Кошка с Собакой 2
- -
- 100%
- +
Но, слава богу, спортсмен пропустил это мимо ушей.
– Нет. Мы решили район из-за экологии поменять.
Я кивнул. Экология дело важное, особенно если на алтаре физическое развитие.
По залу к нашему столику рысью промчалась Собака. Как-то излишне быстро, учитывая, что кухня для неё – это место, из которого ни один добропорядочный пёс просто так не сбежит. Она юркнула под стол и застучала мне по ботинку. Три длинных три коротких.
Где-то грядёт пиздец…
Я встал:
– Прошу прощения, пойду узнаю, что там так её напугало.
И пока никто не успел ничего понять, быстро рванул к выходу, состроив Марине выразительную гримасу. Собака потрусила за мной.
Мы выскочили на улицу. Падал прекрасный романтический снежок, люди румяные и счастливые носили мимо нас чемоданы и орудия пыток. Палки, там… Лыжи…
– Что стряслось?
– Дядя Вова здесь, – не особо палясь, сразу выдала Собака.
– Вован? Здесь? Точно?
– Ты с экспертом по разведке вообще-то говоришь.
– Это да…
– Давно?
– Минут десять приехал. Но их целая шобла привалила. Похоже, тимбилдинг. Сейчас в номерах располагаются, хорошо не в нашем крыле.
Я почесал затылок. Ситуация могла перерасти в неконтролируемую.
– Видимо, надо срочно менять дислокацию и вставать на лыжи.
Собака мрачно кивнула:
– Дядя Вова, если примет лишнего, спалит нас перед соседом со всеми потрохами.
– Вот и я о том… Берём ситуацию под контроль. Я сейчас быстро сворачиваю наш завтрак, а ты дуй к Кошке. Дверь откроешь сама?
Собака только хмыкнула. И вовремя, мимо нас как раз проходила весёлая компания.
Я набрал Марине в телефоне разъяснительное сообщение в мессенджере, для прикрытия отступления, потом вернулся за стол.
– Предлагаю не рассусоливать, сейчас быстро поклюём, как воробушки, и в бой.
Даже сосед, и тот заподозрил неладное. Уж больно неестественно быстро захотел я туда, где холод, соревновательный дух и травмы различной степени тяжести.
– Я готова, – просто сказала Марина, и я в который раз понял, почему мы вместе.
– Спасибо, милая…
Юля немного расстроилась, явно, пафосные посиделки в компании были её тайным желанием.
Я сел и начал быстро есть всё подряд. Валера не смог не включиться в такое соревнование и, несмотря на то, что еды у него было раза в два больше, победил с отрывом.
Я махнул официантке. Расплатился, невзирая на соседские протесты. Потом встал:
– Через десять минут у входа в полной боевой готовности.
Мы с Мариной ушли, оставив парочку в полнейшем недоумении.
– Они про нас подумают, что мы совсем на голову сдвинутые, – тихо заметила Марина.
– Так, а мы такие и есть…
В номере уже заканчивалось оперативное совещание.
– Каков план действий?
Собака пожала плечами:
– Если дядя Вова доберётся до лыж, то выбираем противоположные склоны, съезды…
– Есть трудность… – перебила Кошка. – Тут один подъёмник. У него запросто можно встретиться.
– Может, сломать его… – ляпнул я.
– Кстати, идея. Нас с Кошкой не заподозрят, а вы для алиби можете хоть в сауне спрятаться.
– А как ты сломаешь подъёмник? Это же инженерно-техническое сооружение. Тут динамит нужен.
– Глобально мыслишь, но можно и потоньше сработать – закоротить движки и дело в шляпе.
– Ты разбираешься в этом? – я посмотрел на Собаку.
Та посмотрела на Кошку.
– Нет, а я что? Я в электричестве не разбираюсь… – Кошка замахала лапами.
– Так, – я решил вернуть всех с небес. – Предлагаю такой кардинальный метод оставить как план Д.
