- -
- 100%
- +
– А как вы жили без него, – решился спросить доктор, хотя и сам он считал этот вопрос совершенно бестактным.
– Сначала терпимо, казалось, что это возможно, а потом все стало совсем отвратительно, тогда, уже забыв, что я разорвала с ним сама, я стала искать встречи, но он был слишком горд и независим. Он вычеркнул меня из своей памяти раз и навсегда. Все было напрасно. И потом он был таким правдивым даже в мелочах. Старуха снова замолчала, а он вспоминал:
– Твое лицо в его простой оправе,
Своей рукой убрал я со стола.
Прочитал он строки, обращенные к совсем другой женщине, его жене, дочери знаменитого ученого. Они написаны были после разрыва, а ведь казалось сначала, что ничто не предвещало беды, они так любили друг друга, они были такой красивой парой.
Старуха прислушалась, а потом тихо спросила:
– Так и было. Скажите, вы думаете, что у него так было всегда?
– Мне трудно судить, но, скорее всего, да. Вы же сами говорите, что он был правдив, и все, что происходило, тут же появлялось и в стихах его:
Иль хочешь стать мне приговором?
Не знаю, я забыл тебя.
И, похоже было на то, что он мог вспомнить сколько угодно именно таких строчек.
Старуха молчала, но он видел и чувствовал, что она хотела спросить его о чем-то, он даже догадывался о чем.
– Я никогда не читала его стихов потом, после нашего разрыва, но если вы их знаете, скажите, как Вам кажется, доктор, любил ли он кого-то? Вы вспоминаете такие странные строки.
– Не знаю, – признался он, – я и сам часто задавал себе этот вопрос, но не находил на него никакого ответа. Он все время был с актрисами, это могло показаться странным, но именно они никогда не были собой, они могли сыграть чужую судьбу гениально, но всегда так небрежно относились к собственной жизни и судьбе, вне сцены они были безлики и хотели только отдохнуть. И он отдыхал рядом с ними, но как только вспыхивали истинные чувства, он тут же уходил, ему не нужны были женщины без масок.
Она смотрела на него, но еще не понимала, к чем он клонит.
– Я долго не мог понять, пока не прочитал:
Жизнь давно сожжена и рассказана,Только первая снится любовь,Как бесценный ларец перевязана,Накрест лентою алой, как кровь.И когда в тишине моей горницыПод лампадой томлюсь от обид.Синий призрак умершей любовницыНад кадилом мечтаний сквозит..– Он похоронил меня еще тогда? – удивленно спросила она и странно передернула плечами.
– До него дошли слухи о вашей смерти, – ответил ей доктор, – об этом писали где-то. Но он и не думал, что мертвых мы любим еще сильнее, потому что исчезают все недостатки, которые были у живых.
– А я и на самом деле умерла, – растерянно проговорила она, – когда стало понятно, что ничего больше не вернется, все было прежним, но меня больше ничего не могло интересовать. Муж завел себе любовницу, да и что ему оставалось делать, а мне? Я и представить себе не могла, куда деваться могла я? Тогда и уехала снова за границу, и жила там, и бродила по местам, где была счастлива. Если бы не нужно было вернуться, чтобы похоронить Сережу, я бы там и осталась неприкаянной тенью, всегда чужая в чужом мире, но пришлось вернуться. А тут все и началось, я потеряла все, что можно было, Я должна была уехать, хотя мне совсем не хотелось этого. Мне казалось, что произойдет чудо, я встречу его, и мы снова будем вместе. А потом я смотрела на собственное отражение и была уверенна в том, что тот мальчик просто не узнает меня, он всегда был очень правдив, и на этот раз скажет, что не существует той далекой Ксении, обворожительной Ксении, а есть смерть сама, которая пришла за ним. Вы никогда не испытаете того разочарования, которое приходит, когда еще помнишь, как такой любовались и понимаешь, что только жалость в их душах и может появиться.
№№№№№
Доктор растерянно оглянулся по сторонам, он видел, что эти простые и незамысловатые женщины слышали их, но вероятно их разговор казался им бредом сумасшедших, они если и хотели, то и тогда ничего не смогли бы понять – это уж точно. Он понимал, что должен оставить ее в покое, но все медлил, ждал, что должно быть еще что-то сказано, ему хотелось страстно еще что-то услышать.
