Лесновидящие. Книга первая. Преображение

От автора

Сказка для взрослых и не очень.

1

В селе Прытково давно уже подозревали, что Юрий Иванович Заболотный ходит в лес не столько ради охоты, сколько ради браконьерства. А как еще расценить то, что этот немолодой мужчина шестидесятидвух лет от роду не промышляет мясом убитых зверей и не тащит за собой из лесу пару-тройку туш косуль или кабанов? А ходит-то он туда регулярно, уже всяк кому не лень хоть раз видел его в полном охотничьем снаряжении. Пройдет так, здраьсте-здрастье – и нырь в лес! Или вынырнет из него и прямиком к себе в хибарку. Среднего роста, коренастый, седой, с густыми непричесанными волосами, очередной раз он выходил на опушку, неторопливо топча мокрую траву кожаными высокими сапогами, в костюме «Горка» и камуфляжной кепке. В руке его было ружье-вертикалка, эхо выстрелов которого уже было уловлено несколькими местными жителями. Вот и в этот раз после очередных «лесных разборок» брел он домой. Его в меру морщинистое лицо не выражало никаких особенных эмоций, разве что появившаяся с ворзастом маскообразность придавала ему отдаленное сходство с бывшим президентом России Борисом Ельциным.

В этот день в Прытково было пасмурно и моросил привычный августовский дождь. Лето клонилось к завершению. «Неужели в этот раз без зевак?» думал Юрий Иванович, подразумевая местных глазливых старушенций-сплетниц. Однако, от глаз Илоны Давыдовны не ускользнул вид этого псевдо-охотника, захлопывающего за собой дверь своей хижины. Все ее сомнения подтвердились окончательно и она решила завести с ним беседу, когда в следующий раз его встретит.

Илона Давыдовна Шурова поселилась здесь всего лишь полтора года назад и при весьма странных обстоятельствах. Когда ее спрашивали о причинах, которые привели ее из большого города в эту богом запамятованную деревеньку, она весьма уклончиво отвечала, что ей обрыдла городская суета, а сия местность ей очень нежно полюбилась. В некоторой степени ее можно было понять: Прытково находилось в ста километрах от Красноярска и в пешей прогулки от журчащего Енисея. Вездесущая пышная растительность, кристальный воздух, гробовая, звенящая щебетанием местных птиц, тишина, а также всплески маленького озера с холоднючей чистейшей водой. Все это привлекало любого пришлого.

Местные в свое время приняли Илону Давыдовну тепло. Женщина пятидесятивосьми лет, слегка в теле, с крашеными в темно-рыжий цвет волосами до ключицы и с весьма крупными очками на лице, она выглядила старше в отличии от того же Юрия Ивановича. Жители села отмечали ее доброту и щедрость. А кое-кто вообще записал ее в знахарки, дескать, такими нетрадиционными зельями промышляет, что аж диву даешься. Илона Давыдовна с улыбкой открещивалась и утверждала, что ее мать увлекалась биологией и привила ей любовь к растениям и травам, в том числе и целебным. Действительно, кто хоть раз побывал в ее жилище поражался букетом травяных ароматов, а так же повсеместным гербарием на стенах и там и сям расставленным емкостям со снадобьями. Папоротник, Иван-да-Марья, Мать-и-Мачеха, Зверобой, Бел Таленц, Расковник, Чертополох… казалось, они были чем-то вроде домашних любимцев для нее, а сложносочиненный запах этих чудодейственных растений мгновенно пьянил тех, кто отворял дверь в ее хижину.

Илона Давыдовна помогала людям по мере возможности, но не всегда результативно, о чем она учтиво об этом предупреждала своих «пациентов». Некоторых это раздражало, некоторые принимали это как норму. А кто-то верил, что она – добрая ведьма. В общем, энное количество слухов о ней успело сформироваться, несмотря на то, что в разговоре она не давала поводов для них. Общалась с людьми крайне вежливо и деликатно.

Илона Давыдовна была мельком знакома с Юрием Ивановичем, лишь пару раз поздоровались и перекинулись общепринятыми фразами о погоде.

