Тёмный егерь 3. Пленный лекарь

Июль 2002 год. Дикая степь. Пленный лекарь.

Переправившись через реку, ортары направлялись исключительно на восток, мне удалось всё же определить направление. Моё тело занемело от неудобного положения поперёк седла. Я не смог бы сказать сколько времени двигались средним темпом, но думаю, что часов пять, не меньше. Рельеф был по-прежнему холмистый. С каждым часом движения, я всё больше осознавал, что выручить нас никто не сможет, даже если казаки организовались в станице Кушум, то шансы на спасение уже стремятся к нулю. Пока болтался поперёк седла, смог рассмотреть путы на руках. Связали очень технично, кровообращение на руках не перетянули, но в то же время развязаться самому – даже не стоит и мечтать. Удивило то, что верёвка волосяная. На дворе 21-ый век, используется пластик, синтетические материалы, а кочевники всё ещё плетут верёвки из волос. Попробовал осмотреть себя истинным зрением, вновь получилось, но не с первого раза. Мои жемчужины по-прежнему покрыты матовой завесой. А это значит, что ошейник на мне технично перекрывает мои магические способности. Наконец-то главному кочевнику приглянулось место для привала. Со всех сторон холмы, пока не подъедешь на полкилометра, отряд даже не увидишь. В разговорах между горожанами Уральска не раз слышал, что кочевники могут находиться в седле сутками, даже спать прямо в седле на ходу. Остановку сделали по какой-то причине. Уж точно не для отдыха пленников. Кочевники спешились, меня сбросили с лошади. Двое ортар остались охранять меня. Я с кряхтением принял сидячее положение, огляделся. Всех казаков, что пленили, тоже скидывали на землю, только в одном месте. Ко мне подъехал тот, что был одет дорого-богато, в общем главный среди кочевников. Как ни странно, заговорил он на человеческом языке, акцент имелся, но небольшой, говорит почти чисто.

– Лекарь, тебе надо подлечить своих соплеменников, иначе они сдохнут в дороге, – заявил главный кочевник.

Он даже не слезал с лошади, просто нагнулся в мою сторону. Я поднял руку и прикоснулся к ошейнику.

– Пока на мне эта штука, я не смогу лечить никого, – коротко ответил я.

Старший кочевник выпрямился в седле и задумался. Молчание затягивалось, ему явно не хотелось снимать с меня ошейник. Может он чего-то опасается? Но я же не боевой маг, точно не смогу их разметать по степи своими способностями. Может он этого не знает? Кстати, об ошейнике, ранее я даже не слышал, что такие приспособления используются. Понятно почему, ведь мне раньше не довелось сталкиваться с работорговлей. Старший кочевник показал охранникам на меня и велел тащить меня к казакам.

– Снимите с него ошейник, но сабли держите наготове. Убивать его не надо, можно просто подрезать сухожилия, – приказал своим подчинённым главарь, говорил он на орочьем языке, но я прекрасно понял, что этот главарь сказал, не показал вида, что понимаю язык орков.

К двоим охранникам присоединилась ещё парочка, они обнажили свои клинки. Один из этих бусурман достал нож, срезал мне путы на руках и ногах, потом что-то сделал с ошейником и снял его. Я потёр руки, потом шею, быстро настроился и осмотрел себя истинным зрением, получилось с первого раза. Жемчужины дара выглядели вполне обычно, туманной оболочки не было, а сами жемчужины пульсировали. В этот момент я пожалел, что у меня не дар универсала, сейчас бы разметал этих желторотиков, и сабли им бы не помогли. Но увы, дар у меня лекаря, как им пользоваться в боевых условиях я не знаю, хотя в книге «Знания и опыт Великих» что-то такое есть. А даром «сила духа» не могу воспользоваться, по той же причине, нет знаний. Кочевники явно меня опасались, двое с обнажёнными клинками, а двое достали луки и наложили стрелы на тетиву, приготовились к выстрелу. Ладно, сейчас у меня другая задача, надо осмотреть раненых казаков. Осмотр показал, что из пятнадцати человек, тяжёлые раны у пятерых, шестеро получили контузию, у остальных переломы костей. Я прикинул сколько времени мне понадобиться, чтобы вылечить всех парней. Получалось, что на первичное лечение потребуется не меньше часа. Я посмотрел на кочевников, что меня сторожили.

– Мне нужны артефакты и кристаллы из той сумки, что вы забрали, – произнёс я, но использовал язык людей.

Ортары некоторое время тупо смотрели на меня, потом заговорили между собой. Понятно, что разговаривали на орочьем языке.

