Князь Михаил Тверской. Князья и воины Древней Руси

Глава 17 Встреча богов

В те дни и встретились во второй раз Чернобог и Белбог, встретились перед решительной схваткой, чтобы обсудить, что им делать дальше.

Чернобог был спокоен и весел.

– Ну и что ты молчишь, – усмехнулся он, – вот и настали наши времена, и нет силы, которая остановить нас сможет.

– Ты раньше времени похваляешься, – перебил его соперник.

– А чего мне не похваляться, я ведь прав, а тебе остается только смириться.

Но не думаешь же ты, что тебе победа просто так достанется, – говорил Белбог. И столько веры и силы было в его словах, что Чернобог понял, что рано он делит шкуру неубитого медведя. Хотя там все было написано, в Книге Судеб, но ему надо будет еще сильно постараться, и сражаться придется с достойным соперником.

– А если бы нас не было тут? – спросил он, – что бы тогда произошло? И было бы хоть что-то?

Молчал Чернобог, наверное их и толкнули сюда для того, чтобы обо всем этом узнать.

Белбог видел, что его воинство не готово победить, но это не значило, что они не станут сражаться. И ему становилось как-то не по себе от всего этого. Сражаться все равно придется.

Бес был на стороне Белбога, хотя это трудно понять, почему. Ведь он никогда не был на стороне проигравших, что же изменилось теперь?

Но как только Белбог покинул его в ярости, перед Чернобогом оказался Мефи. Ему хотелось взглянуть на своего соперника. Ведь судьбой тот был обречен на победу, и как при этом себя чувствовал?

– Не делай вид, что тебя огорчает то, что свершиться должно, – заговорил он бодренько.

– Да я и не радуюсь тому, что это моя победа, все решено за меня, остается только исполнить.

Чернобог не был похож сам на себя, таким тихим его никто ни когда прежде не видел.

– Не притворяйся, я вижу тебя насквозь.

Чернобог передернул плечами, ему совсем не любы были такие откровения. Откуда у него такая сила и власть интересно? Что-то непонятное было во всем этом. И что происходило в то время, когда его не было там. Это что-то делало из королей шутов, а из шутов королей. Они должны были считаться с тем, что даже не Чернобог, у которого когда-то свет был во власти и, стал хранителем тьмы, а средний бес его, ничего не значивший мог править ими всеми.

– Слишком мерзок твой герой, чтобы радоваться, – заявил он, – потому я на стороне проигравшего. И от этого смеха словно победа стала меньше, незначительной сделалась. От нее почти ничего не осталось. А за нее еще надо было сражаться, ее надо было добыть.

Чернобог, как и его соперник, не были знаком с этими князьями. Они хорошо помнили Славена и Скифа. Она могли припомнить Рюрика и Олега. И надеялись, что эти князья были такими же. Но правда откроется им позднее, уже во время схватки, и она будет горькой. Тогда отступить они не смогут, и сражаться придется с теми, какие есть. Юрий – победитель, конечно, но радости от этого немного.

Испортив настроение Чернобогу, несколько преуменьшим победу в его глазах, заклеймив героя, бес задумался, что если все не решится в пользу Юрия, худшего из князей, то, что может быть тогда?

Но Москве нужно было с Юрием или без него стать центром этого мира, она породит Дмитрия, лучшего из этих князей. Узбяк не знает и не может знать, что избрав Юрия, он тем самым губит свою орду. Но этого и никто более проницательный узнать и понять бы не смог. Ведь и решится это не завтра, но все-таки решится. Да и не проживет он столько, не доживет до тех времен.

Люди вообще действуют вслепую, уходя, так и не ведают часто о том, что они натворили. И в первом кругу только твердят, что все могло быть иначе, но как именно, не понимают. Он должен был расчистить путь для Дмитрий, который станет лучшим из худших. И сам Юрий только еще одна ступенька, на пути, который другим не ведом. У Всеволода был Александр, у Юрия будет Дмитрий. Наверное, стоило появиться перед Михаилом, чтобы ему все это объяснить. Но бес не стал этого делать, князь не признавал его, не относился серьезно, вот и пусть получает.