– Не Б?
– Д, Б, какая разница? Вы что, всерьёз хотите наебнуть тут всё? Вы понимаете, что это будет полный ахтунг. А если ещё и поймают вас?
– Кто нас поймает? Кому в голову взбредёт, что мы можем провернуть такую диверсию?
– Хорошо, – я сдался. – Положим, вы вне подозрений, но как ты собираешься коротить? Чем? Телом своим, как Матросов?
Собака опять посмотрела на Кошку.
– Нет, а я что? – кошка опять замахала лапами. – Вы ебанулись совсем?
– Значит никто ничего не коротит и не выводит из строя. Это ясно? Мы просто катаемся там, где катаемся, и не встречаемся с тем, с кем не встречаемся.
– Прекрасный план.
– Самое простое – самое верное. И нехер разводить кисель. Сейчас одеваемся и торчим на этой ёбаной горе, пока ноги не начнут подкашиваться, потом спать, потом домой. И всё пройдёт спокойно, без нервов.
– Это ты себя успокаиваешь или нас настраиваешь? – улыбнулась Марина.
– И то, и то… И где тут мой замечательный костюм, еби его в сроку мать…
На встречу мы почти не опоздали. Собака с Кошкой сразу заняли позицию за углом. Скрытно и незаметно, как замаскированный в лесу, ракетный комплекс. За себя я был спокоен. Вид мой был настолько идиотский, что узнать меня было невозможно, тем более, Вован знал мою любовь к зимним видам спорта и предположить, что я окажусь тут, не мог ни при каких обстоятельствах. Теоретически его мог узнать Валера, но это уже было из разряда банальной невезухи, а таких людей, как я, она обходит стороной.
Слава богу, у Валеры хватило ума начать с самого пологого склона. Это который для детей и новичков. Ну, для таких, как я.
Очереди не было, подъёмник довёз нас до вершины. Мне попытались сделать замечание, что мол, нельзя собак и кошек, и всё такое… Но Валера показал какую-то красную книжечку, и больше никто никаких глупостей не спрашивал. А Собака с Кошкой всё равно двинули своим ходом. Было видно, как они уныло брели внизу. Два дефиса на бесконечно белой странице.
Первый раз я съехал вполне сносно. Не быстро и раза три почти не упал. Марина лихо просвистела мимо с соседями наперегонки. Надо сказать, что я даже загордился, что у меня такая спортивная жена. Мохначи бегали в снегу на вершине. Там оказался ещё чей-то пудель, тоже, видимо, со специальной аккредитацией, и им втроём явно было о чём друг другу рассказать. Поднявшись на гору второй раз, я доковылял до Собаки.
– Как знакомый?
– Вполне адекватный, тупой правда, как все пудели, но выбирать не приходится.
– Это расизм какой-то у тебя.
– Это данность…
– Посматривайте за потенциальными угрозами.
– За дядей Вовой, что ли?
– Ага, за ним.
И я поехал вниз. На этот раз позволил себе немного с ветерком. Длилась эта авантюра недолго, буквально на первой кочке я наебнулся. Но это было даже полезно. Пыл от головокружительных успехов необходимо охлаждать. В жизни профессионала есть три стадии: сначала он нихуя не умеет и всего боится, потом, чего-то умеет и нихуя не боится и, наконец, когда умеет всё и помнит, что надо бояться.
Я поднялся, чертыхаясь, утёр рожу. И осторожно поскользил дальше.
– Берегись! – проорал пролетающий мимо Валера.
Он шёл по склону, как стенобитное орудие навстречу воротам осажденного замка. Если он так в кого-нибудь въебётся, то в мире появится бессчётное количество новых элементарных частиц и северное сияние.
Подъехала Марина, эффектно затормозив с фонтаном снега.
– Мы на другой спуск, ты с нами?
– Да господь с тобой! Мне и тут неплохо. Ты, главное, посматривай, чтобы случайных встреч не было.
