- -
- 100%
- +
После того странного происшествия, когда в Москве на дуэли прикончили они героя своего времени, и не особенно сожалели о том, немного поразмыслив, перебрались черти наши в Петербург.
Они столько слышали об этом Дьявольском граде, где всякие чудеса случались и оживали мертвецы, что никак не могли отказать себе в такой встрече с таинственным градом и его обитателями.
Может, они ждали от него больно много, или еще по какой скрытой от глаз причине, только Петербург чертям не понравился. А ведь, казалось бы, все наоборот быть должно, но разве не понятно, что на вкус и цвет товарищей нет.
И наткнулись путешественники почти сразу на странного юношу с бегающими глазами, который шел один, шарахаясь от людей, и все время что-то шепча себе под нос, более странного типа и не представить себе. Впрочем, он был как две капли воды на этот город похож. Переглянулись черти и пошли за ним.
Подозрения оправдались, как только проникли они в его коморку, похожую на гроб, и поняли, что не покинут этот серый и влажный город, пока такой тип что-то замышляет, какие – то свои коварные планы строит.
Игнат даже уже чесаться начал от тех испарений, которые были вокруг, но дело, прежде всего. А парень становился все подозрительнее со временем.
– И как только таких тут держат, – возмущался Тарас, устраиваясь в самом грязном углу на ночлег.
– Они сами живут, их никто не держит, – отвечал ему Игнат.
Очень скоро наши бесы выяснили, что тут они не одиноки, а население наполовину из их братьев родных и двоюродных и состоит – из бесов разных страстей и мастей, в этом писатель точно не ошибся. И приведения шастают, и двойники в зеркалах не отражаются никак, хотя в реальности на них можно легко наткнуться.
И все, что им осталось, когда они догадались, на какого героя на этот раз напали, так это найти тех, кто его остановить может. И надо сказать, что и искать-то долго не пришлось.
Тарас заглянул в полицейский участок, там сразу Порфирия и вычисли. Они друг друга издалека увидели – подтвердив поговорку о том, что свой свояка видит издалека. Игнату пришлось потрудиться дольше немного, зато какого он беса нашел.
– Его остановить надо, – внушали они и тому и другому, – чтобы потом не возиться, и не носиться, да не пытаться разоблачить. Лучше предупредить преступление, чем потом раскручивать и разгадывать его, будоража этот мир, – заявили наши герои.
И хотя уговорить этих продвинутых бесов было не так просто, как казалось, и тому и другому хотелось поизмываться вволю над загубленной душой, которую и в ад не примут, но наши бесы оказались настойчивыми.
Тогда Порфирий и Свидригайлов и вышли с разных сторон, по знаку Игната и Тараса. К странному парню они и направились.
Они столкнулись все перед домом, из которого вышел на свое темное дело студент юридического факультета Родион Раскольников.
– Зачем ему топор, он спер его у дворника, – подступился к своему бесу Тарас.
– Не знаю, но думаю, не дрова рубить пошел, – отвечал ему следователь.
Порфирий был остроумен, а почему наши бесы так волновались, вот вопрос. А те, столкнувшись, начали спорить, как на него воздействовать надо. Но так и не договорились. Когда бесы даже вдвоем собираются – этого много, а уж вчетвером и подавно. Пока выясняли на ходу, в Неву ли его столкнуть или под колеса бричке какой, наши гуманные создания, все еще помня об убитом Онегине, на этот раз решили к таким радикальным способам не прибегать.
Когда он проходил по мосту, все четверо отчетливо услышали, как что-то очень тяжелое шлепнулось в воду. Бесы переглянулись, и поняли, что с помощью одного из них герой потерял главное оружие своего тяжелого и не особенно законного труда. Топора у него под черным пальто, на петле, которую он у них на глазах накануне пришивал, больше не было. Сам Раскольников был так погружен в себя, что сначала на это и внимания не обратил, потом он понял, что пальто стало слишком легким, и резко остановился, так что бесы, за ним стремившиеся, чуть с ним и друг с другом не столкнулись. А Порфирий прямо в перила моста и влип. Свидригайлов влип в хорошенькую девушку. Она пронзительно завизжала, может быть от разочарования, что влип он в нее на мосту, а не в укромном месте, потому что из этой четверки он был самым обаятельным и привлекательным, но может, она и по-настоящему возмущалась, разбираться с этим было некогда. Да и плохо понимали бесы, что на уме у девиц быть может. А между тем с таким унынием смотрел наш Родион на черную воду, где потонул топор, что и бесам уже не до девушек было, им так хотелось его утешить, а то и, чем черт не шутит, новый топор подарить.
