Василиса всегда права. Волшебные хроники

Лирическое отступление

И воины и ведьмы, и волхвы,

вернутся к нам, забыв свои обиды.

И снятся удивительные сны.

И снова Русь потерянную видим.

И нас они хранят и нам поют

преданья старины, любви и света.

И все забыв на несколько минут,

мы слушаем во мраке песни эти.

О том, как ведьма к нам была добра,

как бился воин в схватке рукопашной,

О том, как волхв у дивного костра

творил заклятья. Для врагов он страшен.

Но только вместе все они могли

беречь и нежить этот мир прекрасный.

И где-то там, на краешке Земли,

сидит Горыныч, чудный и опасный.

И кот ученый ведьме говорит:

– Они сильны, но надо нам вмешаться

И там заря вечерняя горит,

и утренняя будет разгораться.

Над нашей Русью снова тишина,

и пир у князя будет вечно длиться.

И не падет бессильная страна,

и будет воин за свободу биться.

И будет волхв, взирая в небеса,

как птица, над просторами паривший,

Покой хранить, мы верим в чудеса.

И только Ладу светлую любивший

И русичем оставшийся в душе,

не позабудет, не предаст, я знаю,

Чудесный край, и вновь преданья все,

перед огнем горящим вспоминаю.

И воины, и ведьмы и волхвы,

помогут мне поведать об ушедшем

И о грядущем. Звезды с высоты

осветят путь. Пусть облаком зловещим

Слетает Черномор – не устрашит,

и милой веры больше не разрушит.

Над Русью Сокол золотой парит,

Жар-птицы свет, пусть льется прямо в душу.

Не вечно и Кащею лютовать.

С весною вместе к нам придет Ярила.

И вот тогда мы будем пировать,

и Солнце мир осветит горделиво,

Где воины и ведьмы, и волхвы,

и русичи сильны и так прекрасны.

Ну а пока сомнения и сны,

и дивной сказки вязь, и голос страстный…

Глава 1 О том, как царь Горох возвращался домой и искупаться решил, и как дорого ему это купание обошлось и аукнулось в дальнейшем

А отправимся-ка мы с вами нынче не близко не далеко, а в тридевятое царство, тридесятое государство.

Там правит нынче не какой-нибудь царь-государь, а тот самый царь Горох, да еще молодой да ранний. Таким его и представить трудно, а мы попробуем.

Много чего в те времена случилось, и рассказано уже много. Но все-таки какие-то тайны остаются всегда, и сказки новые сочиняются все время.

Что это был за мир?

Леса дремучие да заповедные окружали его со всех сторон. Озера прозрачные да распрекрасные, реки молочные с кисельными берегами омывали – не жизнь а сплошной рай или Ирий – так называли его наши предки.

А тех лесах обитали Лешие – хранители мудрые да заботливые, а в озерах и реках Водяные с русалками своими селились. И всего было вдоволь на землях славянских, не то, что нынче.

Богатой и прекрасной в те времена была наша Русь-матушка.

Духи и окружали и охраняли мир наш прекрасный, да так, что люди никогда себя не чувствовали одинокими, и поддержку их всегда ощущали. А если жизнь била ключом, да по голове попадала, то это был верный признак, что чего-то они делали не так, как следует. Потрет мужик шишку набитую, да и задумается, а как его еще на путь истинный наставлять прикажете?

Вот и царей молодых надо учить незаметно да понемногу, чтобы они знали, что на них управа найдется, если что не так творить начнут. Для этого духи и коты ученые, и другие звери мудрые да коварные в том мире и жили – не тужили.

А что наш знаменитый царь Горох такого натворил, и как это потом обернулась, мы вам и поведать хотим.

А дело было так в те допотопные времена при царе Горохе начавшиеся и потом еще долго с его именем связанные. Ведь и нынче, нет-нет, а снова мы его вспоминаем, видать было за что. То, что никак нам не нужно, оно из памяти всегда вылетает, а он остался. То тут, то там слышится знаменитая фраза: «Да это еще во времена царя Гороха было».