– А ты следи за зоопарком!
И она помчалась дальше. Красивая, раскрасневшаяся от холодного воздуха и ветра. Сама как ветер… Я смотрел, как удалялась её фигура… Есть на свете вещи, описать которые словами невозможно. Это надо оказаться на заснеженной горе, чтобы рядом были родные люди, и видеть, как они счастливы и беззаботны. И запомнить эти мгновения на всю жизнь, неважно сколь долгой она окажется, и какие повороты ещё припасёт.
– Мы тоже хотим, – вынырнула передо мной из снега Кошка, как нерпа на Ладоге.
– Чего хотите?
– Прокатиться с ветерком.
– Как?
– Посади нас в ватрушку.
Я подумал:
– С пуделем?
– Нет, он – не боец.
– А вы прямо бойцы!
– Мы адекватно реагируем.
– Сейчас попробую что-нибудь придумать…
Все наши проблемы идут от доброты. Лучшее – враг хорошего. Но знать и уметь – вещи такие разные, что волосы на жопе начинаешь рвать только тогда, когда и рвать-то их уже бесполезно.
Приволок я им эту ватрушку, как вы поняли. Прицелил так, чтобы ни в кого не въехали, и отправил вниз по склону. Что могу сказать – наводчик я хуёвый, ещё с армии. Это я почувствовал, как только снаряд набрал ход, и отчётливо обозначилась, как говорят лётчики, «вероятность опасного сближения», а если по военно-морской терминологии, то «навал».
Надо ли говорить, что вся пушистая грядка воткнулась прямёхонько в Вована, который только появился на горизонте, и с криком «ёб твою мать!» все они помчались дальше, оставляя меня с ощущением чего-то тревожного.
4
Есть много способов взять ситуацию под контроль. Во-первых, нужно сразу выяснить, есть ли пострадавшие и какова степень увечий. Потом нужно понять, были ли свидетели и есть ли возможность разрулить всё по-тихому. А дальше либо договориться, либо сделать так, чтобы договариваться было не с кем. И в любом случае – никакой паники, только холодная голова и логическое мышление. Но это красивая теория. В моей ситуации выполнить такие простые шаги было невозможно. Я прекрасно понимал, что если кто-то и притягивает всякую хуйню как магнит, то вот он, пожалуйста, летит вниз по горе на лыжах за кучей-малой из Вована, неудавшихся бобслеистов и отборного русского мата. И всё это на глазах у замершего, как в немом кино, горнолыжного курорта.
Нахуя я посадил их в эту ёбаную ватрушку? Что я хотел получить на выходе? Мешок положительных эмоций? Надо было обесточивать всё к хуям…
Когда я догнал остановившийся ком, то единственным способом затормозить оставалось только – спикировать в сугроб рядом, как клёст с ветки. Лыжи отстрелились в пространство, как отработанные ступени баллистической ракеты, возможно даже сгорели в плотных слоях. Чем ещё объяснить вспышку света у меня в глазах?
Я вскочил на ноги и бросился к пострадавшим.
– Вован, ты как?
Вован сидел, ошалело вращая головой:
– Лёха? Ты откуда здесь?
– Дядя Вова, всё нормально, свои! – пищала откуда-то из-под снега Кошка.
– А вы? Вы откуда? – Вован всё ещё не врубался.
– Откуда, откуда… От снежного верблюда!
Я стал хлопать Вована по рукам и ногам:
– Нигде не болит? Всё на месте?
Вован, наконец, понял, что перед ним я, а мои окаянные скачут вокруг, как мангусты перед коброй.
Вовка встал, покачиваясь, сделал несколько шагов вверх по склону.
– Лыжам-пизда, – сориентировался он.
– Лыжи – хуйня, главное, что не сломано ничего.
– Как я вас-то не зашиб?
– Дядя Вова, это мы тебя чуть не уработали, – стала извиняться Собака.
