Во власти мифа. Боги, герои, чудовища
- -
- 100%
- +
Посейдон остался цел и невредим, не стала с ним связываться Афина. А вот Медузе она отомстила жестоко, стала красавица чудищем. Особенно досталось волосам ее, вместо них теперь на голове Медузы змеи живые копошились, такое любого в ужас приведет.
Как только увидела Медуза, что с ней богиня сотворила, так и сбежала она на край света, чтобы никто больше ее не видел и не слышал.
Но и этого показалось недостаточно разъяренной Афине. Заклятие ее было таковым, что любой, кто посмотрит на Медузу, должен был в камень тут же превратиться.
В заклятии всегда есть какой-то изъян. Эту тайну знала только сама Афина, убить ее можно было только глядя в зеркальный щит. Об этом она рассказала герою Персею и подарила ему тот самый зеркальный щит, когда отправила его расправиться с Медузой.
В награду за погубленную Медузу получил герой волшебный меч, который таился в ее теле. Вылетел из нее крылатый конь Пегас, он и стал символом Музы для поэтов. На нем, с головой Медузы, которая продолжала убивать, и вернулся герой назад. После всех своих подвигов он вернул голову Медузы своей богине, так она у богини и оказалась. У Афины была и кровь Медузы, одна ее часть оказалась целебной, вторая – настоящим ядом. Ее подарила Афина Асклепию.
И взглядом красавица так убивает,
Что даже Афина над нею не властна,
В зеркальном щите лишь она умирает,
Персей победил, суетилась напрасно.
Как страшно любить Посейдона.А если Афина ревнует,То ужас Медуза Горгонасполна получила, живуюКрасавицу змеи сковали,и стало проклятьем заклятье,И в камень глаза обращалилюбого, смертельны объятья.Пока по морям он скитался,и пела в тиши Амфитрита,Герой подрастал, собиралсярасправиться с ней, и убитаОна еще будет тот ужас,те страсти будить и смеяться,Когда отомстила Афина,чудовища в мире являлись.Но в чем же она виновата.Молчит- и ни крика, ни стона.И снова несется куда-тоПегас, и стонала Горгона.Рожденный в тиши от союза,навек окрыленный в порыве,Останется пламенной музойпоэтам. И взмах его крыльевОпять осеняет до срокагероя, летящего мимо.Афина, о, как ты жестока.И снова Медуза над ними,Атлант каменеет в тумане,и кто- то еще в этом мире,Как страшно любить, и обманетПерсей ее, вздорный и милый.И кровь твоя будет спасеньем,и ядом, растает в тумане.Уходят герои и гении,и в пропасть Медуза их манит.И в камень глаза обращалилюбого, смертельны объятья.Красавицу змеи сковали,и стало проклятьем заклятье.Даная
В темницы грез своих и снов,Среди печалей и страстей.Царевна видит Зевса вновь,Так, где не может быть людей.И ждет его совсем одна,И страшно и тревожно ей.Она противиться ль вольнаУжасной участи своей.И вот тогда, в плену опять,Отдавшись на порывы чувств,Она еще могла летать,И странно этот трепет устВсе ищет в пустоте пути,Туда, в бессилие и неге,И только птица долетитДо острова в немом разбеге,И только в полночи одна,Она почувствует в тревогеЧто сына ждет уже она,И смотрит горестно и строго,И где-то в пустоте в тиши,Она поднимается над безднойМедуза, в огненной глуши.Еще все видит небо звезд ным.А ей до острова тревогДобраться в этот час едва ли.И вероломный дивный богРазделит ли ее печали?Но сын его ее спасет,И с ним остается Даная,Пока ж она во тьму плыветИ ни о чем еще не знаетДафна
