Исчезновения в Гальштате

…Кирюша, собственно, и не готовился. Он прямо как по сценарию написал себе текст и его выучил так, чтобы произносить без запинки. Я не хотел разочаровывать своего друга, но мне показалось, что его текст получился какой-то уж больно усредненный, без изюминки. Такой текст вряд ли запомнится. Но я поддержал идею Кири сниматься в спортивной майке и трусах, чтобы продемонстрировать потенциальным усыновителям, что Кирилл, несмотря на свой рост и худощавость, вполне развитый физически парень. Мы решили попросить снять меня и Кирю в спортивном зале, где мы будем подтягиваться и качать пресс. Но тут, будь ты не ладен, влез Витямба. Он упорно советовал Кире, наоборот, стараться выглядеть как можно мимимишнее. Типа усыновляют как раз именно малышек, и Кире надо постараться выглядеть лет на десять-одиннадцать, тогда его шансы очень возрастут… можно даже немного посюсюкать… Тут уж Киря не выдержал и послал Витямбу в жопу. Тот вовремя убежал.

Проще всего было с Любой. Она вообще ни на что не надеялась. Взять в семью всех шестерых Лапушкиных не смог бы вообще никто. Таких людей в природе не существует, говорила Люба, и при этом, как всегда, обаятельно улыбалась. Я думаю, что, если бы Люба была одна, без четверых братьев и сестры, ее наверняка бы кто-нибудь усыновил. Ведь она такая добрая, приветливая, умная. Игоряша как-то сказал нам на уроке, глядя на Любу, что, когда иногда она так смотрит, как бы с нежной полуулыбкой, его сердце тает, и он готов поставить ей сразу же пятерку за урок, четверть, полугодие и вообще за весь год… Игоряша вообще умеет про каждого своего ученика сказать так, что потом вся школа про это говорит, а сам объект его высказывания наверняка запомнит его слова на всю жизнь. Я вот его слова о себе очень часто себе же повторяю… Но вернусь к Любе. Как это ни печально, но в таком составе надежды у нее не было никакой. При этом она так любила своих младших, что и помыслить не могла о том, чтобы ее кто-то забрал в семью без Коленьки, Саши, Гали, Вовки и маленького Пашки. Она всегда была очень умной и заботливой. Пожалуй, даже самоотверженной. Как-то Люба (мы тогда вместе дежурили по столовой и расставляли тарелки) сказала мне, что было бы лучше, чтобы в видеоанкете присутствовали не все они шестеро, а только трое из них.

– А кто именно из трех? – спросил я.

– Ну, не я. Я уж скоро выпущусь из детдома, пойду учиться дальше, работать буду. Не пропаду. Я думаю, что есть шансы, что кто-то заберет, только если будет не больше троих детей. Коля тоже уже довольно взрослый. К сожалению, он уже сильно испорчен. Ну, ты сам все знаешь. И курит по-взрослому, и пьет конкретно, как мать, шляется где и с кем попало. Если его усыновят, то все равно вернут сразу, а с ним и всех остальных забракуют. Сам знаешь. Эта тема с наследственностью очень для опекунов актуальна обычно. Остается четверо: Сашка, Вова, Валя и Пашуня. Выбирать троих надо.

– Ну и что тут выбирать. Все понятно. Трое младших. Младшим мать нужнее.

– Казалось бы, что все очевидно. Но мне кажется, что надо, чтобы Сашка был в этой тройке обязательно. Он ведь главный мотор среди нас всех, Лапушкиных.

– Я думаю, Люба, что это ты мотор. Они все тебя обожают. Ты для них больше чем старшая сестра. Ты даже где-то им мама немного…

– Нет, Саня. Все же объективно самый удачный из нас именно Сашенька. И Игоряша, как всегда, прав, когда говорит, что у моего второго брата огромный потенциал, что его может ожидать блестящее будущее.

– Ну да. Он, конечно, очень заметный парень. Везде участвует и всегда с неизменным успехом. Он и в танцевальном ансамбле солист, и в сборной по футболу – незаменимый вратарь, в экологической команде, в туристическом кружке… И вообще, во всех мероприятиях на первых ролях…

– Вот видишь. Значит, ты со мной согласен. Мой Саша, если его с другими моими братьями и сестрой все же кто-нибудь заберет в семью, – это гарантия, что их назад не вернут ни при каких обстоятельствах. Такого мальчика, как он, любая семья почтет за счастье иметь. Он же для младших будет как паровоз для вагончиков. Да и для малышей он отличный пример для подражания. Ведь и Галя, и даже маленький Пашенька – все они ему подражают. И хорошо, что ему, а не Коле… Беда нам с Колей. Но тут уж ничего не поделаешь… Поэтому Саша должен быть обязательно.

