- -
- 100%
- +
Но кот был парнем опытным в этом деле, и он быстро понял, что каждая из них хочет парня на свою сторону перетянуть. И кое чем с ним в эту ночь заняться. Кот иногда даже видел такие парочки, мало чего понял, правда, но знал, что это очень важно для молодых парней, опыту набраться.
– Возьми меня с собой, – услышал он от Болотницы, а Лебедь только извивалась и красовалась, видя, что он не отрывает от нее взора.
Кот задумался. После упыря он уже не бросался так безоглядно всех подряд спасать, и даже посетовал на то, что все время такие истории ему достаются.
Болотница увидела кота, и поняла, что он помешает ей, она запустила в него каким-то то ли камнем, то ли лягушкой, развернулась и исчезла. Так уже и выбора делать не надо было никакого.
Не только юному Никите, сыну боярина Ивана, но и коту Лебедь очень понравилась. Она была такой красивой, такой белой и пушистой. И надо же было тому случиться, что вороненок в это время залетался и закаркался с другими воронами и ничего этого не мог видеть.
Совенок звука не проронил, хотя и следил за всем, что там происходит, ему очень хотелось, чтобы Макар влип в еще одну историю, чтобы все шишки на Баюна не сыпались, а этот не оставался героем и спасителем.
– Тебе она тоже нравится, – спрашивал Никита у кота.
И тот промурлыкал что-то о том, что таких красавиц поискать надо. Он немного насторожился, когда лягушонок прыгнул на приличное расстояние от лебеди, словно он боялся чего-то. Но кот упорствовал, у него не было причин красавицу в чем -то подозревать.
А она звала и манила парня в темную даль. И в глазах ее во мраке вечера появилась печаль. Но разве мог ее заметить обмороченный и несчастный боярин, между прочим, единственный сын и наследник.
И даже когда пробегавший мимо волк подхватил парня и потащил прочь, Макар еще не ощущал, что совершил нечто не особенно доброе.
Черт Федор проходил мимо, и слышал, как парень беседовал с Макаром (Баюн бы ни за что не появился там, где была лебедь, так и понял черт, что там орудовал снова Макар). Парня ли он пожалел, не хотел ли, чтобы снова кот оказался виноватым, или лебеди досадить собирался, а может быть, опасался гнева Яги – немолодая все-таки, хоть и рассекает еще в ступе своей, и травы все знает, но как сапожник без сапог, так и Яга за собой не особенно следит, а так и заболеть недолго в ее возрасте.
Черт и сам не знал, что его заставило свиснуть волка, но тот уже подхватил парня и потащил его прочь. И этот безумец упирался, хотел вернуться, хотя и спрыгнуть с волка боялся, и не мог понять, как он на чудовище этом оказался. Волк отдышался уже перед градом, и сам сбросил с себя парня. А там как раз и царь Горох с боярами и свитой своей в чистое поле погулять вышел. Как увидел своего сына на волке боярин, за лук схватился. Только разве волка догонишь. Он летел быстрее любой стрелы. Тогда он на парня и обрушился, ругая его за то, какой он опасности подвергался.
– Да если бы мы не появились, сожрал бы тебя этот волк, и костей бы не оставил, – сокрушался он.
Так волк еще и виноватым оказался. И сам Никита упрекал его, правда, за другое, за то, что он лишил его ночки страстно в объятьях лебеди белой.
Он содрогнулся, только когда черт Прохор, поблизости оказавшийся, рассказал ему, что это за птичка, и где бы он проснулся поутру.
– Ты врешь, кот бы не стал меня обманывать, а он сказал, что она прекрасная.
– А коту что, ему в пекле у Ния не быть, я вот черт, и мои собратья там у него в пещерах огненных, и то бы ни за что на свете не хотел туда, а тебя бы точно зажарили да и слопали.
И как ни странно на этот раз поверил черту Никита. И только потом он и испугался, хотя теперь уже бояться и нечего было.
– Выходит, что волк меня спас, кто же в это поверит.
– Как все запущено ты, как ты медленно соображаешь, когда в следующий раз волка увидишь, хотя поблагодари его.
– А как я его узнаю? – поинтересовался парень.
– А он сам тебя узнает, – заверил черт.
Больше парень ничего сказать не успел, потому что черт уже пропал. Он сидел в траве и обдумывал то, что произошло. Какая сложная штука жизнь. Оказывается не все волки – звери, и не все белые лебеди добрые и пушистые. Надо будет это запомнить на грядущее.
