- -
- 100%
- +
– Ну, что скажешь Петрович, – начал спецназовский майор.
Нашего капитана он знал ещё по Афгану.
– Вроде разместились грамотно. «Утес» в удобном месте стоит, пулеметчики из «дедов» опытные. Знать бы, сколько «гостей» будет, – размышлял наш кэп.
– Сюда идет «Гроза» – это полевой командир, у него по нашим данным триста-четыреста стволов наберется. Именно из его обоза мы наемника умыкнули. Сомневаюсь, что он знает, куда мы пойдем, но разберется быстро. Гроза имеет военное образование, учился в Союзе, Афган за плечами, был в звании капитана у нас. У Дудаева он в авторитете, жесткий и упертый по характеру, банда у него из отморозков состоит, – майор, посмотрел на капитана.
– Хм… большая стая шакалов. Пёхом идут, а может на колесах двигаются? – спросил Трофимов.
– Пока не знаю. Скоро мой человек подойдет, он пояснит. Скажи своим, пусть встретят. У тебя как с личным составом? – заинтересовался майор.
– Треть примерно из «дедов», остальные молодежь, свежий набор, даже взводные ненамного старше своих бойцов, хотя кое-какой опыт есть.
– Да-а творят дерьмократы с армией, что хотят, – посетовал Шило.
– Нам задача поставлена, просто вас встретить и прикрыть если что, – объяснил наш кэп
– Думаю на прикрываетесь по самое не хочу, – сказал в заключение майор.
Дозорные засекли на подходе боевика, он подал знак наблюдателям, подняв руки вверх, двинулся к ним, не доходя метров двадцать, снял автомат и положил на землю, сам встал на колени, чтобы не раздражать дозорных. Через несколько минут его доставили к командиру.
– Знакомься, Петрович, это «Хан», наш человек, работает на той стороне, – представил майор боевика Трофимову, и обратился к Хану, – Я так понимаю, если ты пришел, у нас очень весело будет.
– Пришлось. Давай сразу к делу. «Гроза» двигается на колесах, десять «КАМАЗов», еще на «уазиках» машин пять. У него численность до семисот «быков», брони нет. Очень злой! Вы важного «пендоса»17 дёрнули, а там его начальник остался, рвет и мечет, пленный птичка важная. «Гроза» перед его начальством стелется, как шлюха за хороший гонорар, что меня, например, удивило. Будет мстить однозначно, думаю, я немного их опередил. Направление вашей группы уже знают. Худо то, что к нему по пути примкнут еще два полевых командира, они тоже не дилетанты, у каждого по триста человек наберется, и минометы у них есть, хоть и небольшого калибра. Про ущелье знают, но засаду не ждут. Идут чисто на прорыв, внаглую, хозяевами себя в этих местах чувствуют. Им задачу американец поставил, город раздавить, в тыл армейским частям зайти и ударить, – Хан открыл фляжку и глотнул воды.
– Ловите подарок для веселья, – прокомментировал майор.
– Они нас раздавят, как два пальца обоссать, – задумчиво произнес кэп – Уходить нельзя, город подставим. Петров, срочно связь, – приказал наш командир связисту.
Радист вышел на связь и кивнул командиру.
– «Гнездо», «гнездо» – я «птенец», – проговорил Трофимов в рацию, и когда ему ответили, доложил обстановку.
Отключив связь, Трофимов хмуро оглядел присутствующих.
– Приказ держать оборону, не пропускать любой ценой. Помощь будет, но часов через восемь не раньше, если накладок не случится. Авиация может накрыть этот район достаточно быстро, но только вместе с нами. Майор, ты решение сам принимай, к тебе этот приказ никаким боком не прилипает, – обратился капитан к Шилову.
– Петрович, я и мои парни с тобой, вам здесь каждый ствол не лишний. Есть у меня мыслишка, сюрприз «Грозе» устроим. Какой у тебя арсенал?
