Ястребиная охота. Хоккей – это жизнь

Размышления шарпея Макара о серебряном сезоне Омских ястребов

Пролог

А вам не надоело читать исповеди котов черных, серых, рыжих, полосатых? Вон сколько они всего понаписали, куда не плюнешь – везде книжка про кота, от имени кота написанная. И все они что-то там рассказывают дни и ночи напролет. Хотя, что еще делать этим бездельникам.

За собак обидно, почему они ничего вам не рассказывают? Если и рассказывают, то очень редко. Вот я и решил вам, читатели дорогие, рассказать о своей трудной, но прекрасной жизни.

Начнем сначала, как я появился у моей хозяйки, знать хотите? А если не хотите, все равно расскажу. Потому что каждая история, пусть и собачьей жизни должна с начала начинаться.

Я стал бонусом и утешительным призом для моей Алины, после того, когда она отправила подальше своего третьего мужа, и решила, что больше никогда ни за что не выйдет замуж, даже если любимый ее принц Гарри к ней посватается, все равно. Принц как раз тогда и женился, не на ней, конечно. Правильно решила, мужья не собаки, они значительно хуже, = это сказала бабушка Зина, а она сама троих мужей похоронила, и жила с огромной овчаркой вдвоем, хорошо жила, спокойно, душа в душу, и сказала, что наконец —то перестала не спать ночей, плакать, и искать своих загулявших и запивших мужей на краю света. Собаки же никуда не убегают и им все равно, здоровы вы или больны, молоды или стары, они просто вас любят больше всего на свете.

А что? Разумно, собака – не мужик, с ней всегда можно ужиться даже писательнице и фанатке ястребов, трудно, но кто сказал, что будет легко? Да нам и не пришлось сильно напрягаться, мы не мешали друг другу и каждый был занят своим делом, я рос и дом охранял, она писала свои романы, часто засиживаясь допоздна, а еще осенью, зимой и весной болела за своих ястребов. Мне только предстояло узнать, кто они такие и с чем их едят. Я не сразу уяснил, что это совсем не птицы, хотя и птицы есть такие, а команда, которая играет в хуккей – по льду носятся с палками в руках и гоняют такую маленькую и черную резиновую штуку- шайбу. Вот тут много проблем и переживаний было. Но обо всем по порядку.

Так и началась наша история с Алиной, да еще и роман с хуккейным клубом, который нагло ворвался в нашу жизнь, а что из этого вышло – сами узнаете со временем.

Ты одинока?

– Я СВОБОДНА!!!

Глава 1 Так говорил Макар

Вот сижу я в большом и мягком кресле и смотрю на свою хозяйку, пока она смотрит в ящик. Смотрит, не отрывается. А если она так сидит и про меня совсем забыла, то это значить только одно – в ящике показывают хуккей – так она это называет. А может и по-другому, разве такие слова сразу запомнишь? Но она говорила кому-то по телефону:

– Какой органный зал, милая, (понятия не имею, что это за бес такой), ведь сегодня хуккей. Нет, давай в другой раз, Шопен от нас не убежит, а вот матч единственный и смотреть его надо не в записи, только так это интересно. Мне очень жаль, но первым делом ястребы, а все остальное потом.

Это значит, что она останется дома, никуда не пойдет, и мне не надо слоняться из угла в угол и выть под дверью, в ожидании, пока она вернется домой. Не люблю я одиночества, больше всего его не переношу. Есть у нас и другой ящик в спальне, оттуда доносятся стихи, которые читают ее знакомые. Она их внимательно слушает, ругает или хвалит. Это чувствуется по тому, как с кем она говорит. А они ей что-то отвечают, что не знаю, я еще столько слов не запомнил. И так это длится долго, они будто у нас в комнате сидят, одно только хорошо, ни поить, ни кормить их не надо, зато и укусить трудно, а иногда очень хочется, потому что они столько времени отмают, и без всякого стеснения врываются к нам в жизнь.

