Королева снегов. Елизавета Ярославна

Глава 8 Прощение

По виду Святослава старуха поняла, что нет, и не будет больше у него сил бороться. Он проиграл. Необходимо было примириться с происходящим. Но ей и думать об этом не хотелось в те минуты. Святослав ушел, не замечая ее, хотя она показалась из укрытия и преградила ему дорогу.

– Ну что воевода, главное свое сражение ты проиграл.

– Может, Рюрику и Олегу как всегда повезло бы больше, – горестно усмехнулся он.

– И ты согласишься, чтобы кто-то из них спокойно увел ту, которая только тебя одного и любила?

– Словно я могу выбирать, – спокойно говорил он, обижаясь на нее и раздражаясь, все сильнее.

– Думаю, и у них тоже ничего не выйдет, иначе я никогда к тебе бы не обратилась, а к ним бы тогда и отправилась, – примирительно говорила старуха, стараясь его успокоить.

– Она просила пока никому больше не говорить, о том, что будет происходить.

– И на меня сердита? – переспросила вкрадчиво старуха.

– Не думаю, ей было лестно слушать мои уговоры, но что- то важное и значительное ждет ее там, за чертой. Я не понимаю, там нет ее возлюбленного.

Там ей придется пережить новые испытания, зачем? Она станет другой, от судьбы Рогнеды не останется больше и следа. Но все может быть не так, как ей того хочется, – горестно твердил он. Но было понятно, что беспокоится он не о Рогнеде прежде всего. А новая девица будет лучше прежней, она не станет повторять ее ошибок, и промахов таких допускать не будет. Они так привыкли к тому, что их судьбы связанны с судьбой Рогнеды, что никак от нее отделиться не могли.

№№№№№№

Святослав сдержал свое слово, да и не могло быть иначе. Никто не узнал до срока о том, что их единственная радость и забава собирается покинуть их навсегда. И только когда быстротечное время отмерило последние дни, и все на земле заговорили о том, что у княгини должен родиться ребенок, она, наконец, перевела дух и решила сообщить им и попрощаться.

– Это прощальный пир, – говорила Рогнеда, – я отправляюсь в мир, и будет совсем другая жизнь.

На лицах собравшихся появилось недоумение. Но они понимали, что Рогнеда не шутит.

– Я возвращаюсь в Киев, там пройдет еще одна моя жизнь, я стану дочерью Ярослава и постараюсь быть любимой и счастливой. И стану настоящей королевой. Ею надо быть с самого рождения, – торопливо, словно оправдываясь перед ними, прибавила она.

А потом взглянула на собравшихся. И Перун взирал то на одного из князей, то на другого. Но молчали все, и только для Святослава это не было никакой новостью

Но на него в тот миг никто не обратил внимания.

– Мне жаль расставаться с вами, – снова услышали они голос Рогнеды, – неизвестно, вернется ли сюда моя новая душа. Но я должна была так поступить. Перун разрешил мне сделать это. Я благодарна вам всем за любовь и заботу, – она ласково смотрела на Святослава, на отца своего, – но я выбрала свой путь и не сверну с него.

Она понимала, как много ее связывало со всеми.

Рюрик не скрывал раздражения, Олег казался молчаливым и спокойным, он улыбался едва заметно, словно видел и знал то, что неведомо было остальным, но ни о чем говорить им не собирался.

_-Отправляйся, – хмуро произнес Рюрик, – ему всегда не нравился Киев, и он ревновал сей град к своему Новгороду, и сердился на то, что Олег туда перебрался и сделал его столицей земель русских. Но он почти не знал Рогнеду, и ту, которая после придет, будет знать так же мало, потому ему легко было говорить. Ему было немного жаль Рогволода, тот так радовался, когда она вернулась назад. И вот он снова, в третий раз, навсегда должен был прощаться с ней. Она уходила добровольно и не оставляла отцу надежды на новую встречу. Как бы хороша не была новая судьба, это не могло утешить и порадовать его.

