Нам не страшен Хэллоуин. Волшебные хроники

Глава 17 Гоблин на пути к цели

Гоблин чувствовал, что в чужом мире за его спиной что-то происходит.

Медвежонок был приветлив и спокоен, но он куда-то бесследно исчезал. А прятаться Остап умел не хуже Баюна, хотя тот бы сказал что-то ехидное и резкое, а этот просто улыбнулся и извинился, но Федору от этого легче не стало. Только вечером он подслушал разговор Домового с медвежонком о том, что в парке в каком-то домике поселилась их главная ведьма Ажбета. Имя ведьмы гоблин еще долго не мог запомнить, но она была одна, потому он называл ее просто ведьмой.

Гоблин яростно подслушивал тот разговор, кажется, ему на этот раз крупно повезло. Но когда Федор навострил уши, решив, что теперь он узнает главное, ежик так яростно всадил колючку в его ногу (он увлекся и не заметил, как тот незаметно подошел), что гоблин чуть не заверещал на всю кладовку. Федор сдержался, хотя было очень больно и обидно, какой же противный этот царский ежик, как он смеет так с гоблином обращаться? Совсем страх потерял. Но заговорщики его все равно услышали и теперь говорили очень тихо, ничего не было слышно.

Когда же Гоблин сам отправился на поиски ведьмы, то провалился в какую-то замаскированную яму, и без помощи своих друзей – чертей выбраться из нее не мог, сколько ни старался. Это говорило о том, что он был на правильном пути к домику ведьмы, иначе не провалился бы, ямы просто так на дороге не появляются.

Гоблин перевел дух только когда на краю ямы показались рогатые головы чертей:

– Я тебе говорил, что это наш Федор, его противный голос ни с каким другим не перепутать, – твердил Матвей.

Митрофан только кивал в знак согласия.

– Вытаскивайте меня скорее, я уже засиделся тут.

Чертям пришлось немало потрудиться, прежде чем они вытащили гоблина, он был злой, как собака и долго отряхивался, поминая нехорошими словами тех, кто яму у него на пути выкопал.

Гоблин рвался идти дальше. Только черти уверяли его, что не стоит рисковать, парочка ям там еще точно найдется, а они могут до самого Пекла доставать. Проделки кота и других чертей им были хорошо известны. Эта яма – только цветочки, а для особенно упрямых, они будут все глубже и все опаснее.

– Тогда мы тебя не сможем оттуда вытащить, ты лучше оставь ведьму в покое.

Федор так и сделал, а что ему еще оставалось? Поблагодарил он чертей, махнул рукой, да и отправился назад.

Но что за Кикиморы там собирались, чем они все были заняты, это оставалось для Федора тайной.

Глава 18 Мастерская Остапа и Ажбеты

А к тому времени Кикиморы научились вырезать головы из тыкв не хуже, чем в тех краях, где жил Федор. Они запаслись свечками, чтобы глаза светились в темноте и души, непрошено в гости пожаловавшие, могли их видеть.

Кикиморы теперь слушали последние наставления кота, когда и что делать следует. Куда головы выставлять. Как и когда зажигать свечки, какие заговоры произносить, чтобы от котов и мышей следа не осталось, если те вздумают сунуться к ним.

– Ну а с ведьмами вы сами справитесь, – махнул лапой кот, – нет такой Кикиморы, против которой любая иноземная ведьма устоит.

Ажбета с Остапом вместе мастерили тыквы для тех, кто к этому времени оставался без Кикимор, и осторожно разносили их в такие дома. Головы отдавали Домовым на хранение, рассказывали, что с ними делать.

– Смотрите, никто из наших без тыквы остаться не должен, а там пусть Домовые за все отвечают, если с их людьми что-то случится.

Последнюю и самую большую голову Остап вместе с Домовым мастерил для царя Гороха. Но она пока оставалась лежать в избушке у Ажбеты, куда, как убедился гоблин, пройти могли далеко не все. А ему не стоит и пытаться, если он провалиться сквозь землю раньше времени не хочет. Гоблин проваливаться не хотел, потому только издалека наблюдал за тем, что там происходило. Но что с этой стороны разглядеть можно?

