Воин грозного князя. Сказ об Илье Муромце и Соловье-разбойнике
- -
- 100%
- +
© Любовь Сушко, 2024
ISBN 978-5-4490-6386-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Вступление
А было это в те стародавние времена, когда викинги, совершавшие свои набеги на русские земли, рассказывали русичам о прекрасной небесной стране, куда отправляются с поля сражения их убитые воины, выхваченные валькириями – прекрасными и воинственными девами, и обреченные на вечную жизнь на небесах. Жизнь та заполнена пирами и схватками боевыми, она так прекрасна, что только хлюпик и трус может от нее отказаться.
И так полюбилась русичам эта сага иноземная, а картины, нарисованные их сказителями так прекрасных казались, что решили они своих отважных богатырей – защитников отправить в такие же великолепные места в награду за все ими совершенное. Для этого славянские жрецы отвели в Сварге особенное место, где и должны были они обитать, после того, как развеется дым от поминальных костров.
Там и получат они сполна все награды за ратные подвиги, лишения, или в жизни испытанные, и останутся они в мире этом то ли богами, то ли героями, о которых помнить будут вечно. И Вольга уже туда в помыслах их отправлен был. А чародей Волхв только со своего острова Буяна смотрел иногда на места эти заповедные .
Управлял этими землями невиданными Бог-герой Световид. Он оставался главным среди славных воинов земли русской.
Так, для героев, еще не родившихся, уже существовало особое место на небесах, где они и должны были оставаться в своем кругу – равные вреди равных.
Первым поднялся туда Илья – русский Геракл, тот самый, о котором потом самые проникновенные былины русские Баяны пели.
Бес ждал того часа, когда кончится срок пребывания на земле Добрыни и Алеши Поповича, чтобы и на небесах они вместе оказались, как с самого начала задумано было. А после них (так уж получалось) на земле больше таких богатырей не оставалось, и можно было закрыть врага Сварга для всех прочих и кое- что иное для трусов да негодяев приготовить – все должно быть по справедливости
Но с этими героями ему еще хотелось пообщаться и убедиться в том, что игра и на самом деле стоила свеч. С пристрастием взирал бес на строптивого чародея, и на любимца женщин Дуная внимательно смотрел он. Каким красивым, обаятельным, каким сильным и тут он еще оставался. Но вот и благородный, но немного странный и замкнутый княжеский отпрыск Добрыня уже предстал перед всеми храбрыми предшественниками своими. Его жизнь отличалась оттого, что потом Баяны распевать станут. И после ухода в ней много тайн и темных пятен оставалось. Но тем она и была интересна.
И самое главное – это он сохранил для русичей их веру и старых богов, и за одно это ему можно было простить многое. По такому торжественному случаю единения всех богатырей и Садко был поднят со дна морского. И русалки должны были какой-то срок без него обходиться. Должен был он услаждать слух соратников своих песнями прекрасными как первый и самый лучший из Баянов русских.
Странная и поразительная подобралась компания. Каждый из них еще при жизни столько падений и взлетов пережил, так был, любим и ненавидим многими, что это были отдельные очень яркие и часто грустные истории. Но, оказавшись, все вместе, в первый миг они немного растерялись. Хотя, шло время (хотя тут текло оно совсем иначе) и они стали приходить в себя. И каждому хотелось послушать истории других и поведать свою собственную, единственную и неповторимую былину. И говорили о самом главном из того, что с ними когда-то происходило.
Со временем костер соперничества разгорался с невероятной силой. Казалось, сколько бы времени не прошло, никогда они не примирятся друг с другом. Постепенно определились и среди равных лидеры. Их истории, приукрашенные или измененные, захватили умы и сердца остальных. И признали богатыри русские, что на фоне простых смертных они, может быть, и были героями настоящими, но здесь все совсем другими мерками мерилось. И соперники их, как оказалось, не только достойны внимания были, но во многом их самих превосходили. И хотя сознавать это было не особенно приятно. Но с этим ничего нельзя было поделать.