Но если Никита отделался легким испугом, то коту пришлось труднее. Как только совенок приколол вороненка, и рассказал ему о том, что тот чуть в подземный мир богатыря не спровадил, и лебедь так расхвалил, что тот совсем нюх потерял. И если бы волк его не уволок, то уже у Ния бы в пещерах прогуливался.
Как только вороненок взглянул на кота Макара, он понял, что все это правда от первого до последнего карканья.
Но кот мучился еще сильнее, правда, из-за того, что на этот раз чуть было не случилось. И не стоило лучшему другу еще подливать масла в огонь, он только и каркнул:
– На минуту тебя оставить нельзя.
– А почему ты мне про эту Лебедь ничего не рассказал, она такая красивая.
– А красота вообще страшная сила, даже в мире людей, а тут она может оказаться просто смертельной. Но я тебе много чего еще не рассказал.
И больше не ерошился вороненок, теперь он и сам чувствовал себя виноватым, столько каркал день и ночь напролет, а самого главного его кот еще не знает.
– Ладно, – согласился он, – завтра узнаешь все тайны заповедного леса, чтобы не провожал молодцев к лебедям.
Он чувствовал ответственность за друга своего. И хорошо, что волк спас, и беды не случилось.
А про черта Федора никто и не вспомнил, вот так всегда и бывает, потому что привыкли все не поминать чертей, на кого тогда все грехи свои и ошибки спирать можно будет – только на чертей, все остальные чаще всего сухими из воды выбираются. Такая вот она справедливость.
– И где твой добрый молодец, я тебя зачем посылал? – спрашивал у Лебеди Ний, – совсем от рук отбилась.
– Да там и черти, и волки, все заодно. Кот мне помочь хотел, и то, потому что ни о чем понятия не имел, так теперь уже в лоскутки порвали его наверняка, а остальные все объединились, что я одна могла против них.
– Все самому делать надо, – ворчал Ний, но он понимал, что против чертей, волков и всех остальных духов любая его Лебедь бессильна. Вот времена наступили. А ведь когда-то она была неотразима, и любого привести могла к нему, не успевал он глазом моргнуть. Но может, и правда их там много развелось? Надо посмотреть, что там вообще творится.
Как белые бабочки лес заколдовали
Проснулся Домовой, погладил своего кота Макара и начал рассказывать сказку.
Всегда ему хотелось, чтобы был у него свой кот ученый, как и у Бабы Яги кот Баюн.
Кот Макар был добрым и хитрым зверем. Пока все наоборот получалось. Не кот ученый сказки говорил. Он заставлял Домового сказки рассказывать, а сам только слушал внимательно.
На этот раз спросил кот:
– А не расскажешь ли ты, откуда белые бабочки появились?
– А почему и не рассказать? – согласился Домовой.
Он помолчал немного, в маленькое окошко посмотрел задумчиво. Там такой белый и пушистый снег кружился.
Вздохнул Домовой и начал сказку новую рассказывать.
– Давным – давно это было. Богиня Жива появилась на земле, когда солнце засияло, и отступила тьма. С тех пор хранила она свет и жизнь в этом мире, природу чаровала, все живое охраняла.
Очень любила Жива лето и разноцветных бабочек. Их всегда так много вокруг нее порхало, что казалось богиня была окутана шалью разноцветной.
Было это так красиво, что все вокруг только о ней и говорили.
Однажды увидел Живу с бабочками Кащей. Стоял и любовался чудесной этой картиной бог Зимы.
А когда стал он свататься к Метелице, то решил для возлюбленной подарок найти. Вспомнил о бабочках разноцветных, долго искал их повсюду.
А они в раю теплом да прекрасном в то время уже были.
Узнал об этом Кащей и стал думать, что ему делать. Думал-думал и придумал. Собрал Кащей всех чертей шустрых и потребовал, чтобы каждый из них по одной бабочке ему добыл.
Чертям не хотелось на небеса отправляться. Они знали, какой дальней и трудной была дорога, сколько опасностей на этом пути поджидало. Но вскипел Кащей:
– Всех заморожу, всех в льдины превращу.
Делать нечего, пришлось исполнять приказ Кащея. Пробрались черти в рай, разыскали там бабочек и по одной унесли на землю. Радостные вернулись они назад – замерзать никому не хотелось. Принесли черти Кащею бабочек. Много их было. Сколько чертей – столько и бабочек оказалось в том году у Кащея.