Кот придирчиво со всех сторон осмотрел царскую тыкву, но никаких изъянов пока не нашел.

– Пусть она будет тут, если Федор ее найдет, то останемся мы без царя нашего, и без головы, а это беда для всего мира – конец света, – размышлял Остап.

Домовой с ним согласился.

Тогда они смогли перевести дыхание и еще раз выслушали, что и как нужно делать, чтобы у них все получилось. Кот был в ударе, давно таких больших и шумных праздников у них не было, и кто бы мог подумать, что до Хэллоуина она тут доживут.

№№№№№№№№

Федору к тому времени удалось добраться до Хелла в самый дальний дремучий лес, и до ведьм, поджидавших праздничной ночи в том самом лесу.

Сколько же их там было, как ворон где-нибудь в чистом поле. Откуда только столько набрал Хелл? Сразу видно, что готовился он давно и тщательно.

Чародей разозлился, когда понял, что его лазутчик не только утешить его не может (Федор решил не врать особенно), но и сам толком ничего не знает и не ведает. Кто поверит, что все это время он находился во владениях царя Гороха, которые Хелл уже привык считать своими?

Ни на один вопрос толкового ответа чародей так и не получили, а ведь Федор был лучшим из гоблинов, и шустрый и сообразительный.

– А что ты там торчал столько времени, – ярился все больше Хелл, – мне казалось, что ты у меня самый хитрый и толковый, а получается, что самый бестолковый?

Федор на это ничего не ответил, только вздыхал да само бичевался. Но Хелл дал ему новые указания и предупредил, что свернет голову, если что-то будет не так. Вернулся Федор несчастный, обиженный и потерянный, но надо было действовать, а не стонать, иначе будет хуже. Хорошо, что он не знал самого главного – как подготовились наши к празднику, а если бы узнал, и вовсе бы в уныние впал. Вот уж точно знания умножают печали.

Глава 19 Сказки Домового о душах предков

Когда Баюн убедился в том, что к празднику они подготовились, и все Кикиморы тыквами запаслись, он рассказал им, почему именно тыквы надо было брать на защиту своего мира.

– Они яркие, их хорошо видно в темноте, но самое главное, они напоминают человеческие головы. А в том мире, где этот праздник придумывали, был герой, не помню, как его звали, позволивший себе голову отрубить, чтобы спасти свой мир, она и потом этот мир от всех напастей и охраняла. Стала для них талисманом.

Но если та голова весь мир берегла, то наши – то один дом от злого чародея точно сберегут. А огонь отпугнет всех, кто туда забраться и зла натворить захочет. А когда кот, медвежонок и ежик заглянули к Домовому, то рассказ о странном празднике продолжился.

– Есть у них такая ночь, в последний день октября, когда духи мертвых снова спускаются на землю. Самые злые из них в черных котов вселяются, другие в летучих мышей, да так, что в темноте их и не отыщешь. А потом они до рассвета остаются, творят все, что сделать до ухода не успели. Но хорошее почти не вспоминается в такие ночи, вот и стараются они навредить живым. А если только голову с глазами огнями, где заметят, так и пролетают мимо.

Люди очень бояться выходить из дома в такие часы, а если кому-то все-таки нужно выйти, то они стараются около огня держаться, – туда ни коты, ни мыши точно не сунутся. Нет зверя страшнее огня для злых духов и дух, вернувшихся в мир.

– Какие странные там люди и боги живут, – отозвался Домовой, – и кто там над ними стоит, если им так хочется зло творить?

– А Чернобог их и стоит, забыл, правда, как его зовут, жуткий такой и противный старик, скажу я тебе. Он до самой весны забирает в плен солнечного бога, вот и творит в это время, что ему вздумается, и нет на него никакой управы, беда прямо с ним, да и только.

– А что у нас – то на том свете делается? – повернулся медвежонок к Домовому, – он подозревал, что все не так, как в мире у Федора, а вот как, понять не мог.

