Смерть поэта – Маскарад. Романтизированная биография

Глава 14 Последний сын вольности

Учеба в университете не задалась с самого начала. Впрочем, они не питали никаких иллюзий, там было скучно, одиноко, серо, и не впутаться в первую заварушку Мишель не мог, он очень старался не влезать, но ничего не вышло. Все связи Столыпиных и бесчисленные знакомства не помогли, бабушки добрые друзья пояснили, что это только дело времени, если его оставят сейчас, то потом все равно придется отчислить

– Не доводите нас всех до греха, дорогая Елизавета Алексеевна, – говорил ректор, к которому отправилась хлопотать за внука. И на лице его застыло такое выражение отрешенности, что она и сама решила, что не стоит доводить до греха.

Но по дороге домой, она размышляла о том, что так будет всегда, где бы ее Мишель не оказался, он нигде не сможет ужиться.

– Остается только карьера военного, может быть в глубине души он и сам это хорошо понимает, потому и стремится всей душой в другое место.

Бабушка позвала его к себе и объяснила о своем решении

– Будешь как отец и дед, яблоко от яблони недалеко падает, – тут же заявила она, словно желала оправдаться за то, что так и не смогла отстоять его в университет.

Но если взглянуть на него, то сразу становится ясно, что это известие не сильно его расстроило.

– Стать военным, служить государю, – повторял он на разные лады, когда бабушка ушла к себе, вести эту беседу ей было больше невыносимо.

Но слова ее о том, что военный мундир может спасти ее внука от пропасти, в которую он летит чуть ли не с рождения прозвучали странным диссонансом.

Карьера военного трудна и опасно, подразумевается, что он может участвовать в сражениях, и наверняка будет в них участвовать и может погибнуть. Так спасение ли это для него? Но, с другой стороны, если он станет стойким и отважным, ведь в его жилах течет шотландская кровь, может сделать его настоящим героем, а при его упрямстве и силе духа, так оно и будет, в том сомнений у нее почти не было.

На миг она почувствовала себя Фетидой, которая вынуждена отправить своего Ахилла на войну и решить, короткая и славная ли жизнь ему нужна или долгая и скучная без всяких подвигов.

Ей трудно было сделать выбор для него, в том какой путь выберет он, она не сомневалась – что-то гибельное было на его челе начертано.

№№№№№№№№

С вольностью придется проститься раз и навсегда, ее могла дать студенческая университетская жизнь. Об отчислении вскоре узнали все, но никто не рискнул бы о чем-то таком напомнить самому Мишелю.

Освобожденный отправился к старым знакомым и тут же оказался в компании трех сестер. Ну не одному же ему там оставаться.

Обстановка там была довольно легкой и непринужденной, до той минуты, пока его не попросили почитать новое стихотворение.

Мария посмотрела на него внимательно, хотела что-то сказать, но она была довольно далеко, не могла позволить себе такой вольности. Сам же Мишель начал читать новое стихотворение, которого не слышала даже она прежде.

Мария Лопухина внимательно все прослушала и, может быть, она одна поняла суть всего происходящего. А может и не поняла, но почувствовала душой то, что там было, что должно быть.

Он не любил Марию и понимал, что не сможет изменить своей натуры, а ведь она все это поняла. Только для любви нужно что-то еще более важное для того, чтобы полюбить именно Марию.

Душа его тянулась к ней, хотя Варя не подавала вида. Она была спокойна и готова ко всему, но стихотворение ее никак не задело за живое, он не мог этого утверждать, но чувствовал, то. что не мог выразить словами.

Мир покачнулся и готов был упасть к его ногам, но самому Мишелю надо было отправляться на военную службу.

Он мысленно прощался с этим миром, привычным и обычным, и таким прекрасным. Задним умом он пытался понять, что было бы, если бы он оставался в университете. Но сослагательное наклонение не пройдет больше, оно уже во вчерашнем дне, а впереди служба, Кавказ- тот самый куда с самого детства стремилась его душа, совсем другой мир, совсем другая жизнь. Он не был готов к ней, но выбора ему не оставалось.