Велел Старик отнести бабочек во дворец ледяной. А там, в сундук хрустальный их запрятал дожидаться времени своего. Хороший будет подарок для Метелицы.
Когда пришло время, он сундук этот на небеса перенес. Велел Бабушке Вьюге по его знаку выпустить бабочек. Пусть летят они на землю, да танцуют вокруг Метелицы.
– А как увидит она красоту такую, узнает, что он для нее сделал, так и останется женой его навсегда, – мечтал Кащей.
В назначенный час прилетела к нему на свидание веселая Метелица. Кащей подал знак и стал ждать чуда. Музыка зазвенела, закружилась Метелица в танце прекрасном.
Второй раз махнул ледяным посохом Кащей. Только серое небо над ними повисло, нет никаких разноцветных бабочек.
Замешкалась Старушка Вьюга, задремала, наверное.
Тогда палицу свою ледяную запустил на небеса Кащей. Прямо по сундуку тому заветному попал он. Рассыпался от удара такого сундук. Полетели бабочки на землю.
Но слишком долго они в сундуке томились и мерзли, и холодно было в ледяном дворце Кащея, а на небесах еще холоднее. Вот и побелели они все, только некоторые слегка голубоватыми казались. А от разноцветных их нарядов и следа не осталось.
Летят белые бабочки, кружатся. Совсем залепили Метелицу. Упали они на деревья, на землю. Все вокруг белым и холодным стало.
Удивленно смотрел Кащей, но ничего понять не мог. Пока он смотрел на то, что творилось вокруг, почти замерзла любимая его.
Понял Кащей, что натворил. Схватил он Метелицу и во дворец потащил, чтобы отогреть хоть немного у очага. Огонь развел, долго прощения просил, ругал Старушку Вьюга, за то, что подарок ему испортила.
Метелица улыбнулась ласково.
Догадалась она, что рассердилась богиня Жива, когда узнала, что черти украли у нее бабочек, вот и отомстила.
Но старалась она утешить Кащея.
– Ничего, ничего, я тебя и так люблю. А белая земля даже красивее стала, это ты хорошо придумал!
Кащей взглянул на белое поле и немного успокоился.
№№№№№№№№
Проснулись люди. Вышли на улицу, а там все бело кругом.
Сначала испугались они такой белизны и холода. А потом, когда увидели, как черти играют в снежки и весело хохочут, так и немного успокоились.
– Если шевелиться будете, то и не замерзнете, – говорил им Старик.
Кащей в ту зиму был счастливым – Метелица с ним осталась.
Только иногда, когда вспоминал он как чуть не испортила ему Жива подарок, тогда лютовал Кащей. Морозы и начинались особенно сильные.
Но начинали белые бабочки кружиться – их Жива посылала на землю, чтобы злость Кащея умерить. Даже замороженные ее красавицы – бабочки все-таки согревали землю.
– Хорошая сказка, – согласился кот Макар
Но он уже почти спал, убаюканный тихой речью Домового.
Только поспать коту недолго пришлось. Они услышали вой волка рядом…
Но это уже была совсем другая сказка…
Как кот Баюн Горыныча спасал
(Несостоявшаяся битва на Калиновом мосту)
В некотором царстве, в некотором государстве, жили да были царь с царицей, боярин с боярыней, и служанка с мужем своим.
Как вы догадались, все это на Руси происходило, и конечно, во времена царя Гороха.
А еще, как нам известно, в том самом царстве, был заповедный лес. И там в своей знаменитой избушке Яга наша с ее ученым котом Баюном обитала. И любимый ее внучок младшенький Змей Горыныч часто к ним в гости наведывался.
Вот и на этот раз, неспокойно было и в царстве, и в лесу заповедном тоже. А Змей наш как раз прилетел. Уселся на полянку, на солнышке греется, кота дожидается. Явился кот Баюн.
– Что это с тобой, ни здравствуй, не прощай, словно и не рад меня видеть, – удивленно Змей у кота спрашивает.
– А как не радоваться, может в последний раз и вижу, – кот ему отвечает.
Всполошился Змей от таких слов, взмок даже от напряжения.
– А что такое случилось? – спрашивает.
– Да случилось, у царицы нашей Марфы, у боярыни Арины и у служанки Чернавки по сыну уже народилось.
