Последний герой. Александр Невский

Глава 14 Жизнь

Пока еще можно было отложить это хождение по мукам.

Вот в пору затишья и решил Ярослав жить по совести, выполнять все, что ему бог велел, не связываться ни с какими темными силами.

Но как мог он узнать, что именно в такие часы бес перед ними и появится. А наш старый и вечный знакомый, видя, что с князем происходит что-то странное, недолго думая, в облике его воеводы Юрия и появился.

И хотя отличить его от реального человека было невозможно, но князь ощутил странный холод и отчуждение, словно не живой человек был перед ним, а кто-то совсем иной.

– Кто ты таков и что тебе нужно, – услышал бес в шкуре воеводы.

– Проницателен, – подумалось тому.

Но глазом не моргнув заявил:

– Хочешь суд по праву вершить, княже, когда во всем мире только раздор и вражда торжествуют? Всех иных хитрее быть желаешь, ну давай, давай. Но скажу я тебе прямо, что не о том мыслишь, не туда стремишься, а добрыми намерениями путь в Пекло только и стелется.

Теперь уже и вовсе не сомневался князь, кто перед ним оказался. Задумал он, вспомнил, как отец хотел его себе в союзники получить. У него и сомнений никаких не было тогда.

Спокойно и рассудительно думал о том, что может быть с ним в союзе, а чего не может быть никогда.

А еще думал о том, что в любые времена можно и по совести и бессовестно жить, каждый сам свой путь выбирает.

Ничего на это непрошенный гость не ответил, но решил о другом поговорить:

– Ты прав, не хочу я тебе служить, это так, но как же ты понять не можешь, почему тут появился я, да еще и открылся? Могу поспособствовать тебе в том- все просто, ты только предтеча, как у вас там говорят для сына своего. А сыновья часто своих отцов во всем превосходят, так и быть должно, иначе мир в пропасть покатится. Вот и хочется мне взглянуть, как вырастит твой парень, чтобы героем стать, да в веках остаться. Ну и тебя вместе с ним поминать станут – этого уж не отнять.

– О каком из сыновей ты говоришь?

– А сам как думаешь? – спросил его бес.

Как странно переменился воевода даже внешне, не узнать, не признать его совсем. Из глуповатого и простоватого парня сделался он умным и проницательным яки змей.

– Одинаково любы мне сыновья мои, у каждого из них и хорошего и скверного довольно. Это ты можешь из всех одного выбрать, а я только голову ломаю, да понять того не могу. Кто же именно так важен тебе, о ком печешься?

Обидно стало князю речи такие слушать, но приходилось терпеть, ведь не скажет, хоть убей ты его, да и можно ли убить такого?

Бесу понравилось то, что Ярослав ни о чем не просил, не заискивал, так лучше для него самого будет. Было в нем что-то этакое завораживающее, хотя не время было им любоваться и голову ломать.

А между тем, уже и не Юрий, а кто-то совсем иной перед князем остановился, посмотрел на него насмешливо, что-то подсказал. Показалось, что это был тот самый Ярослав Мудрый, которого он не узнал бы, потому что жил он в давние времена.

– Ты торопиться должен, – заявил он, – не может человек долго на горячих углях оставаться, отправляйся в татарский стан, спаси город свой, получи грамоту на княжение от хана.

– А не погибель ли меня там поджидает? – спросил Ярослав, словно пытаясь увериться, что страшного исхода не избежать.

– Кто знает, но и тут тебя еще страшнее погибель ждать может, везде опасно и страшно. Будь осторожнее, не ешь, не пей того, что там дадут, вот и спасешься. А позорного похода этого все равно не обойти стороной.

– Все равно не обойти, – повторил князь.

Уже во второй раз напоминают ему о долге его. Он пытался спрятаться за какие-то важные дела, да разве надолго спрятаться? Все одно туда надо отправиться рано или поздно. Такая вот судьба ему досталась. А кто ее выбирал, что есть, то и есть.