Глава 18 Тень отца

В тот день, когда Юрий разуверился и устал ждать решения хана, перед ним появился отец. Юрий стал вглядываться в бесплотное тело, напрягая и зрение и слух. Он не понимал, почему отец появился вдруг. Но чувствовал, что случиться должно что-то важное.

– Хорошо, что ты о Москве нашей печешься, – говорил Даниил, но зачем ты здесь? Никто из нас не желал тут появляться, только край когда уже был, а ты сам прилетел сюда, когда и не звали и беды никакой нет.

– Но Москва наша, а не Тверь Михаила должна столицей стать.

– Знаю про то, – согласился призрак, только стоят ли твои унижения и муки того. Михаил пока хорош и силен, так зачем теперь поперек его пути вставать?

Вздрогнул князь, он понимал, о чем говорит отец, но так сразу от всего отказаться не мог, тем более, когда цель была близка.

– Нет, я не допущу этого, – твердил князь.

И что-то железное в голосе его обозначилось.

Даниил вспомнил свое прошлое, и не мог понять, откуда это в сыне, почему не может он переубедить сына, будто тот видит цель, которая не ви дна другим, а с высоты ее и вовсе не разглядеть. Но он – то знал, как в первом кругу любят Михаила, как туго тут придется Юрию, когда он появится. Да и самому ему с Михаилом тут встречаться вовсе не хотелось, и нечего ему будет сказать, – это точно.

Но говорить Юрию он ничего не стал, понимая, что за сыном стоит какая-то сила, иначе бы он давно отступился, человек не может так долго и упорно одного желать.

– Великий стол желанен для многих, если не для всех, особенно для тех, кто не может его наследовать. Но они жаждут его еще больше, чем остальные.

Он, положа руку на сердце, мог сказать, что только это его тогда не волновало, ему было достаточно Москвы. Даже в самые черные дни, и в самые счастливые минуты не думал он о большем. Но видел, что другим хотелось большего. Потому он и не стал останавливать сына, ведь и в своей правоте не был до конца уверен. Может и сыну было за что его упрекнуть, действуй он иначе. И не надо было столько муке на душу принимать.

Нет, между ними была пропасть, и разделял их не только тот и этот свет, а много большее.

Но Юрий заговорил неожиданно сам.

Мне мало того, что есть, я хочу власти, верховной власти, которой меня лишил Михаил, только потому, что родился раньше меня. Но это не справедливо, так не должно быть, править должен сильнейший.

– Сильнейший? – переспросил Даниил, – но отчего же ты не расправился с ним до сих пор?

– Расправился? Нет, это ничего не даст, убрать его надо по-другому, в схватке я не смогу победить и тебе это ведомо.

Отец должен был отступить в свой мир, но почему тогда он так сомневался в том, что происходило, и так тяжело было у него на душе? Будто он сам в чем – то постыдном и страшном участвовал. А ведь он гордился недавно тем, что ничего постыдного в его жизни не было, что никого он не обманул и не предал, черту не переступил. Монах Никон тогда сказал ему, что это большая редкость в их страшные времена, и он радовался этому, как мальчишка. Но видимо сыну его все зло досталось.

– Ты получишь власть, – наконец отвечал он, – но будешь несчастен и проклят, дорого за нее платить придется.

Юрий недоверчиво на него взглянул. Хотелось понять, так ли он думает или только запугать его пытается.

Они никогда не поймут друг друга, но и это не остановит сына.

– Зачем ты появился? – словно опомнившись, спросил Юрий, не за тем же, чтобы разубедить меня. Ты знаешь, что это невозможно

– Не за тем, – согласился он, – я хотел предупредить тебя, что Узбяк не так прост, и он совсем не похож на своего отца. Не с Михаилом, а с ним тебе схватиться придется.

– Но я добьюсь своего, хан сделает то, что нужно мне. Он еще узрит меня, но как бы поздно не было.

Даниил взглянул на Юрия и отшатнулся от него в тот же миго, поморщился, словно от сильной боли. Какой-то фиолетовый свет витал вокруг его сына, и был он страшно неприятен.