Бежать от Аполлона в бездну вод,Молить о смерти, как о высшем чуде,И снова Дафна дивная замретИ станет лавром, и потом повсюдуОн лавровый венок, как высший дар,Раздаст сильнейшем, кто догнать сумеет,Но Аполлон тогда еще не знал,Что любишь недоступное сильнее.Все, что осталось – лавровый венок,А были тела дивного изгибы,И чудный голос, вот что значит бог,Сиятельный, счастливыми могли быВы стать, вмешался яростный Эрот,Насмешки он едва ль терпел когда-то.Несется Дафна и его зовет,Куда-то вдаль надежда и расплата.Он объяснить хотел, что так влюблен,Как с ним в бессмертье прежде не бывало,Но в дерево вдруг врезался и стонТо дерево не страстный издавало.– Мне больно, – говорила, – и кора,Она теперь моей одеждой будет.И листья, словно волосы – ветра,Там на заре отчаянно разбудят.Раздам их после нимфам на венки.Останусь голой и такой несчастной.И где-то рядом шепчет: – О прости,Тебя, нимфа, погубил напрасно,Смеется рядом радостно Эрот,Он позабыл давно о той проказе,И только нимфа в тишине поет.И столько страсти, будет в каждой фразе.И столько боли в музыке и слез,Что горько к этой песне прикоснуться,И к дереву несут венки из роз,Влюбленные в объятиях проснутьсяА ей хранить их сон и точно знать,Как это все и горько и нелепо.И в полночь снова Бога вспоминать,И серое, почти стальное небо.Дафнис
Пусть снова о Хлое поет он в тиши,Пусть снова за милою тенью несется,Но к звездам душа в этом мраке спешит.Любовь – это душу слепящее солнце.Порой так прекрасна, порою страшна,Она проступает в тиши виновато,Ждет Дафниса Хлоя, она влюблена,Но злая судьба их забросит куда-то.Какие-то странные лица в тиши,Чужие слова и чужие улыбки.И к Дафнису Хлоя напрасно спешит,И темен там мир, и шаги ее зыбкийИ ласковый ветер уносит во тьму,И где-то в тиши позабытого дома,Еще улыбается Хлоя ему.Как это печально, как это знакомо.И все-таки где-то в сиянье костров,И в поле пробудут они до рассвета,А мир так беспечен, а мир так суров,И хмурится небо, и песенка ветраНапомнит о встрече случайно и вот,Забыв обо всем, это Лель виноватоКак Дафнис о Хлоей, о Ладе поет.Любовь как надежда, любовь как расплатаНам снова дана, и в бессилии грез,И в облаке тихой и дивной печали.Там Дафнис и Хлоя парят среди звезд,И больше не будет на свете печали.Девкалион
Он первым ступил на пустынную землю,Еще об Адаме не ведали богиИ только во мгле все законы приемляШагал он по миру печальный и строгий.Отец Прометей его в мир выпускаетЧтоб Зевсу была на века там наука,И сын Прометея огонь разжигает,И Пирра зверька приготовит на ужин.И будут вокруг веселиться сатиры,Дриады плясать при луне виновато,И только далекая милая Пирра,Считает, что жизнь им за что-то расплата.А он у огня отрешенно и немоВсе ищет за прошлое там оправданья,И странно нависло печальное небо,Он первым выходит, махнув на прощанье.Еще об Адаме не знали на свете,Не ведали яблоко, Еву и Змея,И лишь Прометея печальные детиСмотрели на мир, от тоски холодея.Им было и зябко в пустые и дико,Когда Одиночество силы убавит,И станет молить о пощаде и крика,Никто не услышит, отец их оставит.Он сам затеряется где-то до срока,Как просто уйти и как трудно оставаться,И только далеко и только высоко,Там будет луна в полумраке качаться.Деметра
Деметра металась, искала свою Персефону,И где-то осталась в тумане, про землю забыв,Но страшная засуха, эта пустыня напомнит,О бедной богине, и Зевс все к Аиду спешил.– Отдай ее, слышишь, ты землю беспечно погубишь.– Но как же любовь, и в страстях твоих есть наказанье,Девиц ты других поишь, и еще их полюбишьОтдай Персефону, умерь эту боль и страданья.Но как он упрям, это Зевсу понять не случится,Деметра рыдает, земля засыхает во мгле,И только Амур, словно дивная легкая птица,Несется куда-то и прячется там, на земле,Его отругают, отшлепают даже Дриады,А он веселится, и засуха тут не при чем,– Оставьте Аида, во мраке любовь лишь награда,Останется с ним Персефона, пусть мир обречен.И все-таки Зевс, то грозя, то прося о пощаде,Полгода разлуки подарит влюбленным навек,И вновь Персефона к Деметре весной возвращается,И осенью спуститься вновь в лабиринты утех.Вот так и живет меж землею и адом девица,Тоскует по матери или по милому вновь,И только Амур это видя, опять веселиться,Он знает, сильна и беспечна весна и любовьДеметра – дочь Кроноса и Реи, богиня плодородия и земледелия.
Без нее этот мир, и люди умерли бы от голода.