Жребий брошен и вытащил короткую соломинку, о чем ему этот воевода и напомнил снова.

Не стоит ждать, пока кто-то в третий раз ему о том напомнит. А уж трусом он не был и не будет никогда.

Князь Всеволод приказал говориться к походу в орду.

Воеводы противились молча, им вовсе не хотелось туда отправиться, да делать все равно нечего.

Если бы можно было спрятаться, укрыться от всего этого, да кто же позволит, вот собирайся и иди на верную погибель

Князь Ярослав казался твердым и уверенным в своей правоте, вот и остальным ничего не оставалось, как только с ним согласиться, да и думать о том, что и как будет на чужой стороне.

Глава 15 Угрозы войны

На радость его сподвижникам, как оправдание медлительности князя, стало еще одно событие, которое предшествовало позорному походу.

Почти в тот же день явился гонец, сообщивший о том, что на них поднимаются литовцы.

Узнав о победном походе Батыя, решили они присоединиться и подчинить себе эти земли, на которые давно глаз положили.

Но если Батыя и его воинство интересовал больше всего сам поход и разорение, которое они с собой несли. А сами земли их не интересовали, то литовцы только и мечтали о том, чтобы те земли захватить и своими сделать, и были они рады-радёшеньки, что не думая ни о чем варвары так помогли им.

Кто-то донес, что великий князь уже в орду отправился, и они торопились застать врасплох бедных горожан.

И хотели поскорее покончить с черным делом.

Литовцы и раньше угрожали Киеву, но кто бы мог подумать, что теперь они, забыв обо всем, устремятся туда. Это как-то не по-людски было. Но, наверное, когда они стремятся подчинить себе иных, то мало с чем считаются.

– Значит, мне еще придется принять настоящий бой, – подумал Ярослав, – ну что же, значит, так тому и быть, прежде чем унижаться да терпеть бог весть что, должен я еще с неприятелем сразиться, значит еще один шанс оправдаться и себя показать мне представился, подумалось ему тогда.

Ничего он не боялся, а тем паче боевого сражения, и был уверен, что не сложит он там голову свою, потому что позорное дело еще впереди. Но литовцев, захватчиков проклятых, еще побить надо, как бивали и прежде, пусть не замахиваются на то, что принадлежало и будет принадлежать им.

Поход на ханский стан был отсрочен на какое-то время, и князь приготовился к новым победам и новым сражениям. Сам даже дивился тому, каким молодым, сильным и удалым он себя чувствовал.. Эта угроза была бальзамом для его души. Вот и радовался, что все так обернулось.

Немногого ожидала и его дружина, и хотя то там, то тут появлялись какие-то странные колдуны да пророки, кричавшие о голоде, море, пожарах.

Но дух переменился в одно мгновение. Можно не сомневаться, что униженные татарами русичи победят своих вечных противников, литовцев, и те глубоко ошибаются, если верят, что им станет легко и просто одолеть полу уничтоженный народ.

В тот момент и вышел он с улыбкой, чтобы полюбоваться на своих дружинников, готовы ли они встретиться с литвинами.

Выглядели они бравыми и сильными, и готовы были сражаться.

– Что это за люди такие? Вчера еще безмолвно отступали, а сегодня полны сил и спокойно рвутся в сражение?

В этот вечер, проходя мимо покоев жены, Ярослав остановился на минутку, заметил, как она яростно молилась, коленопреклонённой стояла перед образами.

Это навело князя на грустные мысли. Она так и не оставила мысли об уходе в мир предков, а перед этим упорно рвалась в монастырь, чтобы там спрятаться от остального мира.

Не знал и не понимал этого порыва князь.

Словно бы почуяв его взгляд, княгиня поднялась с колен и направилась к нему молча.

– О чем ты так страстно молилась? – тихо спросил он.

Но ничего она ему не отвечала. Только оба чувствовали, насколько они далеки друг от друга.

