Новогодние сны кота Захара. Сказки 21-го века

Глава 5 Деда Мороза заказывали? Новогодние сказки

Хрюн уставился в монитор, так, что глаза стали еще больше, чем обычно, хотя казалось, что больше быть они уже не могут.

– Нашел, – победно завопил он, – вот она, родимая.

Заяц Степан робко выглядывал из-за его спины.

Спина была широкой, прочитать что-то очень трудно. Но он старался.

На его взгляд там не было ничего особенного – так себе средний графоман, вернее графоманша.

Он робко попытался это сказать.

– Правильно, если бы это мужик был, я бы пропустил, но ведь это женщина. Ей надо у плиты стоять, детей рожать, а она все туда же, в творчество. Давай ее к плите и детям ворочать.

Степан замялся. Он стал о чем-то догадываться, хотя пока не был в том уверен, потому и мялся. Да и вообще, при его такте, деликатности, под новый год связываться с женщиной.

– Посмотри, ни запятых на местах, а стиль, да ни одна свинья так не говорит и не пишет, а эта, ну ты посмотри только.

Степан посмотрел.

– А ее вроде читают, – пытался он вставить свое хилое слово. Но куда тут против Хрюна, а тот уже вошел в предэкстазовое состояние. Из ушей искры сыплются.

– Да такие же идиоты и читают, – выпалил Хрюн.

– Но ты вроде тоже читаешь, – робко отвечал Степан.

– Это моя работа такая, графоманов истреблять, приходится маяться, но компенсацию попрошу обязательно, как только с нею свижусь.

– Посмотри. Десятое произведение открыл, та же самая муть болотная, но я и это прочитаю, и другим покажу, они еще нелестнее моего отзовутся, давай поспорим.

– Так зачем же ты открываешь? – робко спросил Степан.

– Надо, пусть я помру тут же от скуки, уже вон пасть перекривило, но за настоящую литературу помереть можно, я не графоман какой-то, буду страдать дальше.

На лице Степана появилось недоумение.

Нет, он, наверное, был так туп, что не понимал чего-то очень сильно.

– Может, кого другого поищешь? – робко спросил он.

Предчувствия у него были какие-то нехорошие, а тут еще черный кот пробежал под окном, дорогу им не перешел, но кот от этого белее не стал.

– Не хочу другого, они еще хуже будут, – упрямился Хрюн.

– Ну, судя по твоим словам, хуже уже некуда, – снова заметил Степан, он старался увести своего друга от опасной черты.

– Я так не сказал, бывают еще хуже, – между делом, читая двадцатый опус, заметил Хрюн, – но как можно так писать, это же тихий ужас какой-то. Почему она должна так портить мой литературный идеальный вкус, ни рожи, ни кожи, ни стиля, ни грамматики, ничего нет, это же надо так творить!!!

Плохие знаки стали сбываться, Степан заметил, как из соседней комнаты выглянула Алина.

Она готовила новогодний ужин, но хрюканье поросенка привлекло внимание.

Степан надеялся на то, что зрение у нее не такое уж хорошее, и она не разглядит самого главного – какая страница была открыто и над чем там издевался наглый поросенок, который очень рисковал собственной шкурой между прочим, но и это его не останавливало – совсем страх потерял. Разглядела.

В тот же миг затрезвонил телефон, это казалось спасением. Но только на первый взгляд казалось.

Звонил кто-то из ее поэтов.

– У меня для тебя есть подарок, ты давно просил у меня настоящего поросенка и настоящего критика, – говорила она, – мои творения он уже дочитывает, а твои не открывал даже.

Степан свалился со стула.

Он догадался, с кем она говорила, и пополз под стол, чтобы спрятаться.

– Ты прямо сейчас и приезжай, – капризно потребовала Алина, – нечего на завтра откладывать то, что можно сделать сегодня.

Наконец врубился в разговор и сам Хрюн.

– Ты это чего? – насторожился он.