Здесь же во время хуккея, тоже она ругает или хвалит тех, кто носится перед ней, как угорелый. Говорят, что там есть какая-то черная шайба. Я видел такую у нее на столе. Большая такая, черная, тяжелая. Но в ящике ее ни разу не разглядел, так быстро она там летает. Да что я, вот и ее друг, когда был у нас в гостях, а как раз началась эта любимая Алинина забава, нацепил на нос очки, и все равно ничего не разглядел. Только головой вертел так, что она чуть у него не отвалилась, а толку никакого.

– Это что же такое, как же быстро она летает, – возмутился Макс, и стал смотреть не в ящик, а на Алину, ее можно было лучше разглядеть, я сам это вижу часто. Так и не мог он приобщиться к хуккею, не всем это вовсе дано, вероятно.

Она на него внимания не обращала, и он стал рассматривать меня, не зря же очки на нос нацепил. Да и поговорить ему о чем-то хотелось, раз пришел.

– Это что у тебя за пес такой рыжий, складка на складке, словно с него шкуру спустили, а потом только в одном месте булавкой пришпилили. Посмотри, какой красавец лабрадор у президента нашего. А этот же чудовище настоящее, так и потеряет шкуру на прогулке где- нибудь, что потом будете делать с ним? А без нее он еще страшнее наверняка станет.

Так я узнал от этого очкастого, что я не красавец. И взвыл от обиды, да так жалобно, видно завыл, что Алина, глядя в ящик, схватила меня на руки, я тогда еще небольшой был, можно и на руках посидеть. Но не тут-то было, потому что она над самым ухом завопила:

– Денис, забей!!!

Кажется этот самый Денис, как их там вообще можно различать, когда все так носятся, разве разглядишь, Денис он или не Денис? Но Алина знает какие-то секреты. Наверное, этот Денис тут же и забил, потому что она так прижала меня к груди, что мне показалось, будто шкура откололась и окончательно с меня спала. Даже на прогулку ходить не надо, вот порадуется очкастый, ведь его предсказание сбывается у всех на глазах, я обмер, уверенный, что теряю свою шкуру.

– Ну что ты против моей собаки имеешь, да он самый прекрасный в мире. Посмотри, какая няшка.

Сначала я подумал, что она говорит о Денисе, который шайбу забил. Но потом понял, что про меня вроде, очнулась, опомнилась, обрадовался, крылья в тот же момент выросли. Она стала гладить и щекотать меня так, что я снова готов был выпасть из своей шкуры снова. Это у них называется из огня да в полымя, я от бабушки Зины слышал про такое выражение. Но попал в него только в первый раз и скорее всего не в последний.

Макс, наверное, понял, что он тут лишний, потому что у Алины есть Денис и я, и только мы ее можем порадовать и развеселить. Я дарил ей тепло, а он мог шайбой заехать в ворота, это ее тоже очень радовало. Хотя она говорила, что удар у него такой, что убьет, не глядя, если не в ворота, а в другого игрока попадет. Я ее убивать не стану, потому что мы нужны друг другу, и я не хочу становиться бродячей собакой, мне нужен дом и Алина. Значит, получается, что я самая главная радость, а Денис только в те дни, когда хуккей идет, да и то не всегда, а только когда голы забивает. Приятно быть первым и единственным, я уж постараюсь, чтобы и Макс и Денис куда-то пропали и поскорее.

Но тут я задумался, замечтался и полетел куда-то вверх, уверенный, что она меня не поймает. Это Денис забил вторую шайбу. Сколько было радости, умереть и не жить. Но она меня все-таки поймала в последний момент, изловчилась так и поймала. Собачий бог меня спас на этот раз. Но я его попросил, чтобы Денис больше не забивал, потому что не всегда же нам так везет. А разве шайба та стоит моей бесценной жизни, пусть она и победная даже? Нет, и не спорьте со мной, не стоит она того – это точно.