– Может быть, когда вы расстались, он и был уверен, что у него еще все было впереди:
Что же делать, если обманула.
Та мечта, как всякая мечта.
Но чем больше проходило времени, чем больше он метался в метели, тем яснее становилось, что ничего не будет и быть не может.
– Помня о вас, он написал те загадочные и удивительные строки, которые и сделали его в один день самым знаменитым из всех поэтов:
И каждый день, пройдя меж пьяными,Всегда без спутников, одна,Дыша духами и туманами,Она садилась у окна,И пахли древними поверьями,Ее волнистые шелка– Сколько было разговоров и споров, как пытались они понять и угадать, кто скрывается за маской, но никого там так и не обнаружили, а он только таинственно улыбался, когда слышал эти споры. У каждого поэта должна быть тайна, у него их было великое множество. Многие из них не удастся понять, только если бы кто-то сказал мне, что я еще столкнусь с его незнакомкой, как поверить в такое.
– «Стихи о прекрасной даме», «Снежная маска», – словно заклятие шептала старуха, – она видно уже забыла о том, что уверяла его, будто потом не читала его стихов, все это было не совсем так на самом деле.
Если бы кто-то сказал ему, что здесь и сейчас он встретит внезапно ту, которая была первой любовью знаменитого поэта, и так в свое время перевернула его жизнь, он бы никогда в это не поверил, но странными бывают переплетения судеб. Он давно перестал чему-то удивляться, и все-таки это было на грани фантастики.
Старуха страшно устала, и он устыдился того, что так долго и мучительно говорил с ней. Но когда он поднялся, чтобы отправиться к себе, она странно протянула свою все еще изящную, но темную руку, что он снова вздрогнул и оглянулся на нее.
– Подождите, я знала, что дни мои сочтены, но я не думала, что мне удастся еще с кем-то поговорить о том, во что уже давно невозможно поверить. Наверное, я похожа на безумную аферистку, которая хочет примазаться к судьбе великого поэта.
– Я вовсе так не думаю, ведь это я сам нашел вас и заставил говорить обо всем, но мне так хотелось поверить в то, что даже в этом мире чудеса случаются.
– Чудеса, это было невероятной мукой, эта любовь сломала жизнь и мне, но к этому я привыкла, только не могла понять, не верила в то, что и у него все так скверно. Ему подарили такую славу, всех женщин, каких бы только он мог пожелать, и невозможно поверить, что и этого было мало, что так велика плата за нашу любовь.
– А разве вы не помните миф о красавце боге, которому было дано все, кроме любви даже смертной женщины? Это был миф о нем, хотя он и пытался примерить маску и Гамлета, и Донжуана и Фауста, но он на самом деле был совсем иным, хотя, наверное, даже себе самом никогда не признался бы в этом.
– Он хотел полюбить еще раз, но нам дается только один шанс, жаль, что мы это поздно вспоминаем.
Жизнь давно сожжена и рассказана,
Только первая снится любовь.
Доктора позвали куда-то, и он долго был у другого больного, которому никто уже не сможет помочь. Когда он вернулся в палату, ему казалось, что они должны продолжить этот разговор. Старуха спала, ему показалось сначала, что она спит, но потом он вдруг понял, что она умерла.
На старом полинявшем одеяле покоилась ее рука, и в ней она сжимала пачку писем, перевязанных алой, но очень старой лентой.
– Она звала вас, – говорила какая-то бесцветная женщина рядом, – просила разыскать и говорила, что должна передать вам эти бумажки.
Он осторожно вынул пачку писем из ее мертвых рук, казалось, что она никак не хотела отпускать их. На миг доктор зажмурился, он точно знал, что увидит на бумаге, он хорошо помнил подчерк великого поэта. Она сохранила эти письма, как бесценный дар, сколько времени прошло, он успел похоронить ее и полюбил еще сильнее, но она хранила только бесценный дар – его письма.
Доктор поспешно ушел, распорядившись унести старуху в морг и позаботиться о ее похоронах. Сам же он зашел в кабинет свой, закрыл дверь и включил настольную лампу, он понимал, что должен прикоснуться к тайне великого поэта – именно ему судьба подарила такой случай.