Только не было его нигде под руками, к общей радости и огорчению Раскольникова. Ведь не за тем же они этот в воду бросали, чтобы ему новый давать, и снова на сколький путь толкать. А потом себе лишних дел придумывать, и новые неприятности плодить.
Никакому хитрому и коварному студенту сразу с четырьмя бесами никак не справиться.
№№№№№№№№
Теперь все четверо ждали, что он предпримет дальше. Он постоял на мосту, подумал, и повернул назад в свою коморку, которая была очень на гроб похожа. Во дворе дворник возмущался, проклиная того, кто поднял руку на его орудие труда, и только искоса посмотрел на угрюмого студента, заметил ненароком и тени, вокруг него мелькавшие. На него бы он подумал в последнюю очередь. Этому точно, по разумению дворника, топор не был нужен, потому как странным бездельником слыл он в глазах труженика по очистке города от всякой грязи.
Но тот уже шарахнулся от черной кошки, перебежавшей ему дорогу, и понял, что нынче он точно уже к старухе не пойдет, время вышло. Дверь она ему не откроет, и надо подождать, пока дворник новый топор купит, без него никак нельзя его теорию в жизнь превращать.
Дома ждала его уже Соня, за ней пришла Дуня. И они, столкнувшись, закатили скандал, да такой, что он заболел, когда, наконец, проводил обеих.
Бесы боялись, что он поднимет руку и на девиц этих странных, какие же они нервные тут были. Хорошо, что дворник пока еще новый топор не купил, без него сил у него не хватит.
А они уже успели понять, что никакое иное оружие этого героя не прельщает, и это скорее хорошо, чем плохо, хотя они так до конца не успели понять, почему все-таки топор.
Порфирий давно ушел к себе, Свидригайлов вспомнил о свидании, и только наши бесы остались в этой комнатенке, они решили довести дело до конца. Но никак не могли предсказать, что он предпримет теперь, особенно когда они сбили его с пути намеченного и совсем запутали.
Вот такие герои пошли.
Бесы долго спорили о том, куда послать Родиона, и послали они ему к другому теоретику, и ничего лучше придумать не могли.
Игра продолжалась, то ли на жизнь, то ли на смерть были ставки сделаны, это выяснится только позднее.
Лирическое отступление кота Баюна
Сон о Раскольникове и виртуальной любви
Мне приснился странный сон.
Родион Раскольников задержался в Интернет – кафе и опоздал на свое страшное дело. А почему это произошло? Увлекся, получил письмо от таинственной незнакомки, забыл на время одну теорию и решил проверить другую – насколько может увлечь его темную душу виртуальная любовь.
Увлекала.
Старуха осталась жива.
Теперь мне жаль ту, которая вероятно моложе и краше бесполезной старухи, и она подвергает себя страшной опасности.
Разве мы не помним, что творил он с матерью своей и Соней Мармеладовой, как медленно приносил в жертву и убивал каждую из них.
А если женщина влюблена, пусть и виртуально, она становится совершенно беззащитной перед таким теоретиком.
Любовь зла, полюбишь и Раскольникова, но что потом?