Как вскоре увидели они, не было на их пирах и посиделках только того, которого молва народная нарекла самым любимым. Из него в свое время даже не князя, а почти Бога сделать старались. И пока еще трудился над своей жизнью Алеша Попович – молчал Илья. Даже не появился он среди них ни разу, словно бы не было ему дела до всего происходящего.
«Что это? – спрашивал себя Мефи, – что-то наш герой угрюм и не оправдал наших чаяний. И не знал он, радоваться ли ему или огорчаться после того, что случилось.
А ведь история Ильи Муромца должна была быть самой интересной. Но он, черт бы его побрал, делал вид, что не имеет отношения ко всему происходящему. Не только земная, но и небесная жизнь к нему больше никакого отношения, судя по всему, не имели.
«Он напрасно считает, что может от меня уйти, – решил про себя бес, – хочет он того или нет, но тайное станет явным, и вся его история выплывет наружу, здесь никому и ничего не удастся скрыть. Сказано – сделано.
И теперь, с чего бы ни начиналось, не мытьем, так катаньем, все возвращалось в последние дни. Постепенно приоткрывалась завеса над самым загадочным 13 веком, в котором и появились эти трое. Еще во времена Владимира Святого – противоречивого, грешного и самого слабого из князей русских должны были они родиться. Но именно такой князь и способен был породить таких богатырей: Илья Муромец, Алешка Попович, Добрыня Никитич шагнули к нам из тех преданий старины глубокой.
Но свой рассказ бес начал издалека. Сначала он заглянул в последний год перед нашествием татар – в 1236, где почти все земли русские были объяты пламенем, тревогами и ужасами. Но время это, хотя и тревожное, казалось все еще мирным. Но люди уже слышали огонь и копоть, и стали вспоминать и распевать старые былины об Илье, словно народился он на свет белый во второй раз. И призывали они песнями своими жалобными вернуться его на земли русские, и воскрес лучший из богатырей русских.
– В трудные времена всегда должен появиться тот, на кого последняя надежда остается. Только он справится и сладит с ними, врагами проклятыми.
Сам бес с неослабным вниманием следил за богатырем. Он хотел понять и почувствовать, как тот относится к тому, что происходит вокруг. Но ничего не выражало спокойное лицо богатыря. Кажется, он даже мира не узнал в тот миг. И о себе самом он ничего не ведал, и с таким же интересом выслушал бы историю про Вольгу или Дуная и принял бы ее за свою собственную.
И рассердились в Сварге богатыри эти, что в черный день вовсе не о них вспомнили на землях русских, не к ним обратили люди взоры свои.
Только отмахнулся от них бес – случилось то, что случилось, не о чем тут было и говорить больше. И не дождались песен о себе прославленные герои.
– Видно только в счастливые времена, для развлечения князя и годились вы, – подшучивали над ними какие-то духи. И хранили они молчание обо всем, о том.
– На него одного у них последняя надежда остается, – не унимался бес, когда они стали к нему все чаще обращаться с расспросами.
И тогда, все, кто оставались в Сварге, решили узнать эту странную историю, на которую до сих пор внимания особенного не обращали они. Но надо было заметить, что только о себе любимых каждый из них и знал что-то, про других они и не ведали вовсе, словно те и не жили рядом с ними.
– Рассказывай ты, если он язык проглотил, – обратились они к бесу. Но тот поворотился к Илье, словно испытывая его на прочность.
Молчал Илья по-прежнему, будто все это его не касалось.
– Толпа соратников твоих рассказа требует, – насмешливо обратился к нему бес, – и лучше тебе это самому сделать, чтобы потом не обидно было. Я могу сболтнуть чего-то лишнего, и знаю далеко не все из того, что с тобой тогда происходило.
Но, кажется, молчание Ильи было знаком согласия для того, чтобы говорил он. Может, ему и самому было интересно послушать, и со стороны посмотреть на то, что с ним в земной жизни приключилось. Только надо обладать особенной смелостью, безрассудством даже, чтобы историю свою бесу доверить. Но то ли богатыря она вовсе не волновала, то ли вызов он бросал кому-то, но он позволил это сделать.