– Не пойму, что говорить этот лекарь, – произнёс тот, что с луком и посмотрел на товарищей.

– Надо сказать Абузару, пусть сам разбирается, – предложил тот, что стоял с обнажённым клинком.

Четвёрка ортар были согласны, один из них побежал к тому месту, где находился главарь. Через пару минут вместе с бегающим к главарю кочевником подошли двое. Один из них тот, что одет богаче всех, кто второй я не понял. Зато теперь я знал, что главаря зовут Абузар.

– Чего ты хотел, лекарь? – спросил Абузар у меня на человеческом языке.

– Мне нужна моя поясная сумка, там зелья и приспособления для лечения. Ещё мне нужны несколько палок, чтобы закрепить сломанные кости, – пояснил я.

Абузар сморщился, будто съел лимон, он повернулся к тому кочевнику, которого привёл с собой и заговорил с ним на орочьем языке.

– Гараф, дайте ему то, что он просит, а сам останься здесь, ты понимаешь язык людей, так что разберёшься, – приказал Абузар и развернувшись ушёл.

Мне отдали мою поясную сумку, там у меня было всё, что нужно для любого лечения, в том числе хирургический нож, а также иглы для стягивания кожи на ране. Можно, конечно, рану залечить быстро, но для этого придётся потратить большое количество энергии, в том числе жизненной, что сильно ослабит меня самого. Поражаюсь терпеливости казаков, раны очень болезненные, но они стойко переносят боль, разве что морщатся, но не стонут. Тратить свою жизненную энергию я не собирался, насколько понял ортары не станут препятствовать лечению казаков, так что за пару-тройку дней я всех подниму на ноги. К контуженным применил среднее заклинание нужного лечения, завтра парни будут уже в порядке. С закрытыми переломами тоже не сложно. Совместил кости, из палок сделал шины5, прочитал заклинание и бинтами закрепил палки, ещё пару раз повторить лечение, кости срастутся. У пятерых казаков открытые переломы, здесь немного сложней. Хирургическим ножом подрезал мышцы и совместил кости, убрав из ран мелкие костные осколки. Кость будет заживать и срастётся со временем. Наложил шины, стянул края ран, применил сильные заклинания, пришлось даже зачерпнуть энергии из кристалла, моей собственной не хватало, слишком затратные заклинания. Пока обхаживал казаков, краем уха прислушивался к разговору ортар, говорили они на орочьем языке.

– Гараф, чем так ценен этот лекарь, раз мы так долго охотились за ним? – спросил мечник.

– Твоё какое дело, болван? Не распускай язык, а то Абузар тебе его укоротит, – резко ответил Гараф.

– Лекарей всегда берём в плен, лекарь очень ценный раб. А про этого говорят, что он сильный лекарь, не зря Великий хан приказал его похитить, – пояснил лучник своему собрату.

– Я кому сказал закрыть свои глотки? Может мне прямо сейчас отрезать вам языки, тупые черви? – разозлился Гараф, его подчинённые тут же замолчали.

Когда я закончил с первичным лечением казаков, ортары позвали Абузара. Он подъехал верхом на коне, посмотрел на нас и велел всем собираться в дальнейший путь, но перед этим велел нас напоить водой. Казаков вновь закрепили поперёк седла, а вот меня не стали. Правда ошейник надеть не забыли, после привала я ехал в седле, что здорово облегчило моё состояние, поясную сумку также оставили. Казаков с ранениями также посадили в сёдла, но привязали к этим сёдлам, а руки стянули верёвками назад. Мы вновь двинулись в восточном направлении. Сидя в седле, я размышлял о том, что подумают в Уральске, когда обнаружат моё исчезновение. А главное, куда делся «Хан»? Неужели он погиб при активации магической мины? Что в принципе, вполне возможно, если он находился рядом.

Как только солнце начало клониться к закату, мы успели добраться до пастухов ортар. Я издали приметил табуны лошадей и отары овец. Похоже ночевать мы будем здесь. Во рту вновь всё пересохло от жажды. В этот раз мы ехали восемь часов. Остановились недалеко от небольшой реки, которая больше походила на ручей, но тем не менее это вода, а вода в степи имеет большое значение. Ортары между собой болтали, так что я смог понять, что примерно в пяти километрах от стоянки пастухов село Узунколь, где живут семьи пастухов, которые тоже из ортар. Мне дали возможность вновь осмотреть раненых, подлечить и перевязать раны. Воды нам тоже предоставили достаточно прямо из реки, но умыться не получилось. Ортары взяли у пастухов несколько баранов, которых быстро освежевали, забросили в котлы мясо, а из села привезли свежие лепёшки. Надеюсь, что нас тоже покормят.