№№№№№№№№

Царь наш Горох был могучий и прекрасный муж и властелин, женился он недавно. Царица его Марфа, как из преданий старины нам известно, высока, стройна да бела была. А что еще для красавицы, чтобы стать царицей требуется? Пообещала она ему наследника родить – богатыря, и целых три их на свет в назначенный срок народились – все исполнилось, как было обещано.

Но обо всем по порядку рассказ мы поведем.

А как женился он, да свадебный пир отшумел, а шумел он долго, это вам любой скажет, не даст соврать. Но как отшумел пир, так и жизнь обычная пошла. О ней сказки и не складывали прежде, но должен кто-то начинать, рассказать нам как там все оно после свадьбы – то бывает. Ведь, как выясняется, жизнь семейная обычно долгая бывает, а иногда и счастливая. Вроде и не любили друг друга, а были счастливы, такое тоже было.

Но у царя Гороха все оказалось ни как у людей. Может, кто ему Недолю на свадебном пиру среди прочих подарков подсунул, кто его знает.

Но ненадолго дома он задержался, быстро собрался и отправился в поход, по землям своим безмерным походить – погулять решил царь – на мир посмотреть, да себя показать.

Да так загулялся, что и забыл уже о многом, даже о том, что жена его молодая дома дожидается, грустит и страдает, все гадает, когда же он назад вернется.

Душа широкая, вольная у государя нашего, никто царю не указ, вот и прохлаждался он себе, словно и дел других не было.

Видно тогда и появилась тяга у царей, да и не только у него одного, как что не так во дворце своем – в путешествия отправляться, размышлять, да на мир глазеть. А пока прогуляется и вернется, все само собой и наладится уже, а куда ему деваться, если всегда было утро вечера мудренее, и лечило оно все раны душевные, от горя-тоски лютой избавляло.

И долго дома он не был, заждались уже его слуги верные, а царь все в чистом поле гуляет да устали не знает.

№№№№№№№№

Впрочем, солнце палило жаркое – видно Даждю не особенно нравилось то, что царь такой легкомысленный да гулящий оказался, вот и решил он его немного попалить, да домой гнать.

Спарился немного наш царь, да что там, упрел, можно сказать, совсем. А тут и река под боком появилась, словно ее специально кто подсунул.

Недолго думая, а подумать все-таки следовало, – и скинул одежду свою царь Горох, да в реку ту и бросился с размаху, очертя голову, как в старину делали, чтобы от злого духа уберечься, правда, но и это его не спасло.

Что за блаженство пережил он в первый момент от воды прохладной, ласкавшей молодое да сильное тело, и передать невозможно. Так это только в первый миг было. А за все ведь платить надо. Только о том царь решил после подумать. Слова ласкового Водяному не сказал, позволения искупаться и вторгнуться в его владения не испросил, и легкомысленно думал, что обойдется. А Водяному что царь, что бог, в его владениях все равны были. Не уважал он чужую власть, а смертных особенно. Ведь она мимолетной была для тех духов-хранителей, кто жил если не вечно, то очень долго.

Сколько уже царей на своем долгом веку пережил Водяной, и пальцев на руках не хватит сосчитать, да надо признаться, что и считать он не умел особенно, не обучился.

Долго ли мало купался царь, кто его знает. Все вроде тихо казалось.

А когда голова с рогами появилась над водой, чертям Прохору и Игнату уже ясно было, что добром это не кончится. Нюхом они беду чувствовали. И взвыл царь, когда поймал его в воде кто-то за то самое место, самое болезненное, так что сильно и не дернешься. А так как рука сильная отпускать не собиралась, то и пошел аккурат ко дну наш царь – государь и пикнуть не успел даже.

Все помутилось в сознании, вся жизнь недолгая перед глазами пролетела, да и потухла вмиг, словно ее и не было вовсе.

Понял царь, что ни за что ни про что, погибнет он в самом цвете лет, и следа от него никакого в мире этом не останется, был царь Горох, а словно бы и не было его вовсе. Разве не горько и не обидное такое в последний миг сознавать.