Вместе с сестрами и братьями своим она была при рождении проглочена яростным Кроносом и ждала освобождения из утробы его.
Ее мать Рея сохранила Зевса, когда он подрос для них и наступило освобождение. Это она заставила людей жить по другому, подарила урожай и уверенность в завтрашнем дне.
Вместе с Зевсом породили они и Персефону. Только даже дочь была у нее отнята. Случайно ли нашла она в поле цветок смерти или Гера о том позаботилась, но Персефона оказалась в подземном мире в объятиях Аида. Властелин тьмы был влюблен раз и навсегда. Только Деметра не могла смириться с этим. Все бросила она и поднялась на Олимп. Никак не мог уговорить ее Зевс оставить Персефону в Аиде.
Но Персефона отведала граната – еды мертвых, и не могла на землю вернуться. На земле началось бесплодие, погибало все, что зеленело недавно, и не стоило даже надеяться на перемены к лучшему.
Понял Зевс, что ему надо срочно что-то делать, потребовал он от Аида, чтобы тот вернул Персефону на землю.
Когда она поняла, как страдает мать, то пришлось и ей с этим согласиться. И отправилась она на землю. Тогда все и заблагоухало, и зацвело снова. А когда возвращалась Персефона в Аид, то снова наступали холода. Но и Деметра ожила после этого, она понимала, что не может требовать от Аида большего. Так Деметра вместе с Аидом и разделили мир на времена года. Наступила осень после ухода Персефоны. Деметра научила первого человека выращивать хлеб, и мир был не только благодарен ей, но и обязан жизнью за это.
И снова Деметра выходит на волю,
И пахарь за нею спешит в свое поле.
И где-то у края невидимой нивы,
Грустит Персефона- стоит сиротливо
Дриады
Чарующая мир
С особенным почетом к лесу и деревьям относились не только наши предки.
Вся жизнь древних кельтов, их вера была связанна с деревьями.
Спасаясь от хищников и всех бед, сначала люди селились в лесах. Они стали родными и близкими для человека во всех странах. Там появились и Берегини лесов – духи деревьев – дриады.
Не меньшим почетом они пользовались и у древних греков.
У каждого дерева была своя Дриада- хранительница. Она рождалась вместе с деревом, хранила его все время. Часто в деревья помещали души еще не родившихся или уже умерших людей, там они бережно хранились.
Умирала Дриада, если погибало ее дерево. Вот и считали люди, что нельзя губить деревья – они одушевленны. Даже если в том была необходимость, они старались не делать этого.
А если все-таки было необходимо, то спрашивали разрешения у дриад.
Если человек губил деревья со злым умыслом, особенно устраивал пожары в лесах, то его ждало страшное наказание. Такого варварства лесные духи никогда не прощали.
Иногда их называли зелеными девами. И наряды их были зеленого цвета, так, что их трудно было отличить от тех деревьев, в которых они обитали.
Дриады носили имена тех деревьев и тех рощ, в которых они и жили. Они были веселы, беззаботны и очень красивы. К ним часто приходили на праздники и в гости сатиры и селены, тогда они и устраивали веселые праздники.
Дриады – самые близкие родственницы славянских берегинь. Они так же великодушны и прекрасны.
Мир нуждался в том, чтобы о нем постоянно заботились юные и прекрасные девы. Так наши предки старались беречь природу.
Природа очарована и празднична.
Она листвой зеленою шумит.
И потом опять танцует радостно.
