Император-беглец. Герцог

– Ваше Сиятельство, капитан просил передать, что через час прибываем в порт Мадрас. Сэр Бауден приглашает на мостик8 выпить чашечку кофе, – доложил матрос, тут же исчезая и легонько прикрыв дверь в каюту.

Я потянулся, разгоняя кровь в мышцах, поднялся из кресла и последовал на капитанский мостик. На квартердеке9 поставили два шезлонга для меня и для капитана. Помощник кока10 принёс свежезаваренный кофе. Капитан Брам Бауден жестом пригласил меня присесть.

– Подышите свежим воздухом, Ваша Сиятельство. Через час войдём в порт, – капитан присел в шезлонг после меня и кивнул помощнику кока, чтобы тот подавал чашки с ароматным напитком.

В мою чашку положили дольку лимона, знают черти вкус своего сюзерена. Я кивнул матросу, взял чашку и вдохнул приятный аромат, мысленно похвалив кока за хороший кофе.

– Ваша Сиятельство, по прибытию в порт, хотел отпросить у вас дней десять. Требуется кренгование11 корпуса, слишком много ходим в тёплых водах. За неделю управимся, ну и три дня на увольнительные матросам, пусть спустят пар в местных борделях, – обратился ко мне капитан.

– Не возражаю, капитан. Я планирую оставаться здесь не меньше двух месяцев, – ответил я.

Брам Бауден кивнул. Вообще-то мы подружились с капитаном Бауденом, он даже из наёмного капитана перешёл на службу ко мне, получив чин капитан-лейтенанта. Мне нравится этот голландец, хорошо знает моря, на корабле у него всегда порядок, в прошлом имеет опыт морского боя. Достаточно давно болтается со мной по морям, привыкли друг к другу. Наедине общаемся без чинов и титулов, просто по именам. И капитан Бауден явно это ценит. Для меня даже каюту на «Апостоле» переделали, сделав помещение более комфортным. Лично мне в этом времени нравится. Я порой вспоминаю 21-ый век, до моей мобилизации в зону СВО, когда занимался наукой. Естественно, был вхож в разные дома. Иногда меня посещала уверенность, что чем глубже колхоз происхождения, тем больше тяга к замкам и псевдодворянству. Нет, не у всех подряд, есть люди воспитанные и образованные. А здесь и сейчас видится как-то более натурально, что ли. Если ты принадлежишь к царскому или королевскому роду, то отношение к тебе соответствующее. Тебя могут любить или ненавидеть, но это уже зависит от твоего восприятия людей. Я отмахнулся от накативших мыслей, а то опять ударюсь в философию.

В Мадрасе нанял коляску и отправился на нашу базу. Я так и продолжаю называть это место «базой». Мои люди остались в порту, прибудут повозки, корабль разгрузят, они будут сопровождать груз до наших складов. Привезли товары из Европы. В основном это шведское железо, оружейная сталь и оружие, которое Джекинс скупает у всяких вороватых интендантов. Меня сопровождают два отделения, которые больше считаются конвоем, хотя указом я такой структуры пока не утвердил. Надо написать указ и отправить в Панаму секретным пакетом с кораблём из Азиато-Африканской компании. Подъехав к тому месту, где, как я считал находится наша «база», был чрезвычайно удивлён увеличенными размерами территории. Блин, это уже не «база», а воинская часть, даже точнее выражусь – гарнизон. Здорово здесь без меня полковник Копытов развернулся. У въезда я вышел из коляски, решил прогуляться пешком заодно и осмотреться. Не успел сделать и двадцати шагов, как вижу бегут, а впереди всех бравый полковник Иван Миронович.

– Государь, да разве же можно так? Не предупредив, не выслав посыльного. Мы бы послали в порт свою коляску или ещё лучше жеребца белого. Один местный раджа, у которого разводят породистых лошадей, прислал белого скакуна породы Катхиявари12. Обязательно посмотрим этих лошадок, я купил несколько голов, – по тому, как суетился Копытов, было видно, что он безмерно рад меня видеть.