И сказки – то никакой никто сочинять не станет. Ведь для сказки дела нужны героические или наоборот злодейство какое требуется, чтобы было что рассказывать, а то, что родился, женился, да потоп внезапно – этого маловато даже для коротенькой сказки. А каждому царю большую хочется, бесконечную….

№№№№№

Но больше ни о чем царь подумать да себя пожалеть не успел, потому что уже на дне речном и оказался. А там никакого тебе мрака и холода, как с земли ему представлялось, не было. Дома стоять такие же, как и в его царстве, лес дремучий, только подводный, шумит, и русалки плавают, живность всякая иная, и все так разноцветно и красиво, что залюбоваться можно было не на шутку. Вот он и открыл рот да любовался, вмиг об огорчениях своих позабыв.

И окружили его со всех сторон подводные жители, и разглядывать стали, а ему-то только одного знать хочется, жив он еще, али уже мертв, но понять этого никак не возможно.

Тут и стражник пожаловал, и строго так на него взирает, а царь и не знает, что говорить и что делать. Все чужое, и он тут чужой, пленник, одним словом, а как быть?

А потом опомнился, да и слово молвит грозно так:

– Не по своей воле пришел я к вам, а посему ведите меня к Царю Морскому, сам говорить с ним хочу.

– Царю морскому больше делать нечего, только с утопленниками разговоры вести, – усмехнулась ехидная такая рыжеволосая русалка, – и Водяного с тебя хватит. Не больно важная птица.

– А ведомо ли тебе, кто я таков? Да я царь Горох – на земле нашей русской всем царям царь, всем государям – государь.

– Ты правильно сказал, на земле, только где она, земля – то твоя? Ио-то и оно – была да сплыла. А под водой у нас ты обыкновенный утопленник, ничем от других не отличимый, и краше бывали, и моложе попадались.

Оторопел царь, сразу все красоты подводные померкли перед глазами у него, и глубоко он задумался о судьбе своей горькой. Да поздно немного наш царь задумываться начал. Хотя ведь понятно, что лучше поздно, чем никогда.

Вот как бывает, минуту назад был ты царем Горохом, и весь мир у ног твоих лежал, а тут – утопленник – и все. Да что же такое в мире творится? Почему даже не предупредили его, что такая беда может случиться, знака никакого не подали духи, а еще хранители называются.

Такого поворота царь Горох никак не ожидал, да и кто же его ожидать-то мог? А ведь случилось, и не деться никуда, не спрятаться, в чужой мир со своими законами не пойдешь – быстро остановят. Вот простая русалка говорит, что он просто утопленник, такой же, как все. Ну как такое пережить? Хотя, вроде и жизни у него больше нет, отобрала сила лютая и жизнь саму.

Глава 2 О том, как царь Горох в чертогах Водяного оказался, и что он там увидел и узнал

Так вот в жизни все в один миг и может перемениться. А пастух ты или царь, для Мокоши – богини судьбы – это не особенно важно.

Если вдруг ни с того ни с сего завязала ее пряха узел на Нити судьбы твоей, то и получишь то, что получишь. Испытание сильное будет, а она еще посмотрит, как ты с ним справиться сможешь. И тут уж надо показать все, на что способен, иначе худо будет. Но иногда надо и трудности одолевать, не все же по белу свету гулять, да горя не знать.

– Хорошо, – после раздумий глубоких сказал царь той дерзкой русалке, – веди меня к Водяному, если он у вас тут такой важный.

– Он тут очень важный властелин, а ты уж, будь добр, прежних ошибок не совершай, веди себя почтительно, и не забывай, что на любого царя другой царь найдется. А здесь царь один – и имя ему Водяной, а мы все ему подчиняемся во всем.

Ой, как хорошо усвоил это наш царь Горох, хотя и немного запоздало прозрение и откровение русалки к нему явилось.

А тут уже и врата перед ним распахнулись. Оказались они прямо в зале изумрудной, где Водяной в окружении русалок своих восседал.

– А вот и гость к нам утопленный пожаловал, проходи, будь, как дома, но не забывай, что в гостях, – раздался голос громкий да насмешливый.

Странными и витиеватыми были речи Водяного. Но показалось царю, что не навечно он сюда пожаловал. Всем известно, что гости чаще всего домой рано или поздно возвращаются. Надежда вспыхнула, как первая звездочка в небесах.