Дриада, и горят костров огни
Когда костры погасли в час рассвета,И юноши отправились домой.Дриада, как веселая комета,Кружилась над уснувшею землей.Она еще побеги чаровалаИ помогала бабочкам порхать.Она еще, забывшись, колдовала.И так хотелось ей самой понять.Откуда эта страсть и эта негаРождается, и хочется взлететьИ странный мир, где пух-подобье снега,Ей помогал и колдовать и петь.Какие-то незримые созданияЗа ней стремились в этот дивный час,И где-то там прощенье и прощаньеВдруг окрылено проступали в нас.О, дивная, о, чудная природа,Своих богинь ласкает и живитДуши уснувшие радость, до восходаДриада над землей моей кружит.И рыжая пленительная деваТо с Паном разговаривает вновь.То юношу, идущего несмело, обниметИ пленит его любовь.И он уже не ведает какаяИная сила может нам помочь.Но Гелиос спокойно выступает,И раздраженно отступает ночь.И только там, где облако и силаНеведомая снова нас чарует.Дриада, так пленительно красива,И в час рассвета, как она ликует!И этот мир прекрасный – совершенство,Подаренное нам когда-то вновь,И вот теперь и радость и блаженствоВ душе, очнувшись, породит любовь.Власть дерева известна чародейке,Хранит все тайны, бережет покой.Лишь на него Дриада и надеется,Селена увлекает в танец свой.Европа
Царевна Европа доверчива или коварна,Но только куда-то уносится снова во тьму,И бедная дева, похищена и благодарнаВеликому Зевсу, и снова стремится к нему,А Зевс исчезает, он ищет тепла и уют,Он вновь на Олимпе пирует, забыв о любимойИ гордые нимфы в те ночи поют и смеются.И снова на звезды Европа глядит, он покинул.Он где-то во мраке и нет, и не будет покоя,И тайные знаки на том проступают челе,И только Гермес, иногда и о ней беспокоясь,Появится снова, и снова растает во мгле.И ждет его тихо и плачет в тумане Европа,И шелесте ветра все слышится голос и смех,Но как же похищенной там одиноко и плохо,Все это понятно, да Зевса не хватит для всех.Он снова несется, растаяв внезапно в тумане,– Не жди его, дева, устраивай жизнь без него.Нее хочет, не может, а он ее снова обманет.И больше не властна, хотя и таит торжество.Елена Спартанская
ВОЙНА И ЛЮБОВЬ? (ЕЛЕНА)
Елена была прекраснейшей из женщин.
Но сколько горя принесла эта неземная красота не только всем, кто оказался рядом, но и ей самой.
Женихи собирались на царском дворе еще когда она была совсем юной, и готовы были скрестить свои мечи.
Тогда спас ее Тезей. Этот сын Посейдона вообще привык спасать тех, кто ему не нужен был. Она любила его страстно. Он сбежал из собственного дворца, оставив Елену в одиночестве. Ее снова вернули в Спарту, и снова собрались женихи.
На этот раз она отдана была младшему из Атридов Менелаю, вместе с самой Спартой. Только царевич Парис уже отдал яблоко раздора Афродите, а та пообещала ему любовь прекраснейшей из женщин.
Богиню не особенно смущало то, что этой женщиной оказалась уже замужняя Елена. Тогда и забрал Парис то, что подарила ему богиня. Вместе со спартанской царицей он привез в свой мир войну и греческое войско.
Но воля богини была важнее, и любовь для него значила больше, чем война.
Но что же Елена? На этот раз Тезей ее не спас, он вообще вероятно томился в застенках у Аида, потому что решил для своего друга саму Персефону у дядюшки увести. Елена осталась совсем одна в чужом мире.
Прекрасная жертва коварной богини. Она с ужасом ждала конца войны, понимая, что проиграет в любом случае.
Одиссей помог ахейцам. Троя сгорела. Она должна была вернуться домой. В холод и пустоту была погружена эта невероятная красота.
Только тени убитых воинов и героев неотступно следовали за ней.
Она слышала о трагедии в Мекенах. Она больше никогда не общалась со своей сестрой. Она была несчастна и одинока, да и как могло быть по-другому?
Красота страшна и губительно. Елена это доказала
Она виновата лишь в том, что прекрасна,
Она виновата лишь в том, что опасна.
И снова ввязались в сраженье цари.
И снова сгорают они от любви.