Осторожно любовь виртуальнаяПодкрадется, и вот в паутинеОтдаюсь я земная, нормальная,То ли призраку, то ли мужчине.Как понять мне за далью туманною,За стеклом монитора и облакомТех иллюзий, кому я желанноюСтала вдруг, а открытие обухомБольно бьет, и Раскольников яростноВсе пытает меня и пытаетсяВсе теории зло и безжалостноИспытать – ничего не останется.Только это опять напряжение,Не унять уже страсти и нежности,Только это опять раздражение —Он ушел, и в его неизбежности,То ли снова старуха процентщица,То ли Соня его дожидается,Света нет, и сегодня не верится,Что любовь моя вновь возвращается.Кто свои проверяет теории,И кто опыты ставит зловещие,Там в сети бессловесной поспорилиО любовнике страстные женщины.Снова ревность – она заразительна,Снова нежность, она не кончается,Но теория так отвратительна,Если все в полутьме обрывается.Что сказал он Чубайсу, и в яростиК Соне или старухе процентщицеОн уходит, любовник безжалостный.От Порфирия снова отвертится.И исчезнет, и больше в реальности,Не появится, даже не верится,Только снова любовь виртуальная,Как пластинка безжалостно вертится.Снова кажется – вот он отчаянный,Казанова, едва ль успокоится,Только вдруг проболтался нечаянно,Что приснилась намедни покойница.Так смеялась старуха беспечная,Так звала его к пропасти яростно,И уходит, на вечер, навечно ли,И меня он бросает безжалостно.Виртуала стихия горячая,И холодная пропасть прозрения,Отдаюсь я опять, настоящая,Даже верю ему на мгновение.И спасая старуху процентщицуОт погибели пасмурным вечером,Все строчу ему – это оценится,Виртуалом мы все здесь отмечены.Филоложка 7 О вредных опытах чертей, которые спасают одних и губят других, и убеждаются в том, что всем делать добро невозможно.
Бесы решили заглянуть к другому юному, но деловому герою, который тоже маялся от безделья и самые невероятные теории придумывал, сводя с ума братьев своих. Но и это не самое страшное, замышлял он то ли богоубийство, если к разговорам прислушаться, то ли отца убить хотел. А ведь молодой совсем, и кто бы мог подумать такое?
Но заглянули они к Ивану Карамазову, самому умному и ученому из трех братьев, не одни, с ними был и Родион, конечно, куда этого парня девать?
Хотя он никак бы не смог объяснить, как там оказался. Но разве не являлся к нему в том самом тревожном сне странный иностранец, и не говорил, что человек не может судьбы мира решать, он даже судьбой своей управлять не может, потому что не знает, что с ним случится вечером.
И вот что удивительно, все события, случившиеся с ним накануне, о том самом свидетельствовали, только герой был упрям, как черт, и все новых и новых доказательств этой теории требовал.
Родион не поверил этим речам, только уже к тому вечеру, когда он столкнулся с Иваном Карамазовым, ему в том еще раз пришлось убедиться.
Тарас и Игнат следили внимательно за этой судьбоносной встречей, потому что не только знаменитому писателю, но и им невозможно было представить еще недавно, что она состоится. Но чего только не бывает в этом мире реальном, а литературном, особенном.
А вот ведь сидят и беседы ведут. И они убедились в том, что вдвоем они не только сильнее не стали, но наоборот уже через час общения ослабели страшно. Легко было Ивану в чем-то убеждать пугливого и тихого Алешу или никчемного Смердякова, но тут-то совсем другое дело. Перед ним был тип с повадками Наполеона, хотя и маленького, но властелина мира. Шептал про тварей дрожащих и тех, кто право имел. Запутал его окончательно, потому что сам Иван в это время совсем о другом думал.
И если Дьявол явился во сне к Родиону, то Иван увидел в ту ночь, конечно, бесы постарались, профессора Морро И незнакомый профессор намекнул ему на то, что когда ставятся опыты, то никому не известно, как и чем это безрассудство закончиться может.
– Подумайте хорошенько, дорогой мой, а то ведь потом такое получиться, что греха не оберётесь, – говорил незнакомый профессор, но, наверное, с этой парочкой лишь время зря тратил.
Только взирал на него сурово Иван и ни слова ему не говорил больше. Хотя и мог бы сказать, что не ошибается тот, кто ничего не делает, и он должен попробовать это, а почему бы и нет. Если даже кровь проливает, то не свою, а чужую, сам он все равно в стороне останется непременно. Ему даже сон такой был, что в психушке он новое дело готовит.
Профессор понял, что являлся он к нему напрасно, ничего не помогало, тогда в бессилии и пришлось ему только напомнить, что когда сурово хочет человека наказать Бог, то он не жизни, а разума его лишает. И это были не просто слова, а предсказания на завтрашний день, да и сон с четверга на пятницу снился нашему герою.
Но Иван уже проснулся и не слышал профессора. И вот теперь этот странный тип, который свалился, как снег на голову. Откуда он взялся, и зачем пожаловал? Кто бы мог ответить ему на эти вечные вопросы.