Теперь же, после нескольких криков животного происхождения, доносящихся из леса и вид этого персонажа с ружьем на перевес ее весьма насторожил. Ситуацию, также, усугубила тушка молодого кабана, которого она недавно обнаружила на опушке леса. Разумеется, можно было напенять на более крупных хищников, однако характерное ножевое ранение под лопаткой говорило о совсем другом. Да и лапы его были связаны резиновыми прутьями со специальными застежками. Илона Давыдовна еще к тому же заметила, что шерсть на боку была с красноватым оттенком. «Должно быть, вытер нож от крови», подумала она в тот день. Думалось ей, что этот кабанчик прополз смертельно раненным на боку и добрался до опушки, где и отдал богу душу. Все это недвусмысленно намекало на браконьерство и жестокое обращение с животными.

Тушу этого зверька по каким-то странным причинам Илона Давыдовна отнесла обратно в лес. В этот момент ее никто не видел. А если бы и увидел, то не смог бы объяснить, для чего она это сделала. Возможно, хотела отдать природе то, что ей принадлежит, даже в неживом виде…

Второго сентября, в 5 часов утра, в очередной раз Юрий Иванович, снарядившись по полной, вышел из своей хибары, затворив за собой деревянную дверь. Он был абсолютно уверен, что выйдя «ни свет ни заря» он избежит лишних глаз. Но уже у самого начала леса его ждала Илона Давыдовна с корзинкой, в котрой было несколько съедобных грибов и один мухомор. Юрий Иваныч, встретившись с ней ухмыльнулся:

– Ну здрасьте, Илона Давыдовна! Не ожидал я вас тут встретить. А мухомор- то чего взяли?! Ах, ну да… вы же людей травами «травите», хахаха! Простите меня за сарказм, я просто хотел скаламбурить.

Илона Давыдовна беззлобно улыбнулась:

– Здравствуйте, Юрий Иваныч! В какой-то степени вы правы. Мухомор я собрала для зелья. Хоть и травить никого не собираюсь. А вы тут какими судьбами?

– Да вот, – слегка замялся мужчина, – решил подстрелить пару куропаток для ужина.

После этого возникла крайне неловкая пауза. Юрий Иваныч заметил, как сползла с лица улыбка Илоны Давыдовой. Та решила пойти «с места в карьер».

– Юрий Иванович, дорогой. Простите за прямоту, но не только мне, но и остальным жителям Прытково уже давно известно, что вы не охотитесь, а занимаетесь браконьерством. Вы наверняка знаете, что это подразумевает уголовную ответственность.

Лицо Юрия Ивановича также стало максимально серьезным.

– Вы не думайте, – продолжала Илона Давыдовна, – я не собираюсь на Вас заявлять. Я просто не понимаю, почему вы это делаете. Чем вам помешала местная фауна?

– Послушайте, – с некоторой долей раздражения сказал он, – Были бы вы мне совершенно незнакомой личностью, я б вам посоветовал не совать свой нос не в свои дела. Но раз уже вы – весьма уважаемый человек у нас, я вам любезно поясню.

Через этот лес лежит самый короткий путь до села Веренево. Люди туда ходят по многим причинам. Купить свежего молока, заняться определенным досугом, коего наше село лишено, закупиться продуктами питания в конце концов, которых здесь нет! Да мало ли еще для чего. Кому взбредет обходить этот необъятный лес, когда короткий путь вот прям перед носом?! А тут и кабаны, и лоси, и олени наглые снуют. Только вот волков нет – и на том спасибо! Но даже вышеупомянутые мной звери могут быть опасными для человека, уж поверьте.

– По-вашему, – нахмурилась Илона Давыдовна, – кабаны, лоси и олени способны нанести такой чудовищный вред человеческому существу, что они достойны смерти? Причем, я сомневаюсь, что звери умирают быстро и безболезненно…

Юрий Иваныч приблизился почти вплотную к женщине. Та стояла на месте строго глядя ему в глаза. Он был на полголовы выше нее.

– Дорогая вы моя, – сказал он с легкой улыбкой, – я же не для себя это делаю. И не для удовлетворения неких садистских наклонностей. Поверьте, я делаю это для общего блага. Наступит день, когда лес либо «подровняют» дровосеки, либо его полностью ликвидируют. А в наших краях этой самой фауны как грязи полно! Как будто этот лес – единственный и уникальный…

– Все леса уникальны, Юрий Иванович, – сказала Илона Давыдовна. – И этот в том числе. И вот, что я Вам еще доложу…

Она сделала паузу и отвела глаза от мужчины. Ему показалось, что ее взор направлен в себя, нежели чем вдаль.

– Так вот, – продолжала она, понизив голос. – В этом лесу не животные являются злом. А нечто другое, чего вам не ведано. Поверьте, вам лучше туда больше не ходить. Послушайте моего доброго совета.