– Тогда кто будет исключен из предполагаемой тройки?

Люба помолчала:

– Вова… он из трех оставшихся старший. И он не так предан своим братьям и сестрам, как другие. Он на брата Колю похож становится… И я боюсь этого очень, но не знаю, что с этим поделать. Пусть лучше хоть троих кто-нибудь усыновит, чем все шестеро без единого шанса останутся.

– А ты поговори об этом с Игоряшей. Он что-нибудь придумает.

– Нет, Саша. Это наше внутреннее семейное дело. Лапушкиных. И нам самим как-то придется его решать или горевать… Да и сколько можно всем свои бесконечные проблемы на Игоряшу вешать. Это только кажется, что он все решает легко и весело. На самом деле это только видимость. Он каждую нашу проблему через себя пропускает. И каждого жалеет. А это очень тяжело. Потому все в девяносто шестом его и любят и любой из наших ребят глотку за него порвет.

– Откуда ты знаешь это про Игоряшу?

– Догадалась. Мы, женщины, такое сразу чувствуем. Ты вспомни, как он у нас в девяносто шестом появился. Впрочем, об этом у нас, наверное, все помнят, от дошколят до учителей. Все тогда удивились, что приехал учитель, который вообще не был похож на учителя, который вел себя и говорил не как учитель, который все делал как-то совершенно по-другому. Нам тогда заранее сказали, что теперь у нашего класса историю будет вести новый учитель. Еще и мужчина. Но когда мы с Кристинкой его в коридоре увидели, то даже не предположили, что это наш новый историк. Идет такой по коридору мужчина в шикарном ярко-голубом костюме, белая рубашка, васильковый галстук с рисунком в мелкий цветочек, из нагрудного кармана выглядывает такой же васильковый платочек. Ну и сам, конечно, весь очень импозантный, легкая седина, гладко выбрит… В общем, классический «интересный мужчина», как потом про Игоряшу высказалась Лидуха. Он прошел мимо нас, непринужденно нам улыбнулся, и тут мы, конечно, с Кристинкой почувствовали…

– Что почувствовали?

– Как – что? Запах. От него пахло чем-то таким… Ну ты знаешь, какие у него всегда обалденные туалетные воды. В общем, от него пахло чем-то нездешним, чем-то одновременно свежим и мужественным. В общем, мы с Кристинкой решили, что он откуда-нибудь из администрации города, может, даже области.

– Ну и тут он заходит прямиком в наш кабинет истории, – со смехом передразнил я Любочку, – и тут вы обе, вместе с Кристинкой, в него по уши… и без памяти…

– Не смейся, Саш. Когда ты видишь перед собой мужчину, который выглядит как реклама мужского парфюма или реклама яхт в каком-нибудь журнале, невольно становится интересно, кто же он.

– Да я шучу просто. Если ты думаешь, что он не произвел похожего ошеломляющего впечатления и на мальчиков, то заблуждаешься. Мы тоже все офигели. Витямба шепнул мне, что у этого дядьки ботинки фирмы «Ллойд», минимум за десять штук даже на распродаже. И еще я помню, что он непринужденно скинул свой красивый голубой пиджак и повесил его на стул. И я тогда увидел, что у него на рукавах рубашки не обычные пуговицы, а какие-то штуковины. Синие светящиеся камни с золотистыми ободками. Я только потом выяснил, что это называется запонки. Честно говоря, мне он вначале не то чтобы прям понравился. Но он как-то меня заинтересовал – как какой-то новый, неизвестный мне вид учителей.

– На самом деле, у всех так было вначале. Парни из одиннадцатого вообще посчитали его столичным пижоном. Но потом-то все в девяносто шестом оценили Игоряшу по достоинству и как учителя, и как человека. Но мне вот он сразу понравился. Правда, Саш. Не веришь? Но это так…

– Да я ж говорю. Вы с Кристей просто в него сразу влюбились.

– Какой же ты, Саша, дурак! Он же уже старый. Ему за пятьдесят. И к тому же у него есть жена. Между прочим, красивая. Я видела. И Кристина тоже. Но ты вспомни, как вначале и учителя тоже на Игоряшу посматривали очень даже недоверчиво. Типа вот приехал тут столичный франт. Тут такие долго не продержатся. Это вам не элитная московская школа. Тут особый контингент детей учится. Это детский дом. Машка сама слышала, как учителя это обсуждали между собой. Нет, она вовсе не подслушивала. Просто случайно услыхала. Ее англичанка попросила забрать в учительской таблицы с неправильными глаголами. Машка случайно услыхала, как Химоза говорила Леночке, что Игорь Дмитриевич – человек в детском доме совершенно ненужный, что он занимается популизмом и не имеет ни малейшего понимания, что такое педагогика, тем более педагогика в таких специфических учреждениях, как наше. И еще – что он, Игоряша, наносит огромный вред и всем другим учителям и воспитателям в детском доме тем, что постоянно потакает детям и слишком много развлекается. Дети стали наглыми и слишком много стали о себе понимать.