– Вернешься, вернешься, – Водяной мысли – то читать умел – вот потому власть его и над царем Горохом была больше, чем тому хотелось.

А Водяной и продолжал:

– Только для начала поиграй-ка со мной в кости. А то нет достойного соперника. Русалки мои все поддаваться рады, а я не люблю этого, хотя и обыграть себя не позволю. Но хочется с равным поиграть – потягаться, чтобы по настоящему было, без всяких шуточек царских.

№№№№№№№

И хотя голос ласковый звучал, но догадался царь Горох, что все не так просто, как кажется. Но и деваться ему некуда было на дне озера. И сел он играть, в запарке и не спросил даже, на что играть – то они станут. Только во время игры уже о том он задумался, как всегда немного запоздало. И здесь легкомысленным царь оставался, живой или мертвый, привычкам своим он не изменял никогда.

Водяной мысли его тревожные легко узнал, да и отвечает:

– На желание, конечно, выиграешь – без всяких условий в свой мир отправишься, а коли проиграешь, тогда исполнять придется то, что потребую.

Ничего на это царь не ответил, он старался не думать даже ни о чем, чтобы не выдать себя владыке этому, играл и играл все яростнее. Но чем яростнее играл, какие там поддавки, так много на кону было поставлено, тем больше проигрывал. И как ни старался, отыграться царь Горох все одно не мог. Недоля видать уже давненько с ним рядом была и ни на шаг от него и под водой не отступалась.

Наконец Водяной и остановился.

– Довольно. Не отыграться тебе, да и у меня дел много, недаром говорит наш Леший, что делу время, потехе – час. Вот и мне за работу пора. С Лешим побеседовать надо, он уже заждался на берегу, да и тебе убираться пора, иди, только помни, что отдать ты мне должен то, что тебе самому неведомо, принеси мне то, сам не знаешь что, но вынь и положь.

– Прямо сейчас нести? – спросил царь Горох, решив уже разом с этим позором своим покончить.

– Да нет, пока не надо, я к тебе кота ученого пришлю, Баюн его называют. Он говорить по-вашему умеет, вот все тебе и поведает. Слушай его, как меня самого, исполняй все, что он скажет. Ты только не забывай, что за тобой должок. Да не вздумай увильнуть, из-под земли достану, а из-под воды и подавно, сам знаешь, не люблю я хитрецов.

№№№№№№№

Тогда и понял царь Горох, когда с водяным прощался, что не так страшно наказание, как неизвестность и ожидание его. Вот что извести и уморить может любого доброго молодца.

Но зашумело, закрутилось, завертелось все вокруг, царь повалился с ног, закрутился, глаза сами собой закрылись.

Очутился на берегу царь Горох, туда его русалки под белые ручки и вывели и оставили там.

Полежал он, очнулся и увидел, как воины его идут сюда и удивленно так на него смотрят. Видно они похоронили уже его, только не знали, как такую весть домой нести.

А он тут как тут цел да невредим оказался, только пришибленный какой-то, но потрогали – живой, теплый, не упыря им подсунули духи водные, и то ладно, а там все утрясется и обойдется. Очухается помаленьку и прежним царем станет. Шутка ли сказать, на дне речном царь побывал, и молчит упорно о том, что он там увидеть успел. Но потом – то все одно расскажет, всем интересно было, как тот мир устроен.

Он же еще долго на озеро то оглядывался, да все никак понять не мог, радоваться ему или печалиться, что из плена водного освободился.

С одной стороны вроде жив, да невредим, а с другой – гадай теперь да майся, что Водяной у него затребовать может.

– Должок за тобой, – многоголосым эхом слова в ушах его отдавались.

Знал царь наш, что долг платежом красен, только пока не ведал, чем платить – то надо. Хорошо, что не ведал, ведь другой царь, который между прочим еще и до него жил, сказал как-то, что знания умножают печали, а он очень мудрым был, не чета всем другим царям.

Глава 3 О том, как появился Царский Указ об особом отношении к Банникам. Кто-то теряет, а Банник находит

Всем известно, что дорога домой всегда короче бывает, чем дорога из дому.