Пленных действительно покормили, не только водой с лепёшками, досталось достаточно варёного бараньего мяса. На круглую лепёшку выложили большие куски баранина на косточке. Что сказать? Вкусно. Не знаю какие они специи используют, но я набросился на еду с жадностью молодого организма, тем более мне следует восстанавливаться после процедур лечения. Пока я насыщал свой молодой желудок, присматривался к ортарам. Странно выглядит то, что в империи совсем другая жизнь, технологии, транспорт, уровень жизни людей. А здесь неприкрытый феодальный строй. Правда сейчас я вижу низшую ступеньку социального сословия, но всё же. Ни разу не заметил, чтобы командир отряда Абузар пользовался связью в виде артефактов «мобила». А ведь он выполняет специальную задачу своего хана, а значит должен докладывать о своих действиях. Я уже понял, что целью похищения был именно я. А ещё я обратил внимание, что ортары обвешаны амулетами, таким образом подтверждается, что среди орков и их метисов одарённость слишком редкий фактор. Любопытно бы посмотреть на их шаманов. За размышлениями не заметил, как ко мне подошёл, со спины, ортарин Гараф.

– Лекарь, в селении наших родичей есть больные. Абузар велел свозить тебя туда, если поможешь, то мы весь путь будем хорошо кормить твоих соплеменников, – произнёс Гараф на языке людей.

Я уже доел свою порцию, потому решил, что моя помощь даст возможность не голодать пленникам, если нас, конечно, не обманут.

– Хорошо, когда выдвигаемся? – спросил я кочевника.

Гараф молча указал в сторону лошадей. Через пять минут мы ехали к селу. Село Узунул расположено на берегу реки. Обычных в моём понимании домов я не увидел, это были юрты. Достаточно капитальные и приличных размеров. Между юрт сновали собаки и дети, такая картина мне вновь напомнила о феодальном строе. Меня завели в юрту, охрана у меня была, всё те же кочевники, только в этот раз они оружие не готовили, но явно находились настороже. В юрте меня поджидали три человека, видимо это и есть больные. Осмотр показал, что у этих людей за гноение бытовых ран. Лечение заняло не больше часа, я почистил раны, применил средние заклинания и наложил свежие повязки.

– Если будут менять повязки, скажи им, что следует использовать чистую ткань. Раны загноились от грязи, пусть соблюдают гигиену, – дал я совет Гарафу и вышел из юрты.

Сам Гараф о чём-то говорил с хозяевами юрты или с больными, я не слышал, но вышел он через десять минут, и мы вернулись в лагерь, где расположилась сотня кочевников, которые провели наш захват. По приезду я сразу завалился спать, по примеру кочевников улёгся на кошму, а под голову подставил седло. На рассвете кочевники выдвинулись в дорогу. В это раз всех казаков посадили нормально на лошадей, только руки оставили связанными. Вскоре я понял почему, скорость движения увеличилась. Абузар подгонял своих воинов, он куда-то торопился.

Июль 2002 год. Крепость Уральск. Бриз Сол. Эпизоды.

Бриз Сол злилась из-за того, что Егор не захотел брать её с собой в поездку по оказанию помощи больным в станицах. Она бы может поехала за ним тайно, но в какой-то момент Егор произнёс, что ей следует заниматься прокачкой дара. При чём сделал это в приказном тоне. Обет на год по долгу жизни не допускает ослушаться приказа того, кому ты отдаёшь долг жизни. Таковы правила традиций дроу. Хорошо, что Егор об этом не знает, но в этот раз он произнёс своё пожелание в приказном тоне, может быть сам не осознавая этого. Бриз подчинилась. Как назло, Лин Рал отлучился пару дней назад.

– Бриз, я получил поручение от нашего клана, мне надо отлучиться на несколько дней. Я так понимаю, вы некоторое время будете находиться в крепости? – сообщил Лин новость в день своего ухода.

– Егор говорил, что он будет заниматься опытами в лаборатории, а мне придётся сидеть в доме. Я его спрашивала, когда он планирует пойти в рейд. Он мне ответил, что в ближайшее будущее точно не пойдёт, у него какие-то новые наработки по зельям. Сколько ты будешь отсутствовать, Лин? – спросила Бриз, ей хотелось понять, насколько дней уедет её напарник.

– Минимум неделя, максимум десять дней, – ответил Лин.

Лин отправился по делам клана, а через два дня Егор заявил, что его отправляют в станицы, чтобы он лечил казаков на выезде. Первые два дня, после отъезда Егора, Бриз не беспокоилась. На третий день она обнаружила, что Егор забыл не только свой рюкзак, но и артефакт связи. Поступил звонок от деда Егора, Бриз взяла «мобилу»6 и сообщила деду Егора, что младший Соколов выехал на лечение больных в станицу, но дома он забыл артефакт связи.