Не знаю, услышал он меня или нет, но я на всякий случай от нее сбежал. Алина не заметила моего побега, она, не отрываясь от ящика, следила за своим Денисом. Ей хотелось третьей шайбы, потому что Алина, да и не только она одна любит повторять, что бог любит троицу. А вот этой радости я не переживу, если случится, потому и надо прятаться надежнее, чтобы не заметила и не нашла.

Даже и не знаю, как я после всех потрясений забрался на другое кресло, но почувствовал себя в безопасности. Вот сижу теперь и гадаю, забьет он снова или не забьет, победят наши ястребы или не победят. От этого так много зависит в моей собачьей жизни.

Но Алина уже ругает какого-то судью самыми нехорошими словами. Откуда я знаю про то, что они нехорошие и даже матерные? Кожей чувствую, что слова нехорошие. Но когда снова прыгает от радости, на всякий случай прячусь за рыжую подушку, сижу за ней и почти не дышу. Лететь к потолку, снова выпадая из шкуры, даже если ее ястребы победят, мне совсем не хочется. И объяснять ей, что я собака, а не ястреб, потому летать не хочу, да и не умею, бесполезно. Она ничего не слышит, ничего не понимает, вот так радуется каждой шайбе. И моя Алина уверена, что весь мир должен радоваться вместе с нею. Не можешь – научим, не хочешь – заставим, так она любит повторять.

– Макар, – слышу я ее голос, – ну куда же ты пропал интересно.

Неужели она и обо мне вспомнила? Хорошо спрятался, она меня потеряла и ищет теперь. Наверное, можно выбираться из укрытия, опасность миновала. Да и погулять и ее вывести на прогулку давно пора. Как говорит Алина: делу время – хуккею час, и он уже закончился на этот раз победно. Это не может не радовать и не окрылять мою хозяйку

Вот так почаще побеждайте, ястребы вы наши сизокрылые, и будет нам всем счастье. Как говорит соседский черный кот Матвей – собака бывает кусачей только от жизни собачьей.

А от вас, гордых птиц, так сильно моя жизнь зависит, так что побеждайте ястребы и не вздумайте даже проигрывать, это я не угрожаю, а только предупреждаю, иначе переловлю и покусаю хорошенько. Нам больше всех нужна ваша победа.

Глава 2 Собаки видят ангелов, как дети

Сегодня я увидел ангела. То, что это был не человек, я понял сразу потому, что он влетел в окно, а Алина его не увидела. Она только взглянула на меня и не поняла, что это меня так беспокоит. Почему это я так странно смотрю куда-то в окно, туда, где вроде бы и нет никого. Ну, ей так кажется.

– Чего тебе не сидится и не лежится? – спросила она и еще раз проследила за моим взглядом.

Люди говорят, что ангелов видят только маленькие дети. Но могу сказать, даже свидетельствовать в суде, что маленькие собаки их тоже видят, а может и большие видят, но я пока этого не знаю, на своей шкуре не проверял.

– Какой ты рыжий, – усмехнулся ангел и развалился на мягком ковре, наверное, прилег отдохнуть, притомился, бедняга.

Когда много летаешь, то сильно устаешь, так мне птицы рассказывали. Они вообще любят поболтать, а как только узнали, что я их ловить и есть не собираюсь, так и разоткровенничались, и много чего рассказали, а ангелы больше похожи на птиц, чем на людей, потому я много знал о них еще до нашей первой встречи.

Ангел подхватил меня и посадил себе на живот с кубиками, упругий такой живот спортсмена. И стал разговаривать. Это был самый позитивный ангел на свете. Хотя говорят, что все они добрые и светлые, но этот все равно был особенным.

– Почему ты пришел к нам? – спросил я.

Ангелы и собаки, как оказалось, могут разговаривать, вот кто бы мог подумать. Как много еще предстоит мне узнать об этом странном и прекрасном мире. Но я его открывал для себя с большим удовольствием.

Наверное, чувство ревности к Алине не давало мне покоя. Ведь не ко мне же он прилетел, а наверняка к ней пожаловал.

