Записки уставшей феминистки

После заключения брака я начала подмечать, что не все так просто, и одни мужчины вкладываются в семью, а другие живут своей жизнью и весело резвятся. Тогда я поняла, что женитьба не панацея и не даёт гарантий для создания семьи. Муж постоянно утверждал, что все проблемы нашего брака возникают исключительно по моей вине, а он вкладывается на полную катушку. И, когда вдруг я стану его безоговорочно слушаться и выполнять гору обязанностей идеально, тогда появится в нашей жизни стабильность и даже комфортное для проживание жилище, которое он сможет предоставить жене и собственным детям.

И только после чтения статей об абьюзивных отношениях, нарциссизме, созависимости и прочей полезной информации я поняла, что проблема неуважительного отношения ко мне как к прислуге и секс-рабыне – не только моя проблема, но и множества других женщин, это не частный случай, а общий.

В свете новых знаний мне, наконец-то, удалось расшифровать давнюю тайну нашей семьи, а именно почему у моей добрейшей бабушки-педагога выросли такие агрессивные и неуправляемые дети! Оказалось, дедуля был не старичком-весельчаком, а бабушка не была истеричкой. Он был абьюзером, который изо дня в день изводил жену издевками и унижениями, настраивал против нее детей, а она терпела все это, пока он не помер, потому что, видимо, не понимала, что такое отношение неприемлемо, считала, что ей надо терпеть, раз она его любит.

Потом я взглянула на мужа и поняла, что всё это время он воспринимал меня как вещь, которую надо перекроить под себя, чтобы удобней было пользоваться. И главное, я осознала, что весь этот сарказм, обесценивание, нарушение личных границ – это не норма; не я виновата в чужой агрессии и не могу изменить ситуацию постоянно подстраиваясь под кого-то. Конечно, все это я подозревала и заранее, но не было терминологической базы и статистических данных.

Я была поражена масштабами происходящего, когда читала статистику домашнего насилия, истории других женщин о том, как они спасались от своих мужей-агрессоров. Пелена романтики, если какая и оставалась к тому времени, спала окончательно, и мир стал выглядеть ещё более пугающим.

Когда я осознала, где в поведении моего мужа скрыты манипуляции, как и с какой целью он навешивает на меня чувство вины, то была страшно возмущена, ведь он всегда делал вид, что действует для общего блага, и что он совершенно правильный человек, а меня надо менять, если я этого не понимаю. Но оказалось, что всё это время муж вел себя типично для манипулятора и абьюзера!

Сейчас во время общения с мужчинами, думаю, мне легче стало отделять их человеческую сущность от мужской, обусловленную социализацией. И это радует, потому что, взаимодействуя с человеком, хочется понимать, что является стереотипным или шаблонным поведением, а что более глубинным и личностным.

Не спрашивай, зачем он это делает, уходи

История вторая

В юности я к мужчинам относилась не очень серьезно, как и к отношениям. Не знала, как отказать в сексе, когда не была уверена – это, пожалуй, была проблема. «Влипала» в отношения очень легко, мне казалось, что если между нами что-то было (поцелуи, секс), то как-то нехорошо парня бросать без серьезных причин.

Всегда верила тому, что мужчины говорили; если оказывалось, что реальность с правдой не совпадает, искала оправдания, объяснения – и верила объяснениям. Соответственно, никогда не подозревала в изменах; оправдывала насилие, обман и некрасивое поведение.

Потом произошло знакомство с кришнаитами и меня «занесло» в патриархат, но мне это не подошло, все время чувствовала себя не в своей тарелке. Мне не хотелось хотеть замуж, не хотелось слушаться мужчин, как это предписывалось. И заниматься хозяйством тоже.

Замужем я никогда не была, но мое поведение с отцом сейчас очень поменялось. Я стала пресекать то его поведение, которое считаю неприемлемым: агрессию, повышенный тон, снисходительный тон, сексистские высказывания и т. д. Раньше я пропускала мимо ушей или ругалась очень сильно, один раз даже до драки. Сейчас бью теорией и спокойным тоном.