– «Лягухи»18, ОЗМ-72, штук десять, МОН-50 штук десять, «Муха»19, пятьдесят штук, «Аглень»20, двадцать штук, РПГ-7В21, три штуки, к каждому по восемь выстрелов. В каждом взводе у меня по две снайперских пары, винтовки СВД22, прицел НСПУ23, возьмете? Вроде негусто, но мы, же для другой задачи «заточены» в этот раз, – прикинул Трофимов.
– Я со своими орлами к повороту схожу, возле утеса, преподнесем подарки «Грозе», «грядки ему прополем»24 на предмет личного состава. Организуем затор или завал, чтобы техника встала. Дай бойцов опытных, пошалим там и отойдем на твою позицию. Пусть думает, что легкая группа сработала, а здесь неожиданность его ждет, может, выкрутимся.
– Хорошо, с первого взвода возьмешь первое и второе отделения, – распорядился капитан.
– Хан, ты со мной пойдешь? – спросил майор боевика, тот кивнул и отошел.
– Кто он? – спросил Трофимов у майора, посмотрев в сторону Хана.
– Из нашей стаи, работал за кордоном под прикрытием, внедрен в эти места еще до этого бардака.
– Раскроют его с такими «танцами». Не жалко агента?
– Если здесь, на твоей позиции, не возьмут живым, то не раскроют. У нас «си-четыре»25 есть, можем «фугас»26 заложить, сообразим что-нибудь, там место подходящее имеется, скала нависает над дорогой. Ну, Петрович, мы двинули, ты тут готовься встречать, твоих птенцов, как дотащиться помогут, обратно отправлю. Пошумим там слегка, заодно местность толком разведаем, – майор забрал своих, и они ушли.
На том и порешили. Вскоре спецы скрылись в лесу. У нас потянулись часы ожидания.
Трофимов обходил и проверял позиции своих бойцов, и все чувствовали его поддержку, подошел и ко мне.
– Начнешь, когда мины сработают, первые ряды не трогай, минусуй задних, смотри внимательно и по командирам старайся работать, держись, «Вангог», – он похлопал меня по плечу, а я подумал, насколько он хорошо знает своих бойцов. Для меня это был первый бой. Было или нет мне страшно? Без сомнений, меня реально била мелкая дрожь. Я постарался отогнать страх приятными воспоминаниями о доме, а потом стал осматривать наши позиции. Клешня закрепился неплохо, использовал местный рельеф грамотно, сектор обстрела у него неплохой. Сивый рядом с Василием, а вот Борька засел близко к «утесу», он у меня вторым номером в паре. А кэп его почему-то на первую линию поставил, ну да Трофимову видней. Через пару часов вернулась группа бойцов, посланных с майором. Томительно тянулось время, прошел еще час. Бабахнуло неожиданно, вроде вот только была тишина в горах, раз, и ее не стало. С небольшим интервалом прошла серия глухих взрывов, звуки перестрелки, там однозначно шёл бой. Адреналин до предела заполнил мой организм, но дрожь в руках и коленках прошла.
Август 1996 год. Перевал в горах. Чечня. Майор Шилов.
Шилов присмотрел нужное место в то время, когда ещё пленного вели, вполне пригодное, над дорогой нависает скала, здесь и заложить «фугас» удобно будет, и эффект от взрыва получится вполне реальный. Они заложили взрывчатку и расставили мины, на подходе к лесу установили растяжки. Уложились в полчаса, рассредоточились по позициям, минут через двадцать послышался звук грузовиков, а ещё спустя минут десять из-за поворота показалась колонна машин, первым ехал открытый «уазик». Техники оказалось больше, нежели предупреждал Хан. Майор передал группе по короткой связи.
– «Мухами» по замыкающим машинам бить, сразу, как сработает фугас возле головного транспорта, надо заткнуть «зад» плотно, чтобы наверняка. Далее отстрел живой силы, пока у них паника, после этого сразу отходим, в затяжной бой не ввязываться. Как приняли? – бойцы группы подтвердили готовность.