– Что, прямо сразу, в один день, не виноват я в том, здоровьем Яги поклясться могу, не причастен к этому, – отвечал ему Змей.
– Ты клятвами не бросайся, никто тебя ни в чем и не винит особенно. А лучше меня послушай хорошенько. Сам у прях под окном подслушал, что эти три добрых молодца и должны будут с тобой драться на Калиновом мосту.
– А что богатыри такие, что мне их и не одолеть? Что пряхи-то твои говорят? -пытал кота приунывший Змей.
– А то и говорят, что в любом случае ты проиграешь, кровь прольется. Потом тебе не отмыться от нее. Это богатырям все с рук сходит, они как дети малые. А ты мудрый змей, и не должен у них на поводу идти.
– И что ты от меня хочешь? Чтобы я без боя сдался и лапы сложил заранее, словно Змей уже и не Змей совсем? А слава какая про меня пойдет по миру?
– Ну зачем так – то, а разве я не кот ученый. Надо что-то придумать, чтобы и парни свои подвиги совершили, и ты целым остался.
Горыныч долго думал всеми своими тремя головами, напрягался, пуще прежнего вспотел, а придумать так ничего и не мог.
Наконец, кот сжалился над ним:
– Ладно, Горыня, – живи пока спокойно, хотя девиц воровать не стоит. А то и до битвы не доживешь, тебя Леший с Водяным прибьют раньше. А я пока буду думать, и что-то придумаю.
Горыныч очень обрадовался, хлопнул кота по спине слегка, ласково, но весомо, тот чуть в землю не вляпался, да и полетел дальше. Когда летать охота, то и самые горькие новости не такими страшными кажутся.
А кот Баюн отправился в дремучий лес к Соловью посоветоваться.
Не верьте тому, кто вам скажет, что Соловей наш разбойник. Это его значительно позднее так Черноморы назвали, а тогда он был очень даже мудр и прекрасен, волхвом его называли в старые времена. И кот понимал, что без него не обойтись в таком важном деле, как спасение Змея от героев.
– Что делать будем? – спросил кот у Соловья, когда они у очага его расположились поудобнее.
– А нам в первый раз с тобой Змеев спасать? Хорошо хоть чародейство еще не забылось, а то бы ему худо пришлось.
Теперь уже и кот успокоился, когда Соловей ему рассказал, как это примерно быть должно. Шел он, насвистывал песенку, коту даже летать захотелось, только крылья у него пока не выросли. Вот и приходилось на лапах перемещаться, но тоже неплохо. Змеям другим вообще ползать приходится, а он ходит прямо.
№№№№№№№
С того памятного разговора время пролетело незаметно. Подросли три добрых молодца, кое-чему они научились уже. И однажды, когда грозная весть о нападении Змеев пришла, и царь Горох всех своих воинов собрал, и отправились все три наши Ивана – царский, боярский да крестьянский на битву великую.
Подъехали они, как и полагалось к реке Смородине, видят, спалил кто-то землю, кости валяются. (Все ночь собирал их кот вместе с Горынычем по разным местам, чтобы похоже было на правду, надо же богатырей разозлить хорошенько).
И как раз к избушке Яги у Калинова моста, куда прежде и боги на учение приходили, и остановились они. А где еще со Змеями встретиться можно было?
День добры молодцы в ус не дули, но устали очень от безделья. И ночью спать двое завалились, а Иван – царевич первым и остался ворога караулить.
– Мне из-за них еще ночи не спать, на девиц и хороводы и издалека не взглянуть? – возмущался Змей.
– Ничего, потерпишь, потом нагуляешься, – утешал его кот, – зато целее будешь, они ведь должны знать, что убили тебя и всех остальных Змеев тоже.
– Но ведь это не правда! – тяжело воздохнул Змей.
– А тебе правды хочется? Я лапы бью, голову ломаю, а ты у нас правдоруб, знаешь, их все больше мертвых, а не живых любят.
Это немного успокоило Змея, и решил он, что начатое надо до конца довести. А то бросит его кот, тогда точно уже девицы не понадобятся, зачем они мертвому Змею нужны?
№№№№№№№
А царевич важный такой в дозоре ходит. Но сон его сморил, сам ли он заснул, кот ли усыпил, кто его знает. Только рано кот со Змеем успокоились. Ванюшке -то в избушке не спалось, не особенно он на царевича, видать, надеялся, вот и выскочил на улицу, огляделся, спящего, но живого нашего царевича. Под ракитовым кустом тот и прилег. Хотел разбудить, да не успел.