С феминистическим взглядом я знакомилась постепенно. Когда речь заходила о насилии со стороны мужчин, сперва включалось «не все мужчины такие», мне было обидно за тех мужчин, которых я знаю.

Сейчас, смотря на мужчин феминистическим взглядом, я вижу очень много давления и насилия; у меня к этому сейчас очень высокая чувствительность. Я стала очень требовательной и подозрительной, гораздо более осторожной. Также феминизм помог мне понять, что в детстве надо мной произошло сексуальное насилие и разрешил мне ненависть и гнев – к тому мужчине и к мужчинам в принципе.

В то же время я гораздо лучше понимаю, что мне от мужчин нужно и чего я точно не хочу. Я с легкостью отказываюсь от ненужного мне общения, но стараюсь делать это осторожно, не раня нежных мужских чувств, потому что я стала бояться агрессии, и прямо говорю, когда мне что-то не нравится и нравится в поведении близких мужчин. Очень ценю, когда у меня интересуются: «Можно ли тебе позвонить? Хочешь ли ты сейчас говорить? Хочешь ли ты продолжать заниматься сексом со мной сейчас?»

С другой стороны, я стала легче идти на то общение с мужчинами, которое мне нравится, отбросила стереотипы, касающиеся отношений, выбросила в мусорку «каждая девушка должна хотеть замуж» и наслаждаюсь мужским вниманием без стыда.

История третья

Я полагала, что мужчины устроены, как женщины, и что условия для всех одинаковые, а выбор того или иного поведения продиктован только личной волей. Странности поведения, такие как безответственность или отсутствие чувствительности (эмпатии), я списывала на недостаточную развитость отдельного человека.

Мне казалось, что для мужчины достаточно не применять к женщине физическую силу, заниматься хоть каким-то делом, чтобы на диване целый день не валяться, и соблюдать верность в браке, и этого довольно. В муже как раз устраивало то, что он был тихий, неагрессивный и делал вид, что у него есть чувства, плюс работал.

Мой будущий муж с самого начала наших отношений заявлял, что он не такой низкий и бездуховный, как все эти мужчины, которых интересует только секс. Вот только объяснить, что же на самом деле он хочет от отношений, он не мог. Поэтому я в своей голове придумала, что он ожидает более глубоких отношений, надеется познать чувство любви, когда двое принимают друг друга такими, какие они есть, без фантазий и завышенных требований.

Но в итоге выяснилось, что вся его духовность заключалась только в более высоком уровне потребительства. Ему нужно было не только владеть телом женщины, но и при этом испытывать гормональный подъём, сопровождающий ощущение влюблённости. Он оказался не в состоянии принимать женщин такими, какие они есть, когда спадает пелена иллюзий и маски, а они предстают реальными, разными, а бывает и беззащитными. Этим объясняются все его многочисленные непродолжительные отношения и постоянное недовольство. Я поняла, что какой бы я ни была и что бы не делала, ему этого было бы недостаточно. Потому что ему нужна была не любовь, а эйфория.

Когда я узнала причины своего постоянного напряжения, была удивлена. Оказалось, что кроме открытой агрессии есть ещё скрытая, и она гораздо хуже воздействует на психику, потому что ей сложней противостоять. Я увидела все его манипуляции, которые до этого я не могла осознать. Только к этому времени я уже впала в созависимость, к сожалению, о чём не догадывалась. Я осознала, что никаких отношений у нас с мужем никогда не было, только видимость их. А на самом деле ему было просто удобно, потому что мной можно было легко манипулировать.

Когда же я начала пытаться заявлять о своих чувствах и потребностях, что мне не нравится происходящее, стала говорить о том, чего я хочу, он заявил, что ему нужны новые отношения, а эти себя изжили. Его объяснение было таким, что от меня он не может получить то, что ему надо, но что это, он не может выразить словами. Подав заявление на развод, он тут же ударился в загул.