– Пойдешь к Поэту Пупкину, он без тебя весь год страдал, дождаться не мог, пока ты с моими трудами справишься.

– А это еще с какого перепою, мне и тут нравится.

– Прости, я тебя уже подарила, а дареной свинье в зубы не смотрят. Критики нужны всем, делиться надо.

И только теперь до Хрюна дошло, что какой-то черт подсунул ему страницу именно Алины. Но как он сам не заметил, что это была она, как мог не разглядеть.

Хрюн набрал побольше воздуха в легкие, он собрался бороться за свое место под солнцем в этом доме.

– Я его загрызу, не боишься, – поинтересовался он.

– Ну это еще посмотреть надо, – отвечала Алина.

Степан под столом припомнил поэта, и начала рыдать по Хрюну, – загрызть того было очень проблематично.

– И тебе своего друга не жалко? – поинтересовался Хрюн.

– А чего его жалеть, захвалили, ему как раз тебя и не хватает.

– А меня тебе не жалко?

– А ты должен развиваться, совершенствоваться, вот и выяснишь, бывают еще хуже, чем я или не бывают.

– Я с зайцем не хочу расставаться, сжился с ним, – вопил все громче Хрюн.

Степан боялся, что и его за компанию отдадут поэту.

Он робко выглянул из-под стола.

– Ничего, он от тебя отдохнет немного. А после разлуки встреча будет приятнее.

– Если вообще будет, – уже чуть радостнее отозвался Степан, – его вроде опасность миновала, если и отдаст куда Алина, то не к Пупкину все-таки, а это уже не так плохо.

А Хрюн выдохся и обессилил совсем.

– И все только из-за того, что я тебя немного покритиковал? – он решил идти на переговоры с Алиной.

– Я должна делиться с другими, ты единственный и неповторимый, Пупкин без тебя испишется и сопьется. Ты ему просто необходим, а мы со Степаном будем ждать и скучать.

В прихожей раздался звонок.

Когда Алина вернулась вместе с тем самым поэтом, за это время он стал еще страшнее, и разило от него перегаром так, что Степан зашатался.

– Где мой поросенок? – спросил Пупкин.

Квартира была небольшая, обычная квартира, но, сколько не искали Хрюна, они его так и не нашли. В последний момент и Степан спрятался на всякий случай, вдруг он ему достанется, как утешительный приз.

– Снова Новый год я буду совсем один отмечать, – заявил Пупкин, – а собирался, как все нормальные люди, поросенка с хреном поесть.

– Я тебе критика нашла, а ты его есть собрался? – удивилась Алина.

Пупкин ей подмигнул лукаво.

Только тут разглядел Степан, что был это актер их любимого театра, а вовсе не сам поэт. Но для зайцев и поросят все люди на одно лицо.

Актер ушел. Играл он пьяного поэта классно, ничего не скажешь. Алина пригрозила Степану, да он и сам бы ничего не сказал, даже если бы она его о том не просила.

Хрюн только через полчаса тихонько выбрался из дальнего угла шифоньера, от него воняло нафталином и апельсиновыми корками, а на плече примостилась моль средних размеров.

Он с грустью уселся в кресло и молчал весь вечер.

Когда заявился сам актер, игравший недавно Пупкина, Степан его не узнал, а Хрюн и не мог узнать, – симпатичный такой и обаятельный актер.

Веселились они до утра..

И только когда он сказал на прощание, что поросенка с хреном ему так и не удалось попробовать, Хрюну это что-то такое напомнило.

– Да что им всем поросята дались, что есть больше нечего, – начал возмущаться снова неисправимый наш критик.

– Если он критика съест, – говорил Степан, – то театру жить легче будет.

– Подавится, – проворчал Хрюн.

Но Новый год наступил, и Критик чудом остался цел. Только усвоил, что поэты и сказочники лишь кажутся белыми и пушистыми, а отомстить они еще как могут.