– Да ладно, живы и заебись…
– Лыжи мои бери, – начал было я, не зная, где они, мои лыжи… Но Вовка остановил меня жестом:
– Забей ты на них. Привязанное к ногам говно, отвязавшись, быть таковым не перестаёт… Бывших жён это тоже касается…
Потом осмотрел меня критически с головы до ног и принялся хохотать:
– Ну ты блин и вырядился, господи Исусе! Я бы тебя ни в жись не узнал!
– На это и была ставка, – мрачно заметила Собака.
– Вы откуда здесь?
– Сосед наш, змей, соблазнил райскими яблоками… – сплюнул я.
– А, этот, спортивно-дефективный! Нормальный мужик, значит. Владеет силой убеждения, если такого шатуна, как ты, смог выкорчевать из берлоги.
– В оправдание хочу заметить, что до того момента, как мы устроили ДТП, всё было вполне красиво.
– А чья идея была отправить зверей в космос? А? Белки-Стрелки?
Мы втроём потупили взор. Стоим, сопим… Собака постаралась осторожно свернуть этот щекотливый момент:
– Кстати, дядя Вова, нам надо как-то дальше делать вид, что мы вроде как не говорящие, и для этого тебе надо как-то с нами сегодня не разговаривать.
– Или не провоцировать, – поправила Кошка.
И тут, как гром среди ясного неба, раздался голос Марины у нас за спинами:
– Да поздно уже.
Я обернулся, ожидая самоё хуёвое, и не ошибся. Марина стояла, опершись на палки, рядом стояли палки, опершиеся на Валеру.
– Всё нормально… – начал я. – Это от избытка кислорода…
Но Валера только головой качал из стороны в сторону.
– Я знал… Я знал… Я знал… – повторял он как во сне.
– Давно стоите? – спросил я Марину.
– Достаточно…
Собака подбежала к Валере:
– Давай, приходи в себя. Вспомни годы тренировок и лица поверженных врагов. Соберись, а то стоишь как слоновья грыжа…
– Я к психологу ходил полгода! – вдруг заорал он.
Мы все аж отпрянули. Видно сразу стало, что хуёвые у нас психологи. Не учат людей грудью встречать трудности и бросать вызов обстоятельствам.
Вова закашлялся:
– Вы уж простите, товарищ сосед, что я вас тут спортивнодефективным назвал…
Но спортсмен всё ещё был в своём удивительном мире открытия Колумбом Америки.
– Всё… – я решил сворачивать эту образовательную программу.
– Ага, к тому же мы синие, как смурфики, шестой час уже закаляемся.
– Двигаем, – продолжил я прерванную Кошкой фразу. – Вова, ты с нами?
– У меня коллеги где-то тут носятся, они все – пробитые лыжники. Мне надо их найти, поприсутствовать… Ещё не хватало, чтобы они нагрянули.
– Давай тогда потом к нам приходи. На курс реабилитации.
– Лыжи пойдёшь искать? – спросил Вован.
– Ну их на хуй. Пусть сами катаются, налегке.
И мы потянулись как альпинисты в дружной связке в сторону базы. Я для солидарности пошёл рядом с Валерой. Парень-то он – не плохой в принципе, нельзя бросать таких.
Юля, догнала нас:
– Уходим?
– Да, – ответил я за всех. – Накатались.
– А где ваши лыжи?
– Пожертвовал будущим чемпионам.
– Валера, а ты что такой угрюмый? – Юля не успокаивалась.
– Полгода! Пол ебучих года! – бормотал он в ответ, как мантру.
Так, в смешанных чувствах, мы дошли до отеля.
– Я предлагаю сейчас всем помыться, согреться, переварить информацию, а потом всем колхозом посидим за салатом оливье, обсудим посевную… Или уборочную… Не знаю как вы, а я аппетит нагулял и съел бы чего-нибудь.
Сосед кивнул:
– Через три часа внизу. Столик я выберу. Самый дальний.