– «Как вернётся, пусть меня наберёт», – велел старший Соколов и отключился.

Бриз продолжала выполнять поручение Егора, заряженные артефакты она уносила в госпиталь, там брала несколько штук для подзарядки, глотала зелье и жемчужины мелких монстров и приступала к работе. На четвёртый день объявился питомец Егора, он выскочил будто из пустоты. «Хан» был тяжело ранен, его бок разорван. Зверёк еле двигался. Бриз сначала хотела позвать лекарей, но передумала. Ведь «Хан» не подпускал к себе никого, кроме Бриз. Небольшие знания лекарского искусства у Бриз имелись, плюс у неё были лечебные артефакты. Девушка почистила рану зверька, стянула иглой и нитью шкуру, после этого использовала артефакт лечения. Запасы печени монстров имелись в доме, в шкафу с артефактом холода. Егор держал эти запасы специально для питомца. Во время лечения питомец вроде как отключился. Но на второй день очнулся, начал фыркать и рычать. Бриз ничего не могла понять. Девушка знала, что Егор разговаривает с питомцем, но мысленно. Точнее питомец отвечает через телепатию.

– «Хан», ты можешь рассказать, что произошло? – произнесла вслух девушка, надеясь, что зверёк заговорит с ней, точнее передаст свои мысли.

Увы этого не произошло. «Хан» продолжал фыркать, рычать, только не скакал по комнате, так как у него от ранения совсем не было сил. А главное никакой передачи мыслей не происходило. Бриз откровенно растерялась. На следующий день Бриз в образе Марка Логинова пошла в госпиталь сдавать заряженные артефакты. Она с почтением обратилась к лекарям рода Соколовых, которые работали в отделении реабилитации и отращивания конечностей. Разговор состоялся с Луизой Зенгер.

– А, Марк, там у входа приготовлены для тебя пустые артефакты, – встретила Луиза слугу Соколова, когда он вошёл в ординаторскую.

– Добрый день, Луиза. От моего господина никаких вестей не было, а то он артефакт связи забыл дома? – спросила Бриз.

– У него там забот хватает, в двух станицах эпидемия отравления, так что не меньше двух недель провозится, – ответила Луиза.

Бриз не знала, как себя вести, но она чувствовала беспокойство. Пока Луиза принимала заряженные артефакты от слуги Соколова, появился второй лекарь Иван Журбин. Лекарь вошёл в ординаторскую с обеспокоенным видом.

– Что-то случилось, у тебя вид растерянный? – обратилась Луиза к Журбину, правильно расценив его беспокойство.

Бриз продолжала стоять возле стола, где лежали пустые артефакты, собираясь сложить их в сумку, когда вошёл Журбин. Иван посмотрел на слугу Соколова, кивнул приветственно.

– Сейчас был у мастера-лекаря, сдавал ему списки пациентов, которых мы сможем принять на этой неделе, в том числе список, у которых кисти рук восстановлены. Энгельман подписал мне акт, надо будет отправить с почтой главе рода Николаю Петровичу, чтобы тот выставил счёт имперской канцелярии, – Журбин говорил как-то отстранённо.

– И что, тебя это напугало или обеспокоило? – удивилась Луиза Зенгер.

– Из станицы Кушум приехали казаки, просят направить к ним лекаря, – ответил Журбин.

В этот момент у Бриз тревожно забилось сердце, но она продолжала складывать пустые артефакты в свою сумку.

– Ну? Что дальше? – поторопила Луиза Ивана.

– А дальше то, что Егор Тимофеевич туда уехал неделю назад, но в станице он не появлялся. В общем станичники случайно обнаружили в овраге, что в лесополосе, трупы лошадей и пятерых стражников. Сообразили, что было нападение со стороны кочевников. Собрали казачки свою команду и бросились по следам, переправились через реку Урал, а на той стороне смогли пройти только с десяток километров. Наткнулись на небольшой отряд ортар, которые патрулируют свою сторону, вернулись. Станичный атаман догадался отправить посыльного в отряд Моники Вульф, а сам к нам поехал. Получается, что Егор Тимофеевич пропал без вести, надо связаться с главой нашего клана, сообщить Николаю Петровичу о случившемся, – сделал вывод Иван Журбин.