Но ведь не стоит критиковать и гадить там, где ты живешь. Выбери себе кого-то дальнего, того, у кого руки коротки тебя достать и зажарить, и критикуй, сколько душе твоей угодно.

Так спокойнее и целее будешь

Этот закон вывел для себя самый крутой критик Хрюн Моржов, после того, как чуть не оказался съеденным пьяным поэтом Пупкиным, который, как и все поэты считал себя Гением, а потом мог съесть любого критика и не подавиться.

Такие вот новогодние происшествия порой случаются в окололитературном мире.

Глава 6 Утро Деда Мороза

Утром 1 января все спали в доме сказочницы Алины.

Тишина стояла удивительная, слышно было, как снежинки шуршали за окном. Только некому пока было любоваться на них и слушать снежную музыку тоже некому.

Главный критик года знаменитый поросенок Хрюн Моржов, который, как мы знаем, чуть не съеден был накануне поэтом Пупкиным, по крайней мере ему так казалось, пробудился ни свет, ни заря.

Беспокойство, расстройство от пережитого не давало ему спать спокойно.

Настоящих критиков и без того все время беспокойство терзает: напишут ли что-то такое, что можно критиковать, впадая в экстаз, кто напишет, и можно ли критиковать, так, чтобы не оказаться в один миг зажаренным.

Это сами поэты и сказочники строчат свои вирши, ни о чем не задумываясь, а если ты критик и свинья в одном флаконе, то жизнь у тебя особенно трудная.

Тревоги скрутили бедную душу нашего Латунского с пяточком на физиономии.

И это в первый день Нового года.

Хрюн ходил из угла в угол, стараясь не стучать копытами, чтобы не разбудить остальных, особенно пса Макса, тот мог и покусать запросто, если ему снится какой-то красивый сон, а кто-то осмелился его разбудить, пусть и сам Хрюн.

Нет, не мог успокоиться критик, он думал упорно, как загладить свою вину. И хотя перед тем, как идти спать Алина убедила его в том, что на таких свиней она не обижается, а заяц Степан заверил, что это так и есть, но неспокойно было на душе у Хрюна.

Решил он все-таки как-то загладить нанесенную обиду.

И не то, чтобы он особенно изменил свое мнение о творчестве Алины, хотя успел убедиться, что несколько преувеличил возмущения, сгустил краски, скажем так.

Но разве не такой должна быть критика, из мухи надо сделать если не слона, то медведя средних размеров. Он и сделал, как обычно, когда всех подряд критиковал, невзирая на лица и звания. И вроде все ему сходило с копыт до сих пор, ну посылали его подальше особенно обиженные мужи, но это его вдохновляло на новую критику. А уж сколько он знал нехороших слов, вам столько и не снилось.

Главное – он далеко был от этих грубых и наглых парней, а на этот раз промахнулся немного, косякнул, скажем так.

И ведь твердили все вокруг, что женщин обижать не рекомендуется, а тех, с которыми ты рядом живешь, особенно, только он и не слушал таких советов.

А что можно сделать, когда влип?

Что-то такое, чтобы она забыла о предновогоднем происшествии.

И какая-то зараза по радио (ей видно тоже не спалось) стала предлагать сказочную услугу – вызвать Деда Мороза на дом.

Так как никаких иных идей у него не было, то Хрюн слишком поспешно схватился за эту. Долго думать не стал, набрал номер, который она твердила, да и вызвал, на полдень.

Если они еще не проснутся, то Дед Мороз их и разбудит.

Он его проинструктирует этого деда, что делать нужно, так все и образуется. Успокоился немного Хрюн, только не особенно сильно, надо было еще подготовиться к встрече.

№№№№№№№

Когда раздался звонок в дверь, Хрюн бросился туда со всех копыт.

На пороге стоял Дед Мороз. Только какой-то странный.

Конечно, трудно было разглядеть что-то под таким костюмом, но помня о том, что он Деда заказывал, Хрюн не удивился.