Вода на реке бурлит, то ли орлы, то ли вороны кричат, не разобрать. Но страшно, аж жуть. Схватился он за меч свой, да и несется вперед, очертя голову.
А вокруг уже все полыхает, так, что и остается ему только в разные стороны прыгать. Правда, он не заметил, что огонь этот странный какой-то – он не жжет никого, но полыхает ярко.
И тут же шестиглавый Змей и появился, – с него решил кот начать подвиги геройские. Настоящий Горыныч из соседнего леса выглядывал, сам ничего понять не мог, думал, что у него в глазах троится, да разбираться уже некогда ему было.
И рвется Змей к Калинову мосту, в мир этот из того перепрыгнуть хочет.
Как давай Ванюшка мечом махать – не помогает – стоит Змей. Тогда дубинку с пояса сорвал, снес три головы, полетели они в разные стороны, Змей аж ойкнул из кустов да замолчал вовремя. Даже он поверил, а сам герой и подавно, что все было по-настоящему. С тремя другими головами дольше возиться пришлось. Но и их сшиб воин. Все тело змеево изрубленное пришлось в речку тащить. А куда девать такой ужас? Это вам не кости лошадиные. Кровищи сколько, всю свеклу на огороде у Яги кот с Горынычем перевели, чтобы убедительно было. Можно было, в того Змея, конечно и просто воды залить, но ведь все знают, что кровь бывает красная только. Вот и надо было все на совесть делать, чтобы сомнения не возникло.
Но когда воин управился со всем, то и рухнул прямо перед избушкой от усталости, да и захрапел.
Он уже не слышал, как ругался Леший:
– Что это вы тут насвинячили, а в реку какого хлама накидали, еще Водяной не видел, он даст вам, а я прибавлю.
Едва они смогли ему рассказать, что произошло на самом деле, но пока спящего богатыря с булавой в руках не увидел Леший, этим двоим так и не поверил.
– И что дальше? – спросил он у них удивленно.
– А когда все трое отличатся, тогда и можно считать дело сделанным, – твердо ответил кот.
Горыныч с ним спорить не решился.
Увидел утром проснувшийся царевич все, сконфузился немного, не знал, что остальным ответить. Но больше всего интересно ему было, кто Змеюку побил. Только решил он промолчать пока, чтобы себя ненароком не выдать. Пусть думают, что он свой подвиг совершил, да и отдыхать может.
Теперь уже и глаз наш Ванюша не сомкнул. Он был уверен, что и боярского сына под ракитовым кустом найдет, таким притягательным для них то место оказалось.
И не ошибся. А что делать, когда драться надо? Палицу он в руки взял да и пошел к Калинову мосту. И снова вороны с орлами кричали, словно друг друга перекричать собирались.
Одному только коту было известно, сколько он их тут насобирал со всей округи, да на этот раз и Леший ему помогал. И пришел взглянуть на то, что они тут со Змеем творят.
Испугался Леший, в первый раз он Змея девятиглавого увидел, даже со счета сбился, пока головы считал. А может он и до девяти считать не умел, кто его Лешего знает?
Но пока Леший змеиные головы считал, и прикидывал, куда их девать, когда Ванюшка все снесет. Ведь легко сказать, уберите, а убирать куда столько всего?
Вот пока о своем хозяйстве думал Леший, воин уже дубиной махал, больше трех голов зараз снести не мог. Иногда и промахивался, потому не так все быстро и просто оказалось.
Горыныч на этот раз видел лучше, луна вышла из-за туч. Так он прослезился аж, представив себе, что это мог быть живой, настоящий змей. Но у богатыря этого крестьянского никакой жалости не было.
Нот тут не выдержал Горыныч, со спины к нему подкрался, да и вогнал по колена в землю вояку этого беспощадного.
Больше кот ему ничего сделать не дал – погнал назад, пока его не увидел воин. Как же легко все испортить можно было. Уже в кустах Леший ему объяснял, как можно провалить любое хорошее дело.
– Душа у меня горит, как со змеями так поступать можно.
– А не ты ли его вместе с котом мастерил утром? -напомнил ему Леший.
– А ты за нами подглядывал, честный ты наш. Так он-то этого не знает. Он с живым расправляется вроде как, – не мог успокоиться Змей.
– Вот и хорошо, что не знает, целее будешь.