Мне снится сгоревшая Троя,о, эти безумные сныМир дико и страшно утроен,он весь из любви и войныСплетен, и они неразрывны,о, Гектор, о, милый Парис,Вы все только тени в Аиде,смеется усталый Старик,Мой муж, он ко мне возвратился,но жизнь в пустоте не милаМне снится сгоревшая Троя,хотя я совсем не спала.Приам выступает из мрака,и в гневе согнулся Ахилл,Не кончится вечная драма,как странно устроен наш мирСестра моя в гневе и страсти,казнила царя своего,И в этой отчаянной властиеще я живу, ничегоНе радует больше, но больно,всех видеть во тьме гробовой,Оставь меня, Зевс, о, довольно,отец, ты жесток, дорогой,Отправь меня в тьму без возврата,а Троя горит и горит.Пожар, это я виновата.И каждый четвертый убит.Со мною жесток нелюбимый,я только укоры встречаю,Мне снится сгоревшая Троя,и с нею я снова сгораю.Икар и Дедал
Спасаться от грозного Миноса надо,Но чувство полета и страха сильней,Свобода – опасная эта награда,Дедалы теряют опять сыновей,А вроде спасали, о, шутка беспечна,И больше рабом оставаться не будет,И крылья – и тяга к созвездиям вечна,Он только остался средь бездны и судей,И нет никогда и не будет потери,Которая этого мира страшней,И там, на волне только легкие перья,Спасая, теряем опять сыновей,Он где-то в гостях у Нептуна сегодняСмеется, и дивные песни заводит,И в ярости Минос, и птицы над морем,Все ищут чего, но нет, не находят.Седой Посейдон не отпустит мальчишку,И сам он на остров к тебе не вернется,Холодная осень и грустно там слишком,А Минос ярится, а Минос смеется.Парит над морем радостно Икар.Все вышел поднимается во тьме.Но воск растопит солнца дикий жар,И он исчезнет в призрачной волне.Сомкнется небо с морем в этот миг,Останутся лишь перья на волнах.И белой птицы обреченный крик.И над водой прозрачной тишина.Во всем времена люди хотели подняться в небеса и летать, как птицы. Для этого мастера пытались соорудить крылья.
Мы с вами встречаемся с королем альвов -кузнецом Велдуном, которому удалось улететь из плена, смастерив железные крылья.
Таким же героем был и греческий юноша Икар.
Вместе со своим отцом мастером Дедалом оказался он на острове Крите, в плену у царя Миноса. Много различных чудес подарил Дедал Миносу. Он сделал чудовищный лабиринт, в котором скрывался до появления Тезея Минотавр – получеловек, полубык.
Но понял Дедал, что навсегда и он и сын его останутся в плену у грозного Миноса. Тот слишком дорожил мастером, чтобы отпустить его со своего острова. Со всех сторон остров надежно охраняли. Только небо было для них свободным. Дедал изготовил из птичьих перьев две пары крыльев, скрепил их воском.
И в час, когда все было спокойно на острове, ставшем для него тюрьмой, он вместе с сыном бесстрашно взлетел, да так, что никакие воины Миноса не смогли бы его удержать. Дедалу хотелось найти такое место, где их никто не знал и больше не смог бы взять в плен.
Только страшно горе постигло в тот миг мастера.
Молодой Икар так наслаждался полетом, что поднимался все выше и выше. Ему так понравилось парить над морем, что он не мог остановиться. А солнце палило все сильнее.
Юноша не заметил, как стал таять воск от этого жара. Перья постепенно осыпались в воду. Когда от его крыльев ничего не осталось, он рухнул в воду и утонул. Ничего не оставалось Мастеру, как только попрощаться с ним и отправиться в одиночестве дальше.
Но навсегда осталась память о первом полете и дерзком юноше Икаре, которому так нравилось летать.
Ифигения
Принесенная в жертву героем героев царевнаВсе смотрела на звездное небо в пустыне миров,А душа улетала туда, так легко вдохновенно,И в безумии мать перед ним замирала без слов.Сколько было и ярости здесь, и немного укора,Только царь не заметил, тогда он спешил на войну.И твердила Афина, что он возвратится не скоро,Но вернется домой, на Елену лишь мельком взглянув.– О проклятье, Елена, она рождена для раздора,Только снова мужи, потеряв и ее, и покой,Дочерей приносили богиням, вернется не скоро,И рыдала царица: – Чтоб ты не вернулся домой.Победителей судят неверные гневные жены,Тени гневные снова пред ними отважно встают.Но за стенами Трои Елена опомнится скоро,Умирают герои, и новые в схватки идут.Этой девочки тень снова ночью к отцу заглянула,Как он там, в этом пекле, легко ли в проклятом аду?Он увидел ее, Агамемнон рванулся понуро,И Ахилл и Патрокл вновь в сражение гневно идут.– Ты невестою станешь, как я обещал вам, герою,Он погибнет сегодня, стрела Аполлона верна,Спит еще Агамемнон, склонилась она пред тобою,Принесенная в жертву, отцу оставалась верна.И душа улетала туда, так легко вдохновенно.И в безумии мать перед ним замирала без словПринесенная в жертву героем героев царевнаВсе смотрела на звездное небо в пустыне мировКаллипсо