Мины сработали поочередно с коротким интервалом, как только головная машина поравнялась с контрольной точкой. Колонна встала, боевики выпрыгивали на землю из машин, пытаясь определить с какой стороны нападают. Спецы Шилова гранатометами подорвали замыкающие машины, добавили для надежности в середину колонны. Сменив позиции, бойцы спецназа начали отстрел боевиков. Завязался бой, кое-кто из боевиков уже открыли ответный огонь, но стреляли не прицельно, до сих пор не поняв расположение противника. Прогремел взрыв, это Хан подорвал нависший над дорогой утес, обвалом снесло часть машин с дороги. Затор был обеспечен наглухо. Отстреляв по два-три автоматных рожка, группа майора начала отход. Уже двигаясь по лесу, они услышали, как захлопали «эфки», видимо кто-то рванулся в погоню и налетел на сюрпризы, оставленные спецназовцами.
– «Быстро сообразили, Хан опытный воин, должен успеть отойти» – уже на бегу, подумал майор.
Они возвращались ускоренным темпом на позицию капитана Трофимова.
Глава 2.
Август 1996 год. Перевал в горах. Чечня. Александр Суворов.
Я спустился к временному КП1, наш командный пункт, хотел взять еще патронов. Подойдя к пункту, вдруг понял, что бой за лесом стих. Командир разговаривал по рации, я присел возле радиста, дожидаясь, когда Трофимов закончит, и я смогу обратиться к нему. Группа майора появилась минут через тридцать, как стихла стрельба. Шилов подходил к КП, когда Трофимов закончил разговор с командованием по рации. Капитан, взглянул на меня, ничего не сказав, двинулся к майору, и я услышал их разговор.
– Броня не скоро подойдет, точнее они еще не вышли. Твою мать …, – выругался кэп.
– Наверняка ждут приказа сверху, суки, – ругнулся майор, – Пока раскачаются, нас здесь нагнут конкретно и поимеют во всех позах.
– Я дал наши координаты для авиации, время подлета двадцать минут, если, что накроют. Лётчики ждут сигнала от нас, сообщил Трофимов.
– Боевики будут здесь через час, а может и раньше. «Гроза» волосы на жопе рвёт наверняка. От нашего подарка ему и американцы депиляцию сделают. Мы их подсократили слегка, думаю, человек двести точно к Аллаху отправили, – майор довольно улыбнулся.
– Слушай, Гоша, у тебя свои задачи, уходи со своими ребятами. Тухло здесь будет, пятой точкой чую, что нам кабздец, – выдвинул предложение Трофимов.
– Не ной, Леха, а то молоко скиснет, у нас каждый такой рейд, как последний. Мы с тобой, даже не возражай, – весело заявил Шилов.
– Лады, браток. Давай занимай позиции, лучше на правый фланг, а я пройдусь и людей посмотрю, поддержу пацанов, для многих сегодня будет первый и последний бой, – Трофимов пошел обходить своих бойцов. Я побежал на свою позицию. Боевики появились почти через два часа, они шли колонной, быстрым маршем, видимо не подозревая, что их ждет в ущелье.
– «Даже разведку не выслали», – подумал я, рассматривая их в прицел винтовки.