Юрий Иванович ухмыльнулся и махнул рукой, собравшись идти, но она схватила его за правую руку и продолжала:

– Дослушайте, пожалуйста. Я знаю, в этих лесах живет нечто опасное и враждебное человеку. Я там была и знаю об этом. Бежала наутек оттуда… Не ходите туда!

Он отдернул ее руку.

– Скажете тоже… И вообще, я с Вами уже столько времени потерял! – сказал он раздраженно, – Прошу, не лезьте не в свое дело. Ключевое слово… дело!!

Он спешно удалился в сторону леса и скрылся среди солидных сосновых стволов.

Илона Давыдовна смотрела ему вслед таким взглядом, который случайный свидетель принял бы за равнодушие, однако была в нем некая зловещая тайна. Она провожала Юрия Иваныча глазами до того, как он уже скрылася из виду. Тогда она медленно поковыляла домой, шаркая подножной листвой и ветками.

2

Юрий Иванович резко поднялся с постели. Теперь он знал, что ему это не приснилось. Из окна был виден черный бархат ночи, покрывший покачивающийся от предосеннего ветра лес. И снова донесся этот голос. Тот самый, который он не спутал бы ни с чьим другим. Такой родной и знакомый.

«Это же галлюцинация», – пытался убедить себя он, да и, фактически, у него это получилось. Она же умерла два года назад. Он же видел ее тело в гробу, целовал ее холодный лоб!

Голос не стихал. Он либо общался с кем-то, либо что-то твердил монологом. Однако местонахождение его источника было очень неясным. Он как будто исходил из леса, несмотря на невероятную четкость и различимость слов.

Юрий Иванович быстро натянул телогрейку на пижаму и сменил штаны. Он вышел из своего обветшалого домика и стал прислушиваться. Сначала была тишина, которую сопровождал лишь шум ветра в деревьях. Через несколько секунд голос с выражением что-то сказал, и это точно звучало из близнаходящегося леса.

– Олеська!… Ты?!.. – спросил дрожащим голосом Юрий Иванович.

Его 12-летняя дочь погибла в автокатастрофе двадцать лет назад. Он уже много раз слышал ее голос во сне, но наяву это происходило впервые. Несмотря на то, что его трезвый ум был настроен на то, что это лишь слуховая галлюцинация, ноги уже несли мужчину в лес. Про открытую настежь дверь его жилища он полностью забыл. Взгляд его был направлен в темноту, которую скрывали высокие сосны. Войдя на несколько метров в царство дереьвьев, он остановился и вновь прислушался. Теперь голос его дочери раздавался еще дальше. Намного дальше чем раньше. Но он его все еще слышал.

– Кто-то играет со мной, – произнес он с негодованием. – С моими чувствами. Или с моей жизнью?! Кто бы, черт возьми, ты ни был, сейчас я с тобой разберусь.

Он бегом направился обратно к дому, схватил двухстволку, стоящую у печи, и сорвал с нее чехол. На этот раз, выбежав на улицу, он захлопнул дверь. Проверил патроны – их оказалось достаточно. Голос продолжал звенеть где-то в губинах проклятого леса. Юрий Иванович зашелестел подножной листвой, направляясь вглубь. Тропинка, которая практически прямой линией прорезала колонны деревьев, вдруг оборвалась. Так же внезавпно оборвался и голос.

– Олееесяяя! – во всё горло закричал Юрий Иванович, но напрасно. Эхо отрикошетило его крик. Мужчина огляделся. Он не мог поверить, что деревья могут стоять так близко друг к другу. Чем больше он оглядывался, тем плотнее ему казалась стена из деревьев. Он начал отступать. Но тут случилось что-то нереальное. Кольцо деревьев вокруг него стало интенсивно сужаться и уже чуть ли не сливались в однородную массу. Но если бы только это. Чем больше движений делал Юрий Иванович, тем сильнее сужалось кольцо растительности вокруг него. Все насаждения стояли на месте и в то же самое время двигались к нему навстречу. Почувствовав приступ смертельной клаустрофобии, он что есть сил закричал «Помогите!» и ринулся вперед, пытаясь прорвать древесный массив, но смертоносный круг лихих стволов и веток уже опоясал его и сжимал все его тело, как будто банда разбойников. Не прошло и пяти секунд, как деревья сильно сдавили его туловище. Он снова попытался закричать но из горла вырвался только сухой хрип, так как его легкие уже были под натиском этих непостижимых лесных демонов. Меньше чем через минуту после окружения, тело Юрия Ивановича оказалось полностью сдавленным. Он уже не мог дышать. А последним, что предстало его угасающему взору, было дерево изнутри: сквозь кору, он увидел ядро, украшенное множеством сердцевинных лучей. На этом разум его тотчас же погас.