И забыл немного царь Горох о подводных неприятностях, как только домой воротился.

Стены родные его согрели и взору приятны оказались больше, чем он ожидать мог. Только новости – то оказались убийственными.

А доложили ему, что все спокойно в царстве его, словно он никуда не уезжал, и без него жизнь не хуже была, чем с ним самим. Вороги никакие не сунулись, захватить пока не пытались его царство. То ли не знали, что он далеко уехал, то ли другие у них дела были, кто-то помер, кто-то женился, а кто-то и народился.

– А ну-ка, с этого места подробнее, – встрепенулся и потребовал наш Горох. Его словно молния какая осветила изнутри, а потом громом немного пришибло, но отпустило.

Царю не интересно было знать, кто помер, упокойники теперь серого волка да Ния со Стрибогом, когда к ним на суд пожалуют, волновать должны, а ему, что волноваться, если их назад не воротишь. Ведь ни один еще оттуда не вернулся, после того, как на костер погребальный его положили, да прах развеяли по миру.

Кто женился, тоже не тревожило царя, коли свадьбы уже отгуляли, то и кулаками махать после свадьбы не стоит. А вот те, кто народился, у кого и когда – это для государя важно очень, а вдруг и его дети среди тех окажутся.

Хотя девиц, с коими был он и в лицо, не то что по именам не всегда помнил – сластолюбив был наш царь, но вдруг, что-то шевельнется в душе его. Тогда и можно будет на ребеночка взглянуть.

И в мечтаниях своих о великом потомстве, а кому, если не царю о нем заботиться надо было, он и не сразу услышал, что родила царица Марфа в ночь не мышонка, не лягушку, а прекрасную дочь, и ее уже Василисой и назвали, как обычно царских дочек тогда и называли.

– Кто дочь родил? – переспросил царь, что-то имя не особенно знакомо показалось. А ведь что-то екнуло в груди его, как только эту весть услышал.

– Да царица наша, жена ваша, кто же еще, – удивленно докладывал боярин Прохор.

Странный какой-то царь у них стал, ничего не видит, мало что слышит, так и до беды недалеко.

Но не осмелился боярин сказать этого, а мысли читать князь Горох, в отличие от Водяного, не умел. Потому и осталась у боярина голова на плечах почти случайно, от помыслов-то таких крамольных ее легко можно было и лишиться. А ведь и слететь могла запросто.

Но глаза царя уже так странно засверкали, закипятился так, что вокруг все и встрепенулись. Беда витала в воздухе и готова была громом небесным на их бедные головы обрушиться.

И что было им делать, если он так странно радуется, оттого, что наследник на свет появился. Наверное, сына хотел, а тут дочь родилась.

– Так вот чего я не знал – не ведал. Так вот что он теперь стребует с меня, – сокрушался царь, и радовался, что и придворные его мыслей читать не умели.

– Проиграл, так проиграл – ничего не скажешь, – сокрушался он, словно не о новорожденном, а о покойнике донесли ему.

Слуги верные бросились за царицей молодой, решив, что она одна только успокоить его и может.

Недаром и тогда говорилось, что муж и жена одна сатана, а после долгой разлуки – так на радости такой уж все простит им, в чем они виноваты не были.

№№№№№№№№

А царь, недолго думая, стал выход искать из положения, из которого на первый взгляд выхода никакого не было.

И все-таки что-то делать-то надо. Тогда издал он указ царский, который запрещал всем его подданным в озере леса заповедного – а он так его быстро окрестил – купаться.

И сообщил царь, что встретился он с Велесом самим, а тот якобы повелел ему, что нельзя пускать ни одного подданного под страхом смерти самой в то самое озеро. Да и в другие поменьше лазить, есть для этого бани, а у кого нет – построить в срочном порядке, и мыться только там.

– А как же молодежь, ведь они идут на рассвете омываться непременно в озеро или речку, – заикнулся кто-то из слуг верных.

– А для молодежи река наша Волхов есть – и только там пусть справляют обряды свои и нигде более.