Тяжело вздохнул Родион и стал он тут рассказывать теории свои про тварь дрожащую, Иван хотел от него избавиться, но понял, пока слушал и что-то отвечал ему, что это не только не просто, но и невозможно сделать. А тот все говорил и говорил, а время шло, нет, оно текло сквозь пальцы. Уже и бесы немного притомились, слушая его, но они могли только тому порадоваться, что не только Старуха и беременная Лизавета, но и отец Ивана живы остались, а Соне на каторгу отправляться не надо, и муки из-за Раскольникова терпеть, это лучше, чем ничего, и это их заслуга.
Вроде бы все замечательно. Но в тот момент они еще не думали, что загубили два гениальных романа, буквально сюжеты их развалили, не смогут прочесть их читатели, и ладно школьники и гимназисты, но и взрослые, серьезные люди тоже не насладятся классикой. Никогда не бывает так, чтобы всем хорошо было, никто не пострадал от деятельности их бурной.
Бес Тарас навестил Ивана, когда Раскольников, наконец, покинул его дом. Герой чувствовал себя совершенно усталым и раздавленным.
– Он чуть не свел меня с ума, доказывая мне, что меня не существует, – только и пожаловался Иван бесу.
И тот мог порадоваться, что после Раскольникова он почти родным и близким для Ивана показался. Недаром говорится, что все в сравнении познается. Но когда они возвращались более или менее довольные назад, они увидели как полицейские, один из которых был удивительно на Порфирия похож, брали прямо на улице какого-то человека. И сразу почуяли бесы, что это как-то с их последними делами связанно было.
Из разговора прохожих они поняли, что в полицейский участок за долги забирают знаменитого писателя. Что-то произошло, и он так и не смог дописать гениального своего романа, который заранее продал издателю. А теперь в тюрьме сидеть должен.
– Ничего с ним не сделается, – стал по дороге успокаивать Тараса Игнат, -посидит да и выйдет, зато сколько народа не зарубленными да не убитыми оказались. В этом мире нам только и приходится благо совершать, а что еще остается, когда такое вокруг творится.
И чтобы немного успокоиться после всего случившегося, решили они в Пекло спуститься. Но не просто так прогуляться, там хотелось им еще одного непутевого героя навестить, который вроде и с топором не бегал, но дел натворил немало, да еще каких.
Они уже и сами не раз слышали о том, кто рыскал по деревням, по помещиками и мертвых душ скупал, но к тому времени не слишком праведный путь его уже завершился. Чичиков оказался именно там, где и должен был быть, в том самом Пекле, куда они пока не заглядывали. Но давно пора было там оказаться.
Родное все-таки место, хотя и не слишком приятное. Кто будет спорить с тем, что все бесы вышли из Пекла?
Только вернувшись из Пекла, наши черти узнали, что в новом мире они предотвратили мировую революцию, но погубили гениального писателя. Он ничего больше не написал.
Посокрушались они немного, но недолго горевали и тужили, жизнь бурлила вокруг, и они снова были в самом центре этого кипящего котла.
Филоложка 8 О том, как наши путешественники спустились в Пекло и кого они там нашли.. Чичиков в аду
Пока Игнат и Тарас возились и носились с лишними и не лишними, но странными героями, помогая одним и мешая другим, самый неоднозначный на их взгляд персонаж успел не только душ мертвых досыта накупить и бизнес свой организовать, став частным предпринимателем, как бы мы нынче сказали нынче. Тогда, правда, его немного по-другому называли – торгашом и мошенником. Времена были суровыми для таких дельцов. Не понимали его темные помещики, которые души ему все-таки продавали, а почему бы и не продать то, что тебе совсем не нужно, но что у тебя покупает какой-то заезжий купец-делец.
Но к тому моменту успел он уже дубу и собственную душу, то ли живую, то ли мертвую отдать. Чтобы навестить его и по душам потолковать, пришлось нашим путешественникам отправиться в места отдаленные, темные, и даже для бесов довольно неприятные. Но очень с Чичиковым увидеться хотелось, не каждый день такие персонажи им на пути попадаются.
В сказках наших называлось, как помните это место более определенно: пойди туда не знаю куда, принеси то, не знаю что.