В это же самое время Илона Давыдова поднялась с постели и посмотрела на часы. Было без четверти 5 утра. Ни на минуту не мешкая, она оделась и нацепила на себя осеннее пальто. Погасила свет в доме, заперла дверь и направилась в лес.

Она решительным шагом брела по мокрой траве, проходя мимо еще спящих домишек. Ветер пел громким шепотом еще не пожелтевших листьев. Утренний холод практически уже доставал до костей и Илоне Давыдовне пришлось потирать руками плечи на ходу.

Наконец, она достигла подножья леса и вздрогнула. Прямо перед ее глазами прошлепала крыльями какая-то птица, которая потом села на провода, натянутые на столбах близ начала леса. Это была сова, а точнее сипуха. Она с любопытством взирала на женщину сверху своими маленькими черными глазками, посажеными на курносую белоснежную мордочку. «Совы не то, чем они кажутся», проговорила про себя Илона Давыдовна. Где-то она слышала эту фразу, наверное, в каком-то фильме, но не припоминала, в каком именно. Затем она снова повернулась к лесу и вошла на его территорию. Тропинки не было, и ей пришлось протискиваться сквозь сосны и пихты, стоящие впритык друг к другу. Она неспешно, но очень уверенно куда-то направлялась. Наконец, добравшись до опушки, она увидела тропинку, которая резко обрывалась. Илона Давыдовна стала подходить к каждому из деревьев. Она уже не жмурилась от холода, казалось, будто лес ее согревал, между тем, как кроны над ее головой колыхались от сильного ветра.

Если бы кто-нибудь ее сейчас застукал, тотчас же подумал бы, что у этой женщины плохо с головой. Она подходила то к клену, то к орешнику, то к липе. Разглядывала их так, будто клиент, выбирающий себе женщину легкого поведения. Провела Илона Давыдовна за этим занятием примерно минут двадцать, как вдруг ее взору предстала самая заурядная липа, отличающаяся от других лишь тем, что из ее ствола торчал кусок воротника телогрейки. Точно такой же, что была на Юрие Ивановиче в последний раз. Илона Давыдовна удовлетворенно кивнула и достала из кармана пальто маленький блокнотик с ручкой. Что-то быстро начеркала там и сразу убрала. Постояла еще несколько секунд, глядя на несуразно торчащий воротник, шумно выдохнула и направилась вглубь леса.

Она шла неспеша в несколько зловещей тишине, нарушаемой лишь шорохом листвы, да “ветряными игрищами” наверху. Иногда был слышен скрип и скрежет стволов, точно где-то открывалась некая потаенная дверь. Лицо Илоны Давыдовны было серьезное, но она не хмурилась. Лишь брела себе дальше.

Около пятнадцати минут понадобилось женщине, чтобы добраться до этого места. Ее ждал невысокий дольмен, весь поросший мхом. Казалось, кто-то специально хотел его украсить зеленой порослью, но не закончил свою работу. Дольмен, выложеный из внушительных булыжников, одиноко стоял посреди исполинских деревьев, затемнявших все пространство настолько, что фонарик Илоны Давыдовны не справлялся со своей задачей. Тогда она стала освещать им землю и ее взору предстал удивительно маленький водоемчик с крошечным живым утенком, плавающим по его периметру. Утенок, величиной c куклу-танцовщицу, появляющуюся в мини-шарманках, был темно-серого цвета. Кто-то иной едва ли заметил бы это крошечное существо и мог бы наступить на него и раздавить как таракашку, однако Илона Давыдовна знала, что наличие прудика и утенка – хороший знак. Утенок продолжал прочесывать водную гладь, не обращая ни малейшего внимание на нее.

Только одной ей было известно о чем она сейчас думает. Что она тут делает. Кого она ждет, облокатившись на камень дольмена. Женщина прождала примерно полчаса в тишине, нарушаемой лишь нечастым уханьем сов и сильным ветром в кронах.