Теперь я в замешательстве. Не могу понять, есть ли возможность существования человечных мужчин или это принципиально невозможно. Есть ли вообще смысл пытаться создавать с ними отношения или это пустая трата времени. Теперь я отношусь к мужчинам с большим недоверием. Всё, что они говорят, я не принимаю на веру, вижу их дешёвые трюки и не покупаюсь на них. Но жить стало грустней от этого. Потому что тяжело принять то, что вокруг только ложь и притворство.

Женщина принимает неожиданное решение (разойтись). Это картина-протест против романтизации психопатологии.

История четвёртая

До знакомства с фемтеорией я считала, что недостаточно хороша (внешне), поэтому мужчины ведут себя со мной так – они неэмпатичны, сконцентрированны только на своих потребностях. Я была уверена, что способность мужчины к равноправному партнерству, поддержке, раскрывается в полную силу только в партнёрстве с красивой, умной женщиной. И я считала это нормой. Большинство мужчин были правильными. А вот я была не совсем правильная.

При этом я была воспитана с жаждой найти себе пару. Исходя из моей системы взглядов я полагала, что не могу рассчитывать на 100% уважение и учет моих интересов со стороны интересного мне мужчины. Можно надеяться лишь на то, что я, благодаря своему уму, подстроюсь, заинтересую мужчину, и он, в конце концов, не будет сильно придираться к тому, что стандартам я не полностью отвечаю. А чтобы повысить свои шансы найти пару, надо снизить свои потребности. Почти до ноля.

Прототип этой фантазии, как сейчас я вижу – роман Джейн Эйр, который в юности я перечитывала много раз. В нем несимпатичная учительница привлекает внимание богатого, но несносного лорда своими оригинальными, умными и смелыми высказываниями.

Моя жуткая система ценностей соседствовала со здоровым знанием того, что «красота в глазах смотрящего». Я сама часто убеждалась в том, что несимпатичные внешне люди вдруг, по мере их узнавания, становятся мне дороги, кажутся мне красивыми. Но в самой глубине было вот это: «Я – недостойна».

Это представление базировалось на отношениях моих родителей. У мамы был комплекс неполноценности из-за особенностей её внешности. Папа был хорош собой, алкоголик, мизогин. Мама всю жизнь считала, что папа неуважителен, ироничен, груб с ней потому что она некрасива, а изначально женился он на ней, потому что она происходила из более состоятельной семьи. И она очень многое ему прощала. Считала, что обязана, так как лицом не вышла.

В 25 лет я встретила мужчину, достаточно умного, чтобы оценить мой ум и мои творческие способности. Он сообщил мне, что не считает меня красивой, но ему нравятся мои душевные богатства. Я приняла это.

Он был абсолютно неэмпатичен. Особенно в первые годы совместной жизни он часто меня ранил. В течение восьми лет я режиссировала его поведение по отношению ко мне. Учила, что когда мне плохо от того, что я совершила ошибку, не нужно добивать меня, а надо посочувствовать. Учила его выражать своё мнение тактично… Плохо мне было от отсутствия эмпатии. Выдержать всё мне помогали базовые установки: «Некрасивые вынуждены больше терпеть!»

В этих отношениях были для меня некоторые плюсы. Я немного научилась у него заботиться о себе, о развитии своих талантов, своих интересов. Слава богу, он не требовал от меня заботы о его здоровье, ухода за его вещами, он не считал, что женщина должна его обслуживать в бытовом плане. И я этого не делала. Он склонялся к тому, что хозяйственные дела надо делить поровну, мы примерно так и поступали. С рождением ребёнка, правда, всё оказалось сложнее, чем мы думали… Он не смог стать отцом. Одномоментно пропал интерес ко мне, он влюбился в другую, мы развелись.

Изменить своё отношение меня сподвигли книги Наоми Вульф «Вагина» и «Миф о красоте». Я читала их взахлёб и с радостью. Я с облегчением сняла с себя ответственность за неуважение со стороны мужчин. Но было и много боли в процессе, так как я осознавала, как часто предавала себя.