Определив ориентиры для стрельбы, взял упреждение на прицеле и приготовился. Страх накатил волной на меня, но я чувствовал, что его заменяет азарт предстоящего боя. И вот первые ряды «чехов», так в Чечне неофициально называют боевиков. Вошли в зону поражения, я начал присматривать первую цель, они шли плотной колонной. Одна за другой начали срабатывать «монки», ряды передних, словно бритвой срезали, колонна рассыпалась, кто-то залег. Началась жуткая кровавая мясорубка. Сработало несколько «лягух», со свистом разлетались металлические ролики, сея вокруг смерть, слышались стоны и крики раненых. Я стал выискивать командиров боевиков и открыл огонь, старался попадать в корпус, чтобы выводить противников из строя. Наши бойцы открыли огонь. Боевики, подумав, что это возможно та маленькая группа, что нападала ранее. Сначала они рванули вперед густой толпой, надеясь раздавить мелкую группу противника, но атака сорвалась под плотным огнем с наших позиций. Все это походило на кошмар, кто-то взрывался на противопехотных минах, куски тел разлетались, перемешанные с комьями земли и гальки. Кто-то падал сраженный нашими пулями. Я успел расстрелять два магазина. «Чехи» откатились в лес, по всей видимости, перегруппировались, и минут через десять началась повторная атака. Они шли широким фронтом, стреляя на ходу, мне казалось, что смерть им совсем не страшна. Боевики катились как морская волна, не обращая внимания на то, что кто-то рядом падает убитый или раненый. Гулко застучал наш «утес», пулеметчик был опытный, стрелял короткими, но точными очередями. Вся картина боя походила на жуткое перемалывание людей в мясной фарш. Среди наших бойцов уже были потери. Меня трясло, но я продолжал вести огонь, хотя цели выискивал, стараясь угадать командиров среди нападающих. В голове застряла мысль. «Пуля, которая свистит – не твоя». Атаку отбили. Справа от себя я услышал шорох – это был Хан, как он зашел отсюда, я так и не понял.
– Где командир? – прохрипел он.
– На КП должен быть, – выдохнул я, Хан двинулся в ту сторону. Там же был и майор. Здесь рядами сложили раненых, бойцы перевязывали их, убитых стаскивали и складывали в стороне. На какое-то время наступило затишье.
– У «Грозы» есть минометы, сейчас настроят и врежут так, что нам будет не смешно, – ругаясь, хрипло доложил Хан Трофимову.
– Считаем, что для нас это последний рубеж, – отозвался майор.
– Здесь есть тропа, я покажу. Надо уходить, – предложил Хан.
– Приказ стоять, ни шагу назад. Должны выслать подмогу, хорошо бы побыстрей, – мрачно произнес капитан Трофимов.
– Тогда всем трындец. Их как блох на собаке, больше пяти сотен, ещё подойдут другие полевые командиры, – Хан говорил спокойно, но с хрипотцой, видимо запыхался от бега.
– Еще одну атаку мы вряд ли переживем, остается забрать с собой абреков, и как можно больше, – вставил фразу Шилов.
– Где же колонна? – Трофимов сидел у рации, вызывая командование. Появилась связь, командир выслушал все, что ему сказали, и повернулся к офицерам.
– Твою дивизию, грёбаный Экибастуз, – выругался он, и сплюнув продолжил, – Помощь вышла, будет часа через три-четыре.
– Есть время для веселья, – улыбнулся майор.
– Гоша, уходи не упрямься, это не твой бой, – снова предложил капитан майору.
– Да ты что, Лёха, когда это я бегал от хорошей драки? – и майор хлопнул Трофимова по плечу.
У меня уменьшился БК, и я спустился, чтобы пополнить патроны. Боевики видимо установили минометы и в этот момент начался минометный обстрел. Взрывы ложились, как по схеме, стоял вой от падающих мин, грохот был такой, что заложило уши. Я как мог, вжимался в скальный грунт. Кто не бывал под миномётным обстрелом, вряд ли сможет понять впечатления бойцов в этом бою. Мою голову полностью заполнил страх, медленно переходящий в ужас. Мне хотелось вскочить и бежать куда глаза глядят, но один из спецназовцев лежал рядом. Он схватил меня за шею и прижал к земле. Любое действие когда-то заканчивается. Вот и минометный обстрел нашей позиции закончился, и противник снова рванул в атаку. Капитан, увидев меня, заорал. – Вангог, мать твою, к «утесу» быстро! Я рванул с низкого старта, так, что берцы, такая была у нас обувь военного образца, проскальзывали на каменной крошке. Крик командира и простой русский мат произвели на меня отрезвляющее действие. Меньше чем за десять секунд я добежал до огневой точки. Пулеметчик лежал на животе, спина пробита осколками, второго номера отбросило взрывом, часть туловища была оторвана. Я осмотрел пулемет, неимоверными усилиями сдерживая рвотные позывы. Вроде пулемёт не поврежден, машинально отметил я. Заправил ленту и передернул затвор. Боковым зрением я увидел, что ко мне рысью летит Беня, на ходу подхватывая оружие и боезапас с убитых десантников. «Чехи» с криками рвались на наши позиции.