№№№№№
Богатыри следили за рассказом с особенным интересом. Они понимали, что развлечение их ждет немалое. И ничем они не рискуют особенно. А то, что услышать и понять им суждено, будет очень занимательно. Ни один из них не доверил бы бесу свою собственную историю. А Илья просто не понимает, что из этого получиться может – забава будет немалая.
Вот с такими помыслами и расселись они около небесного озера, имевшего одну уникальную особенность – там можно было увидеть не только все, что на земле происходит, но и все, что случалось когда-то с ними. Несложное заклинание, и на глади озерной появлялось то, о чем говорилось. И можно было еще раз пережить то, что случилось с ними когда-то и со стороны взглянуть на происходящее.
Часть 1 Заглянуть в бездну
Глава 1 Село Карачарово
русская земля. Не только пешком обойти ее невозможно, но и на быстром коне не скоро объедешь. Велика и раздольна
А если соберешься в путь – дорогу, то немало встретится на пути твоем сел больших и малых, людей добрых и злых.
Вот среди таких сел, на проезжей дороге, почти на перекрестке и появилось в незапамятные времена село Карачарово, большое, богатое, но не особенно приметное село, такое на каждом шагу встретить можно было. И никто из жителей его и предположить не мог в старинные времена, что предстоит ему прогреметь на весь мир. А пока там просто жили русичи, как и в других местах. И жизнь их ладно да размеренно текла. Они рассказывали о том, что происходило с их предками когда-то. Но никто особенно ярких событий до поры, до времени припомнить не мог.
И часто в рассказах их возникало самое притягательное название столицы земель русских – града Киева. А в последнее время все больше вестей стало приходить о младшем сыне великого князя Святослава, покойного к тому времени – Владимире, который не особенно прямым и честным путем, но все-таки вошел на престол Киевский. Князь сей не особенно красивым и завидным был. Не могли они каких-то дел его героических припомнить. Только гонцы от него все время появлялись, которые и забирали самых лучших парней в дружину его, чтобы земли русские оберегать, много чего им обещано было за службу верную, но самое главное – сам Киев пред ними врата свои златые распахивал, а такое любого соблазнить может. Только могучие богатыри могли и славу ему принести, и защитить его от беды и позорного полона.
Много разного, хорошего и дурного, ходило о князе том, но они туда рвались, и многие там навсегда и оставались, кто голову свою сложил на поле брани, а кто неплохо при князе жить стал.
Вот и пошли рассказы сначала о Святогоре – богатыре древнем, потом сочинили они истории о Дунае и Вольге, еще какие-то имена все чаще произноситься в сказаниях стали.
Но многим казалось, что мир их замер в ожидании. Вот- вот должно было случиться пришествие героя – защитника, который бы в веках оставался рядом с ними.
Но нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Потому и приуныли русичи в те дни. И казалось им, что ничего подобного в реальности их уже случиться не может. Но говорят, что если чего-то очень сильно хотеть, то оно сбудется.
И ударил гром. Но не обычный гром, который каждое лето по много раз в небе грохочет. А такой сильный он был, что сотряслась от него земля русская. И говорили жрецы, что на свет в тот миг появился особенный богатырь, по-особенному сшитый и скроенный, такого больше во всем мире и быть не может.
№№№№№№
Случайно ли слонялся в тот вечер Мефи именно около села Карачарова или нет, об этом никто знать не мог. Но заглянул он в избенку на краю села к знакомой ведьме. Она сидела около очага своего и кажется, дремала. Только сверкавшая молния заставила ее на миг очнуться. Тогда и увидела она беса в своей хижине, и услышала тот страшный, жуткий раскат грома, словно небо, а вслед за ним и земля содрогнулась. И смотрела она на него, не жива, не мертва.
– Что это ты под раскаты такие шарахаешься, – не особенно дружелюбно спросила она.
– А может это гром сопровождает мое появление.
– Слишком жирно для тебя будет, рогатый, – не сдавалась ведьма – уж скорее это ты сам тут появился, почуяв неладное, как может по иному-то быть?
