- -
- 100%
- +
Тогда князь поднялся и решительно вышел на свежий воздух. Василек не знал, как себя вести, последовать ли за ним или оставаться за столом, он решил все-таки остаться.
Он решил, что не стоит заискивать перед великим князем, все-таки тот пришел к нему, а не наоборот. Но он старался следить за тем, что делает его гость. И он заметил, что тот бродил по саду, наверное, хотел поговорить с его дочерью, а может и не только поговорить.
Положение казалось глупым, Святослав снова почувствовал себя мальчишкой, и словно бы снова было его первое свидание, с девицей ни имени, ни лица которой он не знал. Но на этот раз все было совсем по-другому. Он это чувствовал.
Когда тень мелькнула и метнулась в его сторону, он понял, что ему не надо будет подавать сигнала, и звать ее тоже не нужно, она сама пришла к нему, тогда он и принял решение, от которого не собирался отступать.
– Так вот кто под окном моим, – выдохнула Любава, – он дивился тому, что до сих пор не слышал ее голоса. Она не пиру не проронила ни звука, голос показался незнакомым.
– А что, к тебе кто-то еще ходит? – удивился и обрадовался он
– Да, – в запале произнесла она, – мой верный пес, огромный и красивый, он охраняет весь дворец, но чаще всего любит сидеть у меня под окном.
Святослав растерялся по- настоящему, он не ведал, что ответить, потому что судя по всему она была дерзка, а ведь сначала показалась милой и смиренной. Он ничего не мог понять, и это его пугало.
Наивна она или хитра, все так похоже на противостояние, на поединок между ними. И он не чувствовал себя победителем и великим князем, скорее она казалась настоящей княгиней, а он только слугой ее верным. И лучше было не обращать на это внимания. Он не привык к тому, чтобы женщина противилась, особенно если он собирается назвать ее женой, она должна быть спокойна и рассудительна, поддерживать его во всем, а если возражать, то спокойно, чтобы он не сомневался, что она ему добра желает. Тут все было по-другому, он останавливался и не ведал, как вести себя с ней. Она не замечала этого, он не мог не видеть.
Но может быть он все это придумал, ему только кажется, что так было, она вовсе не испытывает его на прочность. Она не может, она не должна себя так вести.
Кажется, и Любава почувствовала что-то, она показалась печальной и далекой, странно притихшей.
= Я думаю о тех временах, когда он только появился в Киеве.
– О ком ты говоришь? – девица кажется любила изъясняться загадками.
– О Гаральде и Ярославе.
И ему показалось, что призраки, названные ею по имени, ожили в тот же миг. Она воскресила их не только в памяти, но и в реальности тоже. Он с нескрываемым интересом смотрел на нее, шутит она или говорит серьезно. И показалось князю, что он разговаривает не с этой девицей, а со старой ведьмой. Она окутала его туманом и обманом своих колдовских заклятий.
– Ты жил в Киеве и никогда не думал о них, они не приходили к тебе ни разу. Они так любили друг друга, что не могли из этого града исчезнуть бесследно, – еще тише говорила она.
– Ничего не понимаю, откуда тебе это ведомо, ведь все было так давно, нас там не было
– Я знаю, я все видела и никогда не смогу позабыть. Я видела, как воин подходил к ее окну. Гордая дочь Ярослава и смотреть на него не желала. Но как она лила слезы, когда он покинул ее град, как отказывала всем королям и принцам, которые при дворе появились. И Ярослав ничего сделать не мог.
Она говорила так, словно бы сама была там, все это видела и пережила.
– И что еще ты видела? – в голосе князя появилась насмешка, но она не замечала этого.
– Я видела, как он вернулся и бросился к ногам Ярослава, и привез столько даров, что и сам князь должен был признать, что у него столько не было.
– Ты богат, – говорил князь, – но у тебя нет своего королевства, а мне нужен зять со своей землей.
– И что же произошло потом? – не выдержал Святослав, он поймал себя на том, что не знал этой истории.
– Они уехали вместе в тот мир, который завоевал Гаральд, и у него теперь было свое королевство. Елизавета больше не хотела с ним расставаться, отцу пришлось ее отпустить.