А Рогволод знал, что он не станет ее отговаривать. Он и сам мог бы тряхнуть стариной, если бы не привычка к покою, не та неразбериха, которая царила там в это время.

№№№№№№

Пир заканчивался быстро, и очень тихо было за столами. Перун кивнул в знак прощания и удалился в свои чертоги. Стрибог поспешно умчался куда-то. И только Лель с Ладом с князьями все еще оставались. Они вспоминали о былых временах, о том, как появились на земле. Как там тогда было пусто и уныло. Святослав чуть дольше задержался около нее, когда прощался. Но ничего так и не сказал, да и что было говорить.

– Одумайся, – услышала она голос Рюрика, – но он прозвучал в странной тишине – ее ответа не последовало.

Она только улыбнулась.

Глава 9 Разговор с отцом

Рогволод смотрел на нее и не мог насмотреться. Он не мог найти слова, которые могли бы ее удержать. Им не пришлось прощаться на земле – он погиб еще до ее отъезда в Киев, но рано или поздно такое случается. Он хотел сказать ей о том, что в новой жизни, что бы ей ни было обещано, она потеряет значительно больше, чем обретет.

Но почему-то он не сказал этого, словно боялся показаться слабаком. Рогнеда просто стояла и смотрела на него. Она видела любимейшего человека, и знала, что никто никогда не сделает для нее столько, сколько сделал отец. Но и это не могло ничего изменить.

– Почему ты не предупредила меня прежде? – только и спросил он.

– Я боялась, что ты сможешь отговорить меня, пока не была до конца уверена в правильности выбора.

– Сюда вернется другая женщина, – говорил он задумчиво, заглядывая в грядущее.

– Это будет твоя внучка, – подчеркнула она.

– Я не видел ее никогда, и никогда не узнаю так, как тебя.

– Она будет помнить и любить тебя не меньше, чем я, и память о тебе на земле останется жить – это очень важно, у меня было так много страданий и огорчений, я так много думала о себе и о своих бедах.

Они молчали. Она знала, что будет трудно, но никогда не думала, что так.

– Я не буду больше страдать. Я добьюсь там любви и власти, разве не этого ты так для меня хотел. Тогда не получилось немного, теперь получится.

– Я приду с тобой попрощаться через несколько дней, – заверила его она, и он знал, что она не нарушит своего обещания.

И все-таки было ясно, что он не примирился с происходящим. Он старается сохранить спокойствие, но это очень трудно сделать в такой момент.

№№№№№№

Киевская княгиня отказалась от выездов и верховых прогулок. Она радовалась тому, что должен появиться ее первенец, но неподвижность немного угнетала ее.

И только то, с каким нетерпением и трепетом ждал этого ребенка Ярослав, заставила ее смириться с происходящим.

Они сблизились с князем в последнее время только благодаря этому ребенку. Он стал к ней совсем по-другому относиться, и она радовалась этому. Иногда ей казалось, что князь любил и ее тоже. А не только малыша, которого она должна была ему родить в ближайшее время. Никогда позднее он так не хотел ребенка, не возлагал на него столько надежд, как в те дни. Его дети должны были породнить его со всем миром, принести ему власть без сражения и крови, ту славу и спокойствие, которого не было у его предшественников, да и у него самого в юности. Он хотел все решить мирным путем, не собирался больше воевать. Он знал, что напишет законы, и сможет устроить этот мир более разумно, чем это было до сих пор.

И Рогнеда, следя за своим сыном, радовалось и тому, что он делал, и тому, с каким нетерпением он ждет ее появления в этом мире. Он прекрасно помнил слова Рогнеды при прощании. Он знал, что произойдет нечто большее, чем появление младенца в этом мире. К нему снова вернется самое близкое и дорогое создание. Те, кто покидают нас, возвращаются назад в новом облике, но мы с первой минуты узнаем их, как бы они не выглядели.