Когда проснулся боярский Иван, то картина ему страшнее прежнего показалась.
– Как же я мог так с ним расправиться, – гадал он, уверенный, что ночью, во сне видать, все и сотворил.
Он увидел одну из голов, которую потерял от усталости Иван, но подходить к ней не стал, так посмотрел издалека, да и пошел домой. Надо бы и позавтракать, после всего, что тут творилось.
На этот раз не сдержался Водяной, вода в реке его поднялась здорово, после всего, что туда сброшено было.
– А что ты мне прикажешь делать, пусть пока там полежат, потом сами исчезнут, но у парня ведь доказательства должны быть его победы славной.
И Лешему пришлось еще уговаривать старого приятеля своего. Кое-как уговорили немного подождать.
Так до третьей ночи с горем пополам и дожили. На этот раз сам Иван в дозор отправился, и просит их не спать. Да когда это царские и боярские дети холопов своих слушались особенно?
На этот раз не только орлы с воронами вопили, но и волков пришлось согнать, для устрашения. А когда завыли те, вот жутко-то было. Тут уж не только Леший, но и сам кот едва двенадцать голов насчитал на Змее этом.
Оторопел Иван, он понял, что Змей еще страшнее на самом деле, чем в тех сказках, которые про него рассказывали, и со счету собьешься. О руках и говорить нечего, пока махать будешь – отпадут, и на братьев рассчитывать нельзя, а драться надо – деваться все равно некуда.
Кот со змеем издалека смотрели за всем, только головы хватали на лету, которые в разные стороны разлетались. А змей огнем дышит. Да настоящим.
– Что это? – Горыныч у кота спрашивает, но видит, что и сам кот не знал, пока в противоположном лесу Огненного не заметил.
Они его предупредить не успели, вот он и помогал незнакомому змею. Пришлось бежать коту с Лешим да остановить его, пока он все не спалил вокруг, вместе с ними. Едва они его успокоили, хотя тот не таким сговорчивым, как Горыныч, оказался. И когда кот на бой отвлекся, он Ивашку по пояс в землю и вбил, – отвел душу. Но больше обещал не трогать. А Ванюшка, сколько братьев своих не будил, добудиться не мог.
– Может, они сгорели? – спрашивал Леший у кота.
– Да спят, как убитые, они в огне не горят и в воде не тонут, не бойся особенно, – спокойно отвечал тот.
– Вот то-то и есть, что убитые, – сокрушался Змей. Хотя и непонятно было, почему он их жалеть должен был.
И пусть они ему никакого увечья не нанесли, но враги все-таки. Но Змей был добрым созданием, и не желал другим того, чего и для себя не хотел.
Со счету Иван давно сбился, если вообще считал. Только головы последние у Змея отлетели. Вот в тот миг и проснулись братья. Уж непонятно как добудиться их удалось, но помочь убрать набитых голов все-таки успели. Еще помахали мечами, когда Змея на части рубили – тоже дело.
Подошли они к речке, увидели, что там уже Змеев набито немало, переглянулись, да и стали друг другу рассказывать, как дело было, хорошо у них получалось, складно.
Дождались они, пока в полдень там же царь Горох со свитой своей появился. Полюбовался царь на то, что наделали они, поблагодарил воинов своих да на пир пригласил победный. Как же не отпраздновать такое дело.
Отправились они домой все – можно было, и передохнуть, Змеев пока еще новых не народилось.
Чуть по дороге на Горыныча не наткнулись. Очень ему захотелось на царя Гороха и победителей полюбоваться, вот и высунулся. Хорошо, что кот их отвлек как-то, и вороны ему помогли. Царь в другую сторону и повернулся, а то бы худо ему было. Уж с ним бы они все трое справились это точно, на тех уже хорошо научились, как сражаться надо.
Но все обошлось. Ни царь, ни воины его не заметили, к счастью. И остался он цел да невредим.
Яга его отругала, конечно, за то, что он такой нескладный.
– Да я коту во всем помогал, – возмутился Горыныч.
– Я видела, не слепая, как ты ему помогал, вертелся наш Баюн, как уж на сковородке, а ты только мешал, как мог.
Обиделся Змей, хотя она и права была, и пошел к речке, на порубленных Змеев взглянуть, а может, с горя утопиться хотел. Только когда увидел, что никаких Змеев там нет и в помине, так удивился, что и забыл, зачем пришел.