Ярослав сомневался в том, что он завоюет тот мир, но Елизавета смогла его убедить в том, что ей нужен любой князь. Так они и отправились покорять неведомый мир – страну снегов и льдов. Много всякого было там, но Елизавета стала королевой, он бросил мир и корону к ее ногам. А главное- это конечно их любовь.
Так и закончила свой рассказ Любава. Он видел ее глаза и какие-то перемены, с ней случившиеся. Перед ним была настоящая королева, та самая из далекого прошлого. И рассказывала она о себе самой, хотя этого и не могло быть. Великий князь почувствовал, что от всего этого у него просто захватило дух. Он и сам был подвержен мечтаниям, но не таким, а от юной девицы такое было трудно ожидать. Но печалило или радовало его это, он так и не мог понять.
Глава 24 Рассвет в Полоцке
Как странно быстро в тот миг наступил рассвет.
Они оба посмотрели на небеса. Любаве показалось, что прекрасный всадник пронесся рядом, высоко стал подниматься он на белом коне.
Она смотрела туда, не отрывая взора от сереющего неба. Именно такой же всадник виделся и князю.
Что это? Наваждение или реальность? В мире, где родились и выросли такие девы и жены, как Рогнеда т Любава, творилось что-то невероятное. И Святослав понимал, что он никогда не забудет увиденного.
Невеста удалилась, не попрощавшись, не произнесла больше ни звука. Святослав отправился в отведенные для него покои, удивляясь тому, что мог простоять перед окном вс. Ночь. И дивная история, которую поведала Любава, осталась в его памяти. Какой серой и далекой показалась ему связь с Марией, как долго и упорно мечтал он о такой вот встрече. Он чувствовал, что омут страстей и чувств затягивает его в свои владения. И не просто союз с Полоцком важен для него, но и половецкая княжна завладела его душой. Плохо это или хорошо, как знать, но так было, предчувствия его никогда не обманывали.
Во сне под ним был тот самый белый конь, и он готов был на все, рядом того, чтобы оказаться рядом с ней и прожить всю жизнь рядом. Он вспомнил обо всем, что совершил викинг ради Елизаветы, и понял, что если потребуется, то и он согласится на такие подвиги, никто его не остановит.
– Мир прекрасен и удивителен, он еще сможет порадовать нас невероятными дарами.
Проснувшись, припомнив все, что происходило ночью, Любава немного испугалась. Хотя на дворе был белый день, во дворце было тихо, очень тихо, и явление князя, и все что было не приснилось ли ей. А если он испугался и умчался, ведь все было в его власти, и тогда ей не узнать Киева, не побывать там. Останутся только мечты и видения. С этим она не могла и не хотела мириться.
Но все словно проснулось, она стала различать голоса, слуги говорили об именитом госте и пире. Нет, они говорили скорее о свадьбе. Любава поняла, что Святослав тут, и он все еще собирается на ней жениться.
В покои, отодвинув служанку, вошел отец. Он стоял и спокойно на нее смотрел.
– Что ты хотел поведать мне? – спросила Любава, будто еще не переживала таких волнений.
– Я распорядился о свадебном пире, наряды должны быть готовы к сроку, она только усмехнулась в ответ.
= Хорошо, что он мне люб, а то бы туго мне пришлось, много слез бы пролилось тогда.
Но Любава давно заметила, что все, или почти все ее желания сбываются, ей не приходилось жалеть о том, что с нею происходило. Наверное, это называют удачей. А ведь так часто замуж выдавали насильно.
Отец давно ушел, а она все еще нежилась в постели и думала о том, что должно случиться вечером.
– Почему я родилась в княжеских палатах? – размышляла она – Почему все это случилось так далеко от Киева, но ко мне приехал сам Великий князь – она знала, что чаще всего появлялись только его посланцы. И он хочет, чтобы я стала княгиней, разве это не чудо. У Галицкого князя есть дочери, и они не отказались бы наверняка, но великой княгиней стать предстоит мне.
И только тайная тревога напоминала о том, что пройдет время, и она обо всем еще пожалеет. Но этого может и не случиться. Надо было подниматься, впереди было много важных дел. И то утро было таким солнечным и радостным, как никакое прежде не бывало.