Удивительным было другое, дед покачнулся и упал почти на него, поросенок едва отскочил в сторону:

– Алина, спаси меня, Алина, – прохрипел он.

Поросенок услышал только имя хозяйки и очень удивился, потому что имени ее он в заказе своем не называл. Он его как раз и хотел Морозу теперь сказать, и все остальное, что от него требуется, тогда откуда….

– И чего ты так нажрался, – ворчал он, – и даже когда брызнуло что-то красное на паркет, он решил, что у того бутылка с вином разлилась.

Правда, тут же выбежала полуодетая Алина.

– Что тут творится?

– Дед Мороз, – прохрюкал поросенок.

– А что ты с ним сделал, – Алина увидела кровь.

– Ничего не успел, – честно признался Хрюн, – он свалился, пьяный, наверное.

– Он ранен, – произнесла она.

– Я не заказывал раненного Деда, – вопил поросенок, когда пес выскочил к ним, – Я конечно, хотел сюрприз, но не такой.

– Не трогай его, следы останутся, я в кино видел.

Но теперь Алина не слушала его.

– Влад, – прошептала она, – отбрасывая в сторону шубу, бороду и все, что скрывало от нее этого звездного мальчика.

– Спаси меня, – хрипел он, – они меня прикончат.

Алина оттащила его в комнату, и заставила закрыть дверь.

– Это не тот Мороз, – хрюкал поросенок, – этот самозванец, его надо выбросить, у нас с ним неприятности будут.

Но Алина уже звонила какому-то доктору знакомому, что-то делала, а Хрюн сидел посредине комнаты в недоразумении.

Она забудет о происшествии, это точно, только возможно и со следователями и с казенным домом познакомится.

А если бы он так наивно не распахнул дверь, то парень бы остался на лестничной площадке, на них бы подозрение хотя бы не пало.

Когда в дверь позвонили снова, Хрюн уже не решился открывать, ему показалось это дурным знаком.

На пороге стоял заспанный старый знакомый врач. Они вместе встречали новый год, и он советовал не есть свинину, молодец парень, только что теперь им всем делать? Этого Хрюн даже не слушал. Он смотрел с тоской на дверь, куда снова позвонили.

Ведь если тот дед Мороз фальшивый, то сейчас появится настоящий, им же и заказанный, которого им только и не хватало.

Он бросился к псу.

– Нам надо увести дед Мороза от дома, чтобы и духу его не было.

– Его трудно увести, он плохо двигается, – говорил ему пес.

И тогда Хрюну пришлось объяснить все с самого начала. Ругал его Макс за самодеятельность недолго, надо было действовать.

У подъезда затормозила машина, и уже заказанный дед Мороз появился перед ними.

Когда к нему навстречу выскочил озверевший пес, – так Макс любил пугать чужаков, дед отскочил в сторону, провалился в сугроб.

Макс зарычал и погнался за ним.

Редкие прохожие видели довольно странную картину: дед, улепетывающий от пса. Многие решили, что снимается очередной фильм или сюжет для юмористической передачи, которых теперь было пруд пруди.

Кто-то заметил у подъезда и поросенка, но никто не удивился. Каких только причуд не бывает у новых русских, да и не новых тоже.

Макс вернулся через полчаса и заверил, что далеко угнал Мороза

– Он больше не вернется сюда, устал больно, да и в милицию кажется, попал, – заверил пес.

– Хорошо, что не под машину, – покачал головой Хрюн.

Он чувствовал ответственность за деда, которого втянул не в очень приятную историю.

Они вернулись домой. Доктор в коридоре давал Алине какие-то указания по поводу второго Мороза, незваного.

– А вы где были? – обратилась она к своим животным.

– Деда Мороза гоняли, – тявкнул пес, Хрюн в первый раз полез за словом в карман, и сказать ничего не успел.

Алина промолчала.

Теперь уже Хрюн на нее уставился.