И не успел я рта открыть, как услышал ответ на свой еще не прозвучавший вопрос.

– Вчера было 7 сентября, и она снова весь вечер рыдала из-за нас. Я хотел попросить тебя, ведь ты же такой заботливый, отвлеки ее как-нибудь. Нам очень трудно, когда они о нас рыдают. Крылья становятся тяжелыми и неподвижными от слез, они совсем не просыхают, я едва долетел до вашего дома. Может даже простыл на лету, потому что было очень холодно, и моросил мелкий дождь все время.

– Так ты не просто ангел, а еще и хуккист? Я что-то слышал о 7 сентября, но так и не понял, что же там такое случилось с вами со всеми. Алина говорила, что в этот день никто не будет играть в ваш хуккей. Потому что все теперь вспоминают про вас и молятся за то, чтобы вам там было всем хорошо, на небесах

– Это верно, потому что в этом день нам пришлось проститься с вами со всеми и навсегда покинуть этот мир, – ангел замолчал.

Наверное, он тоже вспоминал о том, как это был и сам сильно разволновался. Разве такое можно позабыть, особенно если это стало частью твоей жизни.

Но я уже и сам догадался о том, что же такое произошло, наверняка они погибли. Только как могло случиться, чтобы все, вся команда, что же это было?

– Так и есть, нам пришлось подняться высоко в небеса и оставить землю в этот страшный день. Обещаешь отвлекать и развлекать ее?

– У меня не получится, когда идет ваш хуккей, она забывает обо всем на свете, и обо мне тоже. А мне приходится прятаться, чтобы она случайно от радости не задушила меня, особенно если гол забил один Денис, а второй не пропустил шайбу. Такая вот сложная получается задача, я бы ее сам никогда не решил.

– И все-таки ты попробуй, – попросил ангел.

У него была такая обворожительная улыбка, что отказать ему я просто не мог. Ангел поднялся, взглянул на какое-то фото на книжной полке и исчез, словно его и не было.

Я тоже посмотрел туда, куда смотрел он. Но оно было высоко, я подпрыгнул раз, другой, все-таки долетел до той рамки. Она полетела прямо на меня, я едва смог увернуться, а то бы точно был прибит давно. Любопытство – это точно не залог здоровья и до добра оно не доведет, но как же еще я могу познать этот мир?

Когда пришла Алина, я сидел перед портретом ангела и виновато вилял хвостом, а что еще мне оставалось. Может, не побьёт? А если и побьёт, то не сильно. Так я думал тогда. Эгоист, думал только о себе.

– Ванечка!! – наклонилась к нам с портретом Алина, – но как портрет мог упасть с книжной полки? – она задумалась, разглядывая фотографию в рамке, – Ты же не мог допрыгнуть туда. Да нет, ты точно не мог допрыгнуть, лапы коротки. Значит, она как-то упала сама?

Надо было что-то срочно делать, я же обещал ангелу. Мне помог мой новый друг – соседский кот Матвей. Он появился на пороге, заглянул воровато с балкона, чтобы узнать, что такое у нас случилось. Кот, как часто с ним случалось, оказался ни в то время и ни в том месте. Любопытство наказуемо еще ко всему. Мы с котом в этом убедились в тот вечер.

– Матвей, это ты тут хозяйничал, портрет уронил, конечно, кому же еще так высоко прыгать? А я чуть на Макара не подумала, но куда ему с тобой тягаться.

Матвей тихо зашипел, как обычно черному коту всегда приходилось быть без вины виноватому. А что делать, если черным уродился? Но ни он, ни я не могли сказать Алине, что тут был ангел, тот самый, который улыбался ей с портрета. Наверное, когда его фотографировали, он был еще человеком, потому что ангелы не отражаются в зеркале, я тогда уже это знал, но все равно это был именно он. а не какой-то другой ангел, сомнений не было

И все-таки мы сцепились с обиженным котом, писку, визгу было море. И произошло это неожиданно.