№№№№№№
Мир многоцветен и много шумен, и в этом мире всегда найдется место и любви и ненависти, добру и злу верности и предательству. В тот роковой миг, когда Мария ждала Святослава и радовалась, что никто не говорит о грядущей свадьбе с дочерью Полоцкого князя, перед нею появился, словно из-под земли вырос Рюрик веселый и самодовольный. В последнее время он частенько наведывался в княжеские палаты и оглядывал их со всех сторон, словно они уже ему принадлежали. Но на этот раз ему еще что-то было нужно, и это удивило ее.
– Можешь собирать свои вещи, гонцы только что были у меня, завтра свадьба твоего муженька, – он произнес это и усмехнулся. Он не перед чем не остановится и через тебя спокойно перешагнет. Он заметил, как побледнела княгиня, но остановиться не мог. Он устыдился своих слов, и ему было жаль ее по-настоящему. Но больше ничего говорить не хотелось. Он испытывал только досаду от того, что творилось вокруг. Но ведь не он в том виноват, не ему все это было нужно. И чувствовал он себя подлецом, хотя виноват во всем был ее муженек.
Рюрик оглядывался по сторонам, словно искал что-то и не находил. Он стушевался и ушел прочь, не в силах рядом с ней оставаться. Она ни в чем не виновата и не стоило с ней так поступать. Но разве мало совершал князь поступков, о которых потом будет жалеть. И сразу видно, что она всем сердцем его любила, и не верила даже теперь, что все могло так повернуться.
Глава 25 Свадебный пир
Невероятной была суета в Полоцке. Всем хотелось как можно скорее провести эту свадьбу, потому что Святославу надо было возвращаться назад, он и без того уже у них задержался.
Василек сам руководил подготовкой свадебного пира, который должен был запомниться всем надолго. И когда все было готово, он отправил гонцов во Владимир и в Галич, чтобы могущественные соседи знали, что творится в его мире. Он многого не ведал и заблуждался, думая о могуществе великого князя, не знал о том, что творилось за границами Полоцка. Хотя все-таки он бросал им вызов, и соседи должны были его принять. Среди тех, кто узнал о свадьбе великого князя оказался и Рюрик, к нему вести дошли одновременно с Всеволодом.
Любава витала словно во сне, все время говорила о Гаральде и о его невероятной любви к дочери Ярослава, потом о его подвигах. Так что многим хотелось остудить ее пыл и сказать о том, что реальность вовсе не такова, как ей кажется. Они жили совсем в другом времени, герои, если вообще и были, то пропали давно. Василек был и вовсе настроен категорично. Она должна была выслушать и услышать его.
– О чем ты, батюшка? – очнулась, наконец, от мечтаний невеста.
– О твоих грехах, = отрезал он.
Поняла ли она его, услышала ли? Но насупилась, словно ее могли обидеть эти слова. Князь намерился поведать всю правду.
– Я знаю, о чем ты, чего хочешь, – насупился князь, – только я должен тебя предостеречь.
– Не надо, – запротестовала она, – я ничего не хочу слышать.
– И все же, ты меня послушаешь, чтобы потом не случилось худшего, – князь был уверен, что он творит добро.
– Это другая история, напрасно ты сравниваешь Святослава с тем викингом. Тебе хочется любви, большой любви. Но любить могут те, у кого ничего нет, для нас это роскошь.
По тому, как сверкнули ее глаза, он понял, что она с ним не согласна, и все-таки прибавил:
– Я долго прожил в этом мире, поверь мне на слово. Может быть изгнанник Гаральд и любил дочь Ярослава, – князь понял, что он не помнит, как ее зовут, – но и ему нужен был союз с самым могучим из князей. Да без киевского князя он бы и в поход свой героический не смог бы отправиться.
Любава все больше и больше отстранялась от отца, в ее глазах блестели слезы, она готова была разрыдаться, хотя даже в детстве она никогда не рыдала. Он и сам дивился воле ребенка. Так что случилось теперь, неужели ей не хочется расставаться с этой нелепой историей.
И он перешел к реальности.
– Но не о старой истории, туманной и неведомой, хотелось бы мне рассказать тебе, а о твоем женихе. Тебе только кажется, что он похож на того викинга, если ты и влюбилась, то в того, а не в этого героя. Я многое бы смог поведать, да что теперь. Но ты должна помнить, он не твой герой, а всего лишь муж, не помчится он ради тебя мир завоевывать. Киев он завоевал, но и только, не велика заслуга.