Я улыбнулся:
– Вот и отлично. А пока, спасибо за прекрасный отдых, если бы не настойчивость ваша, не видать нам такого отличного времяпровождения.
– Ой да… Да… – защебетала было Юля, но сосед просто подхватил её под локоть и унёс.
– Что делать будем? – спросила Марина, когда они скрылись из виду.
Я посмотрел на Собаку.
– А я что?!
– Пойдём, – махнул я рукой.
Сидя на широкой кровати и снимая с себя, как с луковицы, различные тёплые одежды, я вдруг подумал, что ничего в этом мире не случается напрасно. Даже вот такое голимое палево. Есть наверняка тайный смысл, возможно даже миссия, правда пока не выполнимая.
– Погорели мы ни за грош, – Собака села рядом.
Я потрепал её за морду:
– Всё вы, любители зимних забав!
– Мы просто жертвы… – попыталась выложить беспроигрышную карту Кошка.
– Ты-то помолчи! Жертва! Ты птичек живьём жрёшь! Ещё апартеид, блядь, приплети сюда…
– Они, между прочим, провоцируют мои инстинкты. В смысле птички…
– А катание с горки что у тебя спровоцировало?
– Я же говорила, нужно было рубильник сломать…
Марина вышла из душа, завёрнутая в три полотенца.
– Чего делите?
– Делим медаль за скоростной спуск.
– И кто на пьедестале?
– Я за тройкой, а эти, – я кивнул на животных. – Эти в призёрах… Бьорндалены, ебучие…
– У нас главное не победа, а участие… – философски поправила Собака.
– Дёрнул же черт Вована совмещать приятное с полезным.
Марина присела рядом. Так мы и сидели в ряд. Марина, я, Собака и Кошка. Каждый смотрел в пол и думал о сокровенном. Думал о соседе.
Собака первая нарушила молчание:
– Потому что нечего совмещать работу и отдых. Отдых совместим только с творчеством, который хоть и является в некотором роде работой, всё равно таковой на сто процентов не является. Остальное – дым-туман.
– А работать кому? – Кошка почесала за ухом. – Кто будет косить, доить, консервировать?
– Работать роботам. Люди – венцы творения, пускай ебашатся на лыжах друг об дружку до бозонов Хиггса. Это их путь саморазвития. Оставьте уже все эти материальные частности автоматам.
– Вы тоже головами ударились? – я посмотрел на них со всей строгостью венца творения.
– Отстань ты от них, – вступилась Марина. – И так живут, как в тюрьме.
– Они-то? – я аж поперхнулся от праведного негодования. – Да они сейчас – короли ютюба! Ты понимаешь, что теперь нам прохода не будет? Заебут расспросами!
– А знаешь, почему ты такой? – Кошка запрыгнула на кровать и уставилась на меня.
– Ну…
– Потому что в жизни никогда нихуя не выигрывал!
– Ты о чём? – я признаться не был готов к такой смене орбиты.
– Ты не спортсмен!
– Да упаси боже!
– Вот!
– Ебаный в рот!
Марина всплеснула руками:
– Я пошла волосы сушить…
Кошка исполнила танец победителя на кровати. Потом ловко сделала сальто.
– И к чему этот пируэт?
– Как вишенка на торте. Как восклицательный знак. Как констатация.
Я начал злиться. Обычно вывести меня из себя было довольно-таки трудно. Но сейчас эта бестия разогнала меня до релятивистских скоростей. То есть вот то, что она сейчас тут скачет, как вошь по слону, это значит, что я ничего не выиграл? А это всё упало с неба и вот теперь она скачет, а я мудак…
Чтобы не эскалировать, я пошёл в душ.