Но когда это началось? А ведь была и близость и понимание. И не только тела, но и души их были близки.

Да и он не сделался за это время бесчувственным, тогда отчего же она молчит, слова сказать не хочет.

И еще одна обида, как и в случае с бесом, появилась в душе его. Он не хотел, да и не мог больше принимать судьбу такой, какая она есть, и уныния в душу свою допускать не собирался, хотя рядом с ним чужая и бесчувственная женщина, если и осталась в ее душе страсть, то она отдавала ее богу, забыв о мире живых.

Но князь отошел в сторону, только на несколько минут дал он волю чувствам. Но вместо того, чтобы уйти в свою комнату, он отправился на лесную поляну, где так любил оставаться в одиночестве.

Но князь не заметил шестиглавого чудовища, наблюдавшего за ним. Ярославу показалось, что судьба отбросила его куда-то в сказочное время, когда драконы спокойно детали по миру, и не было им числа..

Но откуда оно тут в 13 веке? Хотя это век самого дьявола, но вовсе не древней сказки.

Одна из голов оказалась прямо перед князем. Зверь довольно высоким голосом предложил ему прокатиться.

Ярослав и не раздумывал почти, пошел туда, запрыгнул на широкую спину, и расположился, словно в седле своего коня.

– Ты храбрый, князь, если бес тебя не предупредил, что никакой огненной пасти у меня и в помине нет, все это выдумки тех богатырей, который сражены были или поранены сильно. А ту главу еще при Рюрике отсекли, – пожаловался животина.

– Я давненько не бывал тут, но вот решил заглянуть в твое царство, знаю, что бес тебя не любит, но я тебе помогу, хотя конечно, я не так много могу.

Князь молчал, Дракон подал знак, что он готов взлететь.

Князь еще не верил, что они смогут подняться в воздух, но ведь не должен этот Дракон считать его трусом, потому и не заставил он уговаривать себя дважды.

Но тот проворно взмыл в небеса. Он догадывался, что должен испытывать всадник, который ни разу не поднимался в небеса.

Вот и повернув к нему одну из голов, он следил за князем.

Всеволод старался сохранить спокойствие, хотя земля с высоты драконьего полета его поразила.

И только когда они уже отлетели на приличное расстояние, чело князя омрачилось думой – он заметил литовских рыцарей в броне, пробиравшихся к их владениям. Они как раз расположились на привал, веселились, радовались, судя по всему,

На небеса они не смотрели, потому дракон оставался незамеченным, да и сумерки сгущались над землей.

Князь потребовал, чтобы Дракон возвращался назад, ему надо было отдохнуть и все обдумать.

– Опасность ближе, чем казалась.

Дракон немного расстроился, как могли какие-то земные дела оказаться для него важнее полета, словно бы он через день и каждый день летает. Но он уже отвык от этого мира и ничего не понимал, как они устроены, что у них там творится, осталось для него темным лесом.

– Еще увидимся, – рявкнул Дракон, но князь торопливо его поблагодарил. Тот сначала обиделся, а потом махнул лапой, да и забыл про такие мелочи.

Глава 16 Сражение с литвинами

Медлить не стоило и часа. На рассвете дружинники, пораженные такой поспешностью, уже уходили за ворота своего града.

Они торопились, шумели, пытались что-то понять.

Даже провожающие не поспели, чтобы проводить их в путь, как было принято прежде. Но что же случилось в тот миг, когда князь вернулся со своей одинокой прогулки таким странным, возбужденным, ничего и никого не слышавший, и сразу же потребовал, чтобы они собирались в поход. Он, кажется, даже спать не собирался укладываться. Но младшие его сыновья были с ним, как когда-то Федор и Александр.

Мефи присоединился к ним просто потому, что в последнее время он пристально следил за князем и не позволял себе оставить его без внимания.

Когда они одолели половину пути, навстречу вырвались княжеские лазутчики, которые немного запоздало, сообщили о появлении литовцев, и были удивлены увиденному – откуда князю может быть все известно.