Василек усмехнулся, он и сам не подозревал, что может так думать и так говорить о том, кому собирался отдать дочь. Но хотя бы кому-то он должен был сказать все это.
– Будут тебе разочарования и трудности. Не стоит радостей и счастья ждать. Мне хотелось бы ошибиться да вряд ли так будет.
На это он и закончил свою речь.
Странно изменилось лицо девицы. Она словно заглянула в бездну, увидела там что-то ужасное. Князь уже боялся, что она в последний миг откажется выходить замуж, не перестарался ли он. Но она презирала все слабости и отступать не собиралась хотя бы из упрямства.
Она утешала себя и твердила, что не всегда и не все сбывается. Да и Великий князь у них единственный, у нее и выбора – то нет никакого. От этого стало немного легче. Она поднялась из жёсткого кресла.
– Надо проверить, все ли готово к пиру, – говорила Любава
Василек облегченно вздохнул. Она не заставит себя убеждать и уговаривать.
Обряд казался долгим и скучным, а потом многие облегченно вздохнули и двинулись к накрытым столам. Святослав смотрел на Любаву, и казалось князю, что только теперь начинается настоящая жизнь. В праздничном наряде она казалась торжественной и прекрасной. Он дивился тому, как может она меняться на глазах. Вот так и запомнилось ему все, что тогда творилось.
Василек грустил. Ему не хотелось отпускать дочь в Киев, не поспешил ли он с решением. Но что сделано, то сделано, теперь уже не отказаться от того, что там творилось.
Говорил он по праву хозяина красиво и пышно, сам не верил своему красноречию, словно бы вещал его голосом кто-то иной.
– Он обманывается во мне и в могуществе Киева, – с грустью думал Святослав, ему не хотелось разочаровывать нового родича, но по-другому не получалось.
А потом он взглянул на одну из боярынь и увидел Марию. Зажмурился от боли и раскаянья. Но когда открыл глаза, то понял, что там сидела другая темноволосая жена, не было никакой белокурой с голубыми глазами, ему просто показалось все это.. Это был обман, морок, видение, настоящая чертовщина, и теперь он это понимал.
– Она уже знает обо всем, – подумал он, и постарался вернуться к реальности.
– Все уже сделано, ничего не исправить, никто не сможет помешать..
А пир между тем продолжался, казалось, что нет ему конца и края, только радость убывала по мере того, как он длился.
Часть 2 Святослав в Киеве
Глава 1 Перемены
Княгиня собирала вещи, кляня себя за то, что так долго собиралась и напрасно себя обманывала. Сначала она набрала слишком много добра и устыдилась, что была так жадна. Но она не хотела оставлять ничего своего для соперницы. Потом раздарила боярыням то, что никак не могла забрать, и все равно всего оказалось много для монастырской кельи. С усмешкой вспомнила Мария речи о том, что она ненадолго покинет дворец и скоро вернется назад. Но она теперь понимала, что никогда сюда не вернется, такое предательство не прощается. Да и та другая вряд ли будет добра и милосердна, не позволит она оставаться рядом теперь уже с ее мужем. А она останется, чтобы смотреть на то, как они живут вместе и радуются.
Наконец все было собрано и упаковано, она поняла, что должна уезжать как можно скорее, чтобы не видеть всего, что будет твориться тут дальше. Она ушла не оглядываясь, чтобы не остолбенеть на пороге. И все —таки уже вскочив на коня, не смогла сдержать слез. Она не хотел никого больше видеть, ни с кем не стала прощаться. И все сразу это поняли. И растворились где-то далеко.
Когда бояре и воины исчезли, она ужаснулась, ощутив пустоту, поняла, что должна хоть с кем-то словом перемолвиться. Но она так и удалилась в пустоту и одиночество.
Невозможно передать словами того, что пережила в те минуты Мария, она припомнила все годы, проведенные в княжеских палатах, вся жизнь пронеслась перед глазами, но это было совсем в другом времени, никогда больше не вернется она сюда.
Она не жаловалась и не сыпала проклятиями, не спрашивала почему с ней так обошлись. Но молчание было страшнее любых слов.