– Да все очень просто, – заявил Домовой, – и там свет и здесь свет, вот и переносит их волк в назначенный срок с этого света на тот. Но они могут легко назад возвращаться, если захотят, для этого особенный праздник устраивать не нужно. Только, наверное, худо было бы им и там и тут, если бы стали наши духи злое дело творить. Думаю, что о таком они даже и не думают. Нет, они приходят весной по Радуге на землю, тогда Радуница и начинается, все лето с нами рядом, и только зимой они отправляются назад.

Вот в такие осенние дни и чувствуем мы себя незащищенными, хотя и Кикиморы и черти и другие духи все-таки поблизости, но лучше много, чем мало, это ведь любому понятно. Так надежнее защита будет, а кто вас заставляет с ними ссориться? Вот и живите мирно и дружно, тогда никакая беда и не приключится.

– Значит, этот странный праздник нам уже без них придется встречать, – тяжело вздохнул медвежонок.

– Ничего, управимся, главное у нас уже сделано, не так много и осталось всего, думаю, что нам не страшен их Хэллоуин, переживем, не такое переживали, – так закончил своем бодрую речь кот.

Эти слова и услышал вернувшийся со своей тайной прогулки гоблин Федор. Надо сказать, что после того, как его распекал чародей, они ему показались особенно неприятными, даже болезненными. Но он понял, что опоздал немного, что не скажут ему ни кот, ни даже медвежонок Остап, к чему именно они готовы, вот и придется гадать да думать, что у них там на самом деле творится.

– Как же тяжело жить в этом чужом мире простому гоблину, но чародею будет еще труднее, – подумал гоблин, и какой черный дракон понес их в этот странный мир?

Глава 20 Плач Домовых.. Опасность рядом

Только улегся расстроенный гоблин отдохнуть, буркнув медведю пару слов перед сном, только погрузился он в свой тревожный сон, а тут же такой вой раздался, что просто жутко стало подпрыгнувшему во сне и быстро проснувшемуся гоблину. Как ужаленный, подскочил наш гоблин. Да и не он один, тут же заворочался и медвежонок, хотя он не первый год здесь был, а такое слышал впервые, ежик поднялся и поспешил посмотреть, что там происходит.

Как же громко и жалобно на лужайке перед дворцом рыдали Домовые. Они сообщали миру, что наступают тревожные дни, и не должны засыпать пока на небесах души и боги.

– Присматривайте за нами, не управиться нам одним с темными силами, которые на нас надвигаются, – твердили Домовые, глядя в темные небеса.

Они были уверены, что там их видят и слышат души предков. Гоблин вышел из своей коморки и уставился на медведя и кота.

– А это что еще за вой такой, ведь прямо жутко, даже глаза не сомкнешь.

– Уж чья бы корова мычала, только твоя бы молчала, – заявил кот, в свою очередь уставившись на гоблина.

– Это они что из-за меня воют? – недоверчиво спросил гоблин, – лежу себе никого не трогаю, а я у тебя во всем виноват, получается?

Он вспомнил о недавней встрече с чародеем, но им о том откуда знать, только в насмешливых глазах кота было прямо написано, что ему обо всем известно. А может и известно, кто же его, кота знает?

Но выяснять этого гоблин не стал, он давно усвоил, что чем меньше знаешь, тем крепче спишь, а ему пока еще очень хотелось спокойно поспать и забыть обо всем, что творится в мире.

Ведь если что-то будет не так, то его спокойной, несмотря на вой Домовых, жизнь была все-таки спокойной, так вот, этой жизни придет конец. Этого Федору хотелось меньше всего.

№№№№№№№№

Заснуть гоблин так и не смог, тогда он и отправился на Овин, решил отыскать там своих чертей Матвея и Митрофана и поговорить с ними немного. Ведь если не они, то пришлось бы ему совсем одному оставаться, может, в том овраге до сих пор бы сидел, голодный и холодный.