На душе у меня потеплело. А я ведь Ивана Мироновича почти своей роднёй считаю.

– Иван Миронович, а я смотрю ты здесь разворачиваешься, при чём с размахом. Давай веди меня в мастерские, хочу посмотреть, что там у вас изменилось, потом зайдём в госпиталь. Ну а всё остальное завтра, веди, – распорядился я и пошёл рядом с Копытовым к мастерским.

Оружейная мастерская разделена, опытный участок, где всем распоряжается Томас Финли. Подрос парень, вытянулся, стал с меня ростом, только худощав, но заметно хорошо обросшее тело мышцами. Гоняет их здесь Копытов, наверняка не даёт жиром заплывать, да пузо отращивать. Томас поклонился мне в пояс, а у самого улыбка до ушей. Радуется.

– Государь, я тебе столько всего нового покажу. Мы с Эриком новый станок сверлильный придумали, теперь можем пушки высверливать. А ещё одну сверлилку, чтобы маленький калибр сверлить. А ещё я новый пистоль придумал, только пока никак не назвал, не могу название подходящее придумать, – частил Томас, будто боялся, что я уйду и не стану слушать его новости.

Томас кивнул Эрику, тот побежал к металлическому шкафу и достал оттуда пистолет. Я тем временем рассмотрел Эрика Ватсона, бывшего воришку, которого мы подобрали в Лондоне. Ростом он пониже Томаса, но зато шире в плечах. А ведь им уже по восемнадцать лет. Как же незаметно проходит время. Эрик подбежал ко мне и на вытянутой руке развернул свёрток, завёрнутый в тряпицу. А Томас уже успел всех удалить из их мастерской, кроме меня и Копытова. То, что я увидел, реально произвело на меня впечатление. На вытянутых руках Эрика лежал револьвер. Вашу маму, револьвер! Такие начнут производить только в середине 19-го века, ну или примерно в то время, точно не помню. Эти два раздолбая опередили время примерно лет на восемьдесят. Я взял револьвер, чтобы его рассмотреть подробней.

– Мы сначала с Эриком сделали переломный, переломил, гильзы вытащил, вставил новые. Но он не очень надёжный, после пяти сотен выстрелов разбалтывается, прорыв пороховых газов. В общем дорабатываем. А это с откидным барабаном на пять патронов. Пришлось Вавилу уговорить сделать гильзы короткие под капсюль. Калибр девять миллиметров. В общем намучились, но этот экземпляр уже испытали. Хороший стрелок с тридцати шагов не промахнётся, сам пробовал, – объяснял мне Томас о своём творении.

Я же, разглядывая револьвер тихо обалдевал. Когда-то мы с Томасом говорили о чём-то подобном, но я даже представить не мог, что он запомнит наш разговор и создаст что-то подобное. Восьмиугольный ствол, длина ствола сантиметров тридцать, барабан на пять патронов, выброс гильз экстрактором13. Что же получается? Я подобрал мальчишку, который оказался гением оружейного дела. А ведь такое оружие уже реально может нести за собой изменения в истории. Или нет? Вот удивили дак удивили Эрик и Томас. Нет, точно помню никаких эскизов не рисовал, мы тогда просто поговорили, что оружие можно сделать барабанным. Я даже забыл о том разговоре, а вот ребята нет. Мне теперь к ним охрану приставлять надо будет, чтобы не выкрали парней ушлые англичане или ещё какие ушлёпки, жаждущие присваивать чужие изобретения.

– Только выстрелов через тридцать ствол нагревается, тогда пуля летит недалеко. Хотел было подумать, как охлаждение сделать, но тогда увеличится вес. Потом вспомнил, государь, что ты говорил будто такое оружие для ближнего боя и требуется только в рукопашных схватках, – тем временем продолжал рассказывать Томас.

Пока Томас говорит, продолжаю крутить пистолет в руках, рассматриваю и параллельно размышляю. Это что же такое в голове у этих молодых юношей, что они опережают своё время? Стремление к созиданию? Пробую держать рукоять в руке. Ничего так вполне удобно. Тяжеловат немного револьвер, но привыкнуть можно.