Нет, Зевсу противиться будет едва лиПрекрасная нимфа, он знает давно,И только подруги ее ревновали,И лишь Артемида поймет все равно,Кто сделал Калипсо такою счастливой,Кто смеет к подруге ее прикоснуться,Богиня во мраке все ждет горделивоОтца, вот явился, и ей улыюнулся.И снова наивная нимфа хохочет,В объятьях оставшись всю ночь до рассвета,И с Зевсом могучим расстаться не хочет,И видит, и слышит и знает про этоВ засаде своей только тихо вздыхает,И знает, вовеки покоя не будетПока он по нимфам во мраке порхает,И всех взбудоражит, и чувства разбудит.И жди его снова, других отвергая,Зови его в бездне, все это напрасно,Бессильно Калипсо в объятья шагает,Как это жестоко, как это опасно.Кентавры
Жили, пировали и грустили,И героев снова в гости ждали,И Геракла мудрости учили,Одиссея удали и жаждеПутешествий по земному шару.Снова стрелы ядом заполняли,Просто злить кентавров вам не надо.Ведь они обиды не прощали,Мудрецы и рыцари, задиры,Женщин без зазрения обобщали,А потом опять просили мира,И куда-то в бездну увлекали.Вместе с миром снова исчезали,Только в сказках оставались где-то,Умножая темные печали,Уносились в синеву рассвета.Холодок открытий и иллюзий,Оставался на страницах книги,Их боялись боги или люди,Не любили шутки и интриги.Полулюди, полукони,Так строптивы, так сильны.Их никто там не догонит,Не обузданы, вольны.И пируют до заката,и несутся вновь в сраженье,А стрела летит куда-то,Кто им стал теперь мишенью*Жили в далекой Грации полулюди и полукони – их называли Кентаврами. Особенное, сказочное это было племя – самое таинственное странное во всем мире.
Кентавры были разными, но часто с людьми они были дикими и жестокими. Да и богам от них тоже порой доставалось. Одно из восстаний против Зевса подняли именно кентавры. Трудно тогда пришлось Громовержцу. Здесь был и коварный Несс, он пытался похитить у Геракла жену, и зачинщики самых разных схваток, которые позднее их и погубили. Н о был среди них мудрец и учитель Хирон. Он воспитывал самого Ахилла, да и Ясон тоже прошел его школу. Кентавр познакомил их с целебными травами и другими учениями, которые стали полезными позднее для людей.
Кентавры были смертными, бессмертным оставался только Хирон. Но и он страдал от ран, которые порой получал в схватках. Геракл случайно ранил его отравленной стрелой, причинил ему страшные муки. А позднее, он так благородно повел себя, что отказался от бессмертия в обмен на освобождение Прометея от мук. За этот поступок Хирон был перенесен богами на небеса и стал там созвездием Стрельца. Он стал Зодиакальным знаком, и дарит людям целеустремленность, энергию, стремление к свету.
От Хирона ведут свой род греческие врачи. Самое страшное происшествие случилось с другими кентаврами. Во время свадьбы царя Пирифоя, кентавры вообще затеяли битву. Один из них пытался похитить невесту. Греческие герои и царь заступились за женщин и богинь. Герои дрались отчаянно и победили. В живых остались немногие из тех кентавров, которые тихо сбежали.
Часто об этой схватке говорили, как о победе справедливости над хаосом, дикостью. Кентавры остались только в памяти людской.
Славянского кентавра, пришедшего к нам вероятно из Греции, называют Китоврасом. Ему приписывают исключительно добрые дела.
Кербер (Цербер)
(Греция)Он с Гераклом отправился к свету,Так Аид в этот час приказал,И рычал, и ревел с воем ветра,Ядовитые слюни бросал,Нет, ему не понравилось это,Рвался снова во тьму на заре,И в Микенах пробыв до рассвета,Пока страх тот царя одолел.И кричал Эрисфей обреченно:– Не могу больше, я не хочу ,Отправляйте в Аид собаченку,Нам не нужен. Погасит свечуСнова ветер, и тьма все страшнее,Лучше с волком остаться чужим,Пес бросается на Эрисфея ,И несется в экстазе за ним.И царя от собаки спасая,Усмехнется Геракл во тьме,– Не нужна тебе псина такая,Так зачем пристаешь ты ко мне– Увели его прочь, бесноватый,Да и сам ты укройся от глаз,Вольный ветер уносит куда-тоПерепуганный царственный гласАдский пес Геракла ищет,Сторожит во тьме Тезея,Наши души станут пищей,Уходи домой скорее.Многих чудовищ мы уже встретили. Одно из самых страшных у греков – адский пес Цербер (Кербер)