– Ну что же, значит и для противников это не станет неожиданностью, а это уже не так безнадежно.

Как же точно, словно зверь лесной, князь направился к месту, где должно было начаться сражение. Тут же стали говорить о том, что рядом с князем есть чародей или хотя бы колдун, который и указывает ему на врагов, предупреждает о грядущей опасности.

Не оттого ли он кажется таким спокойным, беззаботным?

Ярослав на эти слухи не обращал внимания, чего только не придумают люди, если им нравится, пусть так и думают. Нет, ему придется поразмыслить о том, как еще сражаться с литвинами.

Сколько раз те нападали, даже на его веку, до сих пор у них ничего не выходило, но ведь все может измениться.

№№№№№№№№

Литовцы, хотя и были предупреждены о появлении князя и дружины русичей, но толком так и не смогли собраться, не ожидали, что такое получится, думали, что их обманывают.

Вот и смешалось все в их рядах, когда послышался храп коней, и разговоры воинов рядом.

Их князь вдруг понял, что с самого начала все будет не так, как ему хотелось и мечталось.

Но он был старым воякой и из-за такого поворота дел отступать не собирался.

Они бросились в схватку, которую сами первой и начали, куда же теперь отступать?

Ярослав преследовал их недолго. Он резко остановился и повернул своих дружинников назад, уверенный, что литвины не вернутся.

Надо было возвращаться домой, неизвестно, кто и зачем может пожаловать.

Какая-то странная тишина царица кругом, и она нависла над полем сражения. И только раненные и умирающие воины стонали то там, то тут, с ними надо было что-то делать, кому-то помочь, кого-то просто отнести в город, чтобы совершить обряд погребения.

Какие-то диковинны девы-птицы парили над ними в небесах, потом все ниже опускались на землю.

Когда-то в детстве ему рассказывали о валькириях, уносивших убитых в небесные чертоги. И хотя никому больше он этих историй не рассказывал, но был уверен, что нынче узрел их не случайно.

Князь не чувствовал приближения беса, даже не подумал о нем. Но именно тот показал ему эту великолепную картину, будто прося прощения за то, что не слишком высоко ценил его.

Оторвать взора от небес было почти невозможно, пока последние девицы не исчезли, растворившись где-то в облаках. Но когда они исчезли, и князь мог только вспоминать о них, ему показалось, что девы над ним смеялись. Они оставили его навсегда, подчеркивая, что его ждет совсем другая дорога. Только муки адские у него впереди, а не белые бескрайние небеса.

Ну что же, разве не ведал он, что любая победа всегда влечет за собой поражение, волхвы советовали никогда особенно не радоваться победителю, тогда и побежденный не станет огорчаться.

Нужно было хоронить убитых и приводить эту поляну в порядок.

Он не удивился, что к вечеру, когда по христианскому обычаю могилы были вырыты, появился священник. Хотя встретил его князь холодно, но порадовался, что святой отец не убоялся появиться тут на ночь глядя.

Священник был угрюм и молчалив, догадывался, как относится к нему князь. Но священник жил долго, многое повидал, и чувствовал, что этот князь ничему не отличается от остальных.

Он служил другому древнему богу. Даже и желая того, не могли они по этим законам жить, все рушилось, разрушалось.

Но они верили, что в один прекрасный миг все переменится, и в душах бедняков, и в княжеских душах проснется то, о чем они говорили упорно всю жизнь.

Хотя в минуты отчаянья он не сомневался, что князья так и останутся чужими и страшно далекими от его бога.

Но вот уже отзвучали слова панихиды. Усталые и измученные воины уселись у костров, чтобы здесь встретить рассвет в чистом поле. Живые оказались рядом с мертвыми, и все в ту ночь были едины. Вспоминали прошлое, о чем-то негромко рассказывали, уверенные, что огонь убережет их от злых духов.