№№№№№
В тот миг, когда молодые отправились в покои, для них отведенные, словно вернувшись в прошлое, странно сжалось сердце Святослава. Но не от радостных предчувствий грядущей ночи наслаждений и утех, а оттого, что все ему отдавшая, покинула его, оставила навсегда. Хотя он говорил, что она скоро вернется, но разве верил в это? Как он мог с ней так поступит? Не воздастся ли ему за это снова?
Но вот уже молодая жена обняла его и о чем-то стала говорить, и воспоминания уплыли куда-то далеко.
А потом он и вовсе обо всем забыл и провалился в бездну. Может Любава и была наивна в любовных утехах, но она так быстро всему училась, так искусно все исполняла, что он снова подивился ее сноровке и талантам. Наверное, не каждому так везло с любимой. Но какой ценой получил он такое счастье. Любовь завладела его душой, и имя ей было Любава. И с ней его ждут самые счастливые, самые прекрасные дни.
№№№№№№№
Любава собиралась быстро и не печалилась о том, что оставалось в Полоцке. Когда Святослав спросил ее о том, не будет ли она жалеть о том, что оставалось тут, она просто ответила:
– Ничто не было мне дорого, да и о чем жалеть, ты мое счастье, ничего иного мне не надо, только ты.
С этими словами, едва простившись с отцом, они и отправились в путь.
Василек последовал за ними до перекрёстка, там остановился и смотрел, как они удалялись от него. Он решил, что скоро появится в Киеве, чтобы посмотреть, как там все устроилось. Он послал часть своей дружины, чтобы в дороге ничего с ними не случилось.
Она была такой счастливой, что все его страхи пропали сами собой. Верилось в то, что все утрясется, и от беды и следа не останется. Ну а раз так случились, то видно богу было то угодно.
Это было первое путешествие Любавы так далеко от дома. Ей нравилось двигаться вперед вместе с князем. Она дивилась тому, как огромна была земля, казалось, что ей не будет конца и края. В Киев рвалась ее душа, там жила Елизавета, там она встретила Гаральда, позабыла об обидных словах отца. Она дождалась своего героя, своего короля, потому и стала королевой в назначенный час.
Любава хотелось увидеть лица дочерей Ярослава, говорят, они остались в соборе, их нарисовал художник. И она ждала этого мига, как чуда. И чувствовала она, что увидит что-то знакомое и родное. Не сама ли она была в той жизни одной из них?
Она с радостью и легкостью летела навстречу грядущему, словно крылья за спиной у нее выросли. Она не заметила, каким мрачным сделался Святослав, как мало он говорил, как глубоко уходил в свои размышления, словно его больше и не было рядом.
Глава 2 Жена великого князя
Как долго перед глазами Любавы тянулись бескрайние земли. Ей стало уже казаться, что никогда не доберется она до Киева, что это только мечта ее, которая так и не сбудется вовсе. Она и сама не понимала откуда появилась такая грусть. Но Киев никуда не исчез. Его белокаменные стены скоро появились перед нею на алом закате и казались особенно прекрасными.
Любава даже воскликнула удивленно и радостно, когда поняла, что они добрались туда, куда так долго ехали.
Она повернулась к Святославу, хотела ему что-то сказать, но не смогла, таким каменно-безжизненным казалось его лицо. Княгиня почувствовала, что лучше помолчать. Страшные сомнения и невероятные муки раздирали душу великого князя, он едва приходила в себя от того, что должен был увидеть. Его не волновали воины Рюрика, появлявшиеся то там, то тут. Вели они себя вольно. Он не стал о том рассказывать Любаве. Но до нее наверняка дошли слухи о недавней схватке. Она, как и все прекрасно знала о том, что тут творилось недавно. А если чего-то не ведала, то скоро узнает.
Но пока его волновало то, что происходило во дворце. Он переживал о том, где теперь Мария, встретит ли она их или успела куда-то удалиться, узнав, что была свадьба. А если она еще тут, что он скажет ей, что она ему ответит. В Полоцке все казалось простым и легко разрешимым, а вот тут все совсем иначе. Ведь разбирались же как-то со своими многочисленными женами и Святослав, и Владимир, так почему же у него все так сложно?
Вот тут к нему и приблизился Рюрик, как только завидел княжеского коня, а рядом с ним и коня Любавы. Она была с ним рядом, только немного отставал ее конь от княжеского.
Их глаза в тот миг и встретились.