Ничего ей не ответил на эти обидные слова бес, да и что было с ней говорить, но оба они понимали одно – не просто так Перун на небесах своих громыхает. Событие это предвещает важное. И их обоих столкнуло в этом месте не случайно. Все так и должно было случиться, видно.
Они тем временем направились в село к Баннику, и уже давно бы там были, если бы не гроза. Хотя оба они не особенно боялись – все-таки духи, и смерть им не страшна, но шерсть дыбилась от страшных раскатов, и впечатление от этих блесков жутких было не особенно приятным. Надо бы спрятаться где-то и переждать главный раскат, а потом и нос высовывать, и узнать, что так не на шутку встревожило их воинственного бога Перуна. Она прекрасно понимали, что второго такого не будет, ведь такой мощный гром мог быть только один единственный раз.
Карачаровский Банник был самым сварливым из всех, самым жутким созданием, которые только на свете белом появились, и до такой степени вредоносен был он, что даже духи, а не только люди не особенно любили тут появляться. Они понимали, что лучше оставаться немытыми, или в речке с русалками окунуться разок, чем чистыми, побывав в его обществе, потому что таких шуток там наслушаешься, в такие игры наиграешься, такого натерпишься, что мало не покажется. Но каждый понимал и другое – мыться все-таки необходимо, как бы нагло хозяин бани себя не вел с ними.
И приходилось терпеть, да отбиваться, а порой и бегством из бани спасаться. Всякое бывало тогда. А он и понимал, что если всех разгонит, то дни и ночи одному коротать придется, но и после этого не особенно унимался. И считал себя же потерпевшим – обиженным и униженным судьбой.
Нынче, и он понимал это, день был особенный, хотя новостей никаких особенных никто ему не принес, и гости к нему не особенно спешили, но не чувствовать больших перемен и он не мог, потому и напрягся весь, и стал поджидать того момента, когда главное действо разворачиваться станет.
Необычной была ночь еще и потому, что весь мир после грома как-то преобразился, на пороге бес с ведьмой появились – в кои-то веки они так к нему захаживали. И он почувствовал, что и на самом деле это не просто гром был небесный, а рядом, под боком у него что-то значительное совершаться будет. И он заранее порадовался тем приключениям, которые могли случиться с ним самим и другими обитателями серого и скучного мира, в котором ему суждено было еще на невесть какой срок оставаться.
– Ты так сердит, будто к тебе гостей валом валит, – усмехнулась ведьма
– А мне и не нужен никто, – буркнул он, – и вас я сюда не звал.
– Ты полегче на поворотах-то, а то и вовсе один останешься, – говорила ведьма рассудительно. А его брало еще большее зло, потому что она хоть издевалась, но была совершенно права.
Но сдаваться он не собирался. Раз они сами пожаловали, значит, и он им зачем-то понадобился. А они только вид делают, что терпеть его не могут, а на самом деле, чуть громыхнет где-то, и уже тут как тут голубчики.
– Да не к тебе мы вовсе пожаловали, и если не место это особенное, то видел бы ты нас тут лет через сто в лучшем случае, – усмехнулась она, зная, о чем он мыслит.
– Что это такого особенного в наших местах, – поинтересовался он, уж и сам, догадавшись, что не он тут главная персона. Но ведь что-то происходить-то будет.
Глава 2 Добрая весть
Молчали еще какое-то время пришельцы. Приятно было потемнить, и помучить ожиданием того, кто заинтересовался им явлением, и сам не прочь был всем заняться.
Они переглядывались да перемигивались, а он ль ярости готов был запустить в гостей своих головешками, на такой случай всегда у него приготовленными. Но Банник даже в гневе понимал, что если они удерут, рассердившись, то он вообще ничего от них не узнает. Головешки на какой – то срок следовало все-таки отложить. Так и сделал он, и сам немного остыл от ярости своей неописуемой.
И хорошо, что он умел сначала думать, а потом предпринимать что-то.