– Нарезы забиваются быстро свинцовыми остатками. Из-за того, что калибр меньше, чистить сложнее. Вот Эрик и говорит, что пулю надо попробовать в медную оболочку завернуть. А как такое сделать мы пока не понимаем, но думаем над этим, – Томас всё ещё продолжает с восторгом говорить о новом творении оружейной мысли.

Пока Томас говорит, мою голову начинают посещать мрачные мысли. Если такое оружие выпустить в производство, даже для использования только в личных целях, без продаж на сторону. Всё равно начнётся охота на моих оружейников. Смогу я их защитить? Не уверен. С другой стороны, что страшного в появлении наиболее технологичного и скорострельного пистолета? Мир рухнет? Нет, не рухнет. Убивать будут больше? Сомнительно. В моём времени, в смысле в прошлой жизни, слышал как-то от знакомого полицейского, что самое большее количество преступлений происходит с применением кухонного ножа. Что теперь, кухонные ножи запретить? Что-то мои мысли совсем запутались. Я посмотрел на Томаса, Эрика и Ивана Мироновича.

– В общем так. Разработку продолжайте, но работы держать в полнейшем секрете. Больше двух трёх экземпляров пока не делать, только для опытов. Разберитесь за сколько выстрелов ствол приходит в негодность, займитесь тем, чтобы сделать пулю в медной оболочке. Кто ещё знает о разработке нового револьвера, кроме вас троих?

– Вавила Мефодьевич. Он гильзы для патронов сам штамповал, никого не подпускал. Заготовки сам ковал, больше никто не знает, разве что его племянник Ваня, – медленно произнёс Томас.

– Получается пятеро. Ещё раз повторю, разработку револьвера продолжать, но засекретить. Иван Миронович, возьми под контроль, – дал я распоряжение.

Правильно ли поступаю, время покажет. Дождавшись, когда новое изделие уберут в шкаф, мы двинулись дальше. Но на этом день моих удивлений не закончился.

Меня повели к какому-то сараю, который находился радом с оружейными мастерскими. К нам присоединился Кузнец Вавила. Открыли ворота, зажгли светильники. Я осмотрелся и замер. Если бы рядом был стул, то я обязательно бы уселся на него. Быстрого взгляда хватило понять, что в сарае стоит пушка. Но необычная, к которым я привык в этом времени. Точнее пушка походила на пушку, но в то же время отличалась. Я подошёл ближе. Деревянный лафет, два деревянных колеса, стальной ствол, имеется казённый затвор. Мать вашу, настоящий казённый затвор! Что здесь происходит? Я осторожно посмотрел на сопровождающие меня лица. Все молчат, видимо выражение моего лица способствовало к молчанию. Я внимательно осмотрел сам затвор. Открывается справа налево, отверстие для закладки заряда. С правой стороны, что-то вроде клина, то есть запирает затвор, чтобы при выстреле его не вырвало.

– Начну спрашивать по порядку. Из чего сделан ствол? Как работает затвор? Какие заряды, к вашей чудо-пушке? И когда вы успели это сделать, чёрт вас побери? – я вновь осмотрел всех присутствующих.

Все уставились на Томаса, я тоже перевёл взгляд на него. Надо понимать, что именно он будет рассказывать.

– В общем это… Думал я думал, пистоль же мы смогли сделать с казённым зарядом. А чего бы нам не попробовать сделать пушку? Посоветовался с Вавилой Мефодьевичем, потом с Иваном Мироновичем. А потом снова стал думать и рисовать. Принцип тот же, что в пистоле. Четыре нареза. Ствол отливали из оружейной стали. Мы выпросили у Ивана Мироновича ружья на продажу, что привезли из Пруссии. Насобирали на 4-х фунтовую14 пушку. Потом я понял, что казённик не подойдёт, как в пистоле. Придумал запирающийся затвор. Потом придумали гранату с Эриком. Она должна разорваться после выстрела, точнее, когда долетит до цели. Пороховой заряд зашили в несколько слоёв шёлка. Потом вставляем донышко из меди с капсюлем. Закрываем затвор, за верёвочку тянем спусковой механизм, ударник бьёт по капсюлю, порох воспламеняется и граната улетает, – закончив говорить Томас кивнул Эрику.