Он ничего не стал объяснять, а просто удалился. Противоречивые чувства разрывали его грудь, и главным было смятение. Почему он так упрям и ничего понимать не желает, даже из чувства самосохранения. Но это его дело. А может он окажется прав?

Когда бес отпускал Даниила к Юрию, он не задумывался о том, что может ждать того, зачем он это делает. Ему хотелось напомнить князю, что кроме хана у него есть отец родной. Он должен был о том вспомнить, если успел забыть. Но казалось, что Юрий и не был его сыном. А может и князь подумает о том, как много он потерял, когда не стал бороться за власть. А теперь время ушло и его не вернуть.

Глава 19 Хан Узбяк

Несколько недель орда была в трауре, а потом стали приветствовать нового хана. Узбяк оборвал праздник быстро, он решил, что надо приниматься за дело, хоть как-то утвердиться, чтобы его не опередили другие. Ведь и отец его в последние годы мало времени уделял орде и Руси, и там накопилось много разного. А Михаил все еще не торопился к нему явиться. Юрий же настойчиво требовал, чтобы решение было принято.

Если он не решит всего, то может решиться власти. Отцу повезло продержаться. Но против него войдут все. Он следил за тем, как обстоят дела и у своих, и у чужих.

Узбяк посмотрел на отражение в золоченом блюде, напиленном водой и остался доволен. А почему нет, он молод, силен, хитер и дерзок. И русичи не смогут крутить им так, как им вздумается. Он властелин бескрайних земель, им и останется, пока жив, пусть они прогибаются и слушают то, что ему нужно, а не наоборот.

Еще отроком он с грустью следил за тем, что там творится, но тогда были только сказки и песни, а теперь – это его мир, и он править там станет.

Он тоже слышал о жестокости и безрассудстве, с которым правили его предшественники, о том, что из-за трусости одного убивали десяток, а из-за десятка – сотню. И тогда они были сильны и непобедимы. Но те славные времена давно прошли, следа от них не осталось. Но мир завоеван, и он может позволить себе быть не таким жестоким до поры, до времени. Но это пока, а потом он вернет славу Чингисхана.

Узбяк и не догадывался, что начинать надо с самого начала, а потом он ничего больше сделать не сможет, даже если и захочет. Но новый хан твердо был уверен, что у него все получится, что он встряхнет этот мир, такой будет слава о нем, когда настанет срок ему ходить. И нынче, когда ханы и воеводы были перед ним, он казался сильным, жестоким, неумолимым, многие татары, знавшие его с детства, глазам своим не верили, настолько он переменился. И за такие перемены они кляли черта, славян, да кого угодно. Но чувствовали, что теперь все пойдет кувырком, тихой жизни настанет конец, в упрямстве его сомневаться не приходилось.

Эта весть дошла до ушей Юрия. На ханский прием его в тот день никто не позвал, и он терялся в догадках, не понимая, как ему с этим быть. Но утвердился он в одной мысли, хотел жениться на Кончаке, чтобы как-то со всем порешить. Он решил, что она не против такого шага, он ей не противен, встречалась она с ним с радостью, и кажется, ждала встречи.

Правда против был волхв, с которым ему приходилось советоваться.

– Не делай этого, не стоит она того, – это опасно, и плохо закончится.

– Вот еще, у меня нет другого выхода, – топнул ногой Юрий.

– Все наши беды от баб, от чужих – особенно. Ты не ведаешь, чем она дышит, что в ней есть такого. Они нас доводят до безумства, али ты забыл про Анастасию?

– А чем Кончака мне навредить может? – упрямился Юрий, – только вместе с ней отдаст мне хан ярлык на великое княжение. Пока Михаил не пожаловал, все должно быть сделано.

– Смотри, потом не говори, что я не упреждал тебя, близок локоть, да не укусишь.

– Если я всего бояться стану, то дома надо сидеть и ничего не делать. А коли я тут оказался, то и бояться мне нечего, – сердито говорил он.