– Ты говорила, что Велес любит троицу, так нам, что еще третьего Мороза ждать?

– Двери пока больше никому не открывать, – строго предупредила она.

– Я и этому открывать не хотел, только так само получилось.

– Этому ты правильно открыл, другим больше не открывай, – потребовала Алина.

– А чего ты боишься, если бы ты видела, как Макс моего Мороза по улицам гонял.

– Какого это твоего, о чем ты все время твердишь? – наконец расслышала его намеки Алина.

– Я его утром заказал, тебе подарок, а так как дареному Морозу в зубы не смотрят, то пришел совсем другой.

Хрюн понял, что он сам запутался в том, что говорил. Но в это время раздался звонок в дверь. Они замолчали.

– Надеюсь, это твой Мороз, и он без автомата, – тихо произнесла Алина.

– Мой вряд ли, он в милицию попал, его оттуда так быстро не выпустят.

Они отошли от двери, растерянные и задумчивые.

Кто бы там не был, дверь открывать и на самом деле не стоило, для собственного спокойствия, если не безопасности.

Но что же надо такое сделать еще поросенку, чтобы Алина забыла о том, как он утром впустил в дом раненного Мороза и создал столько новых хлопот?

– Ничего не делай, – тявкнул Макс, с которым он поделился своими сомнениями, – думаю, – это самое лучшее, что ты можешь сделать.

Бывают же такие люди и свиньи, которые только и умеют проблемы создавать, сам бы тебя съел, да печень берегу.

Хрюн обиженно ушел на свою подстилку, надо было рассказать зайцу Степану о том, что произошло, пока он бегал в гости на соседний балкон к крольчихе какой-то.

Нет, нелегка жизнь русского критика, это точно.

Глава 7 Китайский кот против японского кролика

(начало сказки Алина о новом 2011 годе)

В комнате стояла тишина. Только ясная луна освещала спящего кота Захара, развалившегося в лунном свете и казавшегося особенно рыжим, полыхающим в мутноватом, золотистом свете полусонной ночной красавицы – луны.

Спал поросенок Хрюн, когда-то прижившийся в доме Сказочницы, друживший с псом Максом, и отчаянно воевавший с котом Захаром. Не сошлись характером кот и поросенок, и это еще мягко сказано, они вели холодную, а порой и горячую войну не на жизнь, а на смерть. Но в этой схватке не было победителей. Не спал только пес Макс, как и всегда он охранял ночами свой дом и своих животных.

Он на миг залюбовался огненным котом, а потом спохватился.

– Так и до пожара недалеко, – подумал пес Макс и разбудил Захара, бесцеремонно ударив его мягкой лапой по рыжему брюху.

Кот подскочил и стал озираться вокруг. Он был уверен, что сделал это наглый поросенок, кто еще мог так яростно вмешиваться в его личную, можно сказать интимную жизнь?

Но увидел Захар только своего любимого пса – стражника, с которым они жили давно, порой как кошка с собакой, а чаще всего мирно и дружно, чего только в этой собачье – кошачьей жизни не случалось.

– Ты что, озверел, такой сон не даешь мне доглядеть, – ворчал Захар, поросенка бы он на куски порвал с удовольствием, но если это был пес, придется смириться и терпеть. Он еще может пригодиться, да и от Алины попадет, она и так его все время попрекает за то, что он Маска задирает, два раза даже сильно его покарябал. Следы когтей не проходили несколько дней, на самом же коте не было обнаружено ни одной царапины, что и выдало его с головой, и помогло совершиться правосудию Сказочницы.

Но если все повторится, то для него закончится плачевно, к гадалке ходить не надо, потому кот подальше убрал когти, чтобы чего не вышло и насупившись, молчал.

– И что же тебе снилось? – вежливо поинтересовался Макс.