Эрик принёс заряды для пушки. Я взял гранату, которая походила на маленький снаряд. Медная оболочка, сам корпус гранаты из железа, в задней части что-то вроде запального шнура. В общем догадаться можно, как происходит разрыв гранаты.

– Пробовали пострелять? – строго спросил я и посмотрел на Копытова.

– Пробовали, государь. Только первый ствол разорвало, но там граната больше была, то есть длиннее…, – Копытов посмотрел на Томаса, как бы в поисках поддержки.

– Государь, мы заряд уменьшили и гранату слабее сделали. Десять раз стрельнули, потом стрелять нельзя, ствол сильно нагревается, – добавил Томас и пожал плечами.

– На какое расстояние стреляет? – спросил я, нахмурив брови.

– На версту15, если прямой наводкой, ну почти прямой. А если навесом, то на полторы версты, примерно, – пояснил Копытов.

Что мы имеем в итоге? Мои рационализаторы, если их так можно назвать, изобрели не только револьвер, но и пушку с запирающимся затвором в казённой части. Это однозначно прорыв в истории артиллерии. Вот только на дворе всего лишь 1769-ый год. Во всех странах стреляют обыкновенными дульнозарядными пушками, ядрами и картечью. Или гранаты уже есть? Надо бы уточнить этот вопрос. И что мне с этим делать?

– Засекретить работы, но испытания продолжить, – принял я Соломоново решение16.

Последующий обход обошёлся без шокирующих новостей. После посещения мастерских больше никуда не пошёл, посмотрел скакуна и оправился на боковую. Что-то я похоже перенервничал.

Интерлюдия. Западная часть Индийского океана. Логан.

Ирокезы – это союз индейских племён: мохоки, онондага, кайюга, онейда, сенека и тускарора. В одном из таких племён родился мальчик, которому дали имя «Гибкий Змей», малыш рано начал ползать и мог проползти куда угодно. Позже, когда Гибкий Змей стал юношей и пошёл воевать вместе со своими братьями, он получил прозвище, от бледнолицых союзников индейцев англичан, Логан, что означало «маленький воин». Логан прошёл большую школу битв и сражений. Но в какой-то момент он решил, что будет только проводником для белых людей, которые осваивали родные земли индейцев и это было не остановить. Когда Логан встретил своего будущего государя, он сразу понял, что перед ним необычный человек, не такой, как все остальные. Логан знал несколько способов от шаманов, как провести ритуал и поговорить с духами предков. Именно во время ритуала духи предков дали сигнал Логану, что он должен защищать человека с именем Иоанн, хоть и носит человек другие имена. С тех пор Логан всегда находился рядом, сначала с Ульрихом, потом с Хуаном. Вот только Логан знал от духов предков, что это Иоанн. Так и оказалось, ведь духи предков не могут обмануть, они всегда знают истину. Логан назначил Иоанна своим господином. Когда господин отправил Логана собрать друзей, чтобы пополнить ряды воинов для господина. Он поговорил с Джозефом, и они отправились к племенам ирокезов. Везде проводили ритуал обращения к духам предков. Взяли только тех воинов, которых одобрили предки. Таким образом Логан и Джозеф привели к господину пятьдесят молодых, но лучших воинов из племён ирокезов. А главное они все дали клятву духам предков, что будут верными защитниками своего господина Иоанна.

Когда государь оставил отряд ирокезов в Африке, а Логана поставил инструктором, сам Логан решил, что это белым людям надо по три месяца проходить курс молодого рекрута, а настоящему краснокожему воину такое ни к чему. Достаточно и одного месяца, потом надо выполнить пожелание господина, про губернатора острова Иль-де-Франс, по окончании спокойно отбыть в Восточную Индию. В один из вечеров Логан и Джозеф сидели у костра, обсуждая события будущих и прошедших дней.

