим по колее.

– Так ведь…

– А как еще!

– Виноват, милорд.

Перкинс надел очки, поморгал, вновь снял и принялся протирать.

– Милорд, не стоит ли вам… перекабаниться?

– На камень?

– Ну… или прочь.

– Прочь… – граф пожевал губы. – Нельзя прочь, никак. Первый встречный навертелит. Слишком рано телега грохнулась… Слишком громко волк завоет.

– Ладно… А хоть на камень – закабанитесь? Здесь-то… ну…

– Думаю, Перкинс, потею. На камне спокойней, но на виду. С обеих сторон: отсюда мешки, оттуда лебеди.

– Нет лебедей!

– Это пока. Скоро приплывут… А от мешков польза, пока мы здесь. На камне ее не будет.

– Милорд, – сказал Перкинс, – дыряво все.

– Дыряво, – ответил граф. – Но проедем.

Они оба глянули на Джо, и тот уже без понукания признал:

– Милорд, я понял немногое. Ситуация скверная, Перкинс предлагал некую передислокацию, вы отказались. Остальное – простите, не уловил.

– Ты – хороший солдат, – сказал Перкинс. Почему-то добавил: – Локоть.

А граф спросил у клерка:

– Носишь обручку?

Тот хлопнул себя по рукаву. Граф кивнул и повторил движение Перкинса.

Затем они распрощались. Пятнадцать воинов, приведенных клерком, остались в замке под руководством Рейнольдса – опытного рыцаря графа. Сам клерк уехал в свой банк вместе с другим рыцарем – Бертом.

Джо при первой возможности спросил у Айви:

– Центральное отделение банка – то, которое в озере стоит?

– Оно и есть.

– И этот Перкинс им командует?

– Кто ж еще.

– Там целая крепость! Выходит, он – важная птица!

– Еще какая.

– По лицу не скажешь.

– Это уж точно, – хохотнул Айви. – Кстати, ты ему понравился.

– С чего ты взял?

Айви пожал плечами – мол, по опыту знаю.

Позже этим днем прибыл другой гость. Он звался бароном Доркастером и настолько отличался от Перкинса, что служба одному господину была их единственной чертою сходства.

Барон Доркастер, хоть и не вышел ростом, но сразу бросался в глаза. Его выделяла голова идеально яйцевидной формы с зеркальною лысиной, а также красный камзол, настолько кричащий, что позавидовал бы любой гвардеец. Барон привел с собой не пятнадцать воинов, а добрых двести, в том числе полсотни рыцарей. В противовес немногословному Перкинсу, барон без умолку болтал:

– Милорд, какое счастье видеть вас целым и невредимым! Мы были в ужасе, в подлинном кошмаре, когда узнали, что сотворила ваша супруга. Как только боги стерпели такое предательство и не разверзли землю под ее ногами! Мои дочки плакали всю ночь, я никак не мог их успокоить. Сын поклялся, что возьмет меч и станет бить северян до тех пор, пока не исчезнет со свету их волчий дух. Милорд, мы вам приносим самые искренние соболезнования и заверяем, что готовы сражаться за вас до последней капли крови!

Эта сцена разыгралась в воротах замка. Графское воинство располагалось у него за спиною, во дворе, а баронское – снаружи, на подвесном мосту и подъездной дороге. Потому большинство воинов не разобрало пафосную речь барона, но тот учел плохую слышимость и в кульминационный момент выхватил из ножен меч: «Слава графу!» Рыцари барона, конечно, повторили его жест и клич. Сталь так и лязгнула, солнце сверкнуло на клинках, голоса грянули хором:

– Слава графу!

Обитатели замка воспрянули духом: серьезная подмога пришла! Однако граф отчего-то не впустил во двор большинство вновь прибывших. Разрешил войти только барону с дюжиной рыцарей, а прочих оставил за воротами. Как и утром, граф пригласил гостя в свой кабинет, взяв для охраны Джо и Айви. Барон Доркастер также взял с собой двух телохранителей, граф позволил это, чтобы не обижать вассала, однако велел всем сдать оружие. Что любопытно, Джоакину тоже.

В кабинете тон беседы несколько сменился. Барон еще разок выразил сочувствие, пару раз поклялся в преданности, пошутил о северянах, которые ничего толком не умеют – даже предавать. Однако Шейланд слушал угрюмо и прервал словесный поток барона вопросом:

– Почему только двести? Вы должны были собрать под свои знамена все войска с берегов Торрея, а это около тысячи копий.

– Видимо, горе так смутило вас, милорд, что вытеснило из памяти: вы же прислали мне птицу позавчера! Войска всех вассалов никак не могли успеть так быстро. От Предлесья дней шесть пути, никак не два!