№№№№№

В те дни и в Сварге все томились в ожидании. Она сообщила им, что ее час пробил, на рассвете она отправляется на землю. Начиналось совсем иное время. Бес, видевший ее последней, не прощался с ней, наоборот, он заговорил о новом свидании:

– Не забывай меня на земле, – топнул он копытом по облаку, – видимым или невидимым я все время буду рядом, ты не останешься без присмотра.

Но потом он рассказал еще и о том, что побывал в Одиновом мире и видел мальчика, которого они называют Гаральдом. Он собирается стать королем, хотя у них там все очень сложно.

Когда король спросил у братьев, что бы они больше всего хотели получить, старшие говорили о землях и скотине, а он потребовал воинство, и сказал о том, что отправится в походы и завоюет весь мир.

– Он будет королем, и он будет твоим мужем, – твердо пообещал ей бес. С этими словами он исчез. Только еще раз оглянулся на Святослава почему- то. Он злился из-за того, что ему так и не удалось уговорить ее остаться.

Рогнеда сталась забыть о последних своих минутах в Сварге. Не хотелось больше страдать и думать о грустном. Она всей душой была в грядущем. Она видела Медею в коротком сне. И тогда она сказала ей:

– Мы снова вернемся к началу и поспорим с судьбой, на этот раз мне повезет больше.

И она проснулась с этими ощущениями.

Глава 10 Рождение дочери

Это было обычное утро, такое же, как и все предыдущие. Но казалось, что солнце светило ярче и птицы пели громче. Князь понимал, что в его жизни происходило самое долгожданное событие. Сердце никогда его не обманывало. Так оно и оказалось через несколько минут. Узнав, что князь уже проснулся, воевода вошел в его покои и сообщил о том, что четверть часа назад у княгини родилась дочь. Он так сильно волновался, что никак не мог отыскать одежду свою, и слуги напрасно суетились рядом. Но словно заклинание повторял князь Ярослав то, что только услышал. Отбросив плащ, он бросился туда, чтобы поскорей взглянуть на только что рожденную девочку. Он вбежал в покои, еще не взглянув на жену свою, он уже видел ребенка и подхватил его на руки. И младенец, очнувшись от сна, первого в своей новой жизни, полетел вверх, но не расплакался. Елизавета таращила на него свои глазенки, и ему показалось, что уже запомнила самым первым из всех.

– Сокровище, это самое мое дорогое сокровище, – говорил он задумчиво, а потом, оглянувшись на собравшихся, рассмеялся. Улыбнулась и княгиня, до сих пор молча лежавшая на подушках. Она не могла не радоваться тому, что именно ей удалось порадовать великого киевского князя.

Ярослав, забыв о важных делах, еще долго держал на руках дочь свою, не в силах с ней расстаться. Он чувствовал нечто особенное в душе и так понимал деда своего, сурового викинга, на руках с таким же ребенком прибывшего в их края когда-то. Хотелось лелеять, беречь и защищать его. Но еще одно странное чувство волновало душу его. И оно было острее, чем обычно в таких случаях бывает. Душа его матери жила в этом маленьком тельце, потому это существо было дороже всех других. Он точно знал, что ни одного своего ребенка не будет так любить, как этого

– Я буду всегда рядом с тобой, и даже смогу тебя обнять, – снова слышал он голос Рогнеды.

– Она будет великолепной, ей достанется все самое лучшее.

И впервые в своей жизни князь видел настоящее чудо, но оно не было связанно с его богом, а исходила из какого-то совсем иного мира.

№№№№№

Княгиня была слаба и измучена после всего, что ей удалось пережить этой ночью, она еще не очень верила в то, что доживет до утра и увидит ослепительный свет. Она часто слышала истории о том, как матери, не успев взглянуть на новорожденного, покидали мир. Но она не верила, что с ней случится что-то подобное. Молча возлежала она на постели своей и, не отрываясь, смотрела на младенца. Она видела все и не могла поверить, что может быть такая связь между дочерью и отцом с первого дня ее существования. Было в этом что-то магическое и таинственное.