– Скажи, Логан, зачем наш господин приказал убить хозяина острова? – спросил Джозеф.

– Не хозяина острова, а губернатора. И не нам его убить надо. Просто государь сказал, что того губернатора пусть укусит змея. Кто мы такие, чтобы противиться воле нашего господина? Но змея может долго ползти к губернатору, нам нужно поторопить её, – логично рассудил Логан.

– Тогда давай забросим в кровать к губернатору, пока он спит. Даже ленивая змея доползёт до него быстро. Мне рабы уже принесли пойманную местную змею, – Джозеф показал пальцем на мешок, который лежал у его ног.

– Как они называют здесь такую змею? – спросил Логан.

– Мыс Кобра17. Говорят, жутко ядовитая, если слабый человек, то может через час помереть, а сильный часов за десять, – ответил Джозеф и пнул мешок со змеёй.

Они ещё намного посидели погружённые в свои мысли, потом Логан встал, но Джозеф остановил его.

– Брат, наши племена погибли, может кто и остался у Великих Озёр18, но нам того не ведомо. Скажи, брат, наш господин позволит нам завести жён? Мы с тобой состаримся или можем погибнуть, наши братья тоже могут погибнуть. А нашему господину нужны будут воины. Ведь так сказали духи предков, Логан? – Джозеф спрашивал, а сам в это время смотрел на огонь костра.

Логан постоял некоторое время в размышлении, через несколько минут решил ответить.

– Ты прав, брат, нам нужны женщины, которые будут рожать нам сыновей, а они станут воинами нашего господина. Мы так и сделаем, когда определимся с местом, где зажжём домашний очаг, – тихо проговорил Логан и отошёл от костра.

В эту ночь Логан вновь совершил ритуал и говорил с духами предков. Предки одобряли помыслы воинов племён ирокезов, но напомнили, что защита Иоанна остаётся главной обязанностью.

После месяца тренировок с молодыми индейцами, Логан решил, что этого достаточно. Они погрузились на ближайший корабль, который пришёл за «золотым грузом», а маршрут его лежал в Восточную Индию. Логан знал капитана фрегата «Варяг» Каспара Сименса, потому без затруднений договорился сделать остановку недалеко от острова Иль-де-Франс. К острову их доставила шлюпка, высадив у пустынного берега.

– Ждите нас до рассвета, если не появимся, уходите, – дал распоряжение Логан.

Логан и Джозеф скрылись в прибрежных кустах, не производя никакого шума. Логан бывал на этом острове и хорошо знал, где находится дворец губернатора Жильбера де Плюсси. За час ирокезы добежали до дворца. Незаметно проникли на территорию.

– Глупые бледнолицые, почему они спят на своих постах, – прошептал Джозеф, когда они проходили мимо охранника.

Охранник действительно спал, привалившись спиной к дереву. Спящего часового можно было легко зарезать, но ирокезы этого делать не стали. Ирокезы не торопились, они внимательно осмотрели дом, а главное слушали все звуки. Когда решили, что домашние спят, Логан и Джозеф забрались на второй этаж и проникли в спальню губернатора острова. Жестами Логан показал, чтобы Джозеф сунул змею храпящему губернатору в постель, что тот и сделал. Вскоре они выбрались из дома, но не покинули территорию дворца. Примерно через полчаса раздался крик боли, ругань на французском языке.

– Наша змея оказалась очень ленивой, целых полчаса думала куда укусить. Правильно мы сделали, что засунули её под одеяло. Змеи глупые не знают, что укусить этого человека велели духи предков, – прошептал Джозеф.

Логан кивнул своему соплеменнику, и они незаметно покинули территорию губернаторского дворца. До рассвета шлюпка с двумя индейцами и матросами на вёслах отчалила от пустынного берега. Через два часа фрегат «Варяг» на всех парусах удалялся в северо-восточном направлении к берегам Восточной Индии. Ни Логан, ни Джозеф не знали, что губернатор умер от укуса змеи через пять часов. Лекарство от укуса найти не смогли. Но оба индейца были уверены, что их жертва мертва, они со спокойной совестью спали в трюме корабля.