– Ваша собственная дружина составляет триста человек. Почему привели двести?

– Но мой сын и две крохи-дочурки остались в замке! Как я мог оставить детей без защиты в столь тревожное время? Эх-хе-хе, милорд, пока вы не обзаведетесь собственными детьми, не поймете, что такое отцовское беспокойство! С другой стороны, нужно благодарить Праматерь Софью, что это предательское отродье, звавшее себя вашей супругой, так и не понесло приплода. Каким стал бы ребенок, рожденный от такой матери!..

Если Доркастер хотел заболтать графа, то не преуспел. Шейланд сохранил полную трезвость мысли.

– Барон, а почему вы не привели сюда детей? Взяв с собой самое дорогое, вы подтвердили бы ту клятвы: мол, вы со мною до первого вздоха, или до последней капли – как вы там сказали?.. Пришлось бы биться до конца – если не за меня, то за своих дочек. Однако вы оставили их дома. Это очень удобно, если придется быстро уносить ноги из Уэймара.

– Но милорд, как вы можете! Славное имя Доркастеров не совместимо с бегством!

– Однако очень совместимо с хитростью и поиском выгоды. Почему все-таки вы прибыли сами, не взяв никого другого из вассалов? Барон Корбиндейл всего в дне пути от вас. Подождав один день, вы привели бы вдвое больше солдат. Отчего нет?!

– Эх, милорд… Как мне грустно слышать…

Барон поднял руки и печальным жестом огладил лысину. Как вдруг… Джо не успел ничего понять, а уже отбивал удар. Оба баронских воина атаковали графа. Не имея клинков, они ринулись с голыми руками, потому вышло очень быстро. Айви едва успел шагнуть наперерез, как получил кулаком в глаз и упал. Дернул врага за ногу, тот грохнулся на пол, они покатились, пыхтя и пытаясь придушить друг друга. Джо повезло: успел уклониться от первого удара и толкнуть врага в бок. Тот сбился с пути, пролетел мимо графа, развернулся, схватил со стола нож для бумаги. Джо прыгнул на врага, всю массу тела вложив в удар плечом. Баронский воин отлетел к стене, грохнулся затылком о книжную полку, но шлем смягчил удар. Пришлось дважды добавить ему кулаком в лицо. За вторым ударом хрустнуло, брызнула кровь, враг осел на пол, зажимая нос. Джоакин повернулся к барону.

Вынув стилет, спрятанный под одеждой, Доркастер атаковал Шейланда, а тот маневрировал, закрываясь от барона письменным столом. Граф не пытался ни сбежать через дверь, ни взяться за оружие. Видимо, очень верил в своего защитника. Джо приблизился к барону и спокойно сказал:

– Бросьте оружие.

Доркастер изготовился для выпада. Боги, как медленно! После молниеносной схватки с Сеймуром, все еще живой в памяти Джо, барон казался смешною черепахой. Джоакин дал ему время нанести удар, легко отклонился в сторону и треснул барона в челюсть. Когда тот начал падать, поймал за руку и вывернул, заставив бросить стилет. Кивнул графу:

– Прикончить его, милорд?

– Нет, лучше допроси.

Джо схватил Доркастера за ухо и крутанул. Это не слишком больно, зато весьма унизительно – будто наказывают мальчишку. Для благородного должно быть невыносимо. И верно, барон тут же взмолился:

– Прекрати, прекрати! У меня в нагрудном кармане… Подарок для тебя.

– Для меня? – не понял Джо.

– Да, да! Возьми, пользуйся! Меня только оставь!

– Сам достань. Медленно.

Он зорко следил за рукой Доркастера, когда тот извлек из-за отворота камзола некую бумагу. Джо глянул вполглаза, слегка оторопел: на бумаге имелась гербовая печать Ориджинов. Весьма правдоподобная, насколько он помнил.

– Милорд, тут что-то ориджинское!

– Это не ему, а тебе, – прошипел барон. – Прочти, дурак!

– Прочти вслух, – потребовал Шейланд.

Джо развернул листок одной рукой, другой держа Доркастера за горло. Читать было чертовски неудобно: бумага тряслась, взгляд то и дело скакал к барону, ожидая подвоха. А следовало приглядывать еще и за баронскими солдатами: один боролся с Айви, другой зажимал разбитый нос – но каждый все еще представлял опасность.

– Милорд, будьте добры, возьмите нож барона и встаньте рядом вон с тем, носатым. Если он дернется, убейте его.

Граф так и сделал, но оружие держал скверно, совсем без сноровки.

– Читай же!