№№№№№№№

Старая нянька, приставленная к ребенку и когда-то всех детей Рогнеды принимавшая, была удивлена не меньше, чем княгиня. Не помнила она, чтобы Владимир радовался так, хоть одному из своих наследников, не говоря уж о девочках. И даже Изяславу. Нет, он безумно любил женщину, родившую ему их, дарил ей ласки и самые дорогие подарки, но до самих младенцев ему не было никакого дела. И только когда они подрастали, он начинал их воспитывать. Она сразу увидела, что Ярослав совсем другой. И утром, и вечером князя можно было встретить в детской. И как только малышка перебиралась к нему на руки, его лицо преображалось, он играл и разговаривал с ней. И она понимала его. Нянька видела много чудес на этом свете, но не такое.

– Почему ты так пристально взираешь на меня? – спрашивал он у нее, на мгновение, отвернувшись от малышки.– Она так великолепна, так прекрасна, я хочу увидеть, как она будет расти, разве мой дед не так относился к моей матери. И я хочу, чтобы хоть одна женщина в мире любила меня так преданно и самозабвенно, как любила она Рогволода.

И понимала старуха, что он не получает от своей чужестранки то, о чем мечтает каждый. И хотя между ними были ровные отношения, но того особенного чувства не было и в помине. Ни его, ни ее обмануть было невозможно, но это был взаимовыгодный брак, и о другом он не мечтал даже.

– Ничего, – говорила она, забирая у него малышку, есть много других интересных вещей.

Заметила все это и княгиня.

– Почему он так привязан к девочке? Ведь ее скоро, как только она подрастет, придется отправить в чужие земли. Конечно, у него есть какие-то расчеты, но откуда такая забота, такие пылкие чувства?

Она ждала, пока он охладеет к ней, но этого не происходило, и в глубине души Ирины появилась ревность. До сих пор она думала о том, что князь просто занят делами и не способен на сильные чувства. Но она видела, что он может любить самозабвенно, только к ней это не относится. От этого и таилась обида в душе ее. Но княгиня казалась холодной и всегда умела хорошо скрывать свои чувства. Она слышала о невероятной страсти его отца к матери, это была почти болезненная страсть, из-за которой он готов был завоевать или снести с лица земли весь мир, и не задумываясь, убил бы всех, кто стоял на его пути.

– Жаль, что у них все было не так, – тяжело вздохнула княгиня.

Нянька углубилась в воспоминания. Она вспомнила, как Владимир отправил Изяслава подальше, потом совсем маленьким отправился Ярослав в Новгород, а Мстислав, хотя и дольше оставался при княжеском дворе, но и с ним все было решено в один миг. И ни сожаления, ни грусти при этом князь не испытывал. Может вопреки отцу своему, решил Ярослав все по-другому делать. И если что-то могло тревожить старуху, только то, что будущий муж возможно не будет любить ее так, и для женщины это окажется настоящей бедой- она так привыкла купаться в любви и внимании, что не потерпит другого.

Глава 11 ПерВые месяцы

После появления ребенка в княжеских палатах царили мир и радость. Елизавета росла смышленым на диво всем созданием, и считала, что все должны служить ей и радоваться ее появлению.

– Мы избалуем ребенка, – говорила нянька, обращаясь к матери, но княгиня только махнула рукой. До ребенка ей не было особого дела, хотелось скорее подняться, вскочить в седло и совершить прогулку вместе со свитой своей. Уж несколько раз воевода Ирины появлялся тут и жаловался на то, что русичи не особенно с ним любезны, и все на них имеют наглость своему князю жаловаться.

