- -
- 100%
- +
Рыжий будет утверждать, что ему легко живется. Ну если он сам то, только с этой девицей психоаналитической и развлекается. Кот мог согласиться, что она не подарок, не королева ведьм, конечно, да что там, даже и не Марта —вампирша и предательница из их первого романа, но присниться ей и кое о чем поведать не такое уж и трудное дело.
Кстати, о Марте, именно она и должна была сменить на боевом посту этого халявщика соблазнителя, который уже умаялся, когда он передавал ему рукопись, тот только и жаловался на свою трудную судьбу. И только признание, что Барс обаятельный, которое осталось на века в романе века, словно на камне выбитое, да еще и размноженное в миллионах экземплярах, только это и заставляло кота много простить своему боевому товарищу. Но еще бы, искуситель никогда не разучится искушать.
А пока кот развалившись на подстилке мягкой и благоухающей какими-то травами особенными, сам себе жаловался на жизнь, потому что выпущенный на свободу Зосим все равно бы ничего не понял из его пылких речей, в то время Мефисто дочитывал роман века.
Конечно, он слышал и знал о нем и прежде. Но как же приятно было в этом времени и этом месте, при свечах читать то, что о нем и было написано. И самое главное, что связанно это было не с финалом его пути, когда нагло его отнесли к последним событиям бесконечной его жизни, словно до того злополучного Фауста и не было ничего в этом мире. Нет, он хотел узнать именно эту историю, о себе и надо сказать, что она его впечатлила, хотя это во все времена сделать было затруднительно. Но вот ведь случается такое и век 21, и Виктория совсем не победительница, но ведь угадала, смогла его порадовать на старости лет, как никто другой. А потому и он готов был на многое ради того, чтобы не только он один, но и весь остальной мир увидел это чудное творение, конечно несовершенное, но очень недурственное.
Он говорил об этом вслух, потому что его спутники и собеседники кивали ему в ответ.
– Вот потому нам и придется потрудиться, – заявил он, – потому что справедливость должна торжествовать. А если больше некому этого добиться, то придется это сделать нам.
Они так ревностно стали его в том заверять, что свечи от их дыхания гасли одна за другой.
Квартира с разбитым зеркалом снова погрузилась во мрак, словно никто там огня недавно и не зажигал. Да и кому это было сделать, если хозяйка с подозрительным котом, который и не кот совсем, пребывала на даче до самой поздней осени, а сюда и не заглядывала.
Не было там никого, и огня зажигать было определенно некому. А то, что мы с вами видели свечи – это только иллюзия, красивая, но все-таки иллюзия, ведь так приятно в век электричества заметить живой огонь в покинутой на время квартире, где без хозяйки могут происходить странные вещи. А кто вам собственно сказал, что ваша квартира пуста, когда вас там нет? Так могут поселиться очень странные создания и творить свои темные или светлые дела
Пока Демоны отдыхали от тяжких трудов, кот Барс листал главу романа Виктории, которую он случайно размножил вместе с той самой рукописью Это был совсем другой роман, но ему очень хотелось понять, чем она живет и дышит теперь, не случилось ли как с Гением, который сначала аж «Тихий Дон» написал, а потом случилась с ним ну полная импотенция. И сидели и гадали все критики, он писал или не он, так или не так все там было. Коту хотелось знать наверняка, что это не очередная подстава. Так что она там писала?
Глава 3 Эпилог сгоревшего романа
Записки писательницы Виктории, продиктованные котом Б
На камин наплыла громадная тень – глыба мрака.
Арсений помедлил мгновение и швырнул рукопись, а потом диск в огонь. Охранник, огромный детина и страстный почитатель таланта Алины, поморщился и сжался… Он не мог поверить, что министр (так они между собой называли патрона) на это решится.
Не мог же он так просто уничтожить ее лучший роман, лучший, Арсений в том не сомневался, и его вкусу можно доверять, сколько их гениальных было на его веку.
Значит все напрасно, зря он терпел этого тупого, грубого, жестокого министра, и все ради того, чтобы как-то если не защитить, то предупредить его милую жену, а все романы, которые она писала все эти годы, а он читал, читал первым, потом приобщался весь остальной узкий круг их друзей и знакомых..
То, что именно этот роман сожрет пламя, такое Охранник и представить себе не мог. Ведь они вместе с Алиной были почти у цели, еще один шаг, один миг, и можно праздновать победу.
Диск, этот осел догадался, что нужно сжечь и диск, а он как герой известного романа готов был броситься в камин, чтобы достать, спасти, уберечь… Но стоял неподвижно. Да и как можно было ревновать Алину, их Алину к этому юнцу, да еще футболисту, да вратарю.