Бриз не стала больше дослушивать чем закончится рассказ Журбина, она выскочила за дверь и побежала в дом, который арендовал Егор после того, как они съехали из гостиницы. Мысли девушки метались. Мало того, что она плохо выполняет свой долг жизни, главное то, что она влюбилась в Егора. Что делать? Куда бежать? Бриз попробовала спрашивать питомца Егора, но тот вновь фыркал и рычал, к тому же был слаб, не оправился после ранения. На её счастье, на следующий день появился Лин Рал.

Полевой страж клана «Ллос» внимательно выслушал Бриз, но пороть горячку не стал.

– Бриз, успокойся. В гневе и панике ты не найдёшь правильного решения. По следам идти нет смысла. Там не один раз прошли отряды ортар, а может и табуны лошадей прогоняли, ну или стадо крупного рогатого скота. Я не сомневаюсь, что следы затоптаны, – начал рассуждать Лин.

– Ты предлагаешь сидеть на попе ровно, ничего не делать? – возмутилась девушка.

– Сейчас мы точно не найдём следов, тем более территория Дикой степи хорошо взята под контроль орками. Как ты себе представляешь? Мы с тобой объявимся в ауле у ортар, спросим не проходили здесь пленные? – строго произнёс Лин.

После этих слов он посмотрел на питомца Егора, который лежал на кресле и явно слушал разговор двух дроу. Лин отвёл взгляд от «Хана», посмотрев на Бриз.

– Бриз, ты пробовала спрашивать о случившемся у зверька? – спросил Лин.

– Сотню раз, он только фыркает и рычит, – недовольно ответил Бриз.

После её слов зверёк опять зафыркал и зарычал.

– А как ты хотела? У него нет связи с тобой, потому ты его не понимаешь, но я уверен, что он понимает прекрасно нас, – произнёс Лин, внимательно разглядывая «Хана».

При этих словах «Хан» привстал и что-то прорычал, глядя на дроу, но сделал это как-то спокойно.

– Я думаю, если кто и сможет разыскать Егора Соколова, то это будет его питомец. Сейчас он слаб, но как только оправится от раны, то пустится на поиски, – задумчиво сказал Лин.

«Хан» на слова дроу замурлыкал, изменение настроения зверька не укрылось от девушки и стража.

– А нам ты сообщить сможешь, когда найдёшь своего хозяина? – спросил Лин зверька.

«Хан» вновь спокойно замурлыкал. Лин посмотрел на Бриз, как бы давая понять, что способ найден.

– Мы будем тебя ждать в этом доме, хорошо? – вновь обратился Лин к зверьку.

«Хан» резко рыкнул, давая понять, что так и будет. Бриз и Лин переглянулись. Питомец Егора исчез на второй день после этого разговора, а для Бриз потянулись дни ожидания.

Июль 2002 год. Дикая степь. Плен и дорога в степи.

После того, как я вылечил родичей в ауле ортар, кочевники перестали меня опасаться. Рук мне никто не связывал, но ошейник по-прежнему красовался на моей шее. Меня и казаков разделили. Моё лечение помогло раненым казакам, даже открытие переломы почти зажили. Мы продолжали двигаться в юго-восточном направлении. Из разговоров ортар между собой, я понял, что заказал меня Углак-хан, при чём хан вполне влиятельный, он контролирует северную часть Дикой степи, вплоть до границы с эльфами. Южную часть Дикой степи контролирует другой властитель Шарат-хан, а под ним все орголы. Восточная часть Дикой степи, начиная от озера Байкал, под контролем различных более мелких племён орков. Этих бусурман я пока не видел, но какие мои годы, успею, наверное, в плену на многих насмотреться. Также из разговоров стало понятно, что орки, ортары и орголы состоят из множество разных племён. У каждого племени свой хан. А Углак-хан что-то вроде верховного правителя над определённой территорией. Над всем кочевниками стоит Великий хан Шарык, который где-то расположился в землях Монголии и Манчжурии. Народ орголы произошли от барков орков и монгол, остальной монгольский народ попал в рабство, как и татары. Об этом часто между собой разговаривали Абузар и Гараф. Оба эти оратрина относятся к племени, у которого свой хан чистокровный орк Орбал-хан. А он в свою очередь один из многочисленных внуков Углак-хана. Орбал-хан может даже претендовать на право стать наследником своего деда. Я ехал рядом с Абузаром, потому и слышал разговоры, хотя делал вид дурачка, которые совсем не понимает орочий язык. Абузару понравилось, что я лечу в аулах больных, ортары платят за мои услуги. Я пока не раб, а только пленный, но Абузар не стесняется складывать серебро в свои карманы. Хотя гневить богов не стану, кормят нас хорошо. Мясные бульоны, мясо и ржаные лепёшки получаем в полной мере, как и воду.