Впрочем, ничего нести им оттуда уже не надо было, кроме, может быть, рассказа о жизни Чичикова в аду, именуемом Пеклом на старинный манер.
Бесы стали спорить, как им в то самое Пекло добраться. И после долгого и содержательного диалога, который мы опустим, они решили, что самым милым делом будет двух зайцев разом убить, не в прямом, конечно, смысле, а в переносном. А именно, и Бабу Ягу навестить, и через печку ее знаменитую в Пекло и проникнуть, чего бы проще было сделать?
Вот и зашли они в заповедный лес.
Избушка повернулась к ним передом, как и положено, Яга дома оказалась. Быстро она поняла, что эти добры молодцы впервые за много веков без всяких уговоров сами сели на лопату и приказали сбросить их туда, что она Лешему и позволила сотворить. И еще посмотрела, хорошо ли они провалились в Пекло, не застряли ли где по дороге. Ведь так и будут между землей и подземным миром болтаться, а это совсем не нужно было делать.
Но черти оказались шустрыми, и попали туда, куда и путь держали, все у них на этот раз складно и ладно получилось.
Кот Баюн и мяукнуть не успел, а их и след уже простыл, только копыта во тьме мелькнули и пропали.
Да и дальше им везло. Чичикова они нашли сразу, потому что контора его по скупке мертвых душ прямо у входа в Пекло и примостилась.
Правда, даже черти не поняли, зачем ему там те самые души понадобилось покупать, но привычка, видно – вторая натура. Недаром утверждают, что на том свете мы занимаемся тем же, чем и на этом. Кто-то в уютном домике в тишине роман дописывает, а другой мертвых душ в Пекле покупает, на всякий случай, впрок, уж этого добра там куры не клюют.
Как только чертей наших Чичиков увидел, так и торговаться начал.
Правда, с трудом они ему объяснили, что они не люди, и тут долго оставаться не собираются, и душами своими не торгуют. Это расстроило героя невероятно. Чертям же даже польстило немного то, что он их за людей принял. Но во мраке таком, что разглядеть можно было? Вот Чичиков и обознался немного, перепутал, чертей с людьми ненароком.
И все бы еще долго продолжалось, если бы в тот самый миг черти Ния не пожаловали в контору его, и не поволокли предпринимателя к властелину своему. Наши бесы переглянулись, еще не понимая, в чем же он так мог проколоться, что потащили его прямо к Нию. И незаметно, но шустро последовали за ним, потому что все становилось еще интереснее.
Чичиков стоял перед повелителем тьмы, и лепетал, что дело у него честное, и все документы в порядке, предлагал показать все, что папочку аккуратно сложено было. Как только он ее тут сохранил, вот диво – то дивное.
– Да на что мне бумаги твои, – усмехнулся тот, – глядя на него сверху вниз, отчего герой наш еще меньше и толще казался.
Они все замерли в молчании, Ний ждал и томил, наконец, заговорил снова:
– Слухами не только земля, но и Пекло полнится. Только что Гермес пожаловал ко мне, Аид на тебя взглянуть хочет, не знаю, зачем уж ты ему понадобился, но вот побываешь у него, погостишь, потом вернешься и сам обо всем поведаешь. Если вернешься, конечно. Оттуда не все возвращаются, – сразу же предупредил Чичикова Властелин Тьмы.
Это он так пытался утешить героя, только не пояснил, так ли там хорошо, что остаются некоторые или наоборот.
Властелин шутил, но Чичиков от таких шуток прямо съежился весь, он так хорошо в родном Пекле устроился, и куда-то в неведомый Ад, о котором столько страхов рассказано было, отправляться ему ну совсем никак не хотел.
Вот об этом он и бубнил себе под нос, зажмурившись от мнимого ужаса.
Но Ний слышал все прекрасно, и решил немного его ободрить.
– А ты чертей больше слушай, они тебе наплетут, что еще раз от ужаса помрешь. А я говорю, что ничего там страшного нет, да и такие как ты нигде не пропадут, в огне не сгорят, в воде не утонут, ничего с тобой больше не сделается.
Теперь всем своим видом он показывал, что разговор окончен, не намерен он больше обсуждать этого.
И поплелся Чичиков, адским пламенем палимый, прямо к Гермесу, который уже поджидал его в одном из переходов.