От расстройства побрился. Как будто можно всю херню вот так, как с бритвы, стряхнуть в раковину… Делать, конечно, в нашей ситуации нехуй. Круг посвящённых расширялся, а значит очень скоро, согласно математической теории, заговор невозможно будет скрывать, и нашей уютной тихой жизни наступит конец. Есть, конечно, вариант – попытаться всё это превратить в деньги. Книжку там написать, типа мемуаров, только вот название к ней кроме как «Что делать?» не придумать, а это чревато… Времена нынче не те… Хотя, когда они «те» были? У нас что не временной срез, то по горлу. Руби, палач, но быстро! А ты попробуй кивни…
– Долго ты там? – позвала Собака.
– Заканчиваю…
Вышел к народу. Чистый, бритый, как только что выбранный депутат.
– Ты чего это? – Марина удивилась даже.
– Готовлюсь к ужину. Начнётся ведь чёрт знает что. Говорят-не говорят… Откуда, почему… Заебут, одним словом, а если двумя, то сильно заебут.
– А если тремя?
Кошка умеет поднять градус беседы.
– Ты бы лучше так молчала, как пиздишь, – говорю.
– Предлагаю прошлое не ворошить, это и бесперспективно и глупо. Нужна стратегия.
– Стратегия чего? – не понял я.
– Тупой ты, как деревянный утюг.
– Почему деревянный?
– Вот именно поэтому… Итак. Стратегия – слово, которое само по себе обязано заставить синхронизировать действия, в нашем случае синхронизировать все наши возможные объяснения ситуации.
Я посмотрел на Собаку:
– Ты вроде в ванную собиралась?
– Подождёт… Кошка предлагает как-то обозначить берега, и мне кажется, что это не будет лишним.
– Обозначайте… – я принял позу заинтересованного слушателя.
Марина взяла слово:
– Давайте по-тихому уедем отсюда?
Я посмотрел на неё:
– "Я от опасностей иногда ухожу, но никогда не убегаю."
– Ты-то понятно, но и то только потому, что бегун хуёвый, но, на мой взгляд, чем быстрее мы со всем этим разберёмся, тем проще потом будет, – напомнила Собака. – Тут как в преферансе: берём свои взятки сразу, а потом ебитесь как хотите…
Кошка пожала плечами:
– Мне похуй. Главное, чтобы он нас в свои трудовые резервы не записал.
– Каким местом? – удивился я.
– Этот найдёт каким. Если он туповат, это не значит, что безынициативен.
Я согласился:
– Опасное сочетание…
– Самое опасное!
– Так, и что в результате говорим? – я не стал лезть в дебри философских рассуждений о стиле отечественного руководства государством.
Все опять замолчали. Понятно, что под маской общих теоретических рассуждений, практическая сторона опять зашла раком за камень и осталась обделённой. Дохуя у нас специалистов по общим вопросам, а как яму выкопать, так ни одного лопатоносца.
Я посмотрел на часы, минут через пять надо было уже выдвигаться…
– Значит так… Нихуя мы не придумаем нового. Сколько раз уже проходили этот трогательный момент лишения девственности! Наш дефлорированный – парень крепкий, переживёт, не обосрётся. Здоровья у него как у бульдозера, мне хотя бы половину, я бы с шестом без шеста прыгал бы как с шестом.
– Три шестёрки получилось. Дурной знак… – хмыкнула Кошка.
– Иди ты в пизду!
Когда мы нашей мульти культурной группой спустились в ресторан, там уже сидела чета спортсменов и Вован. Судя по беседе, говорили о насущном – о нас. По початой бутылке водки я понял, что беседа строилась на принципах доверия и понимания. Не хватало только наших трогательных щей.
– Всем привет! – начал я бодро.
Животные юркнули подальше к окну. Судя по Юлиному лицу, она уже что-то узнала, хотя через такое количество замазки настоящие женские чувства разве разглядишь?
Посмотрел я на Валеру, а он на животных уставился, как пионер на макулатуру. Точно сдаст…
– Ну, чтобы не тянуть за шульги-мульги, начну с главного… – начала Кошка.