Старик не только помогать не хотел, но еще и мешать решил на каждом шагу, вот как такое можно было терпеть? Никто его с пути верного не собьёт, не дождутся.

Глава 20 И снова Узбяк

Хан со всеми был приветлив и нежен, но теперь оставался только со своей сестрой. Они с детства росли вместе. Он всегда ее защищал, никогда не давал в обиду, хотя этого и не требовалось, дева росла боевая, сама за себя могла постоять. Она и с конем управлялась, и мечом владела.

Но теперь, когда они остались в мире одни, ему надо было как-то проявить свое внимание к ней.

Но на него такая власть свалилась, что некогда было о ней пока думать.

Но какими-то сомнениями он смог делиться только с ней. Эту особенность заметил не только Юрий, но и все, кто там было в это время. Даже с женами и наложницами князь не мог быть таким откровенным, потому что подвох все время чувствовал.

В такой страстной опеке, женихов у Кончаки не было, а те, кто были, поняли, что так недолго и голову потерять и постепенно отстали. Она же в обиде на них ко всем оставалась холодна, никого из них не баловала вниманием и не выделяла. Разве что русского князя считала достойным внимания. Хотя о замужестве она не думала, и между ними двумя выбрала бы брата, с которым надежнее и которому она должна была помочь еще.

Но если не думать о женихах, об отношениях я ними, то выбор оставался только за братом. Она могла на него повлиять и незаметно исправлять все его ошибки. А будет их немало, Кончака в том не сомневалась. Наверное, хан о том тоже догадывался, хотя и вида не подавал.

Отношения их с годами становились все более теплыми и темными. Она должна была ему помочь удержаться на той высоте.

Этот союз был опасен для Юрия, и Волхв его о том предупреждал. Но он не хотел слышать о предупреждениях. Князь чувствовал, что завязывался узел, который все труднее было распутать. Но если бы кто-то попытался его разрубить, то закончилось бы все катастрофой. Хотя может ли человек знать, что и когда должно случиться.

И только Волхв мог предвидеть и предчувствовать что-то такое. И он понимал, как важно все, что будет творить Кончака дальше.

Так девица и жила под взорами богов и людей, с усмешкой взирая в грядущее, которое не было к ней щедрым и ласковым. Но ее это не пугало вовсе. Она с детства объезжала самых ретивых коней, никогда не плакала, когда они сбрасывали ее. Ничто не могло пугать ее больше. Как —то они ехали вместе с отрядом татар и Узбяком, и добрались до поселка славян, где хоронили кого-то. Она смотрела на происходящее, как выли бабы. Всадники звали ее назад, но она все еще покачивалась в седле и смотрела на то, что там творилось.

Странный это был мир, ей он был так далек и чужд, и представить себе, что она станет его частью, девица никак не могла. Но порой хотелось ей узнать его получше, потому что была в нем какая-то тайна, а тайны всегда влекут и манят. Не потому порой она поглядывала на Юрия. Она знала, что он не лучший из них, но он готов был приблизиться к ней. Она слышала о воскресшем боге, и понимала, что там все странно устроено, и это заслуживало ее внимания.

№№№№№

И прежде матери и жены были в почете у татар, но Кончака стала важнее и значимее многих

.Может потому, что она была не мать и не жена, а сестра, она пользовалась тут властью огромной. Если ее голова и закружилась от этого, то не сильно, только самую малость. Она была любима братом, он нуждался в ней и верил, что она не станет идти против него, и все сделает так как нужно.. Он даже не думал о том, что им придется расстаться, потому что как и все, она должна выйти замуж, получить свою семью.

Захочет ли Хан слышать о ее замужестве? Как знать, но если Юрий будет настойчив. Хотя погруженный в свои мысли, он кажется, ничего не замечает.

Следил тайно за ней и брат, он понимал, что она не выберет кого-то из своих, да и не решаться его подопечные на то, чтобы ходить все время по острию ножа. Но надо было как-то определиться с Кончакой, чтобы потом заняться своими делами.