Жизнь давно сожжена и рассказана…
Глава 18 Предчувствую тебя
А когда после снежной зимы наступила удивительно теплая и солнечная весна, он встретил девушку, русоволосую, юную и прекрасную. Она была из их круга – младшая дочь профессора химии. Его усадьбы была рядом. И звали ее Любовь, а как еще могли ее звать?
Вероятно, они сталкивались еще в детстве, но почти не замечали друг друга. И вдруг это озарение. Он смотрел на Офелию на сцене и понимал, что именно она должна стать его женой, не нынче, так завтра.
В мире есть Люба и все остальные женщины, – услышала матушка эту фразу тогда или значительно позднее, но услышала. И она поняла сразу, что именно эту девушку придется впустить в их мир. Это ей было неприятно и причиняло боль. Но ее никто ни о чем не спрашивал. Она слишком молода и не подходит ее сыну. Но какая из них ему вообще могла подходить. Вот в чем был самый болезненный вопрос.
– Он не будет счастлив с нею, сказала Софии, когда уже все узнали об их романе. Она только горько усмехнулась, спрашивая у себя, есть ли такая девица в мире, с которой он может быть счастлив. Существует ли она в этом или в каком-то другом мире. Самое горькое в том заключалось, что она ничего не понимала в новой поэзии, а уж его стихи вообще ей казались пустой забавой. Со временем все может измениться, но верилось в это с трудом. Но с другой стороны это и хорошо, ее власть над ним не станет меньше. Хорошо, что там возникает только бесплотный призрак. Она не может быть той реальностью, о которой можно только мечтать и грезить.
№№№№№№
Он стремился к девушке, живущей по соседству, чтобы навсегда забыть совсем другую взрослую женщину. Но как может юная девица затмить прекрасную – это она должна признать, взрослую женщину, которая вероятно, так много дала ему. она сбита с толку, очаровала и ничего не понимает в этих полета х и философствованиях. Она никогда не сможет устоять перед его красотой и невероятным обаянием.
Она едва слышала, если вообще слышала, его странные речи.
Он говорил с ней и о ней, но был так далек.
Да, я возьму тебя с собою,И вознесу тебя туда,Где кажется земля звездою,Землею кажется звезда.Она не хотела таких гибельных полетов. Она мечтала о земной жизни, наполненной радостями, которой он никогда не сможет ей дать. И все-таки намечалась свадьба. Они оставались вместе, и хотели сотворить подобие семейного очага.
Для Алекс это было самое страшное, самое тревожно время, когда она никак не могла понять происходящее.
№№№№№№
Любаша смещается и не знает, как себя вести рядом с ним. Он был тем великим магом и чародеем, которому она безоговорочно подчинилась с первой минуты.
Он казался пришельцем из других миров, а потому с ним никто не мог сравниться. Тогда она смотрела в его синие глаза и не могла знать, что через сто лет девицы и взрослые женщины будут в него влюблены так же, как она сейчас.
И полжизни отдать готовы будут ее внучки, и правнучки за одну встречу с ним, за ночь в его объятиях. А ведь скоро ему предстояло стать ее мужем.
Касаясь его руки, она была уверена в том, что его не существует, он только великолепная иллюзия, и если попытаться его обнять, то в объятиях окажется только воздух. Хотелось убежать и спрятаться от него, если бы она так могла поступить. Но никогда прежде она не казалась себе такой несмышленой и растерянной, и печальной, как на этот раз. Она боялась быть рядом, не мыслила своей жизни без него.
№№№№№
Наверное, в те дни он решил, что должен под неподвижной маской скрывать свои чувства. Пусть никто даже не догадывается о том, что он чувствует на самом деле. А он никому и ничего не расскажет. Они узнают только то, что он им в творениях своих поведает, не больше, не меньше. Но невеста его должна верить в то, что он любит ее больше всех на свете.
Так ему легче и проще будет жить. И останется в веках красивая легенда о Прекрасной Даме. Вот только и ему самому в том хотелось быть до конца уверенным.
Она тиха. Ее знаменитый отец не умеет скрывать своих чувств, он не признает его творчества и злится, когда речь заходит о современной поэзии. Но Снежный король отступать перед такими препятствиями не собирался. Он никогда не останется в плену своих чувств и настроений. Это было решено раз и навсегда в те дни.