Глава 17 Победа

Бес перемещался от одного костра к другому. Он легко мог перепутать имена воинов и воевод, убеждал себя в том, что русичи по-прежнему сильны, почти неодолимы, никакие литовцы и даже татары им не страшны.

Как прекрасно хотя бы ненадолго вернуться к славным временам. Чувствовалось небывалое давно вдохновение. И оно необходимо в том беспросветном ужасе, который на них надвигался.

Сам же он, втиснулся в тело одного из воинов и веселился с княжичами от всей души.

Они носились по полю так, что все сотрясалось вокруг.

Ярослав следил за ними, радовался тому, что творилось вокруг, и отдыхал от трудов и забот тяжких.

Но волна грусти захлестнула его в один миг, как резко менялось у князя настроение. Но татарская тьма вдруг в видении его надвигалась и все заполоняла собой.

Мечтания и видения эти смогли сбить с толку любого, а когда столько пережил и неведомо, что впереди.

А ведь еще в детстве воевода убедил его в том, что не стоит требовать то, чего нет и взять негде, надо радоваться тому, что пока еще есть у тебя, ведь и эту малость тоже могут отнять.

Тогда и жизнь покажется прекрасной и неповторимой.

А еще не стоит заглядывать далеко вперед, как легко и просто радоваться дню нынешнему, и солнцу, и тому, что дети шумят рядом.

Хорошо, если тебе помогает сам черт, но и самому не надо останавливаться, просто идти вперед, а там будет видно, что и как должно твориться в этом мире.

Такое смирение сначала даже обидело Мефи, но потом горечь прошла, он понял, что есть что-то разумное в этих княжеских помыслах. Он не теряет сила духа, хотя и не кажется могучим, как был когда-то Олег.

Вот и победа над литовцами не могла не радовать, это еще один шаг его если не к вершине, то все-таки вперед и вверх.

Да не такая уж это и большая победа, чтобы о ней долго думать, – осадил себя бес, ему не хотелось обольщаться и заблуждаться по этому поводу.

№№№№№№№№№

Если кто-то и был удивлен, узнав о победе Ярослава,, так это хан Батый. Он долго не мог поверить в то, что тот самый князь, град которого они недавно сравняли с землей, что это он теперь поднялся из развалин и снова пошел сражаться.

Да не просто сражаться, а победил в какой-то битве. Может ли быть такое? Возможно, это другой кто-то появился, для него все русичи были на одно лицо, да и как их отличить одного от другого?

Он призвал к себе чародеев и шаманов, кто-то из них прежде видел Ярослава, и спросил их о том, могло ли быть такое в том мире.

Молчали волхвы, не зная, как же объяснить хану, что у славян может быть все, даже то, чего не может быть в другом мире.

Молчание их он понял, как согласие с тем, о чем пытался узнать, и отправил их подальше, понимая, что справиться с такими воинами и князьями ему будет сложно.

– Бывает такое, – говорил пленный воевода русичей, которому хан почему-то доверял, хотя и сам не ведал почему.

Но надо было забыть об этом и готовить новый поход на Киев, не сиделось на месте молодому да горячему Батыю.

№№№№№№

Дружина вместе с князем возвращалась в полуразрушенный град. Жители его ждали их возвращения, ни живы и ни мертвы от страха. После нападения татар не было им покоя.

Да и жизнь на развалинах не придавала им уверенности. Но что если литовцы поганые добили русичей, как быть им тогда, что делать?

Никогда прежде у женщин и видевших стариков не болели так души, не было такой тревоги. Подолгу стояли они в храмах и молились, прося о спасении своего мира.

Но после бессонной ночи радость разнеслась по всему миру, когда заговорили об одержанной русичами победе.

Оставалось только ждать возвращения домой.

А к полдню появились и сам дружинники. Все взоры были обращены к Ярославу, он оправдал их ожидания на этот раз, потому и казался настоящим героем.

Князь оставался спокойным и невозмутимым, словно ничего особенного не случилось, они просто вышли в чистое поле погулять.