И тут Юля заорала. Так орут в истерике психически не готовые к ударам судьбы женщины. Прижав ладони к щекам, выпучив глаза и дико голося в пространство и время…
Не растерялся только Вован. Быстро налив фужер водки, он просто взял и влил его в её открытый рот. Муж-спортсмен даже не успел ничего предпринять. Подвела его спортивная реакция. И к лучшему, надо сказать… Воцарилась тишина. Взоры общественности были устремлены к нашему скромному столику. Я привстал. Почему-то единственная фраза, которая крутилась у меня в голове: "Полковник Кудасов – нищий". Жаль она ну никак не подходила к ситуации.
Да нихуя не подходило к такой ситуации!
Но тут положение спас Вован:
– Слушайте, у нас на той неделе был корпоратив… – начал он ни к селу ни к городу повествовать спокойным голосом. – Пригласили товарищей с одного кирпичного завода. Типа широким жестом всех, с кем работаем: поставщиков, услуги кто какие оказывает, всех, короче… Ну и те за каким-то лешим привезли два чемодана кирпичей…
– Зачем? – нервно спросила Юля.
– Как зачем? – Вован удивился. – Представь, что они всю жизнь делают эти кирпичи. Они для них как для Робинзона – Пятница. Вся их жизнь вертится, точнее говоря, складывается из этих самых ёбаных кирпичей. Вот и пришли с ними. В итоге естественно все перепились, всё-таки заводчане – люди простые, как паркет "ёлочкой", но ничто им не чуждо, особенно страсти, вот и пошло у них о наболевшем между производственниками и продажниками. В апогее спора достают из портфелей эти самые кирпичи и через стол начинают друг в друга кидать, как дети рыбные котлеты в школьной столовой.
Я смотрел, как речь Вована возымела нужное действие на слушателей. На перепившийся пролетариат из рассказа мне было похуй, а вот на друзей-соседей нет: Юля задышала уже не как после оргазма, а вполне себе как добропорядочный астматик, муж её – Валера (я до сих пор охуевал от того, что спортсмен оказался Валерой), тоже вполне заинтересовался и слушал, почти разинув рот.
– И как разрешилась ситуация? – спортсмен явно заинтересовался.
– Да никак, оказали человекам десяти первую медицинскую помощь, а двух дураков сначала в больничку отправили, а потом уволили к хуям за порчу корпоративного имиджа и распиздяйство.
– А корпоратив? – Юля тоже решила не отставать по любознательности от своей большей половинки.
Вован отхлебнул минералки:
– А что корпоратив… Свадьба пела и плясала. Подумаешь, кирпичом прилетело от одних долбоёбов к другим, и наоборот, что ж теперь, праздник останавливать? Верно я говорю?
И Вован подмигнул Кошке с Собакой. Те синхронно кивнули. Было видно, как напряглась спортивная чета, но на этот раз последствий в виде обмороков и криков не последовало. Начали привыкать, болезные…
– Ладно, дорогие мои… – Вован поднялся. – Я извиняюсь, надо к своим, а то неудобняк. Но я к вам вернусь ещё!
– Хорошая история, – начал я заполнять паузу, – жизненная, поучительная…
– Очень уж жестокие нравы в кирпичном бизнесе… Как в дикой природе… – заметила Марина.
– Это всё от конкуренции, – важно заявила Юля. Даже палец подняла для акцента сказанного, а потом в фальшивой задумчивости принялась накручивать на этот палец свои крашеные волосья.
Я не уловил связи, но подумал о следующем: вот бабы, они ведь ебанутые на чувстве своей значимости, что всего сами добились и так далее, но в памяти порывшись, я только Марину назову, кто вот так, с нуля, не будучи никому обязанной, чего-то в этой жизни смогла. Такие мысли пронеслись у меня в голове после Юлиных откровений, а может быть и конкретно в ответ на её уманизм. И это вот кручение волос… Понты чистой воды.