Алина поставила портрет на место и бросилась нас разнимать. Потрепал меня этот черный кот изрядно. Но она меня вовремя спасла. Завалилась на ковер, раскинув руки так же, как лежал недавно ангел, усадила меня к себе на живот, не такой кубический, зато теплый и уютный, самый лучший на свете живот моей Алины и стала осматривать мои боевые ранения.

– Ты с ним осторожнее, он взрослый кот, и что на вас только нашло? Вроде жили, не тужили мирно, и вдруг? Я же не собиралась вас ругать, мне просто хотелось узнать, как портрет мог оказаться на полу.

Я мельком взглянул на портрет. Ангел улыбнулся и подмигнул мне.

Алина разглаживала мои складки. Только обиженный на весь мир кот шипел в углу. В общем, полная идиллия. Но кто-то все равно должен был пострадать, в жизни так не бывает, чтобы всегда и всем было хорошо. Пока одним хорошо и уютно, другим бывает плохо, и на этот раз это был кот Матвей. Ничего переживет, я ему вкусняшку какую припасу, и он забудет обо всем.

Хорошо, что я исполнил обещание, Алина больше не грустила. Но так ведь и шкуры можно лишиться. Хотя, кто сказал, что будет легко. Я же не виноват, что собаки видят ангелов, как и маленькие дети, просто такой уродился.

Вот такой стих я сочинил в тот вечер, когда кот Матвей уже видел десятый сон. Надо же было кому-то пожаловаться. Я пожаловался своей собачьей Музе, и она помогла мы выложить вам всем беды и обиды. Коты они такие, с ними всегда надо держать ухо востро, они быстро про все забывают, а вот я долго помнил и переживал потом все, что тогда случилось с нами, когда я в первый раз увидел ангела.

Глава 3 Баран-главный талисман

Алина мне объяснила, что каждый год у китайцев принадлежит какому-то зверю. Она говорит, что у них есть год собаки. Только она не сказала, когда он будет – мой год. А мой старый друг кот Матвей заявил, что мне до этого года не дожить, мол, лапы успею протянуть, потому что собаки столько не живут. Матвей всегда умеет утешить и обрадовать. Правда ли это или он просто издевается – пес его знает. Мне так выяснить этого не удалось увы. Но этот год у нас – год барана. И какой-то друг – хуккейный фанат, подарил Алине розового барана с шарфом на шее. И не простым шарфом, как у всех нормальных баранов, а с ястребиным. Маленький такой шарфик, но совсем как большой. Наверное, хотел из барана ястреба сделать. И надо было видеть. как моя Алина обрадовалась такому подарку. Радости ее просто не было конца, и ценности у барана значительно прибавилось.

Вот теперь, когда она садится болеть за своих ястребов с этим розовым бараном в руках, то мне немного спокойнее, может меня хватать и тискать не будет, а барану ничего не сделается, он же плюшевый. Может только пыль из него выбьет, это тоже хорошо, а то столько в нем пыли скапливается, как в пылесосе прямо. Так будет целый год, я успею за это время подрасти, надеюсь. Тогда и захочет, а вверх подбросить не сможет. Вот и спасусь от радости такой.

№№№№№№

Пока нет матчей, розовый баран сидит на спинке кресла и строит мне рожи. Баран он и есть баран, что с него взять? Какой шарф ты ему не завяжи хоть и ястребиный, хоть с барсами, он все равно бараном останется, ни в ястреба, ни в барса точно не превратится.

И так мне стало обидно оттого, что какой-то баран надо мной издевается, что я не выдержал сегодня, залез на то самое кресло, больше похожее на трон моей хозяйки, добрался до того места, где сидел Розовый и сбросил его в дырку между креслом и книжным шкафом. Пусть там полежит и подумает, как себя вести с собаками, да еще салфеткой прикрыл, чтобы он света белого не видел, и кривляться перестал. Вот так достал меня этот баран, не помню, чтобы я еще на кого так злился.