– И что Леночка ей на это ответила?

– Ну, Машка говорит, что не видела всей сцены, а только слышала, и то в одно ухо, и то случайно… Но вроде Леночка сказала, что на своих уроках физкультуры она ничего такого в детях не заметила и что вроде как Игорь Дмитриевич нормальный дядька и неплохой преподаватель. Во всяком случае, Людмила Сергеевна подтверждает, что программу по истории все классы выполняют вполне сносно и она даже замечает, что интерес к предмету у ребят заметно вырос. А Химоза – вот она все же сука! – не соглашалась и говорила, что надо бы проверить уровень профессиональной подготовки этого человека: «Вы даже не понимаете, Леночка! Он же даже не закончил педагогический вуз. Так, какие-то курсы».

– Ну а Леночка что? Она тоже Игоряшу не любит?

– Да нет же! Она как раз его защищала, и сказала Химозе, что Игоряша закончил историко-архивный институт в Москве. И это покруче, чем педагогический в Кемерово. И что она, Леночка, и прежде всего, конечно, Людмила Сергеевна, которая преподает свою историю уже тридцать лет, считают, что надо просто немного подождать и посмотреть на результаты работы Игоря Дмитриевича. Тем более не факт, что он сумеет у нас адаптироваться, и тогда уволится сам. И не факт, что у него все в девяносто шестом получится…

– И что Химоза?

– Машка не дослушала. Надо было таблицы забирать. Тем более она даже и не собиралась подслушивать.

– Я думаю, Люба, что это не Людмила Сергеевна сумела Игоряшу от недоброжелателей защитить. Тут были люди позначительнее.

– Так я этого и не утверждаю. Просто зашел разговор, как Игоряша у нас возник, вот я и вспомнила про Машку. Понятное дело – это директор решал. И кстати, думаю, что он трезво оценил обстановку и настроения детей. Ведь если бы тогда, когда Игоряша уже у нас три месяца отработал, его уволили, у нас бы бунт поднялся. Я тебе, Саня, точно говорю!

– А что? Такое вполне могло произойти. Скажу тебе больше. К этому бунту даже и кое-кто из учителей бы присоединился. Но знаешь, Люба, я думаю, это не директор Игоряшу отстоял. Директор, мне кажется, скорее, нейтралитет держал. Типа ждал, как дело повернется… Это попечительский совет решил, что детскому дому такой учитель, как Игоряша, нужен. Я думаю, это Альберт Моисеевич настоял. Все же он председатель совета и имеет огромный авторитет даже в мэрии. Ну и руководство «Евраза», как главные спонсоры, Альберта поддержали.

– Пожалуй, ты прав… Я как-то раньше об этом не подумала. Точно. Все так и было. Тем более, помнишь, после конкурса чтецов как Альберт на сцену вышел и про Игоряшу сказал:

– Нашему дому детства очень повезло, что в нем появился такой выдающийся преподаватель и изумительный педагог, как Игорь Дмитриевич. Скажу больше: с его приходом в девяносто шестом наступает новая эпоха. И скоро, я уверен, все здесь присутствующие это заметят, и я хочу, чтобы мы сейчас поаплодировали не только замечательно выступившим сегодня перед нами детям, но и главному вдохновителю и мотору всего этого мероприятия Игорю Дмитриевичу!

Что тогда началось и в зале, и на сцене! У нас еще никому так не хлопали, как тогда Игоряше!!!

– Да. Конечно, помню. Как тогда Медведев прям повис на Игоряше. Не мог поверить своему счастью. Еще бы! Кто бы мог предположить, что наш Саня, который никогда ни о чем, кроме футбола, не помышлял, выступит с юмористическим рассказом перед всей школой и займет первое место в конкурсе чтецов!.. Он и сам не верил, что это возможно. И тут вдруг происходит это чудо!..