Внезапно раздался громкий и хрусткий треск веток. Откуда ни возьмись из глубины гиганских сосен, мелькая каплями росы, стекающей наземь, к Илоне Давыдовне двинулось нечто. Она лишь спокойно повернула голову и посмотрела с едва заметной улыбкой в сторону существа.

Нечто ковыляло и будоражило визуальное пространство своей монстрообразностью. Лишь когда оно, грохоча и кряхтя, приблизилось к Илоне Давыдовне, которая не повела и духом, можно было увидеть, что это нечто было ничем иным как толстенным дубообразным деревом с корневидными ногами. Под густой шевелюрой темно-зеленой листвы на верхней части ствола распологались две узкие щели, из которых глядели подобия глазок. Носа у древообразного не было, а ртом была маленькая трещина в смолянистой коре. Эта гротескная физиономия выражала всегда одну и то же эмоцию – веселую улыбку. И сейчас это существо взирало на женщину, как будто что-то ожидая от нее.

– Ну что, – низким голосом тихо произнесла Илона Давыдовна, глядя дереву в глаза. – Скормила я его вам, а? Теперь что? Лес перейдет на новый, качественный уровень?

В ее словах звучал явный сарказм. Существо же открыло ротовое отверстие и произнесло хриплым старческим голосом нечто вроде:

– Нух… во благо, во благо…

Илона Давыдновна раздраженно махнула рукой и грустно выдохнула. Затем устало обратилась к дереву:

– Вот скажи мне, Борсмот… как ты за столько тысяч лет еще не удосужился выучить русский язык? Ну ладно, хрен с ним с русским – хоть какой-либо человеческий! Все исторгаешь односложные фразы… И это при том, что знаний у тебя столько, сколько не снилось и десятку мудрецов. Зато дед Пихто, который свободно говорит по-русски, вообще практически бесполезен для нас. Мир наоборот…

Это, конечно, может показаться нелепым и забавным, но, говоря о деде Пихто, Илона Давыдовна не шутила и не кривила душой. Этот фразеологизм всем был хорошо известен, однако ни одна энциклопедия (в том числе и Википедия) не рассказала, что сей персонаж существовал в действительности. Согласно слухам, очень много лет назад старец-отшельник ушел из одного поселения в лес, дабы воссоединиться с природой. По ироничной случайности или желая того, он с ней воссоединился в прямом смысле, посредством постепенного превращения в дерево (в данном случае Пихту – отсюда и имя Пихто), однако так до конца в него и не превратился. Лишь обрел бессмертие. Илоне Давыдовне он являлся обыкновенным дедком в русской национальной одежде, то бишь в белой рубашке и портках, а так же лаптях и онучах, обволакивающих ноги. Сей традиционно-фольклорный вид «портили» лишь нелепо отрастающие из спины, рук и груди ветки с игольчатыми листьями и комично болтающимися шишками.

Илоне Давыдовне было обидно, что ни Борсмот, ни кто либо другой не мог ей объяснить, что делать дальше и что в итоге стало с Заболотным. Ей даже хотелось найти этого Пихто и сделать ему выговор за то, что за столько лет не выучил древнейших законов леса, по которым он функционирует. Мол, одного пожурила, теперь и другого. Потом, все же, она остыла. Нужно ли ругать простых обывателей за то, что они таковыми являются? Ну живет себе тут старикашка Пихто, лесничий-старпёр, жизни радуется, со зверушней местной общается – и пускай себе.

– Во благо.. хорошоооо.. Уххх, – продолжал вторить косолапый древомонстр Борсмут. Подобно человеку без определенного места жительства, радующего окружающих своими потовыми железами, он щедро источал сильный запах сырого дерева и смолы. Илона Давыдовна наморщила нос и отвернулась.

В тот же самый момент из дольмена, щелестя листвой, выкатилось нечто прозрачное и аморфное. Только края его были заметно. А через туловище можно было глядеть как сквозь воду.

– Берецта?! – воскликнула Илона Давыдовна и вздрогнула от неожиданности.

Прозрачное существо прошелестело таким же «прозрачным» голосом.

– Ну чё? Все? Что дальше?

Женщина вспылила:

– Это я вас всех хочу спросить, что дальше?! Хоть бы куратора какого назначили! Все наобум! Все я должна знать!

– Не шуми, Илонка! Ждать надо, – прошелесталел(а) Берецта. – Тут же не сразу все происходит, сама знаешь.