– Всякому, кто… именем Великого Дома… простите, милорд, строчки скачут… за голову графа Виттора Шейланда… кто посодействует, тот получит… Тьма сожри! – Джоакин выронил письмо. – Милорд, тут обещают целое баронство за вашу голову! Подписано герцогом Ориджином!

– А есть печать и подпись?

– Да, милорд.

– Подлинные?

– За подпись не поручусь, я давно ее не видел. А печать – весьма натуральная.

– Вот подлец! Сговорился! – вскричал граф, указывая клинком на Доркастера.

А тот взглянул на Джо:

– У меня уже есть баронство, проживу без второго. Возьми себе.

– Что?

– Рубани разок – и выйдешь отсюда бароном!

Джо поморгал, силясь понять, что ему предлагают. Неужели, предательство?.. За кого же его принимают?!

– Милорд, позвольте, я с ним покончу.

– Отчего бы и нет, – ухмыльнулся граф.

Джоакин сжал пальцы на горле предателя. Подумал: никогда никого не душил, да и не хочу – противно. Лучше бы свернуть шею, но это вряд ли получится без опыта. Лучше не падать в грязь лицом: душить – так душить.

Граф Шейланд почему-то рассмеялся.

– Постой, ха-ха-ха. Ну постой же! Отставить!

– Милорд?..

Происходило нечто странное. Айви перестал драться с баронским воином, оба сели на полу, почесывая ушибы. Шейланд бросил меч к ногам Доркастера:

– Вставайте, мой друг! Возьмите свою железку, я таким не пользуюсь.

Рука Джоакина разжалась от удивления. Барон поднялся, взял у графа и спрятал стилет. Сказал не без испуга в голосе:

– Милорд, зря вы ему разрешили! Неприятно, знаете ли, когда тебя душат!..

– Моя вина, барон. Джоакин служит недавно, я все не привыкну к его исполнительности. Думал просто пошутить разок, а он уже взялся за дело… Простите, неловко вышло.

– Ну, знаете ли… Хе-хе. Хе-хе-хе.

Барон рассмеялся несколько принужденно.

Джо воскликнул:

– Милорд, что происходит?! Почему… как?..

Доркастер поднял бумагу и подал Шейланду.

– Милорд, оцените, как хорошо сделано! Это приглашение на вашу свадьбу в Первую Зиму. Мой умелец вывел чернила и написал текст заново, а печать оставил.

– Достойная работа, – признал граф. – Даже я бы не отличил.

– Так это подделка?! – ахнул Джо.

Барон продолжил, самодовольно ухмыляясь:

– Вторая такая же находится в моем замке, у сына. Все вассалы графа по пути сюда заедут к нему, и он предложит каждому сговор против меня и милорда. Каждому, кто согласится, немедленно оттяпают голову. Именно для этой надобности я оставил сыну сотню воинов.

Шейланд хлопнул его по плечу:

– Благодарю, дружище. Наша маленькая сценка окончена, теперь отпустите своих людей – им, похоже, нужен лекарь. Джоакин, вы тоже можете идти. Вы снова показали пример идеальной службы. Зайдите ко мне после вечерней песни: пришла пора вам получить желаемое.

Джоакин вышел в полном смятении, польщенный похвалой, но расстроенный унизительной проверкой. Граф испытал его так, будто все еще сомневается! Будто не хватило ночного боя, чтобы убедиться в его преданности! Если бы он хотел переметнуться к северянам, сделал бы это той ночью, и граф уже болтался бы в петле, а Джо носил двуцветный плащ! Но Ориджины – жестокое, кровожадное, волчье племя, и Джоакин никогда не встанет на их сторону, и чертовски досадно, что граф до сих пор этого не понял.

Когда вышел Айви, Джо спросил его:

– Это обычное дело у графа – такие вот проверочки?

– Ну, случается время от времени. Чаще, чем хотелось бы.

– Но я-то доказал! Я, считай, графу жизнь спас!

– Так ты и просишь многого. Захотел себе Перст Вильгельма – вот и получай. Персты кому попало не даются.

Лишь теперь у Джоакина возник вопрос:

– Айви, ты знал, что граф владеет Перстами?

– Знал.

– А другие рыцари?

– Ближайшие к милорду знали.

– Но вы Перстов не носите?

– Неа.

– Почему? Неужели граф вам не доверяет?

Айви помедлил с ответом.

– О других рыцарях не скажу, это их дело. Но лично я не хочу никаких Перстов.

– Отчего так?

– Ну, мне думается… без них лучше.

Джоакин попытался расспросить, но не добился большей ясности. Айви не был ему другом и откровенничать не стал.

Когда Джо явился к графу вечером, тот был один. Восседал под портретом отца, как в первую встречу, без никаких телохранителей и вассалов. Уединение и тишина придали обстановке торжественности. Джоакин расправил плечи, встал смирно.