Странным был указ царский, для большинства непонятным совсем, только и ослушаться они никак не могли.

№№№№№№№

Зато Банники в один миг каждый в бане своей маленькими царями сделались. Добрее они не стали, скорее наоборот, только уж порядки свои устанавливали, строго их соблюдали, а если кто-то не слушался, так сразу и меры карательные, в виде головешек огненных лететь начинали.

Если решил, кто с девицей своей или чужой туда наведаться, так тут уже и вовсе спасу не было, хорошо, если живыми из бань уходили. А чаще всего костры для них погребальные сооружали.

А самые любопытные Банники, которым особенно интересно было, отчего это царь вдруг к ним так снизошел, поймали чертей Игната и Тараса, и пытать стали.

Черти ничего не знали толком, не ведали, что там произошло, но обещали узнать. И вскоре выяснили, когда русалок допросили, что проигрался царь Горох Водяному. Теперь долг за ним. А что за долг, как отдавать – никто и не знал.

Какой долг? Сколько черти русалок не трясли, они сказать не могли. На этом и успокоиться пришлось.

Но с тех пор все Банники были довольны из-за того, что случилось. Возможно, царь и потерял или еще потеряет что-то, Водяной шутки шутить не любит. Но Банники нашли почет и уважение, и власть над миром страшную обрели, а это дорогого стоит.

И давно забыли, с чего это все начиналось, а Указ князя Гороха до сих пор ставит Банников в особое положение. И до сих пор они самыми важными духами в этом мире остаются.

Глава 4 О том, как родила царица в ночь, да и померла внезапно, а Банник стал слугой двух господ

Но кроме царского приказа была и еще одна причина для Банников, чтобы они оказались не такими, как все остальные духи, а особую важность обрели.

Когда – то давно еще, когда царица бабушка нашей Марфы рожала матушку ее, то так маялась бедная, что не выдержал грозный муж ее, которому она пировать мешала воплями своими, и повелел он отнести ее подальше.

А куда царицу дальше бани унесешь? Слуги – то знали, что опомнится он опосля, да их головы и полетят. Отнесли ее в баню, еле банника, который был под стать царю Салтану тому, уговорили, чтобы он приютил на время царицу с бабками и няньками.

А когда малыш родился, да так быстро и хорошо, то слух и облетел всех, что только в бане разродиться легко можно. А будто Банник для того и создан, чтобы помогать роженицам, и он – колдун хороший, лучше других духов делать это умеет.

И все другие бабы в бани и устремились тут же.

Банникам работы прибавилось, конечно, но ведь и почету сколько. Теперь они у истоков стояли и на руки брали малышей, и пряхи к ним в гости захаживать стали, чтобы о судьбах младенцев посудачить от души. Так все и пошло тогда и поехало, Домовые только вздыхали тяжело да завидовали им страшно.

Вот теперь, когда рожала наша царица, то, уже недолго думая, и ее в баню сразу отнесли слуги верные.

Все было как обычно, родила царица в ночь – а это самое верное время для родов считалось, дочку хорошенькую родила, и суетились все больше прежнего.

Тревог никаких особенных не было в ту ночь, кроме того, что загулявший царь где-то пропадал. Другие новоиспеченные отцы рвались, двери ломали, чтобы увидеть наследника своего, а от царя Гороха ни слуху, ни духу, то ли жив, то ли мертв, никто ничего о том сказать не мог.

И Банник в пылу не заметил, пока за дровами носился, а эти, запасенные, куда-то пропали, что черный всадник промелькнул, то ли мимо пролетел, то ли все-таки остановился около бани его. Шибко торопился. А тут еще Леший допрашивать начал, куда ему столько дров требуется, не пожар ли он в бане своей устраивать собрался.

Так вот, когда он прибежал и растопил баню по новой, она уже остывать стала, то пряхи как раз и прилетели, как бабочки на огонь.

Прислушался он к речам их – больно любопытен был.

– Как все запутано с дитем-то, то ли одна, то ли две, то ли три, не понять- не разобрать и та али не та, и нам это уже неведомо, – такие странные речи от прях он услышал, макушку почесал и ничего больше сказать так и не смог.