Только почему интересно они взялись ему помогать? Но об этом Федору размышлять не хотелось, вдруг додумается до чего скверного. Нет, если меньше думаешь, то крепче спишь, а на сон Гоблин пока не жаловался. Просто черти бывают разные, надо сначала ввязаться в праздник, а потом и разбираться, кто с кем и против кого праздновать собрался.

№№№№№№№№

Овинник Степан, хозяин просторного царского овина, как обычно, сидел у огня в нижней его части, он вообще любил смотреть на огонь, и насвистывал какую-то песенку. Говорят, что Овинники бывают очень злыми и безрассудными. Может, и бывают, но Степан был романтиком. Да еще влюбленным в Кикимору романтиком. Потому он скучал и ждал чуда. Кикимора на него не собиралась смотреть. А Степан от этого страшно страдал. Если бы появился какой-то соперник, то возможно он и кинулся бы с ним драться, но когда появился маленький гоблин и стал озираться по сторонам, Степан только плюнул от досады, да и пошел прочь. Не везет, так не везет. Гоблин на Кикимору совсем не похож, не стоило даже слушать то, что он говорить станет.

Глава 21 Кикимора Алиса видит во сне Хелла и влюбилась в него

Но надо взглянуть на ту, из-за которой так страдал Влюбленный Овинник. Особа она была замечательная, скажу я вам, да и в нашей истории будет играть важную роль. Не только черти, но и Кикиморы бывают разными.

Вот и появился у нас такая Красавица Кикимора Алиса.

Говорят, любовь зла, и чудовище полюбишь, она и полюбила, да ни кого-нибудь, а чародея Хелла. Нет, пока она его не видела даже, она только слышала о нем от кота и медвежонка, увидела она его позднее, да и не один раз с другими перепутала. Многие в чародея любили рядиться.

Но сначала он ей приснился. Такой черный рыцарь на черном коне, в окружении ведьм, котов и летучих мышей. Со снами кот немного переборщил, там он скорее был похож на бога коварства Локи. Но надо было постараться, чтобы Кикимора влюбилась, а в реальности можно подсунуть и кого помельче.

А как только увидела чародея Алиса, так и поняла, что это он. И потеряла наша Кикимора и покой и сон. Об одном только и мечтала – поскорее встретиться с чародеем, помочь ему во всем, в чем можно.

Любовь Кикимор никогда стороной не обходила, но чтобы так влюбиться внезапно, не во время и не к месту, это умели немногие Кикиморы. Помнится, была одна, Медеей ее звали, много бед она натворила, когда озорник Амур ее ранил отравленной стрелой по приказу богинь, а Язон и появился. Но там, говорят, богини вмешались, а наша сама до жизни такой дошла. Чародея ей подавай. И ничего удивительного, Кикиморы и сами ближе всех стояли и к Пряхам небесным, и Книгам Судеб, а уж богиней их была Мокошь сама, потому и чародеи им были милее всех остальных мужей и богов.

Алиса влюбилась в иноземного чародея, и это должно было плохо кончиться для многих. Откуда узнал об этом наш гоблин, так и осталось загадкой для всех.

Но когда Федор понял, что у него в помощниках оказались не только два черта, но еще и шустрая Кикимора Алиса, он прямо воспарял духом, и решил, что боги их грозные его пока не оставили.

Ночь напролет рассказывал Федор Кикиморе о чародее, да так восторженно радостно, что сердце Кикиморы уже принадлежало чародею полностью, хотя тот еще и не подозревал о том. Но мы часто не догадываемся, что случиться скорое может с нами.

№№№№№№№№

Кот волновался недаром. Наверное, Кикимора Алиса и прежде не особенно любила царя Гороха, да и не за что его было любить, а когда в мага влюбилась, так и вовсе исчезла из дворца и оставила Дворцового одного.

Домовой искал – искал свою Кикимору, а потом махнул рукой, да и понял, что с царем против всех черных сил ему одному стоять придется.

– И кто только Кикиморе такой сон послал, узнаю, на клочки разорву, – шипел кот Барс, но никто не признавался в том, а Кикимора для них была потеряна навсегда..