– Подыхайте, твари, в рот вам компот – заорал я, срывая голос, и нажал на гашетку.
Дав первую длинную очередь, я уже короткими очередями отстреливал боевиков. Где-то справа тараторил ПКМ Клешни. Беня добежав до меня, осмотрел и зарядил магазины автоматов, лихорадочно начал набивать ленты с патронами в коробки для «утеса», поглядывая в сторону боевиков. В моем мироощущении время, как будто остановилось, ярость плотно накрыла чувство страха, желание убивать охватило всю мою сущность. В эти минуты я готов был рвать зубами своих врагов. Когда «утес» замолк, я все еще жал на спуск и дико кричал.
– А-а-а-а! Хер вам по всей морде, суки.
От линии «чехов» в нашу сторону воздух прочертили две дымчатых полосы. Беня схватил два автомата, вцепился мне за ворот и нечеловеческим усилием поволок меня от пулемета. Отбежать мы успели метров пятнадцать, грохнул взрыв. Одна реактивная граната разворотила пулемет, другая пролетела над нами и взорвалась на КП возле раненых.
– Раздолбали, твари, чтоб их черти на том свете в котлах варили, – прохрипел Борис, срываясь на крик, уши от взрыва заложило.
Когда противник напирал на нас, я какую-то часть отсек пулеметным огнем, а первая линия залегли недалеко от нашей позиции. Как только подавили нашу огневую точку, эти боевики, что были близко, ворвались в наше расположение. Началась рукопашная схватка. Кто не бывал в рукопашной, тот не знает, с каким остервенением и жестокостью люди режут, колют, убивают друг друга. Я находился в состоянии полного одурения, ко мне бежал бородатый араб, грязный и потный, лицо перекошено от злобы. Каким-то чудом я нащупал автомат, который обронил Борис, схватив его, я ударил врага в пах, передёрнув затвор, выстрелил ему в лицо. Беня сидя верхом на боевике, каской дубасил того по голове, превращая в кашу, череп своего врага. Я оглянулся, увидел еще одного и срезал его короткой очередью. ПКМ Клешни не молчал, по-прежнему издавал короткие «тра-та-та». Стон умирающих людей, проникал в мозг, сквозь этот грохот, и казалось, что нет конца этому кошмару. Сознание каким-то чудом удерживалось на грани, не проваливаясь в омут сумасшествия.
И все же, атака противника вновь захлебнулась. Мы собрались возле КП. Наступило минутное затишье. Хан склонился над Трофимовым.
– Докладывай, – произнес наш командир, он лежал на спине, ранен в грудь и живот, кровь пропитала одежду.
– Майор Шилов «трехсотый»2, при чём тяжелый. Еще трое «трехсотых» легкие, остальные «двухсотые»3. Живых вместе со мной, 8 человек. Надо уходить, в следующий рывок они войдут сюда и срежут нам головы, как арбузы с бахчи, – доложил он.
– Я вызвал авиацию, ударят по нашему расположению. У вас двадцать минут, даже меньше. Уводи ребят, и заберите майора, меня не трогайте, все равно не донесете, отвоевал я своё. Пара «лягух» осталась, установите на растяжки, мне дай «эфки» и с Богом, – чувствовалось, что командир слабеет с каждой минутой.