Нет, вратарь, он конечно, хороший, в футболе охранник разбирался не хуже, чем в литературе. Особенно после того, когда его любимый олигарх купил футбольную команду, пришлось разобраться, чтобы миллиардер не стал миллионером в один миг.
Но Алина просто издевается над ними над обоими и над своим тупым мужем и над литературно одаренным охранником…
Диск корчился в огне, от бумаги (накануне Охранник заботливо распечатал только что законченный роман) осталась гора золы. Сгоревший роман даже не смог согреть огромного холодного зала, в котором оставались эти двое одиноких, брошенных мужчин.
– Она вернется, – прохрипел Охранник, который готов был задушить своего шефа, но что-то его пока удерживало от решительного шага, не уголовный кодекс, плевал он на УК, руки коротки у милиции-полиции.
– Пусть попробует, – подпрыгнул от ярости тот.
– Не попробует, не ждите, – раздался рядом странный голос, хотя никого не было в замке, или кто-то все – таки проник.
Охранник и Арсений посмотрели друг на друга, оба потянулись за оружием, но друг в друга ли они собрались стрелять или в кота Баюна, неожиданно оказавшегося с ними (а кто еще мог сюда пробраться, дураков не было), этого нам никогда не узнать.
№№№№№№№№
На бреге Иртыша, вдали от людей и машин, там, где когда-то тонул Ермак, а потом задумчиво стоял самый красивый адмирал, стояли двое, высокий парень и стройная дама лет сорока последнюю дюжину лет не отрывавшаяся от компа и строчившая романы.
Она писала не ради славы или заработка – и в том, и в другом она никогда не нуждалась. Она писала, чтобы отключиться, вырубиться из реальности, если можно совсем и на всю оставшуюся жизнь. Ее нельзя было назвать праздной бездельницей, как многих подруг ее круга, продавцы дорогих бутиков ждали ее напрасно, местная тусовка понятия не имела, кто она такая, некоторые вообще сомневались в том, что жена Арсения существует в реальности, а те, кто не сомневались, махнули рукой и забыли о ней навсегда.
Она писала свои романы, чтобы вырубиться из жизни, в которую ее бросил отец, задолжавший Арсению огромную сумму и погибший при странных обстоятельствах, и как княгиня Рогнеда, оказавшаяся в руках проклятого князя Владимира, которого она в шутку называла Святым, там и Алина, должна была как-то существовать в предполагаемых обстоятельствах. Своего мужа она тоже называла Святым, а себя Гореславой. К реальности она возвращалась несколько раз, в первый, когда у мужа появился Охранник, и она заметила, как он тайком читал одну из дюжины рукописей, уверенный, что она ничего никогда не заметит, даже того, что он пришел на службу обнаженным, и из всех вещей на нем только часы. Это правда, она могла не заметить и этого. Но в тот день, что-то отвлекло ее, и она увидела, как Макс читает рукопись.
– Тебе нравится? – спросила она, – не смей лгать, хвост вырву, рога обломаю.
– Это лучшее из всего, что я читал, – признался он.
– После Колобка, или Курочки Рябы?
– После «Тени ветра» и «Игры ангела»
Алина смогла оценить уровень, тем более, когда он начал цитировать те творения дивного испанца, которые и она запомнила почти наизусть…
С тех пор так и повелось, он читал рукописи- то одну, то другую… Она приобрела единственного реального читателя. Но писала все равно только для того, чтобы подальше уйти от мира и от реальности.
Во второй раз она врубилась в мир, когда Макс притащил пачки книг, уже изданных на бумаге, он как-то уговорил Арсения издать ее романы.
Как ему это удалось, скорее всего, шантажом, или тот проиграл ему крупную сумму. Впрочем, Алину это не интересовало, как все остальное, что вокруг нее в этом замке теней происходило. Она посмотрела на изданные книги и поняла, что из ее охранника выйдет классный издатель, конечно, если они с ее мужем поменяются местами, на что не стоило надеяться.
И в третий раз она очнулась и врубилась в реальность, когда на темной дороге, возвращаясь из магазина, – раз в год она все-таки туда отправлялась, не голой же ходить по дому. Так вот в тот раз она сбила высокого светловолосого парня, который непонятно как там у нее на пути оказался.
Ничего серьезного, несколько царапин, но когда она бросилась к нему, чтобы выяснить, что с ним случилось, не погиб ли он, не ранен? Она просто вцепилась в него, и не разжала объятий, пока не убедилась, что он цел и невредим. По праву пострадавшего, парень пригласил ее в кафе, и она не смогла ему отказать, хотя Макс уверял, что это еще парень ей должен, а не она ему.. Они встретились в тот день, когда был дописан только что сгоревший роман.. Роман и на самом деле был лучшим, может быть, потому что писался в предчувствии страсти, в преддверии любви… Только похоже, что кроме Макса никто никогда этого не узнает… Роман просто принесен в жертву реальности, а что еще мог сделать ее муж?