№№№№№№№№
Они остановились друг перед другом. Святослав постаревший, кажется на глазах, сник, его грозный соперник наоборот распрямил спину и казался моложе своих лет.
– Я долго не мог понять, куда тебя понесло, а потом услышал о свадебном пире в Полоцке. Говорят она юна и хороша собой. Он не скрывал злорадства и не собирался отмалчиваться.
Так как Святослав ничего не отвечал, Рюрик прибавил:
– Не бойся, я предупредил Марию, она покинула град еще вчера и вряд ли вернется назад.
Святославу стало не по себе от этих слов, он пожалел, что тогда остановился, не довел сражение до конца или своей гибели, тогда не пришлось бы выслушивать всего этого теперь. Но Рюрик, кажется, имел право на город не меньше, чем он. Может он и жену готов забрать, но на это напрасно надеется. Любава не посмотрит в его сторону, понимая, что без Всеволода он ничего не может. Хотя сам Рюрик может думать по-другому, но какая разница, о чем он там думает.
Любава выглянула из-за плеча мужа, их взгляды встретились. Она не смогла скрыть презрения к этому человеку, зная о нем даже больше, чем можно было подумать сначала. А у Святослава она спрашивала, кто это, почему он так себя ведет?
Но и на этот раз промолчал Святослав. Рюрик же разглядывал ее в упор без всякого смущения, намекая на то, что она скоро изменит отношение к нему. Что-то надменное и скверное было в его взгляде.
Но он остановился и не поехал за ними, а бросив что-то на прощание, отправился прочь. Но тень его еще долго над ними нависала и все время оставалась рядом, даже когда самого всадника и след простыл.
Любава догадалась о том, кто это, хотя никогда прежде Рюрика не видела. И Киев больше не казался ей таким прекрасным и таким желанным, потому что и этот тип считал его своим. Мечты ее как-то растворялись и рассеивались, а жизнь была вовсе не такой прекрасной и великолепной. Ее наконец отрезвили суровые слова отца. Но подумала она теперь о той деве, которая все еще была его женой. Но тут же Софийский собор появился перед нею. Он был так прекрасен, сказка снова вытесняла реальность.
Не дождавшись указаний мужа, она сама соскочила на землю и бросилась к собору и замерла перед священником, вышедшим к ней навстречу.
Глава 3 Софийский собор
Сам патриарх дожидался их, и ни тени упрека на его лике не возникло.
Святослав тоже направился в собор, едва соскочив с коня, как-то не хотелось оставлять там Любаву одну. Он остановился перед распятием торжественный и спокойный. Священник произносил какие-то слова, суть которых до него не доходила, хотя эти слова он улавливал.
Святослав вздрогнул. Он понимал, что должен что-то ответить, но никак не мог понять, что должен был сказать. Сам бес хохота и шептал ему:
– Он тебя благословит, разве не он припрятал где-то творю Марию. И эту припрячет, если надо будет.
– Предательство, со всех сторон предательство, – неслось в его памяти, = и он играет во всем этом главную роль, ведь когда он обманом и силой захватил Чернигов, разве не клялся он, что это будет в последний раз, так что же его остановит теперь, что произошло? Он не мог этого понять..
Князь видел, как горят глаза Любавы, это разозлило его еще больше. Но он должен был понять ее, должен знать, что человеку, впервые ступившему на эту землю, да еще такому восторженному и мечтательному, как его вторая жена, хотелось оказаться в этом храм,, все узреть своими глазами. И он понимал, что она то немногое, что у него еще осталось, и за нее он должен крепко держаться. Он чувствовал, что у нее сложный характер, но до сих пор она казалась смиренной. Но и с собой Святослав ничего не мог поделать. При всей его доброте и чуткости, было что-то в его характере, что заставляло, уверившись в своей неправоте, продолжать отдаваться чувствам и вести себя пусть и глупо, но так, как подсказывало сердце. И насколько рвалась Любава в Софию, настолько он сам не хотел туда идти. Ему казалось, что с той самой высоты храма на него взирает насмешливо Ярослав, и всем своим видом подчеркивает, что он проиграл, и никогда больше ему не победить в том поединке. Но мужские капризы отступили перед женскими, и он решил провести какое-то время в храме, он чувствовал, что прошлое не так страшно как настоящее, его можно по-разному истолковать и объяснить, а вот его собственное предательство никогда не простится.