– Ничего, – успокаивала она варяга, – вы нужны ему, князь вас в обиду не даст. А если что-то серьезное случится, я сама за вас заступаться стану, – пообещала она.

В голосе ее появилась решимость. Она и сама замечала, что ее власть над князем со временем становилась все больше. Она постоянно ненавязчиво напоминала ему о том, что причастна к появлению на свет этого ребенка, и благодарности его не было предела.

Ярослав видел, что мать равнодушна к девочке, но вокруг нее было столько людей и у нее все время было все самое лучшее. И в глубине души он радовался тому, что никто не оспаривает его право на любовь дочери. Но он помнил наказ матери о том, что должен быть снисходителен к жене своей, ведь она поселилась в чужом мире, и здесь ей может быть грустно и одиноко. Как ни старалась сама Ирина не реагировать на то, что происходило вокруг, но когда к ним присоединился священник, она не выдержала и высказала свои обиды:

– Мне казалось, что он позабудет хотя бы на время о дочери своей, – говорила она, – ведь столько дел есть у князя. Но нет, этот ребенок каким-то чудесным образом притягивает его.

– Еще более странно то, что он не собирается его крестить, я столько раз к нему подступался, но нет, только глухое молчание в ответ, – заговорил о своем святой отец.– Ты должна сама напомнить ему о том, княгиня, потому что это твое дите, а не только его. Ему хотелось через нее влиять на строптивого и непредсказуемого князя.

– Мой муж кажется добрым и ласковым, – усмехнулась она, – но когда дело доходит до чего-то большого и важного, его не сдвинешь с места, сколько не старайся, – с грустью говорила княгиня, – ни в чем убедить его невозможно. И она показалась ему еще более проницательной, чем считал он в начале.

– Но ребенок должен быть крещен, – настаивал священник, словно для него это был вопрос жизни и смерти, – из-за глупого упрямства княжеского он будет представлен всем дьяволам на свете, ты должна быть настойчива, дорогая моя.

– Ярослав долго прожил в граде Волхва, – говорила в тот момент княгиня, да и теперь, если он и ходит в храм, скорее только для вида. Он всегда любил Новгородцев и свою мать, и он уверен в том, что в трудную минуту поможет ему только Перун. Возможно, жертвы он богу своему приносить и не будет, но свой взор всегда к нему обращает. Их осуждение для него страшнее нашего, но ничего с этим не сделать, даже и не старайся.

От таких речей священник все больше хмурился, бесу же, за ними неустанно следившему, все больше и больше нравился этот разговор. Что ж, эти люди не так глупы, они все прекрасно понимают. Это значило только, что Ярослав оставался прежним, на него вполне можно было положиться. Он хотел хоть одного союзника заполучить, и не особенно веря в нового бога, князь был терпим и надеялся на старых. Когда они прощались, священник решил немного успокоить княгиню:

– Ничего, родится еще один ребенок, и князь отстанет от этого, его мысли будут далеки от девочки, с первыми всегда так бывает.

Святой отец говорил уверенно, хотя у него никогда не было своих детей. Она улыбнулась, благодаря за внимание и заботы. Она уверяла себя, что на этот раз такого не случится, ей не хотелось переживать снова эту адскую боль и потом еще большее разочарование. Все тяготы беременности, страхи только для того, чтобы князь снова оставил ее в стороне и все внимание уделял несмышленому младенцу. Какой женщине такое могло быть по душе? Она сердилась на себя за то, что была привязана к нему сильнее, чем ей этого хотелось на самом деле. Слаб и беззащитен человек, даже если он наделен в этом мире какой-то властью, княгиня Ирина, дочь конунга и жена русского князя успела в том убедиться.

– Князь говорил только о детях со дня свадебного пира, и с этим придется примириться, – думала она, восседая с ним рядом на пиру, где она появилась впервые после родов. До сих пор находились причины от него отмахнуться, но так не могло продолжаться особенно долго.