№№№№№№№№
Охранник яростно набирал ее номер.
– Он сжег и рукопись, и диск, Алина, ведь ничего не осталось, – хрипел в трубку Макс.
– Осталась жизнь, – услышал он в ответ.
– Но что мы будем делать?
– Жить…
– Ты совсем ничего не понимаешь, ты меня слышишь, черт тебя побери, идиотка. Опомнись, очнись и попроси у него прощения, он тебе простит, я знаю, а не захочет, так заставим.
– Я счастлива.
– Проклятие, да как же так можно, ты погубила шедевр…
Но на той стороне уже отключились, даже он больше ничего не смог сказать. С фанатами всегда так поступают безголовые писательницы, он не первый и не последний… Макс подошел к камину, заглянул за решетку, ему хотелось поверить в чудо и убедиться, что рукопись не сгорела. Чуда не случилось, или все-таки оно произошло? Нет, он вызовет программистов, говорят, что сейчас можно восстановить даже стертую информацию, Арсений не настолько умен, чтобы затереть все следы. Да он даже и не собирался это делать. У него все получится, она ему еще спасибо скажет…
Нельзя же быть такой безголовой и счастливой, особенно если у тебя есть дар, рукописи должны гореть, но не сгорать, разве в мире есть что-то более значимое и дорогое, чем литературный шедевр? Для него точно не было, а для нее? Она еще пожалеет обо всем или не пожалеет? Да что вообще творится с этим миром, раньше они в ярости жгли деньги, теперь рукописи? А что ему скажут в небесной канцелярии, ведь он должен был сохранить и эту рукопись, но не смог. За то, что она стала живой и счастливой, вряд ли его по головке погладят. Охранник почесал рог, взглянул в старинное зеркало, в котором на этот раз не отразился, и исчез. Как и его Алина, он покинул это пустое место, в котором даже Домового не обнаружилось, ушел навсегда, не получив расчет от шефа. Ничего, рассчитается с ним потом угольками. Вот вам и эпилог сгоревшего романа…
№№№№№№№№
Прочтением кот остался вполне доволен, если он дочитал это до конца, значит, что-то было, цепляло. И если с Викторией пожить и поработать какое-то время, то получится вполне сносное творение, в том не было сомнения. Он гордился тем, что нашел именно ее, что время не пропадет даром.
– Если они уйдут, – подумал он о Демонах, – то оставят меня, а не ворона, я останусь напоминанием, и у меня есть еще дела в этом мире. Ну чтобы потом можно было смело объявить себя соавтором на полном серьезе, а не просто потому что присосался, приклеился.
Сна не было ни в одном глазу, он когтем карябал план нового повествования и решил, что когда эпопея с рукописью закончится, то обязательно обговорит с ней все, что они будут вместе писать. А почему бы и нет, ведь Баюн в нем не умер и умирать не собирался, сколько бы времени не прошло, но он оставался по-прежнему котом ученым
Остается только эпилог:На мосту в шальном сиянье лунномЮноша и женщина, кто б могИх соединить? Но так бездумноСходятся, и сводятся мосты,В мире этом все неповторимо.А роман у этой высотыПолыхает дерзкий и любимый.Знаю, если рукопись горетьБудет долго, то любовь продлится,И пред нею отступает смерть,Выхватил прожектор эти лица.Счастливы, наверное, и все ж,Пусть шипят завистники в тумане,Остается только эпилог,Снова интуиция обманет.Где-то в суматохе бытия,Средь друзей и близких в час расплатыОстается женщина твоя,Знаю, вы ни в чем не виноваты.Страсть, любовь, ей оправданья нет,Это для романа лишь сгодится,Только тот неугасимый светОсвещает радостные лица.То, что мы писали в час потерьПусть огонь так яростно терзает.Тот, кто проживает без страстей,Эту жизнь, нет, он не понимает.Осуждает. Что нам этот суд,Есть иной вот там мы и ответим,Лишь на миг, на несколько минут,Нас прожектор ослепит, и ветерУнесет куда-то в пропасть боль,И умножит призрачную радость.В этом мире мы еще с тобойПоживем, пусть он не станет раем,Но и ад влюбленным нипочем —Эпилог сгоревшего романа.Без любви мир страшно обречен,Он погибнет поздно или рано…
Глава 4 На полной скорости с обрыва
Возвращаются все, кроме лучших друзей
Кроме самых любимых и преданных женщин
В. Высоцкий
Солнце клонилось к закату, когда Настя рухнула на сидение старой машины и помчалась подальше от дремучего леса. Настроение в тот момент у нее было хуже некуда, если бы на безлюдной дороге появилась машина, она вероятно бы в нее врезалась, да что там, влипла со всего размаху.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.