– Милорд, я к вашим услугам.

Граф предложил ему сесть.

– Сир Джоакин, сегодня вы вторично проявили готовность спасти меня от смерти. Я считаю, этого достаточно для доверия. Пришла пора дать вам то, о чем вы просили.

– Перст Вильгельма, милорд?..

– Сам Перст пока не принесет вам пользы. Сейчас вы пройдете посвящение и получите силу. Но применять ее сможете лишь спустя три дня, вот тогда я вручу вам Предмет.

Джо почувствовал, как заколотилось в груди от слова «посвящение».

– Сейчас вы… научите меня говорить с Предметами?

Граф положил на стол пилюлю – спрессованный синий порошок.

– Прежде, чем вы научитесь чему-либо, вы должны уяснить два условия. – Голос графа понизился и стал звучать зловеще. – Я назову вам первое и второе. Вы ответите, готовы ли принять их. Если нет, мы распрощаемся.

Джоакин пожал плечами – звучит логично. Неясно, зачем этот драматизм в голосе графа.

– Первое, – сказал Виттор Шейланд, – по моему приказу вы будете убивать. Если я говорю, вы бьете без раздумий, как сегодня. Вы убиваете того, на кого я укажу, и не испытываете никаких сомнений. Вы даже не думаете об ответственности: я ваш лорд, ответственность на мне, вы – мое орудие. Это приемлемо для вас?

Джо нахмурился:

– Милорд, мы же воюем с северянами, верно?

– Мы воюем с теми, кто угрожает мне. Сейчас это Ориджины, и я намерен загнать их обратно в те ледники, из которых они выползли. Но если кто-то другой пойдет против меня – будь то девушка, старик или умильный щеночек – вы убьете его по моему приказу.

Джоакин скрипнул зубами:

– Мне не очень хотелось бы убивать девушек.

– Неужели! Вы видели, на что способны некоторые девицы. Вы заклинали Гарри Хога пристрелить Иону, и были совершенно правы! Женщины опасней мужчин – вам ли не знать! Но если вы изменили мнение… – граф развел руками, – вы знаете, где находится дверь.

Джо поиграл желваками.

– Но речь только о тех женщинах, которые вам угрожают?

– Разумеется! Вы прекрасно меня знаете. Я не из тех, кто нападает без причины, ради извращенного удовольствия. Моя единственная цель – защитить свое право на жизнь и свое место под солнцем! И не только свою жизнь, но и жизни всех, кто вверил их мне.

– Хорошо, милорд. Я согласен.

– Рад это слышать. И второе условие, – граф щелчком подвинул пилюлю ближе к Джоакину, – когда вы выпьете это, я получу над вами власть. Ее характер таков: я смогу убить вас, произнеся два слова. Мне не потребуется ни нож, ни яд, ни арбалет. Мне не нужно будет кричать, не обязательно даже, чтобы ваши уши уловили мой голос. Та сила, что поселится в вашем теле, имеет очень острый слух. Двух слов, сказанных шепотом, будет достаточно, чтобы вы превратились в пыль.

Джоакин сглотнул.

– Милорд, это звучит немного пугающе.

– Естественно. Я и хочу, чтобы вы запомнили этот испуг. Вы уже трижды меняли господина. Если вздумаете сменить в четвертый раз – вспомните то, что я сейчас сказал. Ваша служба следующему лорду продлится ровно столько, сколько будут звучать два коротких слова.

После паузы граф окончил:

– Но даю клятву: если будете верно служить мне, то вам нечего будет бояться, кроме проклятых Ориджинов.

Джо колебался. Условие напоминало то ли рабство, то ли темную магию, и ни то, ни другое не было ему по душе.

– Милорд, это… волшебство какое-то?

– Это жертва, сударь. Вы получаете уникальную силу. Становитесь воином с собственным Перстом Вильгельма! Таких воинов на свете меньше, чем герцогов и графов. Вы думали, подобное положение можно получить запросто? Найметесь на службу – и готово? Нет, сударь. Сверхсила не дается бесплатно. Я принес свою жертву, – взгляд графа почему-то метнулся вверх. – Вы принесете свою.

– А когда… вы освободите меня?

– Я не назвал бы это так. Вы свободный человек, а ограничены лишь в одном: в возможности нанести мне вред.

– Я имею в виду, милорд… ну, когда я смогу уйти и зажить своей жизнью?

– Когда наши враги будут повержены в прах! Когда чертовы агатовцы сполна рассчитаются за все унижения, нанесенные мне и вам! Когда имя Ориджинов станет звучать как гнусная уличная брань, а всякий потомок Агаты будет стыдиться своего рода!