Никто ничего не узнает и не поймет – это главное. Девушка слишком мила и наивна. Внешне он тоже пока выглядел таким, а что таится в его душе на самом деле какая и кому в том разница.
Демон – самый темный и пленительный образ в те дни стал владеть душой снежного короля. И глядя на безумного художника, он с упоением повторял строки о том, что видит свою собственную душу. И от этих мыслей странно захватывало дыхание.
Глава 19 Непорочная жена
Странная это была теория, непостижимая логика. Непорочная жена. Издевательство над природой и сущностью человека.
Любовница, маскарад, ничто так не утомляет, как постоянство.
В те памятные дни вместе с Любой они оказались на выставке знаменитого художника. Тогда он и увидел его «Демона сидящего» и был потрясен. Перед глазами возникали все новые и новые его варианты. И он не мог оторвать взора от этих его изображений, как ни пытался.
И когда он взглянул на спутницу, на невесту, он понял, что она ничего не чувствует, так же как и его стихи. И так будет всегда. Пережить такое было не так просто.
И было еще одно, чем ближе мать знакомилась с девушкой, тем более грустной и задумчивой она становилась. Она стремилась полюбить и принять ее и не могла.
Алекс прекрасно видела и понимала, что они совершенно не подходят друг другу. Хотя она не могла бы сказать, кто подходит ее сыну, кроме нее самой, но только не эта. И это не просто ее тревожило. А заставляло все время смотреть куда-то вдаль, чувствуя, что это скверно завершится..
И когда она пыталась говорить с ним, он только снисходительно улыбался и не произносил ни слова в ответ.
– Если бы он был безнадежно влюблен, это бы хоть что-то объясняло.
Она все больше молчала и только терялась в догадках. И ей даже казалось, что они так долго оставались вместе, только потому, что если расстанутся, тут же друг о друге забудут.
В один прекрасный день Люба исчезла. Ни он, ни мать никак не могли понять, что же случилось. Она, правда, вздохнула с облегчением. Он же немного растерялся и чувствовал себя брошенным и забытым, потому что уже успел связать ее жизнь с собственной. А главное, ее образ стал одним из главных в лирике его, а это было важнее всего остального. Он не собирался с этим мириться, и видел, что потерял что-то более важное, чем казалось ему в начале. Она же каким-то странным образом, ничего не предпринимая, привязала его к себе. Мать что-то говорила о том, что все к лучшему, но он слушал и не слышал, смотрел и не видел.
– Я не мог заблуждаться, она станет моей женой на всю жизнь, навсегда. Я никогда не видел рядом другую деву.
Сколько же сил и терпения надо было, чтобы все это пережить?
Он сказал однажды, что встретил ее в метели. Она казалась спокойной и по – своему счастливой или почти счастливой. Но в глубине души Люба ощущала, что на месте снов, грез и мечтаний появилась жутковатая пустота. И ее ничем не удавалось заполнить. Его бездонные голубые глаза, ее туманные и такие упоительные речи, его тайны и сны, все это стало очень важным и родным для нее, хотя и сама не заметила, как такое случилось.
Они стали очень важны, как только она перестала их слышать. Она хотела услышать его новые стихи. Они могли заворожить любого, а ее и подавно. Да, они были часто непонятны, порой необъяснимы, но они были неповторимы тогда. Если бы она хоть что-то могла понять в этом. Если бы умела с ним общаться так, как его мать, которой она завидовала тайно и явно. Она так привыкла к нему за это время, что уже и не мыслила свою жизнь без него вовсе.
И он пытался вернуть девушку с золотой косой. Только она могла стать его прекрасной дамой и воплощать вечную женственность. Они жили по соседству, но в разных мирах оставались.
Можно было обмануться, и долго жить с этим обманом, возможно, целую жизнь. Он понял, что должен навсегда привязать ее к себе и никуда больше не отпускать.