Мы уложили Шилова на плащ-палатку, Хан построил оставшиеся в живых, двинулись к горной тропе. Минут через пять грохнули «эфки», мы поняли, что Трофимов не удержал гранаты или подорвал себя вместе с боевиками. Нет больше нашего командира. На глаза наворачивались слёзы, я вытирал их, размазывая грязь по лицу. По узкой дорожке мы успели отойти на километр, когда услышали рёв авиации и грохот, который поглощал наших друзей и врагов. Через полчаса Хан остановил нас, дал время отдохнуть, сам же скрылся ненадолго. Вернулся он через десять минут.
– За нами идут, человек тридцать, может быть пятьдесят, – сообщил он.
Мы развернули карту, из планшета Трофимова, Хан пояснил, как пройти по тропе и не сбиться с пути.
– Отходите с раненым майором. Думаю, что не заблудитесь. А я их задержу. Приказ: доставить раненого Шилова в расположение наших частей и сообщить особистам обстановку, все выполняйте. Старший Силаев, вперёд, десантура, – Хан говорил, как бы обращаясь ко всем.
Я подошел к Клешне и молча, взял его ПКМ, он посмотрел мне в глаза и подал еще одну коробку с патронами. Борис снял с моего плеча автомат, и повесил «калаш» с подствольным ГП-254. Все молча, смотрели на меня, а я развернулся, подошел к Хану, и встал рядом с ним. Хан посмотрел на меня и ухмыльнулся, но промолчал.
– Прощаться не будем, встретимся у наших, – произнес Василий Силаев, и они потащили по тропе майора.
Когда мы заняли позицию, Хан внимательно посмотрел на меня и спросил.
– Как тебя зовут, воин?
– Называй «Вангог», – ответил я, а он, вновь ухмыльнувшись, сплюнул.
– Для нас пока что не конец, джигит. Я начну первым, ты подключайся, когда основную группу увидишь, – Хан улыбнулся, распорядившись о моих действиях, сам сместился вправо.
Погоня выскочила на нас минут через двадцать, сначала я увидел, человек десять, остальные шли на дистанции не больше двадцати метров. Хан открыл огонь, я выждал, когда откроются остальные преследователи и присоединился к бою. Боевики рассредоточились, моментально открыли ответный огонь по нашим огневым точкам, два раза меня все же достали, в плечо и в мышцу голени. Сменил коробку на ПКМ. И сразу почти рядом разорвалась граната, потеряв сознание, отключился. Все что происходило после, я уже не отражал. Очнулся в госпитале в Ростове-на-Дону. Удивительно, но мне удалось выжить. Я получил пулевые ранения в плечо и ногу, осколочный в бок. В тот день мы с Ханом сорвали погоню со следа моих друзей. Хан, каким-то чудом вынес меня горными тропами, как ему это удалось, никто не знает. Притащил в расположение наших войск, а сам ушел. Кто он я тогда так и не узнал, только через несколько лет, мне о нем рассказал Шилов. Мои друзья донесли майора до расположения Российских войск живым, правда, по пути им встретился небольшой отряд бандитов. Был бой, погибли два человека, а Бориса и Николая ранили, ну а нашего здоровяка Ваську никакая пуля не берет. Встретились мы с друзьями в военном госпитале в том же Ростове-на-Дону. Все это мне рассказал Сивый, который сидя на моей кровати, успевал веселить всех и рассказывать о событиях. Беня просто сидел и улыбался, радуясь, что мы остались живы. Нас представили к наградам, мне и Василию вручили по «Ордену мужества», Борис получил медаль «За заслуги перед отечеством II степени», Сивому и остальным ребятам медали «За отвагу».
Апрель 2019 год. Крым. Александр Суворов.