Лирическое отступление

Михаил Лермонтов (Герой нашего времени). «Я часто себя спрашиваю, зачем я так упорно добиваюсь любви маленькой девочки, которую обольстить я не хочу и на которой никогда не женюсь?» —

Глава 15 Мундиры, ментики, нашивки, эполеты

В юности все меняется стремительно. Сначала от вольности ничего не осталось, а потом и от того юноши, к которому все успели привыкнуть, хотя и не принимали, и сторонились, и старательно избегали встречи, если ее вообще была возможность избежать. Если сделать этого не получалось, то напрягались и ждали дерзости, а то и скандала.

На самом деле Москва не так и велика, как может показаться тем, кто заглядывает туда в первый раз. Наши герои же успели везде побывать и все знали, со всеми были знакомы, так что все быстро надоело. Вот и оказался столичный мир тесен.

С каким трепетом примерял Мишель гусарский мундир, желая очаровать и юных дев и дам, хотя это ему совсем не было нужно, и поразить, и покорить всех своих старых знакомых, уж если ему суждено было стать служивым, воином, то пусть хоть что-то из всего из этого для него останется. Противоречивые чувства раздирали мятежную душу, ему хотелось быть свободным, как прежде, но коли это теперь невозможно, то надо стать лучшим из гусар, слава о них была такой громкой, что остальным военным приходилось только завидовать молча, и пусть те самые барышни, которые таили улыбки, а чаще усмешки, теперь борются за его внимание. Таких красавцев в высшем свете столицы было не так и много.

Первой его придирчиво осмотрела бабушка. Конечно, ростом он не вышел, но мундир украшал ее внука невероятно, у него появилась выправка, он стал таким красавчиком, что при других обстоятельствах она и сама бы бросилась к его ногам и молила бы о внимании, ну или в другой жизни, здесь таких подвигов от нее не требовалось, он и без того все время был рядом, от нее таких жертв не требовалось, хотя, не стоит себя обманывать, служба уведет его через несколько лет в любой уголок мира, и скорее всего на Кавказ. А там кто знает, что и как сложится, ведь там все время идет война.

№№№№№

Потом появилась Мария, конечно, как без нее. Она своих восторгов не скрывала, правда, говорила, что на Кавказе опасно, там идет война и убивают. И словно бы хотела убедить и бабушку, и внука в своей правоте, какая бестактность с ее стороны, но разве она была не права?

Сердце бабушки, слушавшей этот разговор, дрогнуло, разве не о том же она думала, хотя и не могла произнести этого вслух, никогда бы этого не сказала, чтобы не накликать беды, не зря же ее матушка все время твердила: «Не буди Лихо, пока оно тихо». Но на это Мишель ответил твердо и уверенно:

– Не бойся, цыганка мне сказала, что меня не убьют в сражении, это будет не кавказец, и светлый человек, блондин, я так понимают, и опасаться надо своих, а не чужих.

Мария встрепенулась, от того, что убьет его свой, легче не становилось, но сам Мишель почему-то этому был рад. Ведь можно проявлять чудеса храбрости, если знаешь, что не погибнешь в сражении. А именно так ему и хотелось утвердиться, раз уж он получил офицерский мундир.

– Цыганка твоя могла ошибиться и просто соврать, я бы не стала им доверять, – осторожно говорила Мария, – и потом, кое-что в своей судьбе мы все-таки можем изменить, так было много раз. Оказался не в том месте, опоздал на свидание, и вот уже все идет по-другому.

– Я не погибну в сражении, скажи об этом бабушке, а то на ней прямо лица нет, – он усмехнулся и подмигнул тетушке.

Елизавета Алексеевна отошла от двери, но ей показалось, что оба они знали, что она была рядом и все слышала. Конечно, это не хорошо, но что хорошо, а что нет, если это касается ее внука, здесь она забывала о нормах и правилах приличия и пошла бы на многое, если бы от нее это потребовалось.