Итак, я отрефлексировала, что в моей системе ценностей именно красота давала право на уважительное отношение мужчины к женщине. А некрасивые женщины за уважение должны быть безмерно благодарны и много чего от мужчины терпеть и поменьше требовать. Та же система взглядов в отношении мужчин действовала чуть более гуманно: мужчина мог быть некрасивым и невысоким, если компенсировал эти недостатки умом и харизмой (женщина не могла компенсировать ничем!). Двойные стандарты и здесь. Осознание всего этого высвободило много гнева. Пока что я продолжаю гневаться.

Чтение Вульф пришлось на время после развода. В тот момент я встречалась с мужчиной, чьё поведение нельзя было назвать уважительным. Он был амбивалентен. С одной стороны, вроде как помогал по хозяйству, выручал, но в общении был тяжёлым, обвиняюще-ироничным.

Открыв глаза на свои заблуждения, я больше не смогла выносить его придирки и иронию. Для него я не так готовлю, не достаточно умная, много о себе думаю, слишком требовательная, мало уделяю времени ему… И всегда будет мало и недостаточно, ибо в этом, по его мнению, и есть суть отношений: мужчина требует, женщина исполняет. Я не смогла продолжать эту связь.

Пока что я в процессе принятия себя и рефлексии над своими заблуждениями. Мужчины с сайта знакомств с их заявлениями и поведением (ищу хозяюшку, ищу покладистую, мне нужна та, кто будет терпеть мой сложный характер, я романтик, я в печали, развесели меня, я загадочный, а ты побегай за мной) меня раздражают.

Сколько я себя помню, мое представление о «счастливой жизни» всегда включало мужа рядом со мной. Любящего, идеального. Да, я получала высшее образование, затем упорно строила карьеру, но на заднем плане всегда маячила мысль: без брака все это не будет полноценной жизнью. А чтобы заключить брак, мне нужно стать красивой, сексуальной, вписаться в стандарты.

Я рада, что избавилась от этой матрицы. Открыла глаза на то, что предлагает мне общество. Для меня это означает, что я смогу наладить полную, насыщенную и интересную жизнь. Сама для себя. Пока я не хочу впускать в нее мужчину, который нашим не особо развитым обществом форматируется как требовательный амбициозный оценщик и руководитель женщины. Но, может быть, когда-нибудь я встречу не слишком поломанного социализацией мужчину и смогу составить с ним пару.

Женщина открывает глаза

История пятая, моя личная.

Даже не помню, когда я познакомилась с фемтеорией и как. Вероятно, что-то я вынесла сама из детства, так как мне было очевидно, что на мужчин положиться нельзя, они небезопасны и для женщин, и, бывает, даже для самих себя. Я выросла в таком районе города, где регулярно находили трупы девочек и женщин в роще (хотя при СССР об этом не писали нигде, разумеется). Мужчины моей семьи были алкоголиками и/или садистами.

Я очень быстро перескочила период жизни «хочу понравиться, чтобы заслужить любовь», так как видела бессмысленность, безрезультатность этого, откровенный вред для себя. Помню, как рассмеялась лет в семнадцать на заявление приятеля о том, что женщина не должна быть шлюхой, то есть должна сохранять моногамность в любых отношениях, ибо больше она такая попорченная никому не нужна! На это я ответила, что это я выбираю мужчин, а не они меня. Понятия не имею, с чего я это взяла. Нагло присвоила себе это право выбирать, наверное так.

В целом, многие (но не все) двойные стандарты мне были очевидны и я спокойно переступала через них там, где считала нужным. На любые «женщина должна» я пожимала плечами, что мол «вам-то я точно ничего не должна» и обходила таких заявителей стороной.

Но, несмотря на осознание происходящего, много лет моей жизни были отданы токсическим отношениям, в которых я хоть и была уже хотя бы отчасти контакте с собой, всё равно не могла переступить через многие паттерны, вынесенные из родительской семьи. Я сопротивлялась им, как могла, на уровне сознания, и на это уходило очень много душевных сил, которых уже не оставалась ни на что другое. Состояние депрессии разной степени выраженности было мне привычно.