Он быстро заметил, что она не равнодушна с славянину, и растерялся, не знал, что об этом думать. Если бы это был Михаил, он порадовался бы за сестру, а тут тревожился и даже огорчался – Юрий – совсем не то, о чем ему мечталось. Но и запретить ей он ничего не мог. Но вот с наложницами своими он был страшно жесток, наводили ужас его выходки. Они были для хана подобны славянским рабам. И подчиняться ему должны были полностью. Но они должны были напомнить о славных завоеваниях, которые были у них когда-то.

Глава 21 Участь Кончаки

Кончака была не просто умна и проницательна. Но она не сомневалась в том, что отношения между ними – игра, которая может длиться до тех пор, пока они живы. Но как только она станет женой русича, он переменится в один миг. Но то же произойдет и с братом, став ханом, Узбяк вряд ли позволит ей вольности. Хотя в трудную минуту и тот и другой будут надеяться на ее помощь. И он отомстит тому, кто посмеет навлечь на нее беду, отомстит жестоко. А то, что такое может произойти, сомнения в том не было. В снах к ней являлась неведомая богиня, и внушала все это. Она пока не знала, что это была Мара, но скоро узнает. Да были и другие знаки, понятные рассудку гордой девицы.

И при помощи волхва, который был рядом, один из них всегда был в татарском стане, она решила сама обратиться к богине, с трудом объяснив ему, что требуется. Так хотелось строптивой девице знать, что и как с ней может происходить, и потом случиться, ей объясняли, что судьбу лучше не знать заранее, но Кончака и думать о том не хотела.

– Ее многие вызывать пытаются, но не ко всем она приходит, – говорил Волхв, но скорее всего он только цену себе набивал.

И оттого ли, что он очень этого желал или сама Среча решила помочь и только приглашения ждала, но белое облако превратилось в девицу. Кончака устремилась к ней, видя, что была она вовсе не земным созданием

– Знаю, чего ты от меня ждешь, -заговорила та, на небесах, – могу сказать тебе, что так и будет. Тебя любит тот, кого не любишь ты, а ты любишь того, кто холоден и далек и ничего кроме власти не желает. Хотя он прекрасен, кто же спорит.

Трудно было понять, о чем она пытается сказать, но то, что она выйдет замуж, ей было понятно.

– Он что мертв? – с тревогой спросила она

– Жив, хотя душа его мертва, и паутиной страшной окутана, потому многое тебе пережить придется.

– Значит ты о славянах, а не татарах говоришь, – догадалась Кончака.

Казалось, что она беседует сама с собой. Что это было, желание больше узнать или просто вслух рассуждать, понять этого она не могла.

Но когда она вернулась к реальности, то богини там уже и не было, она оставалась одна, снова вернулась на грешную землю. Но это был уже и не сон, а миг откровения.

Она размышляла о том, что пути их с братом разойдутся, и от этого сделалось грустно.

Она должна выдержать и такое испытание. Пора готовиться к новой, совсем другой жизни. Но можно ли той верить до конца, Кончака вовсе не считала себя такой уж доверчивой. Но люди часто переусердствуют в том, что происходит в мире.

№№№№№№№

Чернобог в то время спокойно беседовал с Юрием.

– Ты пожелал жениться на сестре хана, – говорил он, – но ты и не представляешь, насколько она упряма и темна, смотри, как бы все это не было большой бедой

– Значит, ты уверен, что по-другому не получится? – с какой – то безнадежностью в голосе спрашивал князь.

– Другого выхода нет, – отвечал Чернобог.

Он и сам все понимал, но так хотелось, чтобы был еще хоть какой-то выход из такого положения.

Чернобог явился не просто так, он не столько заботился о Юрии, сколько понимал, что ничего другого не остается, и плохо, что девица должна была все решить, но бывают такие моменты, когда мужи бессильны. Сам же он убьет двух зайцев разом, и соберется с силами, и покажет, что и как должно происходить.

Интересно, как все было бы, не вмешайся боги – размышлял он. Но ясно же, что без богов этот мир не может существовать, и им придется спускаться с небес и все решать.