Уже все говорили о таинственном творце, ускользавшем от земных взоров, растворявшемся в звездном небе где-то. Притворство и иллюзии можно было сделать очень красивыми сказками. Так он менял этот мир, и не только мир творчества, но и реальности. И снова было назначено свидание. На закате он ждал ее около полутемного храма. Она была так смущена. И снежинки не таяли на ресницах. И слова о любви у него вырвались сами собой. В тот вечер поэт решил, что он не станет ждать и снова испытывать свою судьбу. Мир уже был оповещен о появлении прекрасной Дамы. Об этом говорили то с недоверием, то с надеждой его братья – поэты. И он должен вести ее к алтарю.
В тот момент и появился Андрей. Странный, сумасшедший поэт от бога. Он писал еще более темные стихи. Но с ним можно было часами говорить о том, чего не понимали остальные.
Глава 20 Венчание поэта
И из этого обряда был сотворен великолепный миф, оставшийся в истории.
Они встретились и решили быть вместе – очень молодой человек, сосредоточенный на своих помыслах, страстно влюбился и вознес свою возлюбленную до небес.
Первый том его стихов стал громадным молитвенником, обращенным к той, которую поэт сделал своим божеством. Возник в стихах его образ Рыцаря Прекрасной Дамы со всеми трагедиями, тревогами, отчаянием.
Любовь Менделеева – младшая дочь великого химика, жила за холмом от усадьбы Шахматова, где жила семья поэта. Блок сказал как-то, что о его любви прочтут в его книгах – так и родились «Стихи о Прекрасной Даме».
Но нас всегда больше волнует реальность
Они очень часто встречались. Звучали стихи. «Понемногу я вошла в этот мир, где не то я, не то не я, но где все певуче, все недосказано, где эти прекрасные стихи так или иначе все же идут от меня», – писала позднее в воспоминаниях его вечная жена.
И вопрос о свадьбе был решен окончательно. Два профессорских семейства должны были соединиться. Но что же его знаменитый тесть думал о поэзии своего будущего зятя? Д. И. Менделеев любил и понимал поэзию, сам в молодости писал стихи, но нового течения не понимал и не воспринимал, хотя и относился к зятю терпимо.
25 мая 1903 года они обручились в университетской церкви. И сразу расстались на полтора месяца. Он уехал с матерью в Бан Наугейм, где томился и бродил в одиночестве. Была обязательная ежедневная переписка с невестой, любовные заверения и клятвы.
«Я влюблен, знаешь ли ты это? Влюблен до глубины, весь проникнут любовью».
А потом наступил торжественный момент, которого ждали родные и боялись поэты. З. Гиппиус, ставшая его близким другом, уверяла поэта в том, что нельзя жениться на Прекрасной Даме, она пророчила ему творческую гибель, потому что о женах не пишут стихов, и в сказках никогда не рассказывается о том, что бывает после свадьбы.
Но этот день настал. Гости съезжались на свадьбу несколько дней.
17 августа было дождливым днем. Венчание было назначено на полдень. Букет для невесты, заказанный в Москве, не поспел к сроку. Блок с матерью нарвал в саду целый сноп розовых астр. Его торжественно увезли на тройке в Боблово. А жених сосредоточенный, строгий, в студенческом сюртуке, ждал в Таракановской церкви.
Белокаменный храм одиноко стоял среди некошеного луга на крутом берегу заросшего пруда. В храме было мрачновато, окна в решетках, иконы старого письма. Служили здесь редко, но разыскали на этот раз хороших певчих.
Она была в белоснежном батистовом платье с длинным шлейфом, под руку с отцом. Впереди шел мальчик с образом. Дмитрий Иванович – во фраке, надел ордена. Сильно взволнованный, он крестил дочь дрожащей рукой, во время службы расплакался.
Священник, как вспомнил поэт, был резкий, грубоватый старик, не ладивший с Бекетовыми. Когда они выходили из церкви, крестьяне поднесли молодым хлеб – соль и белых гусей в розовых лентах. Гуси эти потом долго ходили в Шахматове.
Свадебный кортеж двинулся в дом невесты. В большой гостиной был накрыт стол, подали шампанское. На дворе разряженные бабы пели величанье. Молодые спешили к петербургскому поезду, и уехали на той же великолепной тройке.
Эта свадьба была отголоском старой тургеневской идиллии. А время менялось очень быстро. И оставались лишь сладостные воспоминания о свершившемся событии.