Время от времени мне попадались материалы феминистической направленности, в них я находила подтверждение того, что наблюдала с детства. Можно сказать, что я узнавала «как это называется», оно хорошо укладывалось на моё мировоззрение.

Замуж я не планировала и не собиралась, также как и заводить детей. Сейчас я понимаю, что предложение тогда ещё будущего мужа заключить брак воспринялось мною как шанс экономической сепарации от токсических родителей, он производил впечатление достаточно надёжного и разумного для такой совместной деятельности, для построения общего пространства, где нам будет комфортно вместе. Брак тогда для меня представлялся экономическим договором в первую очередь.

Через пару лет довольно спокойной и счастливой, в целом устраивавшей меня жизни, я поменяла своё мнение о детях и решила родить ребёнка. В процессе семейной жизни и муж, и я показали себя с очень разных сторон, в том числе негативных. Последние иллюзии относительно его «нетаковости» рухнули лет десять назад, мы пережили значительный кризис, я готовилась к разводу.

В процессе установления новых отношений мы выстроили несколько иную систему, которая меня в настоящий момент устраивает. Что будет дальше – не знаю. Семья сейчас для меня это в первую очередь вложение в потомство, а также относительная комфортная площадка для собственного развития (а семейные отношения – лишь часть этого развития). Для меня важны здоровые границы, пожалуй, это краеугольный камень любых отношений для меня. В этом плане муж оказался относительно договороспособен и разумен. Льщу себя надеждой, что и я тоже.

Мужчины, с которыми приходится пересекаться в жизни, особых чувств у меня не вызывают, если только не рассказывается о прямом насилии с их стороны, тогда гнев испытываю. А так… Разные они, кто-то более договороспособен и эмпатичен, кто-то менее, но то, что «нетаких» точно не бывает, я уверена на все 100%.

Вот такие истории. Мы все прошли форматирование социума и избежать его не удалось никому, вопрос лишь в степени и глубине рефлексии по этому поводу. Я вижу, что мужчины, не проявляющие явного токсического поведения в семье, либо находятся в определённых ситуациях, просто не было условий «разгуляться», либо женщина выстроила разнообразное обслуживание и её ресурса на это хватает, это её не травмирует, либо эксплуатируется ресурс нескольких женщин, чаще всего это бабушки либо иные родственницы. А ещё бывает, что супруги или партнёры находятся в комфортном им психологическом слиянии. На здоровье, главное, чтобы это их устраивало. А как этот конкретный мужчина повёл бы себя в иных условиях – кто знает.

Но гораздо чаще я вижу, что женщина прилагает значительные усилия, может даже незаметно для самой себя, для сглаживания этих самых углов в отношениях, чтобы поведение мужчины оставалось приемлемым, например, чтобы он не срывал негатив на ней и детях. Методы, как правило, просты – качественное обслуживание (эмоциональное, бытовое, сексуальное) и пассивно-агрессивные манипуляции. Насколько хватит её здоровья и как будет развиваться эта ситуация в дальнейшем – мы не знаем. Подмена личности функцией достаточно опасна в плане развития этой самой личности, по сути для развития и места-то не остаётся. Вот такая печаль.

После развода. (Преодолевая неуверенность в своих силах, женщина учится заботиться о себе, быть самой себе поддержкой и опорой)

Внутренняя мизогиния: разные лица, одна сущность

Когда очень много лет назад я начала рефлексировать на тему всего происходящего со мной в контексте моего женского пола, то первое, что включалось, было «это не про меня». Однако душевная боль продолжала изливаться, а поиски источников всегда приводили к закономерным результатам. И тогда было очень горько обнаруживать в дальних закоулках души, пыльных чуланах, а иногда и в запертых на множество засовов темниц, ещё одну часть себя. Они были разного возраста, эти Я. Они выглядели по-разному. И лишь одно было общее у них. Они были немы.

Никто из них не могла рассказать о том, как она очутилась здесь, в этом закоулке, чулане или темнице. Но, взглянув на каждую из них, я узнавала то, что встречала очень много раз, только в других. И при каждой такой встрече резонирующая часть моего Я начинала колотить в запертую дверь и пыталась кричать, но тщетно. Я не могла её услышать, ведь она нема. Зато я чувствовала что-то неприятное, что чувствовать совсем не хотелось.