Какое то время Илона Давыдовна стояла среди этих умонепостижимых существ в тишине. Она не была хорошо с ними знакома и не знала историю их происхождения. Сама она была относительным новичком в деле леса. Возможно, Берецта прав(а). Надо просто подождать. А лес сам даст нужный сигнал. Сам укажет путь. Или нет?..

3

Анна Александрова (далее по тексту Анна Нербе), Виктор Кузнецов (далее по тексту Виктор), Анастасия Любченко (далее – Фроузен) и Александр Шорохов (ака Маги Босе) тряслись в новеньком УАЗ-469, более известном обывателю как «бобик» или же более современно – «козёл».

Автомобиль был желтого цвета с синим капотом. На боку угрожающе красовалось слово «Полиция», а рядом обозначен телефон дежурной части.

Двое молодых ребят на переднем сидении были в мрачноватой полицейской форме. За рулем был уже упомянутый Виктор. Его напарница сидела рядом, а сзади в гражданской одежде расположились их друзья.

– Ребят, еще раз спасибо, что подобрали нас. Как все удачно сложилось, не находите?! Нам всем оказалось надо было в Прытково! – радостно поблагодарила своих приятелей молодая девушка с заднего сидения.

– Да какие проблемы, – не отрываясь от дороги проговорил Виктор, – обращайся, Фроузен.

Фроузен. Настоящее имя Настя, родилась и выросла на Украине, сейчас живет в Красноярске. Двадцати шести лет отроду, натуральная блондинка, по малопонятной причине покрасившая свои волосы в радикально белый цвет. Внешне Фроузен была в точности как Эльза из знаменитого диснеевского мультфильма; белобрысые волосы, сплетенные сзади в диннную, внушительную косу, огромные голубые глаза и по-мультяшному доброе и наивное остроносенькое личико. Именно поэтому ее так прозвали. А уж на ролевых играх, которые стали местом знакомства этих молодых людей, ей было просто грех не сыграть нечто похожее на этого персонажа.

Нагловато положив свои ноги на ее колени на заднем сидении лежал ее относительно молодой человек. Он был в куртке и штанах «милитари», коренастый и с короткими русыми с заметной проседью волосами. Ему было 40 лет, но выглядил он, по мнению многих, моложе.

Играла музыка. На волне местного русского радио заиграла песня группы Ноль. Молодой человек сзади оживился.

– Ребят, – воскликнул он, – это ж как ее… группа, которая поет это… Ну там, эх рок-говнорок, фендер-стратокастер…

– Эта песня уж давно надоела Насте – продолжила с легкой улыбкой Фроузен, – Маги, ты можешь хоть ненадолго заткнуться?

– Этак на полтора часика, м? – со улыбкой продолжил мысль Виктор, не отрываясь от дороги.

– Полтора часика?! – сказала Фроузен, – да он легче перенесет утюг на животе, чем 30 минут молчания.

Черноволосая девушка на переднем сидении с улыбкой обернулась.

– Мне так нравится твой ник: Маги Босе! Звучит как-то прям.. по-испански, что ли…– сказала она

– Ага – ухмыльнулся парень на заднем сидении, – звучит солидно, правда же?

– А что это означает, напомни – спросила черноволосая.

Маги изобразил напыщеность и сказал:

– МАленький ГИгант БОльшого СЕкса!

Парочка на переднем сидении одобрительно протянула «о-о-о!», лишь только Фроузен закатила глаза и замотала головой, продолжая улыбаться:

– Вот ничего не мог придумать более правдоподобного, – сказала она.

Потом обратилась к черноволосой:

– Слушай, Ань.. вот всё хочу тебя спросить, а ты чего себе такой псевдоним взяла.. хм… жутковатый. Анна Нербе! Не могла взять попроще чего, там, например, не знаю… Анна Чапман!

Та обернулась и с улыбкой покачала головой:

– Сиськами я не вышла.

– Кстати, о сиськах! – оживился вновь Маги, – щас расскажу вам пошлый анекдот…

– Слышь, – более строго сказала ему Фроузен и шлепнула ладонью ему по руке, – ты бревна-то свои убери уже с моих коленей. И сиди нормально в казенном транспорте, чай не дома у себя. И хорош уже трындеть, дай в тишине побыть хоть немного.

– Ну вот, – обидчиво сказал Маги, поставив ноги на пол и сев как положено на сидение, – опять меня затыкают.

– Маги, – с легкой улыбкой произнес Виктор, – когда въедем в деревню, остановимся у магазина и заткнем тебе рот бутылкой пива.