– А то и снилось, почему- то я там боролся с каким-то кроликом, и так упорно боролся, что прямо жуть. И ведь что интересно, он маленький белый и пушистый, а я его побороть никак не мог. Приснится же такое, да еще с четверга на пятницу, ведь точно сбудется, как пить дать…

– И ничего удивительного, – отвечал пес, – мне давеча ворон на хвосте принес, что следующий год…

Но договорить Макс не успел, потому что тут же на окно приземлился тот самый бесстрашный ворон Кар, который не боялся ни добродушного пса, ни коварного кота Захара, ни наглого поросенка Хрюна, ни даже их хозяйки сказочницы Алины.

Сказочницу ворон особенно уважал, часто к ней прилетал, садился перед монитором и слушал отрывок из очередной волшебной истории.

– Надеется, что она его снова чародеем сделает, – как – то ехидно заметил Захар.

– А почему бы и нет, может и славный парень получится. В каждом вороне и волке зачарованный чародей живет, – отвечал пес.

– Славный, только тогда нам с тобой потесниться придется, а чародеи, от них чего угодно ждать можно было. Посмотрю, как ты потом радоваться станешь. Но собака есть собака, что с тебя возьмешь. Кот-то с любым крокодилом уживется, а вот как собака с волком да чародеем сладит, это мы еще поглядим.

Больше они не вспоминали о том, как ворона снова в чародея превратить, но во всем остальном были единодушны, и ворона видели часто. Вот и теперь Карр появился вовремя:

– Это я тебе такой сон послал, – прокаркал ворон, – потому что следующий год будет у нас годом кота или кролика.

Захар удивился еще больше:

– Это как кота или кролика, у тигра значит свой год, у дракона свой, даже у нашей наглой свиньи свой, а мне что с кроликом делиться? Что-то я такого прежде не слышал, ты это видать только что придумал, чтобы мне отомстить.

Ворон ничего в ответ каркнуть не успел.

– Ничего страшного, – заявил ему Макс, – например, у гусей-лебедей вообще никакого года нет, а у тебя пускай и с кроликом, но все-таки есть. Если договоритесь, половина года будет твоя, воловина его, ничего страшного.

– Не хочу я с кроликом, я свой год хочу, – топнул лапой строптивый кот.

– Значит, ты будешь китайским котом, – каркнул ворон.

Он порадовался, что может хоть слово вставить в разговор собаки с котом.

– А почему это китайским? – удивленно спросил Захар, но почувствовал, что в этом может таиться для него спасение. Жаль, что он ничего о китайском коте раньше не узнал.

– А потому, что китайцы считают этот год годом кота, а вот японцы – годом кролика. И если бы ты жил в Китае, то ни о каких кроликах там речи нет. Может, в Китай тебя переселим, хотя бы на этот год – будешь там свой год отмечать, а потом вернешься назад.

– Ни в какой Китай я не поеду, там и без меня, наверное, котов не меньше, чем людей, здесь родился, тут и год кота устраивать будем. Или вы мне помогать отказываетесь?

В комнате повисла тишина. Захар зажмурился и увидел вокруг кучу кроликов, они наступали на него со всех сторон, и он понял, что они его сожрут, и глазом не моргнут.

– Попробуй только дом оставить, – размышлял он, – Алине наверняка кто-то кролика подарит, а к концу года, если они такие плодовитые, и лапы поставить негде будет. Нет, я должен свой дом охранять, тут и так свиней уже и поселили, а кролики – это перебор.

Помнится, им поросенка подарили какие-то шутники – друзья Алины, думали, что она его зажарит, а она и не собиралась, вот с тех пор конец света и наступил. И что потом началось, так поросенок хоть один, а кроликов сколько?

№№№№№№

Тем временем Хрюн хрюкнул во сне и пробудился. Почесал ухо, прислушался к карканью и тявканью, узнал, что их там так в полночь взволновало, про себя нелестные слова (как обычно, чего от кота ждать) услышал, и решил Захару обязательно свинью в виде кроликов подложить.

– А может, мы у нас тут просто год кота устроим и только? – стал торговаться Захар.