Я не хотел его там навсегда оставлять, это только на время, до хуккейного матча, до вечера, то есть, он там должен был понести наказание. Но на деле все оказалось сложнее, чем в моих мечтаниях, баран провалился так глубоко, что достать его оттуда я никак не мог, как ни старался. И одной лапой туда залазил и другой, лапу чуть не поломал совсем, а добраться все равно не могу, глубоко упал баран, я и кресло отодвинуть пробовал, а оно не отодвигается никак, сил у меня еще маловато.

Время летело стремительно, матч с какими-то Снеговиками, на который Алина особенно настраивалась, приближался. А она еще и опаздывала, потому летела домой стремительно. А я, глотая пыль, старался барана достать и никак не мог вытащить его оттуда, из щели той.

Она скинула на ходу куртку в шарф, врубила ящик и бросилась за своим бараном, а того, как корова языком слизала, не было нигде.

Алина металась по комнате от ящика к креслу, произносила какие-то нехорошие слова, от которых шерсть у меня вставала дыбом, из чего я и понял, что слова были нехорошие. А тут еще эти самые Снеговики забили, будь они неладны.

– Баран, где мой баран, – вопила моя хозяйка, -Макар, я тебя на лоскутки порву, если они проиграют гусям. Потому что чует мое сердце, это ты его куда-то дел, и не смей на кота спирать. У тебя больше не пройдет этот номер.

Почему гусям, если они Снеговики, я так и не понял, но уточнять не стал. Наверное, когда Снеговики тают, они превращаются в гусей. Да хоть индюками пусть становятся, мне нужно достать барана, пока я сам в гуся не превратился. А если она вытряхнет меня из шкуры, то я гусем и стану, только еще страшнее буду, потому что у гусей есть перья, они не совсем голые.

И тут снова появилась моя служба спасения – кот Матвей, только что Алиной на этот раз к добру помянутый, он всегда приходит вовремя.

Как раз был перерыв в хуккее, Алина бросилась ко второму ящику, хотела что-то написать своим друзьям, а я стрелой полетел к своему спасителю. Я обещал ему золотые горы, только чтобы он нырнул туда и достал мне барана. Чего я ему только не обещал, даже самому страшно и тревожно сделалось. Ведь обещанное исполнять придется, но это потом, а пока нам нужен баран целый и невредимый.

Кот сопротивлялся, он вообще в любую дыру залезет, хоть и толстый, а такой гибкий, если куда пролезть надо, не то, что я. Но как его уговорить барана достать, вот ведь вопрос.

Тем временем перерыв заканчивался. Я понял, что теряю Алину и свою, в общем-то, счастливую жизнь. Но я боялся не за себя даже, а за то, что останусь сиротой, и стану тогда бродячей собакой, нет, лучше пусть рвет на лоскутья. На миру, говорят, и смерть красна, помирать, так с музыкой.

Наконец кот сжалился надо мной и прыгнул в ту дырку, где я бы точно застрял и не смог бы выбраться. Он же выпрыгнул с бараном в зубах и бросил его на кресло, чихая от пыли. Я перехватил его на лету и усадил в угол дивана, словно он там все время сидела, а она его просто не заметила. Ну бывает же такое, когда мы что-то ищем, но торопимся, в самом видном месте и не замечаем, в нюх у Алины совсем не как у собаки, потому ничего удивительного в том нет.

Алина завизжала от радости, как только увидела барана, так она не радовалась, наверное, даже когда ей подарили меня. Обидно, конечно, такое сознавать, да ладно, главное, что баран спасен.

Хуккей снова начался, она схватила барана и сжала его в руках, даже удивиться не успев, ей было не до того. И не поверите, но наши хуккисты стали забивать, то один, то другой. Я тайно, а кот открыто издевался над бараном, когда тот подлетал вверх все выше и выше. И во время очередного полета он строил нам жуткие рожи. Такого увидишь во сне и не проснешься. Вот же гад такой, ну баран погади, хуккей закончится, тогда ты у меня еще попляшешь, – пообещал я ему сердито.