Зима 1769 год. Восточная Индия. Иоанн Антонович.

Я был по уши в заботах. Ну как по уши? Проводил проверку кадетской школы, посещал полигон, где моя, не побоюсь этого слова, армия тренировалась, преодолевала полосу препятствий, ну и прочие трудности обучения нелёгкой солдатской жизни. Моя армия росла, как в количестве, так и в качестве. Почти готовы были два отряда драгун по тысячу двести человек. Первым отрядом я поставил командовать литвина Витовта Казало. Он показывал наилучшие результаты в командно-штабных играх, в поле на учениях руководил своим подразделением ничуть не хуже. В феврале я присвоил ему чин майора. Вообще эта должность полковничья, но думаю дорастут парни, когда дела дойдут до настоящей драки. Вторым отрядом командовать поставил Демида Лаптева, обучается он давно и показывает лидерские и командные способности. Лаптев у меня пока ходит в чине капитана, но у него всё впереди. В начале зимы прибыли казаки из России, которыми сейчас командует майор Степан Поруба. С казаками оказалось всё непросто. Месяц они ворчали, что дескать им казакам невместно пешими воевать. Но у меня с бузотёрами разговор короткий, воспитываем через коллектив. Есть во взводе тот, кто бузит, значит весь взвод бегает марш-броски и занимается усиленной физподготовкой. Плюсом провёл учебные бои с опытными ветеранами, которые со мной с первых дней. Поваляли они казачков знатно, хотя отдаю должное казаки лохами не были, в рукопашной дрались стойко, но проиграли. В результате дисциплина наладилась. А я думаю, как назвать этот полк. Драгунами? Или Егерями? Чтобы как-то потешить казачьи души и самомнение, решил назвать полк Егерским. Казакам понравилось, сейчас они из кожи вон лезут, чтобы победить в очередных учениях драгун. В общем весело живём.

К участию в войне я готовился тщательно, моя армия уже насчитывала три с половиной тысячи в Индии, да плюс испанский корпус четыре с половиной тысячи. Итого восемь тысяч бойцов и офицеров. Есть чем удивить турок в Египте. В прошлой жизни я не раз читал, что армии в этом времени часто несли небоевые потери. Дизентерия, отравление и прочие гадости. В связи с этим я приказал на каждую роту изготовить в мастерских полевые кухни. Получалось, что восемьдесят полевых кухонь – это самый минимум. В каждой роте есть свой хозвзвод, то есть люди, которые занимаются обозом и питанием личного состава в том числе. Котлы для полевых кухонь делали из меди, тягловая сила в одну лошадку. К концу зимы из Африки пришло сообщение от подполковника Грегга, что генерал-майор Хосе Альфонсо де Леон со своим корпусом прибыл. Глен разместил их на временную дислокацию в летних лагерях. Хотя там всегда лето, потому просто в лагерях. Ожидают моего приказа о выступлении в Египет. Мой посол тайный советник Владислав Ясенчик вернулся из Египта с хорошими новостями. Шейх Али-бей аль-Кабир, правитель Египта, принял моё предложение по всем пунктам. Он правда сам начал там свою движуху, но я уверен лишними мы там не будем. Русско-турецкая война в полном разгаре. Но пока воюют на южных границах России. Я отправил официальное объявление войны Османской империи. Рисковать своим послом не стал, вдруг от обиды повесят. Потому объявление о войне передали через Египет, заодно отправил письмо Екатерине Второй, о том, что герцогство Панамское вступает в войну в соответствии с союзным договором. Пусть Катюха порадуется, что я своё слово держу. Подготовка к боевым действиям поднимала много вопросов. Сомневался ли я в том, что моя армия будет одерживать победы? Нет, не сомневался. Подготовка моих бойцов такая, что ни одна армия в мире так не готовит своих солдат. А османы могли превышать мои силы только в количестве. Но есть такое понятие, как «боевой дух». А в моей армии он на высоте, и ронять решительность моих солдат я не позволю.