День прошел в суете. На обед я домой не попал, туристы приехали на двух автобусах, и все хотели пострелять. Для них стрельба некое развлечение, мы с удовольствием предоставили всем туристам такую возможность. Поручив инструкторам почистить оружие, после отъезда отдыхающих, отправился домой. По дороге слушал радио, передавали новости «… мост через пролив принимает поток грузоперевозок, увеличен … на Украине, вновь разгорается гражданская война… Горячие новости, террористы использовали биологическое оружие в ряде стран Америке, Германии, Англии, России …». Я начал переключать каналы, достали с этой пропагандой. Поймал музыку старых песен, времен Великой Отечественной войны и оставил. Снова нахлынули воспоминания.
Май 1998 года. Санкт-Петербург. Александр Суворов.
Со своей женой Леной, мы познакомились, когда я вернулся на дембель, точнее уволился в запас после окончания срока службы, в девяносто восьмом. Домой приехал в конце мая. Мама плакала, рассматривая мои награды: «Орден мужества» и медаль «За отвагу». После госпиталя, я ещё не раз побывал в переделках на Кавказе. Кроме наград моё тело украшали шрамы от ранений, которые родители пока не видели под одеждой. Мои мать и отец заметно постарели за эти годы. Волосы у отца посыпаны сединой, как серебром, мама седину подкрашивала, но морщинки под глазами выдавали проведенные бессонные ночи. Накрыли на стол и посидели тихо по-семейному. Я почти не пил, просто опрокинул рюмку водки, мысленно вспоминая погибших товарищей. -
– Мам, пап, пойду, прогуляюсь по Невскому, – заявил я, и по-быстрому собравшись, вышел на улицу.
– Хорошо, только долго не задерживайся, – проговорила мама в след, украдкой смахивая слезу.
Я гулял и наслаждался воздухом мирного неба. Резкий контраст между войной и мирной жизнью держал меня в каком-то напряжении. В голове не укладывалось, что в одной и той же стране идет война и протекает спокойная жизнь. Хотя какая спокойная? Бандиты распоясались, подминая под себя предпринимателей, а руководство страны довело наше государство до дефолта. Из короткого разговора с родителями, я понял, что зарплаты они всё же получают, хоть и с небольшими задержками. Подходя к парку возле набережной реки Мойки, я услышал шум. Отдыхающая молодежь, явно детки богатых родителей, вела себя вызывающе. Они видимо вышли из ресторана и сейчас о чем-то спорили. Их было четверо, двое парней и две девушки. Парни настойчиво звали девчонок продолжить веселье, но одна явно не хотела ехать. А вот ее подруга очень не возражала продолжать развлекаться. Накаченный парень, примерно моего возраста, крепко держал девушку со светлыми волосами. Мир менялся очень быстро, резко произошло разделение на богатых и бедных. Кто-то считал копейки, стараясь дожить до следующей зарплаты, а кто-то сорил деньгами в ресторанах. При этом дети богатых вели себя, как хозяева жизни, презирая законы общества.
– Чего ты ломаешься, Ленок? – грубо говорил «качок»5, создание спортзала и анаболиков.
– Мне пора домой, – настойчиво отвечала светловолосая. Девушка выглядела стройной и симпатичной. Здоровяк крепко держал ее за руку. Она была в легком платье, длина которого не закрывала ее стройные ноги. В туфлях на каблуке, она выглядела выше своего роста, но рядом с «качком» смотрелась Дюймовочкой. Время подходило к полуночи. Я присмотрелся к парням, спортивного телосложения, видно, что спортзал посещают регулярно. Одежда на них, наводит на мысль, что нужды в денежных средствах они не испытывают. Машина у них тоже не дешевая, «мерин очкарик», точнее Mercedes-Benz E-Class, примерно 1997 год выпуска, очень нехилая и недешёвая тачка. Подруга блондинки, крашеная в рыжий цвет, стояла чуть в стороне, видимо слегка пьяненькая. Она поддакивала парням, уговаривая подругу ехать вместе с ними.