Зато гоблин отважился да и отвел ее темной ночью к своему чародею. Должен же он был хоть чем-то похвалиться перед тем. Только не удачно все сложилось, чародей куда-то провалился в тот миг, а Кикимора требовала его, скандалила, вот и пришлось им с Соловьем быстро исправлять положение, чтобы Кикимору не потерять. Пока она с котами разговаривала, и смотрела на разные волшебные предметы, и появился чародей.

Правда, он сильно был похож на ее сна, как-то мелковат и слишком суетлив, но какой уж есть, во всех снах у нас все немного не так, как в жизни бывает.

Чародей взглянул на Кикимору и одобрительно кивнул – это что-то. Они поспешно ушли, Федор говорил, что до рассвета им надо вернуться, иначе это навредит чародею, она и пошла за ним, чародей только махнул ей на прощание. Но сколько было мечтаний и восторгов потом. А страшный праздник между тем стремительно приближался.

Глава 22 Гоблин не отступает и не сдается

Когда кот Баюн заглянул в избушке к Яге, она усмехнулась.

– Ну, молодцы, молодцы вы у нас голов наделали, а Кикимору упустили, и как так могли. Когда она в этого чародея влюбиться успела, и с чего бы этому было случиться?

Кот тяжело вздохнул, он подозревал, что Яга обо всем знает, но чтобы во всех подробностях – это уже слишком даже для нее.

Кто ей донес, если в избушке она одна оставалась.

Кот стал зыркать глазами и искать мышонка какого летучего. Но никого тут не было.

– Какой ты тугодум стал, – снова попрекнула его Яга и на кадку с водой кивнула.

Кот бросился туда, взглянул на воду. Сначала там было только темно. Но в той темноте кромешной пролетела летучая мышь. Чуть ему в нос не врезалась. Хотя на самом деле она летела на той стороне и никак врезаться не могла в кота на этом свете. Появился стройный волшебник, на плече у которого сидела вторая мышь со злыми темными глазенками прямо на кота она оттуда смотрела.

Хотя и это было обманом, она не могла Баюна видеть и просто куда-то пялилась. Но вскоре кот забыл о наглом мышонке. Прямо перед ним появилась Кикимора, оттуда она еще краше казалась. И так она смотрела на чародея, так улыбалась ему, что сомневаться в том, будто она притворяется не приходилось.

№№№№№№№№

Чародей млел и таял, когда нашу Алису увидел.

Надо признать, что свои ведьмы ему уже за эти дни надоели. Были они либо злобными, либо какими-то тихими и незаметными, в ночи и не разглядишь.

Кикимору настоящему чародею показывал в зеркало заморское гоблин, должен же он был работу свою показать. А Алиса в зеркале просто сияет, во лбу звезда горит, месяц под косой блестит – сказочная девица одним словом.

– Ну, если там все такие, – прохрипел от восторга чародей, – то я не зря туда направился. Хотя, если бы ты знала, красавица, как меня отговаривали.

– Разные у нас есть девицы, – говорила, немного смущаясь, Кикимора, – но молодильные яблоки помогают.

Чародей решил, что ему тоже такое яблочко бы не помешало, что-то он устал в последнее время.

Чародей повернулся к Федору, стоявшему одиноко на поляне, и произнес:

– Чего как столб стоишь, отправляйся назад, там посмотри, где у них молодильные яблоки хранятся, да припаси мне парочку, рядом с такой красоткой я прямо Кащеем Бессмертным кажусь.

Кикимора немного испугалась и посмотрела вокруг, она не хотела, чтобы ее возлюбленный, ведь они только-только встретились, вдруг оказался в Пекле у Кащея. Хотя они и привыкли над ним издеваться, но все кроме Яги его бояться, если захочет он любому покажет, где Велес зимует. Но чародей рядом с Алисой чувствовал себя непобедимым, его теперь никакой Кащей бы не испугал. Соловей, уже по праву оказавшийся на втором свидании, был счастлив. Нет, в нем определенно великий актер погибал.

Так они и исчезли где-то в глуши дремучего леса.