№№№№№№

Теперь вместе с Мишелем был и Монго – его братец по материной линии, кто бы мог подумать, что форма так объединяет таких разных людей, но им было весело и забавно вместе, и поняв, что судьба свела их недаром, с тех давних пор они почти и не расставались больше. После тетушки Монго был единственным, кто понимал его, принимал таким, каким он был и ценил безмерно, что могло показаться странным, но было естественным. В мире всегда есть то. что нам близко и дорого.

Мишель больше не был один, и дружба привела его в восторг, на одном из приемов, они снова встретились с Екатериной Сушковой. Но кажется она осталась неизменной, а как переменился сам Мишель, он диву давался, вспоминая, что был в нее влюблен. Как? Почему он мог так страдать и метаться из-за этой тупенькой и пустой бабенки, которая никогда и ничего не понимала, и понимать не собиралась.

Монго, увидев его отношение к той девице, упрекнул его за то. что он был неучтив и даже резок, и не скрывал презрения.

– Нельзя так с девицами и дамами, друг мой, уж они найдут как отомстить, ты поверь мне. Я не заставляю тебя их любить и рассыпаться в любезностях, но и так тоже не годится.

– Мстить стану я, – отвечал новоиспеченный гусар, – они не уйдут от моего возмездия, никогда не уйдут.

Сколько твердости было в голосе, сколько уверенности, что так все и будет, словно он шел в атаку против грозного противника.

Мишель сделал вид, что не заметил тревоги Монго, а тот оставаясь дамским угодником, он вряд ли тревожился из-за Екатерины, нет, конечно, ему просто не хотелось, чтобы Мишель попал в какую-то скверную историю, где могут быть замешаны мужья, братья, отцы. Они в обиду не дадут своих дочерей. И тогда, но лучше не думать о том, что может случиться тогда.

№№№№№

Узнав, что они теперь вместе, Елизавета Алексеевна как-то успокоилась, переложив на плечи Монго все, или почти все те заботы и хлопоты, что были до сих пор на ее хрупких плечах. Но справится ли он с таким грузом, есть ли кто-то, кто с ним справится? Там нужная дюжина друзей и родичей, чтобы что-то и как-то наладилось, но пока приходилось довольствоваться малым. Мария тоже радовалась такому повороту в жизни Мишеля, ведь у нее была своя жизнь, а Монго хороший парень, и ему вполне можно доверять ее любимца.

– Хорошо, что не женился с дуру, что судьба не была так жестока, – говорил Мишель, когда под утро они возвращались домой.

Его удивило то, что Монго на это ничего не ответил. А тот думал о том, что такими же будут отношения его друга ко всем другим женщинам и девицам, в каждой из них он найдет какой-то страшный изъян, и любовь в один миг превратится в ненависть, и ничего больше от нее не останется. И дело тут не в девицах, а в нем самом.

Об этом Монго говорил с Марией, когда они встретились в театре, Мишеля в тот вечер не было, он сказался больным, и занимался какими-то своими делами.

№№№№№№ «Это был, – пишет его дальний родственник М. Н. Лонгинов, – совершеннейший красавец; красота его, мужественная и вместе с тем отличавшаяся какою-то нежностию, была бы названа у французов „proverbiale“.. Он был одинаково хорош и в лихом гусарском ментике, и под барашковым кивером нижегородского драгуна, и, наконец, в одеянии современного льва, которым был вполне, но в самом лучшем значении этого слова. Изумительная по красоте внешняя оболочка была достойна его души и сердца. Назвать Монго-Столыпина – значит для людей нашего времени то же, что выразить понятие о воплощенной чести, образце благородства, безграничной доброте, великодушии и беззаветной готовности на услугу словом и делом».

Глава 16 Встреча с Пушкиным

Поэзия жила в душе Мишеля, она волновала его не меньше, чем музыка и похождения по вечеринкам и светским приемам. А там кого только не встретишь. И вот внезапно, как всегда неожиданно он столкнулся и с Пушкиным. Когда видишь живым того, о ком с самого детства только и слышал, кем грезил всегда, испытываешь невероятное потрясение, которое не сможет описать даже гениальный поэт. Не мог этого сделать и Мишель потом, не появилось строк о той встрече у него, как ни странно, он писал о столкновении с той или другой барышней, а вот о встрече с поэтом упорно молчал, как о самом сокровенном.