Странным он был человеком, как недавно горевал меньше остальных, так теперь почти и не радовался победе.

Он оставался фигурой загадочной и очень странной, даже для тех, кто жили с ним рядом.

Они пытались к нему приблизиться, но только все дальше уходили от князя.

В Софийском соборе в то время отслужили молебен по убитым, а к вечеру готовился торжественный княжеский пир, кто-то говорил о том, что это будет пир на развалинах града, но Ярослав такие речи быстро писек и ничего о том слышать не хотел.

– Быть пиру, – произнес он сурово, и все вокруг смолкли.

Глава 18 Предатльство

Ярослав узнал о том, что этот пир будет прощальным, потому через несколько дней он отправился в орду. Победа толкнула его к Батыю, предала уверенности.

Хан, конечно, знал о случившемся, наступило время договориться с ним полюбовно, чтобы не трогал он города, не сравнял с землей того, что еще осталось, что только предстояло отстроить.

О своем решении князь сообщил на вечернем пиру.

Странно заволновались люди за столами, то ли гадая о том, на кого тяжкая участь княжить падет, пока сам Ярослав будет в отлучке, да и сопровождать князя к татарам никому не хотелось, там ведь голову так легко потерять, страшно даже подумать, как это просто может быть.

Кто-то боялся, что ничего князь не добьется, тогда еще хуже им всем станет.

Еще в памяти у всех оставалась расправа над Михаилом Черниговским, припоминались и менее знаменитые князья.

И хотя все понимали, что решение мудрое, но никак не хотели мириться с тем, что придется от слов переходить к делу.

И в тот момент, когда всех своих слуг верных, начиная от воевод, обвел князь своим суровым взглядом, стараясь понять, что с ним, кто против него, а кого и в погреб бросить мало, они как-то притихли, кому же хотелось попасть в немилость к великому князю. Но ведь и милость ханская не лучше была, еще неведомо, чем этот басурманин их угостить может, да так, что потом ног оттуда не унести. Ну а те, кто не волновался о том, что может вдруг у Батыя оказаться, они сожалели о том, что погибнет Ярослав в ханском стане.

Что же тогда с ними и с Киевом станет? Ведь наши удельные князья похуже татар будут, особенно, когда столицу между собой делить захотят. Но никто так и не решился обо всем этом князю поведать Они будут поступать так, как им совесть подскажет, да что о страхах толковать, если князь разумен, все без них знает.

Да и ему труднее, чем им всем вместе взятым будет.

№№№№№№№№№

Не напрасно тревожились бояре, потому что через несколько дней после отъезда князя объявился уже новый приемник – его брат Михаил в Киеве появился.

Прибыл он не как обычно тихо и незаметно, а шумно въехал, по-хозяйски в княжеском дворце расположился.

И хотя на пиру он помалкивал о своих намерениях, видно ждал известия о смерти Ярослава, чтобы никто потом не смог его опередить.

И не беспокоили его косые взгляды воевод, которые так и не осмелились ему что-то сказать. Они понимали, что не случайно этот черный ворон тут появился, возможно все так и будет, как ему того хочется.

Тогда он припомнит все, не забудет с ними за строптивость рассчитаться.

Правда, поглощённый мечтаниями и высокими планами, он и не подумал о защите города, а дружина до смешного оказалась мала. А Ярославовы дружины, те, что в городе остались, тут же отвергли этих воинов, такой им разгон устроили, что покинув свои палаты, те отправились на княжеский двор.

Увидев в окно, что его воинство встревожено и требует его появления, он и появился в тот же миг. Слушал внимательно, но суть стала скоро ясна. Они говорили, что их не принимают, назад отправили, Ярославовы воины своим князем его не считают.

Бояре скрывали свои чувства, вояки, недавно побившие литовцев с Ярославом, ему подчиняться не собирались, что-то надо было делать. Не слишком умному Михаилу было ясно, что ему без них не обойтись.