Сами скажут, как только увидят, что ему нет дела до всего происходящего, – рассуждал хозяин промывочной. Но что такое может происходить, что их так взволновало и должно заинтересовать и его тоже. Пока он не знал ответа на этот странный вопрос.
Но следовало доверять своему предчувствию. Дело, скорее всего, и на самом деле очень важное. Старик-Перун вряд ли просто так стал бы громыхать, да еще прямо над их головами. И духи тут как тут прямо в их селе в бане оказались, и пусть убеждают его, что просто проходили мимо. Никакая самая тупая Кикимора, не только он сам не поверят этому.
– Здесь должен родиться герой на все времена, так в Греции было, когда у них Геракл на свет появился, – наконец подал голос бес.
На первый взгляд казалось, что они говорят между собой. Но они прекрасно знали, что Банник непременно прислушается к сказанному. А тот все отлично слышал. Правда, имя чужестранного героя ему совсем не было знакомо, но остальное стало совершенно понятно. Старуха и выражаться – то по-простому не может, нахваталась в своих проклятых книжках всякой дряни, вот и морочит голову остальным духам своими бреднями. Но кто-то значительный на свет здесь появится. А ему ли не знать, что любую роженицу в баню отправляют, потому они тут голубчики и нарисовались, и голову ему битый час морочат.
Они все и окажутся главными свидетелями появления в этом мире героя.
– Сегодня только Аришка родить должна, – прикидывал Банник, все про всех знавший. Он гордился тем, что они об этом понятия не имеют.
Она рожала не в первый раз, но все ее дети умирали, не прожив и нескольких дней, но баба эта никак успокоиться не могла, и с завидным постоянством снова бралась за дело.
Если они говорят о ней, то жестоко заблуждаются, потому что не может у нее герой героев родиться. И может быть это у них шутка такая, потому что не один пуд соли надо съесть, чтобы разобраться, когда бес лжет, а когда говорит правду. А шутки у него порой так на правду похожи, что отличить невозможно, и много воды утечет прежде, чем во всем разберешься.
– Дохлый номер, – нынче никакого богатыря не родится, Перун вам голову морочит, – подал он голос из своего угла, чтобы как-то поддержать эту странную беседу.
– Конечно, тебе лучше знать, ты у нас тут всеми делами заправляешь, а если эта баба с тобой спала, то может это и так, – съязвила ведьма, – но ведь есть на земле и нормальные мужики. И Боги иногда еще в человеческом обличии по земле гуляют, ты напрасно полагаешь, что единственный и неповторимый тут.
Он ничего на это не ответил, понимая, что ждать им не так долго осталось. Уже наступала полночь, и скоро ей придется устыдиться и понять, что он был прав.
Но самодовольство сменилось тревогой. И он был почти уверен в том, что останется в проигрыше. И хорошо, что ему хватило ума не заключить пари, а то опростоволосился бы, как никто в целом свете.
Но им не было дел до его слов. Эти двое были поглощены ожиданием грядущего события. Его пустая болтовня не имела никакого значения.
– Может не она одна рожает нынче, – размышлял между тем Банник, – но кто мог утаить если не от мужа, то от него такой секрет? Такого не могло случиться. Но во время такой грозы в селе могла остановиться какая-то чужая женщина, и тогда он понятия о ней не имел по праву.
За долгий свой век, который состоял из нескольких веков, он успел убедиться в том, как много всего происходит, какие неожиданности могут подстерегать любого из них.
И когда ты в чем-то других убеждаешь, как правило, сам в дураках и остаешься.
Кажется, ночь была на исходе, и ждать нечего было более. А гроза за стенами бани продолжала бушевать. И эти двое, наверное, не только из-за сильного дождя, где и когда их черт не носил, оставались там, и никакая сила не могла их унести прочь.
Но хотя Банник и ворчал, а в глубине души он радовался тому, что они все еще оставались тут, с ним рядом.
И вдруг наступила тишина. Пронзительная тишина. Весь мир замер и погрузился в нее. Замолчали и непрошенные гости, но ненадолго. Снова раздался голос:
– Все кончилось?
– Или все начинается, – передразнила его ведьма.