Ее воины, между тем, взирали напряженно, что-то затаено-враждебное было в их взглядах, и русичи были во всем противопоставлены им, словно успели уже рассориться на всю оставшуюся жизнь. Она понимала, что за время ее отсутствия между ними что-то странное происходило. Надо было во всем разобраться самой, потому что она понимала прекрасно, что никому не стоило доверять.

Ярослав был ласков и внимателен к матери своих детей, но интересовала ли она его как женщина, в этом были глубокие сомнения у первой женщины в этом мире.

– Что печалит тебя? – наклонился он к ней.

– Они как-то странно смотрят, словно в чем-то обвиняют, – просто сказала она. Не было времени для того, чтобы придумать что-то более существенное.

– Это пройдет, ничего страшного, дорогая, а если повторится, то я заставлю их с тобой считаться. Они будут относиться к великой княгине так, как ты того заслуживаешь.

Ирина улыбнулась. Она почувствовала новое свое положение и свою власть над огромным, богатым, но все еще чужим миром. Ради этого она готова была снова пройти все муки и подарить князю и мужу своему наследника, о котором он и мечтал по ее разумению. Он взглянул на нее, и они поняли друг друга с полуслова. И ладонь Ярослава легла на ее ладонь.

Бояре, наблюдавшие за ними, понимали, что хотя княгиня и чужестранка, она дороже и ближе князю, чем все они вместе взятые. Они никогда не были так непримиримы и решительны, как новгородцы, и поздно было что-то менять. Он женился на ней, и они не смогут противостоять этой сильной и строптивой гордячке.

– Он не слишком меня любит, – рассуждала между тем княгиня, – но сам он не так уж плох, совсем не похож на безумного отца своего. Он любит, и будет любить моих детей. В этом есть что-то печальное, но это не так уж и плохо, я получу от него то, чего мне больше всего захочется.

Глава 12 Отец и дочь

Его дочь рано начала разговаривать, понимать мир, и ощущать себя в этом мире. И это се больше поражало людей, которые видели Елизавету в то время. Если бы ее нянька не видела ребенка, не принимала роды, то могла бы сказать о том, что она не принадлежит роду человеческому, и это не было бы пустой фантазией. В мире, вероятно, во все времена существовали посланники небес, она была одной из них.

Ярослав пришел в страшную ярость, когда услышал ее первое слово и ворчание старухи за спиной.

– Чудеса, да и только, ребенок еще не может говорить.

– Не ворчи, ты же сама знаешь, что это особенный ребенок, и не подходи к нему с обычными мерками.

– Золотой, только боюсь, княже, такие дети не живут долго.

– О чем ты говоришь, старая, она будет жить долго и счастливо и станет королевой. Все богатства мира падут к ее ногам, и лучшего из королей я выберу ей в мужья, – торжественно пообещал Ярослав перед колыбелью своей дочери.

– Не стоит загадывать так далеко, – перебила его старуха, – пусть все идет своим чередом.

И он не стал ей перечить, он только любовался на свою дочь и знал, что никого и никогда не будет любить больше, чем это создание. Он высоко поднял девочку над головой, а потом нежно прижал ее к груди, и она улыбнулась ему в ответ. Как смеет старуха сомневаться, почему он терпит все ее дерзости. Но молодой князь Ярослав умел властвовать собой. Нянька же заметила, что из всех, кто заглядывал в детскую, только князя безошибочно узнавала девочка, и это приводило его в невероятную радость.

Бес тоже, невидимый для посторонних глаз, сюда заглядывал нередко. Он внимательно следил за ребенком. Он терпеть не мог маленьких детей, и только для некоторых делал исключение. Ему единственному все до конца было известно, потому не случайно он тут бывал. И первое, что он заметил – она была совсем другой. Ничего в ней и близко не было от Рогнеды, только золотистые светлые волосы, но такие были у доброй половины славянок, что в них особенного.