Грезы внезапно превратились в реальность, Пушкин вошел в залу, порывистый, яркий, летящий, именно летящий, и по его виду было понятно, что это гений, это поэт, это порыв свежего ветра, которого им так не хватало всем в те суматошные времена.

Мишель был в восторге и смятении, куда делась его спесь и дерзость, он просто замер и смотрел на гения широко открытыми глазами, и было в нем что-то теплое, светлое, располагающее, но и далекое одновременно. Казалось, что поэт просто на миг заглянул сюда и сейчас растворится, исчезнет, как призрак. Но Пушкин не был призраком, более того, на этом маскараде, он был самым живым и настоящим, это они все казались мертвецами, пришельцами с того света. Они пытались скрыть свою сущность, он же ничего скрывать не собирался.

№№№№

Потом Монго говорил Марии, что таким он братца своего не видел больше никогда. Она же пожалела, что ее не было в том самом дворце, где они оказались случайно, и куда идти не собирались, но ноги сами их туда привели. И случайность оказалась чудом и сказкой, наградой, за то, что так долго и упорно им пришлось скитаться в поисках неведомого и непознанного.

И только через несколько минут, когда они снова встретились соприкоснулись, это был совсем другой человек. Он резко пролетел мимо, словно стрела выпущенная из лука, был зол и раздражен, словно его ужалила пчела или случилось еще что-то странное. Но что могло произойти за те несколько минут, когда Пушкин пропал из вида. А Мишель теперь только за ним и следил, глаз не спускал, искал и ждал.

Мишель не смел проследить за тем, где он был и с кем вел беседу, сам же он о происходящем ничего не ведал, зато все это хорошо знал и понимал Монго. Он тверже стоял на земле, интересовался многими сплетнями и новостями, которые в свете происходили, а не обдумывал очередную редакцию своего Демона. Нет, он мог только слушать творение друга, а не сочинять что-то сам. Он даже записок и воспоминаний писать не собирался, считая, что это не должно как-то касаться их жизни, которая по его разумению была сугубо личной.

– Что с ним, что случилось? – не выдержал Мишель.

– Деньги, долги, интриги, – как-то односложно произнес Монго, надеясь, что тот все и так поймет, ему не стоит все рассказывать подробно.

№№№№№№№

Но он не понял, да и как мог сытый голодного разуметь? Бабушка лишила его отца, и еще при жизни связь их была так слаба, что тот казался чужим человеком, но что касалось финансов, он не представлял себе, что мог в чем-то нуждаться, а главное, что этого никогда не допустила бы она. Елизавета Алексеевна вольно или невольно откупалась от внука, она не стала бы отказывать ему ни в чем, повторяя, что денег в могилу не унести, а мальчик пусть получит то, что хочет.

– А такое может быть с таким гением, как Пушкин? – спрашивал он, уже когда поэта и след простыл, и он унес с собой все свои беды и несчастия, и природную раздражительность и порывистость. Он умел вспыхивать от малейшей искры, тогда и начинался настоящий пожар.

– Еще как может быть, большому человеку много надо, а они погрязли в долгах, расходы растут, столичная жизнь, штука дорогая.

Странно как-то это звучало и казалось чем-то нереально далеким, заставившим и его впасть в какое-то уныние.

– Не переживай, тебе это точно не грозит, – говорил Монго, ему хотелось хоть как-то утешить друга.

Представить себе, что тот мог переживать о ком-то другом, пусть и о Пушкине, он никак не мог. Да и что толку им было переживать, вот предложить ему помощь и тебя вызовут на дуэль, и пристрелят тут же – вот и весь сказ, нет уж, с такими пылкими и страстными людьми надо быть особенно осторожными, чтобы не нарваться на скандал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.