Они оба не могли этого точно знать, потому и терялись в догадках. Но недаром же они оба все еще тут были.
Не в силах больше сидеть и ждать, ведьма выглянула из темной бани. Чернота даже для нее казалась непроглядной. И тогда она заметила блестящую комету, которая промелькнула где-то рядом. И она посмотрела внимательно, куда же она полетит. Но почему она тут появилась? – размышляла ведьма – это тоже был знак.
Она рассказала им об увиденном, когда вернулась назад.
И слова сами вырвались из ее груди:
– Нынче он появится в этом мире, и никто не сможет противиться этому.
В тот самый миг дверь в баню раскрылась, с невероятной силой распахнулась, в предбаннике послышалась какая-то возня, сразу несколько пар босых ног прошлепали где-то рядом. Никто из духов даже глазом не успел моргнуть. Они только бросились туда, обгоняя друг друга. А оказавшись поблизости, разглядели бабу, которую волоком приволокли сюда старухи. Мужчины к этому таинству не допускались. А женщины были не так сильны, чтобы перенести ее на руках.
Женщина страшно стонала и кричала пронзительно, так что стены бани стали сотрясаться. Ни в каком жилище такого кошмара не выдержали бы домочадцы.
От ее воплей стали сотрясаться стены бани, но только баня была для этого предназначена.
Глава 3 На рассвете
дверь во вторую половину бани. И бабы, ничего не замечая, проникли туда вместе с роженицей. Необходима была горячая вода. И хорошо, что горело только несколько лучин. Зрелище, открывшееся взору пяти пар глаз было не из приятных. Окровавленное существо готово было в любой миг появиться на свет. И старухи, натыкаясь, друг на друга, страшно суетились и зажигали угасшие светильники, опрокидывали лохани с водой, и страшно ругали друг друга. Такая неразбериха была со всем происходящим, пока не раздался пронзительный детский крик, а бедная мать, кажется, совсем испустила дух. Нечистые распахнули
– Что там с ней? – спросил бес у ведьмы.
Она понимала, что пойти и привести ее в чувства придется ей. Он уходил брезгливо в сторону в таких случаях.
– Ничего страшного, обморок, от боли непосильной, младенец оказался на редкость крупным.
Бес и Банник прислушались к словам ведьмы.
– Это тот комок красный, большим оказался? – сомневался бес, он видел роды, чуть ли не в первый раз и всегда старался избегать такого жуткого зрелища.
– Не такой уж и маленький комок, – усмехнулась ведьма, словно ты их видел много.
Он промолчал, признаваясь, что ничего в младенцах не смыслил.
Словно подтвердил слова ведьмы, женщина очнулась и снова стала стонать.
– Этот ребенок выживет, – утвердительно говорил бес
– А тебе почем знать? – не унимался Банник, на которого снова не обращали внимания, будто его тут и не было.
– Это уж мне известно, – говорил он, – стал бы я тут торчать столько времени, если бы он через день испустил дух.
Повитухи, все это время увлеченные работой, вдруг услышали это странно шуршание и стали переглядываться. Духам пришлось замолчать. Им вовсе не хотелось выдавать себя, хотя люди если не знали точно, то подозревали об их существовании. Но тайна оставалась тайной и в этом была своя прелесть.
На какой- то миг в бане стало совершенно темно, наверное, разъяренный Банник решил на миг о себе напомнить, как-то себя проявить. И женщина, решив, что она ослепла, истошно закричала.
Так много испытаний выпало на ее долю, так много терпела она боли в эту ночь, что впала в настоящее отчаяние.
Но старуха поспешила зажечь новую лучину в тот миг, и очередная молния прибавила света. Она поняла, что все еще на земле находится, и никуда она пока не делась. И хотя ей было пусто и одиноко, но боль уже отступила. Все медленно к рассвету возвращалось на свои места.
В тот миг, а может позднее, при дневном свете, старуха заметила странность ребенка. Притом, что он был жив и невредим, но оставался неподвижен. Она переглянулась с теми, кто был тогда рядом с нею. Но пока они ничего не говорили даже друг другу.