Люба настояла, что сниматься не будет. И попросила шефа волонтеров записать только двоих ее братьев и младшую сестру. Только троих из шести. Я побежал за Пашкой в младшую группу. Там воспитатели одевали его во все самое красивое. Люба причесывала Галю и параллельно наставляла Сашку, что ему говорить про себя и младших брата с сестрой. Сашка был в белой рубашке и темных брюках. Ремень мог бы два раза обвить его худую фигуру. Он волновался. Но я знал, что он все сделает как надо. И Люба тоже это знала. Помощи им ждать было неоткуда, и Лапушкины готовились к съемке как к битве. Битве за свое будущее. За тот кусочек счастья, которое могло бы у них быть. Но только у некоторых из них…

У меня оставался еще час до прихода волонтеров и оператора. Ногти мои были подстрижены и даже попилены Кристининой пилкой. Я прочел на одном сайте, что детдомовцев очень выдает специфический запах «горя и одиночества» и ужасное состояние рук. Про запах я что-то не понял, да и через видео запахи все равно не передаются. А вот про руки – это в точку. У всех у нас жуткие неухоженные руки, обгрызенные ногти, все в заусенцах, чернота под ногтями и непременные цыпки с осени по весну… Я решил, что буду сниматься в своей обычной одежде для спортивных занятий, а не в костюме и галстуке, как Медведев. Ну, чтобы было видно, что я не хлюпик. Нормально физически развит и могу быть хорошим помощником и по дому, и вообще – по хозяйству. За тридцать минут до начала к нам в группу заглянул Игоряша. Хотел нас немного поддержать и успокоить. Дал несколько советов каждому. Я последний спросил его:

– А что мне лучше о себе говорить?

Он посмотрел на меня внимательно, пригладил мне челку, падающую на глаза, и сказал:

– Тебе, Саша, ничего не надо советовать. Ты и сам знаешь, что в тебе и для тебя самое важное. Просто об этом и говори. И это будет как раз то, что тебе поможет.

Я пытался что-то придумать. Что-то такое, что могло бы меня как-то выделить из общей массы нескольких тысяч видеоанкет, размещенных на сайте «Найди своего ребенка». Честно говоря, там оказалось такое количество мальчиков моего возраста со всей страны, что я несколько упал духом. Как вообще можно за полторы минуты просмотра видеоанкеты выбрать себе подходящего сына?.. Итак, как сказала женщина-волонтер, сначала поздороваться, потом представиться. Рассказать, что ты любишь и что тебе интересно. Потом любимые предметы и оценки в школе. Затем кружки творческие. Потом спорт. Далее – мои друзья и как мы отдыхаем. И, наконец, последние слова для будущих родителей. Боже мой! Почему я, как Кирюша, не выучил текст заранее?.. Почему я такой тупой! Ведь я же знал, что буду волноваться и запинаться! Сам знаешь, что в тебе и для тебя самое главное.

Меня записали вторым. Сразу же после Кирюши. Я был как во сне, почти не слышал, как он отбарабанил свой текст. Женщина-волонтер сказала, чтоб мы особо не волновались: все недостатки они потом отредактируют, дополнят наши рассказы текстом диктора о нас. Просила быть улыбчивыми.

«Меня зовут Саша. Я люблю музыку. Я слушаю музыку… Учусь играть на пианино и на гитаре. Я люблю разных композиторов, таких как Бах, Моцарт, Глинка… Бывал на разных концертах, в опере. Хочу посетить московские театры, сходить послушать современных композиторов. В школе я люблю точные науки. Математику, физику, химию. Занимаюсь спортом. Хожу на самооборону. На скалолазание. Там я научился вязать узлы, работать в команде. Я бы хотел иметь понимающих родителей…»

Вот такая получилась у меня запись. Я расстроился, что так сумбурно вышло. Но теперь уж ничего не изменить. У меня-то еще ладно. Вот Медведев – тот вообще такое наговорил с испугу… Зачем-то сказал, что его мечта – побывать в Диснейленде и увидеть там Мики-Мауса и Дональда Дака. Все это он нес, сидя в пиджаке и галстуке… Причем до этого он на камеру прошелся таким походоном, будто он идет по палубе парохода, попавшего в семибалльный шторм. Короче, он качался в разные стороны, словно пародировал какого-то брутального придурка из немых фильмов про Чарли Чаплина. Витямба хохотал, что Медведев записал ну просто отличную видеоанкету. С такой видеоанкетой его можно сразу отправлять в сумасшедший дом. Медведев страшно расстроился и пошел горевать в изолятор, долечивать свою ангину. Кирюша, как я и думал, записал нечто скучное и лишенное всякой индивидуальности. А вот трое Лапушкиных – молодцы. Маленький Пашка был очень мил и непосредственен, Галя хоть и выглядела испуганной, получилась вполне неиспорченной хорошей дочкой, ну и Сашка не подвел. Особенно сильно получилось, когда он вдруг сказал, что мечтает завести машину и будет возить на ней своих младших брата и сестру. И вообще, Сашка в очередной раз доказал, что он умный, любознательный и энергичный парень. Я ему позавидовал. Он молодец. А я вот как-то не сумел все сделать как надо…

Но что уж теперь поделаешь. Все равно шансов у меня немного – и с плохой, и с хорошей видеоанкетой. Это все глупые мечты и не больше.