Поэт продолжал учиться в университете, Любовь Дмитриевна – на курсах. Он много писал в это время. Впереди еще были все беды и разочарования, новые влюбленности, невероятная слава. И все это в тот же миг становилось всеобщим достоянием. И к ней будет обращаться великий поэт через 12 лет бурь и страдания, взлетов и падений.
Эта прядь, такая золотая.Разве не от старого огня?Страстная, безбожная, пустая,Незабвенная, прости меня.– Жена поэта – это всегда особенная, часто уникальная по своей трагичности, история.
– Сколько историй, мифов, скверных слухов, сколько упреков выпало на долю Натальи Николаевны Гончаровой и при жизни поэта, и после его трагической гибели. Зная, как злы люди, в предсмертных муках он оправдывал ее и повторял: «Она ни в чем не виновата». Но и это не остановило даже Анну Андреевну Ахматову, обвинявшую ее во всех смертных грехах, что уж говорить о других.
По очень древнему обычаю у славян жену хоронили живой вместе с князем, может быть, этот дикий обычай помог бы ей избежать многих страданий, но она осталась жить и растить его детей, и должна была заплатить все долги, им сделанные.
Мне вспоминается другой эпизод, связанный с ее именем. О нем рассказывал один из современников поэта. Когда жене первого поэта серебряного века Л. Д. Менделеевой принесли альбом, выпущенный к юбилею А. С. Пушкина, она долго рассматривала портрет Н. Н. Гончаровой, перевернула страницу, и снова вернулась к этому портрету. О чем она думала в те минуты? Уж ей ли было не знать о всех бедах и страданиях, которые выпадали на долю жены поэта.
Ее собственная жизнь, каждый шаг становились достоянием гласности и были отражены в «Стихах о Прекрасной Даме». Весь мир знал, что происходило, как развивались их отношения, а если учесть, то А. А. Блок всегда отличался предельной честностью, можно представить себе, что она переживала. А еще записки А. Белого, его матери, тетушки, которая обладала литературным талантом, – все они внесли свою лепту, чтобы не забыть ни о чем, из того, что касалось его и ее личной жизни. Но все они, хотели того или нет, свидетельствовали в ее пользу. Но они рассказывали о каждом новом увлечении поэта. Описывали красоту Снежной королевы – Н. Н. Волоховой, рассказывали о страсти и преследованиях Л. А. Дельмас, о случайно встреченных девицах, возникавших в его стихах, и увлечение знаменитой певицей
В нем твоих поцелуев бред,
Страстный морок цыганских песен..
В утренней газете – в те времена он был невероятно популярен, она могла прочитать о вчерашних похождениях своего мужа, и что же было делать? Что можно при этом чувствовать, если ты не глуха и не слепа и все еще остаешься его женой?
Она уже бессмертна, если вернуться к «Стихам о прекрасной даме», но она еще жива, и с тем, что происходит надо примириться и как-то жить дальше. А тут еще первая поэтесса сообщает миру:
Я пришла к поэту в гости,
Ровно в полдень, воскресенье
Кто бы сомневался в том, что все это так и было? Правда, сам поэт всем объясняет, на бесчисленные вопросы: « Для меня есть Люба и все остальные женщины». Но утешает ли такое признание, когда невозможно и минуты прожить спокойно. Но в какой-то момент она должна была принять такую ситуацию. Потому что именно в воспоминаниях Любови Дмитриевны описан случай, когда он пришел домой, совершенно расстроенный и убитый, и на все расспросы ее ответил:
– На меня сегодня не посмотрела ни одна женщина.
Мудрая женщина смогла обратить это в шутку, не замечать, обрадоваться тому, что на ее мужа обращают внимания все женщины, а как же самолюбие, чувство ревности. Снова необходима какая-то иллюзия, обман. Можно обмануться, не обращать внимания, шутить, но разве это нормальная жизнь, даже если любишь?
– В октябре 1915 года она прочтет великолепное стихотворение «Перед судом». Даже читать страшно, а там инициалы Л.Д. – ей посвященные, хотя его последняя возлюбленная Л. Дельмас, уверена, что обращено оно именно к ней. Но он и здесь остается, беспощаден, к кому бы ни относились эти строки