И тут на помощь приходил один персонаж. Палач. Он приходил и утихомиривал разбушевавшуюся пленницу. У него есть аргументы, разные. И после проделанной им работы я могла со спокойной совестью в ответ на действительно трагическую женскую историю сказать: «Такого у меня точно нет! Я же этого не чувствую! И не будет! Я не дура!» А бывало ещё круче. Когда похожий опыт у меня был, то ответом часто звучало: «А у меня было тоже, и ничего!» А иногда… Мне правда очень стыдно сейчас, но из песни слов не выкинешь. Я говорила: «Смотри, ты сама ответственна за свою жизнь! Ведь очевидно, что надо было сделать не так!»

Но долго в таком режиме не протянуть. Когда слишком много частей Я оказываются отсечены Палачом, чтоб не страдали и не портили такой красивый праздник, Душа мертвеет. Кого-то это вполне устраивает. Это даже в чём-то удобно. Можно пойти и напитаться кем-то более живыми, если прям голод одолеет. Зато не больно. Я же ничего не чувствую.

Но я хотела быть живой, сама не знаю почему. Поэтому в поисках источников боли мне пришлось спуститься очень глубоко и разыскать их всех, всех моих Я, приносящих это беспокойство.

При очередной встрече я почувствовала ужас. Молодая женщина сидела в огромной луже крови и плакала. Я почувствовала, что физически не могу подойти к этой части себя, не перепачкавшись в моей крови, которую я так не хотела потерять. Но эта была жизнь, которую я жаждала обрести. И я пошла вперёд. Было страшно. Мне казалось, что с каждым шагом я становлюсь ею, а этого совсем не хотелось делать. Но так и случилось. Я стала ею. Собой. Я открыла глаза уже нового тела. Оно было обескровленным, но живым. Это было фантастично, чувствовать себя живой. И ещё очень больно. Но жизнь сильнее боли, как оказалось. Это открытие вдохновило меня. Теперь я могла слушать истории женщин, и никакая часть меня не ломилась в дверь, ведь теперь я была целая.

Приведённые образы описывают механизм внутренней мизогинии как пример травматического расщепления личности. Она опасна тем, что является одним из механизмов женской социализации, а значит формирует базовые свойства личности, неотъемлемые её части, необходимые для выживания и встраивания в патриархальный социум.

Если обратиться к этимологии слова «мизогиния», то кажется, что всё просто. Это ненависть к женщинам и к женскому. Если женщину забивают до смерти, или просто мучают регулярно, унижают, оставляют без поддержки в уязвимом положении, то это проявления мизогинии. А как расценить явления, когда женщина мучает себя сама? Или унижает других женщин, позиционируя себя как «поступающую правильно»? Вот это как раз проявления внутренней мизогинии.

Источники её исторически понятны. В процессе формирования патриархального общества принимались законы, которые фактически дегуманизировали женщин. Женщина должна была согласиться со своим положением мужского имущества, чтобы уцелеть. Поэтому ничего удивительного, что сейчас, когда юридически во многих странах ситуация уже поменялась, концепция «принадлежу – значит я в безопасности» прочно закреплена в бессознательных установках, передаваемых из поколения в поколения в процессе социализации женщинам. Потому что это очень страшно – не принадлежать. Опасно для жизни. А так есть надежда выжить и даже как-то устроиться, получая необходимые для жизни ресурсы посредством принадлежности к статусному (или уж к какому получается) мужчине.

Что же я чувствую к тем женщинам, которые отказываются принадлежать? Которые поступают так, как «не положено»? Которые имеют силы и, конечно же, наглость, заявить о своей субъектности? Если я поступаю «правильно», обязаны ли все женщины поступать как я? Пожалуй, это те вопросы, которые смогут протестировать уровень внутренней мизогинии. Попробуйте спросить себя. И честно ответить.

Женщина испытывает невыносимую потребность в поддержке и опоре