Кикимора не заметила подмены. Гоблин решил, что настоящему Хеллу молодильные яблоки и на самом деле не помешают, он-то смертный, это Соловью они никакой пользы не принесут. Надо подумать об этом, когда во дворце окажется.

№№№№№№№

Кот все слышал, что они там говорили, вот и повернулся к Яге:

– Может быть, Кащея выпустим пораньше? – спросил кот у Яги.

– Ты вроде не влюбленный у нас, а тоже плохо соображаешь, а что потом мы с Кащеем делать станем, когда он с этим шутом разделается? Если он себя победителем почувствует, то всем достанется, нет, сами справимся.

– А может, молодильных яблок ему подкинем, он и помолодеет так, что младенцем сделается?

– Яблоки еще на него тратить, они для дела сгодятся, а что тебе Велес скажет после такого сражения. Все должно быть честно. Нет уж, ты уже Кикимору царскую упустил, смотри, как бы они и Василису не стащили. Тогда волк тебя загрызет на месте, не забыл, как он за нее переживает?

За спиной кота взвыл Серый волк. Василиса была его любимицей, и они как – то о ней нынче забыли. А ведь она такая отчаянная, вдруг тоже в какого гоблина влюбится. Волк и кот бросились назад во дворец, даже от блинов отказались, так они вдруг стали за Василису переживать. Яга, наверное, шутила, а если ей что-то было заранее известно. Кикимора ладно, одной больше, одной меньше, да и чародей там пока не настоящий, а когда она узнает про обман, то и гоблину и Соловью достанется от нее, а царевна Василиса у них одна, такими девицами не разбрасываются.

Глава 23 Василиса – любимая царевна медвежонка Остапа

Даже удивительно, что столько времени проведя во дворце царя Гороха, мы с вами еще не познакомились с его любимой и единственной дочерью Василисой.

А была она и Прекрасной и Премудрой одновременно, чего позднее никогда с девицами, а особенно царскими дочками не случалось.

У царя Гороха были еще и сыновья, три сына, как полагается во все времена. Только царевичи были так себе и старший, и средний и младший тоже – ничего выдающегося, все в отца пошли.

Хотя с младшим и Серый волк, и Горыныч возились, но ничего не помогало, то Жар-птицу он украдет, то коня стащит, как простой цыган какой, то за девицей отправился, но новых бед натворил.

Носился с ним Серый волк, маялся, все лапы стер до дыр, куда только не пролазил, в кого только не превращался – с царевича, как с гуся вода. Умел он только новые неприятности себе на голову собирать. Вот уж к кому Недоля была приставлена с самого его рождения. Но об этом мы все знаем из знаменитой сказки кота Баюна, которую здесь некогда пересказывать. Больно время тревожное для таких длинных сказок.

А вот царевна Василиса – умницы и красавица с волком дружила, и тот ее быстро уму-разуму научил, и никогда бы в обиду не дал.

Только волк наш часто по своим делам отлучался. Тогда Василиса оставалась под присмотрам Домового, кота Баюна, а вот в последнее время медвежонок Остап души в ней не чаял. Они гуляли по саду, бабочек ловили, а потом опять на волю отпускали, сказки сочиняли. Эта парочка отличалась тем, что об угрозе со стороны гоблина и чародея они самыми последними узнали.

Медвежонок позднее всех, но и когда он обо всем узнал, то и тогда не стал Василисе говорить – зачем раньше срока расстраивать царевну. Если бы в тот вечер Василиса не потеряла своего ежика и не бросилась бежать за ним, едва не угодив в овраг, из которого недавно черти гоблина достали, а медвежонок вовремя бы не схватил ее, то она и теперь бы оставалась в неведении. Но он успел спасти царевну, трудно сказать, как бы она выбралась из того оврага. Только пришлось ей объяснять, почему они ям таких опасных накопали, да еще в царском саду.

– Чтобы до Ажбеты кое-кто не добрался, – смущенно сказал Остап

Василиса знала, что в глубине парка стоит небольшой домик для гостей царских.