– Это Гермес? – спросил Игнат у Тараса, – я его не таким себе представлял.
– А что Гермес, как Гермес, постарел немного со временем, побегай столько веков, но говори потише, а то он обидеться может. А иметь таких молодцев среди врагов своих, это никуда не годится, точно говорю.
Но волновались они напрасно, Гермес на бесов никогда и прежде не обижался, а теперь и подавно. Сатиры всегда его любимцами были, не хуже Балды нашего он с ними управляться умел.
Бесы же вскоре выяснили, что между Аидом и Пеклом есть подземный переход, о чем прежде и не подозревали, и им это очень понравилось. Да и путь не таким уж далеком оказался, как они думали недавно.
А когда затявкал Цербер, то они и поняли, что прибыли туда, куда путь держали. Пес может и страшный был, только во тьме не разглядишь, собака как собака, они пострашнее видели.
Чичиков как-то молчалив теперь был – тише воды ниже травы, и хотелось бесам его немного подбодрить, да что-то все время удерживало от такого шага.
Аид это не Ний, – стало понятно даже им сразу, а что уж о герое говорить – глыба мрака из мрака на них и взирала.
– Так вот ты какой, душевед наш, и черти за тобой увязались, – услышали они глухой голос Аида.
Поежились немного путешественники. Как только тут Геракл с Тезеем столько времени провели, даже страшно за них стало.
Они поняли, что речь о них идет, и то, что не видел в суматохе сам Чичиков, Аиду было прекрасно видно. Сначала они заволновались, решили, что в камни он их оборотит, как Тезея когда-то, и тут их путешествие и завершится. Но вроде поняли, что не все так страшно, как сначала кажется, ничего, обошлось.
– А теперь слушай меня внимательно, гость дорогой, – снова заговорил Повелитель мрака. Уже мягче и тише голос его казался, привыкли они немного к нему, обошлось.
Черти не сразу вникли, они уже спорили, за что его могла Персефона полюбить, страшного такого, грозный, а ведь любила, никто в том не сомневался. Сколько об этом рассказывали с гордостью сатиры.
Недаром говорят, любовь зла, полюбишь и Аида и все-таки, что в нем было такого?
Филоложка 9 О том, зачем понадобился Аиду наш Чичиков, и что во мраке происходило дальше.
Но черти отвлеклись от своего спора, не только герою, но и им захотелось узнать, зачем им понадобился Чичиков, и что с ним в Аиде делать будут.
– Есть у меня твой брат родной, – услышали они голос. – Хитрости ему хоть и не занимать, да что-то в последнее время он грустен стал. И решил я его отпустить, больно долго он из-за афер и хитростей страдает, но что-то за эти века он совсем подрастерял свою сноровку. Вот и хочу я, чтобы ты чего придумал и помог ему освободиться из плена моего.
Странно прозвучали эти слова, но кто же их греков – то понимал когда? Вон сколько хитросплетенных историй они придумали, вагон и маленькую тележку.
Молча Чичиков взирал то на чертей, то на Аида и не знал, чему верить стоит, а чему и нет, словно у него тут, в чужом мире, какой-то выбор был.
А Аид уже подал знак Гермесу, чтобы тот проводил их к той самой горе. И увидели они, как старательно небезызвестный Сизиф катил камень на гору. Тарас Чичикову вкратце его историю по дороге пересказывал, конечно, то, что ему самому было ведомо, а тот немного оживившись, стал соображать, что от него самого потребуется.
Тут и Гермес голос свой подал уже, они как-то пока его не замечали:
– Аид отпустит и тебя и его назад, как только камень на горе окажется, – подсказал он.
Удивленно взглянул на чертей Чичиков.
– Да он уже почти его закатил, что тут напрягаться – то? – не поверил он своим глазам.
Решил Чичиков, что все они над ним просто издеваются.
– Да в том то и штука, что почти не считается, – усмехнулся Гермес.
В тот самым момент камень сорвался и с грохотом полетел вниз, так, что они едва отпрыгнуть в сторону успели. Хотя можно было так уж и не торопиться, вряд ли и Чичикову и чертям бы что-то сделалось, если бы даже и прибило их тем камнем, только приятного все равно мало. Потому они теперь стояли все трое и думали, как освободить Сизифа от тяжкого и бесполезного труда его.