День, когда исчезла Lily

Глава 3. Ethan Rowe

Ethan Rowe нашли у Wawa на Route 30 — не в трейлере, не в Winnebagoo, а у стойки с кофе, где ночью собираются те, кто не хочет домой или кому дом — слишком узкое слово. Он держал в руке бумажный стакан, крышку ещё не снял. Пар поднимался тонкой ниткой. На нём была рабочая куртка с пятном битума, запахом сосны и чужой пыли — запах человека, который чинит чужие крыши, чтобы своя не рухнула.

Его доставили в здание шерифа Chester County без наручников — «добровольно, для беседы», как записала Sarah в журнале. Время на стене в комнате допроса показывало 19:45, когда Ethan сел на металлический стул, и 20:15, когда дверь открылась снова. Полчаса, которые для David тянулись, как проволока под кожей.

Ethan выглядел одновременно моложе тридцати и старше сорока: лицо загорелое, морщины у глаз — не от смеха, руки в мозолях, ногти с чёрной кромкой, которую не берёт мыло. Он не смотрел на камеру в углу. Смотрел на свои пальцы.

— Я не брал девочку, — сказал он, не дожидаясь вопроса. — Клянусь. Я не… я бы не…

Sarah села напротив, блокнот на колене, голос ровный:

— Где вы были между 19:45 и 20:15?

Ethan сглотнул. Кофе, видимо, так и не выпил — стакан принесли сюда, стоит на столе, остывает.

— В церкви. St. Agnes. Я иногда там… — он запнулся. — Ночую. Не всегда. Когда работы нет. Когда в трейлере давит. Бывший пастор — он ещё до закрытия — знал. Не официально. Просто… не гнал.

— Кто-то видел вас с ребёнком?

— Нет! — слишком громко. Комната ответила эхом металла. Ethan понизил голос: — Нет. Я видел… сначала сову. Настоящую. Белую. Не каждый день. Думал — знак, не знаю. Сфотографировал. Потом — девочка. В костюме. Белом. Как… — он не нашёл слова. — Как сова, наверное. Она побежала. Быстро. За чем-то. За кем-то. В сторону канавы. Я не пошёл.

— Почему?

— Потому что… — Ethan закрыл глаза. — Потому что не моё дело. Потому что если ты вмешаешься, потом спрашивают, что ты делал у церкви ночью. Потому что я не хочу, чтобы меня снова… — он не закончил.

Sarah наклонилась чуть вперёд — не угроза, фокус:

— Снова что?

— Ничего, — Ethan. — Просто… у меня уже был один Halloween, когда я оказался не там, где надо. Без девочек. Без детей. Просто — не там.

— Запишем, — сказала Sarah. — Продолжайте про сову.

— Она сидела на кресте, — Ethan говорил быстрее, будто слова могли убежать раньше него. — Не на кресте — на карнизе. Белая. Большая. Я подумал — сова, не призрак. Сфоткал. Потом — шорох. Бег. Девочка. Маска. Плюш. Она смотрела не на меня — мимо. Как будто кто-то звал. Или что-то. Я… — он сжал стакан. — Я пью кофе плохо по ночам. Сердце. Но без кофе хуже.

Sarah не заполняла паузу. Ждала. Профессиональная тишина, которая давит сильнее крика.

— У вас есть фото?

Ethan достал телефон дрожащими пальцами. Разблокировал. Повернул экран. На снимке — белая птица на ветке у St. Agnes, размытая, ночная вспышка, глаза как два жёлтых огонька. Метка времени: 19:52.

— Частичное алиби, — тихо сказала Patterson, стоявший у двери. — Не закрывает окно.

Sarah кивнула. Записала. Спросила про Winnebagoo — где был, куда ехал, почему уехал с церкви до приезда полиции. Ethan говорил сбивчиво: «испугался», «подумали, что я…», «просто поехал к Wawa, успокоиться». Мотив — неясный. Связь с Lily — не доказана. Страх — видимый.