Глава 22 Злое пророчество

И вдруг Кончаке показалось, что пусто и тесно ей стало в привычном с детства месте, там, где прошла вся ее жизнь. Но тогда она еще не догадывалась, что чувство пустоты все время будет ее преследовать. Она не избавится от него до конца. И только когда сможет покинуть эту землю, только тогда все станет по-другому. Но тогда, в самом начале, она стремилась от него избавиться. Она вскочила на коня и помчалась прочь. Перед нею была только бескрайняя степь. И такая свобода, такое раздолье было перед нею. И хотелось только окунуться в этот простор и раствориться в нем. Она забыла о тревогах, которые еще недавно так мучали ее. О них не хотелось думать и вспоминать.

Какие-то странные крики отвлекли ее от размышлений, заставили вернуться к реальности. Наверное, ее там потеряли и забеспокоились, хан поднял всех на ноги. Да и то верно, она не заметила, как прошло время.

Это было так, Юрий первым мчался к ней навстречу, он и нашел ее первым, это польстило Кончаке. Наверное, им суждено быть вместе. Но вс е же так хорошо было ей тут одной, что не хотелось возвращаться назад.

Но когда она невольно оглянулась, то увидела перед собой старуху, которую, скорее всего, видеть могла только она одна. Но Кончака не могла оторвать глаз от этого видения

– Чувствуешь холод? – спросила ее та, на языке для нее понятном, что тоже было странно, – это холод могилы, и ты ее скоро примеришь на себя. Но помрешь не такой старой и безобразной как я, – тут же торопливо прибавила старуха.

И рассмеялась, каким тревожным и странным был ее смех.

Юрий, внимательно за ней следивший, никак не мог понять, что так напугало ее, ведь не то, что он тут появился. А он давно убедился в том, что она была не робкого десятка.

№№№№№

Мефи, за всем этим следивший со стороны, только наблюдал, как все там происходило. Это прежде ему самому приходилось суетиться, теперь все было иначе.

Он видел, что духи уделяли много времени этой девице, сестре хана. И пытался понять, что с ней будет связано, что они хотят ее руками сотворить?

Он злился, не понимая, что происходит. Но смирился, решил, что выяснит это позднее. Но Юрий вел себя странно, на какую подлость он был еще готов, чтобы добиться своего? Она ему совсем не нужна, и только ее руками он собрался жар загребать – получить то, что больше всего хотелось.

Хотя ведь это бес помогал Владимиру Мономаху получить то же самое в свое время. Михаил даже в этом был выше и благороднее, чем этот потомок москвичей – самозванцев. Но все пошло на новый круг, и не все так, как ему бы хотелось.

№№№№№№

Михаил заметно волновался и сердился. Он все еще почти ничего не ведал о новом хане, не знал, как ему следует поступить. Настроение его менялось, мысли становились печальными, но и только. Пока великий князь не ведал о том, что творится в татарском стане, но ему хотелось все знать. Ему нужен был бес. Только тот мог все рассказать и показать. Но упрямо прятался и не появлялся. Почему он не откликается и так упорно молчит.

Но и бес торжественно себе пообещал, что не скажет ни слова, пока князь его сам о том не спросит. Так и замкнулся круг молчания вокруг всего, что там творилось.

Странные это были три года одиночества, молчания, беспомощности. Князь Михаил замкнулся, стал резок и раздражителен. В его покоях появлялись какие-то девицы, но все время разные. Он не собирался приближать ни одну из них. Князь был глух и слеп ко всему, что они придумывали. И находясь в постели, он был страшно далек от всего. Они отвлекали от грустных мыслей, но не более того.

В тот день он резко поднялся с ложа, так, что девица удивленно на него взглянула, и шагнул к окну. Михаил хотел понять, жив ли он еще, или уже мертв. Он чувствовал, что задыхается в своих покоях. Надо было наконец что-то решить.

Новый хан молчал, словно там все вымерло. Но судя по всему, Юрий еще ничего не добился, иначе бы он давно был тут. Предчувствие сигналило, что его дни были сочтены. Все должно было измениться. Но почему все течет так медленно, надо было на что-то решиться как можно скорее.