David Holt не должен был быть в здании шерифа. Не должен был стоять за односторонним стеклом комнаты наблюдения, где лампы жужжат, как зимние мухи, а чужие слова доходят до тебя через динамик с задержкой в полсекунды — достаточно, чтобы сердце успело ударить раньше смысла.

Marcus Penn провёл его через служебный вход — низкий коридор, запах старых ковров и кофе из автомата. Незаконно. Неизбежно. Marcus был детективом, который ушёл «на покой» и не ушёл — с лицом человека, который знает каждую трещину в системе и не гордится этим.

— Тише, — прошептал он, когда David сжал кулаки на подоконнике наблюдения. — Здесь стекло не только с той стороны.

— Он врёт, — выдохнул David. — Слышишь? «Не моё дело». Кто так говорит, когда ребёнок бежит в темноту?

Marcus не отвёл глаз от Ethan.

— Или боится, — сказал он. — Разные вещи. Одинаково опасные. Я видел виновных, которые плакали. И невиновных, которые врали, потому что врать — привычка дешевле правды.

— Lily не привычка.

— Нет, — согласился Marcus. — Но он — человек. А люди ломаются не по вине, а по форме.

Winnebagoo осмотрели на парковке у Wawa — с фонарями, в перчатках, с протоколом, который David хотел пройти сам и не смог. David видел это из окна коридора: белый кузов, ржавая полоса, открытые двери, свет внутри — слишком яркий, слишком чужой для дома на колёсах, где кто-то спал у церкви, пока его дочь исчезала.

Marcus сказал тихо:

— Если бы что-то было — они нашли бы. Если бы ничего не было — всё равно нашли бы. Ты знаешь разницу?

David знал. Разница была в том, что «отрицательно» не возвращает ребёнка домой.

Внутри RV — кровать, аккуратно заправленная, инструменты на полке, банка с гвоздями, пустая бутылка воды. Ни детской ткани, ни розового, ни белого пера. Криминалисты записали «отрицательно» так же спокойно, как кассир записывает сдачу. Patterson кивнул Sarah через стекло — плечи развёл: пусто.

Sarah вышла из комнаты допроса с Ethan, когда тот подписывал бумаги — «подписка о явке», «права», «адвокат не запрошен». Её лицо не выдавало решения — только усталость и ещё одна строчка в блокноте.

— Отпускаете? — спросил Patterson.

— Пока нет оснований держать, — ответила Sarah. — Алиби частичное, улик в RV нет, показания согласуются с фото. Будем проверять. Но сейчас — отпускаю.

Ethan вышел на парковку, моргая от холодного света. David вышел следом — другим выходом, которым его не должны были выпускать. Они оказались в трёх метрах друг от друга, разделённые только ночным воздухом и асфальтом.

Ethan завёл Winnebagoo — мотор кашлянул, фары полоснули темноту. David смотрел на его профиль: линия челюсти, шрам у уха, руки на руле. Запоминал так, как запоминают лицо человека, который может знать, где твоё небо закончилось.

— Я запомню, — сказал он вслух — себе, Ethanu, ветру.

Sarah вышла последней. Увидела David. Подошла. Положила ладонь ему на грудь — не нежно, твёрдо, как стоп-сигнал.

— Нет, — сказала она. — Вы — домой. К Grace. Она не должна потерять вас обоих за одну ночь.

— Я почти потерял её, — ответил David. — Lily. Не Grace.

Sarah не отступила.

— Тогда идите домой ради той, кто ещё здесь. Ради той, кто ждёт в комнате с телескопом. Ради той, которая не спит. Вы нужны ей живым. Не героем на парковке. Живым.

David хотел спорить. Не спорил. Кивнул — один раз, сухо. Развернулся к машине Marcus, который не спросил, куда, и всё равно повёз на Oak Lane.

В зеркале заднего вида Winnebagoo Ethan Rowe растворился в потоке Route 30 — белый кузов, ржавчина, исчезающий огонёк. Мир снова двигался в Exton. А в груди у David осталось лицо — и вопрос, который не различал страх от лжи, как ночь не различает сову от девочки в белом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.