По следам Химеры
- -
- 100%
- +
— Компас врёт на территории сильфов. Там магия пустыни глушит приборы.
— Тогда зачем я его купил?
— Отличный вопрос. — Кира забросила сумку за спину. — Идём. До темноты нужно дойти до старой фермы у развилки.
Они вышли из города и направились на юг по старому тракту, который вился вдоль побережья, то приближаясь к морю, то отступая вглубь суши. Дорога была пустой: крестьяне уже отвезли товар на рынок, купцы ещё не выехали. Только ветер, крики чаек и шум волн где-то слева.
Первые полчаса шли молча. Кира — впереди, быстрым, размашистым шагом; Рейн — чуть позади, стараясь не отставать. Охотница намеренно задала темп выше обычного, чтобы посмотреть, как ее спутник справится. Он не жаловался. Уже хорошо.
— Расскажи о себе, — бросила она через плечо.
— А сама?
— Я первая спросила.
— Что рассказывать? — мужчина помолчал. — Родился в Ан-Дароне. Отец умер, когда мне было семь. Мать — когда я был совсем маленьким, я её почти не помню. Воспитывал дядя. Учился фехтованию, истории, языкам. Много читал. Всё.
— Скучно.
— А у тебя?
— Тоже скучно. Я выросла в порту. Отец был моряком, утонул. Мать умерла от лихорадки. Меня взял к себе старый охотник, учил всему, что знал. Когда мне было девятнадцать, он погиб. Я осталась одна. Работаю.
Рейн посмотрел на неё иначе — не как на охотницу, а как на человека, который прошёл через ту же боль, что и он, но не сломался.
— Мне жаль, — сказал он.
— Мне тоже. Но это не повод останавливаться.
К вечеру они дошли до заброшенной фермы — старого каменного дома с провалившейся крышей, стоявшего на перекрёстке двух дорог.
Кира развела костёр во дворе, Рейн расстелил спальные мешки. Ужинали тем, что он купил: хлеб, сыр, вяленое мясо. Он разламывал краюху пополам, и Кира заметила, что протягивает ей большую часть.
— Ты всегда такой заботливый?
— Только когда боюсь, что меня убьют во сне.
Она хмыкнула и взяла хлеб.
Ночь опустилась быстро. Звёзды высыпали на небе — яркие, близкие, какие бывают только вдали от городов. Кира лежала у костра, закинув руки за голову, и смотрела в небо. Рейн сидел рядом — он вызвался дежурить первым.
— Я думал, будет хуже, — сказал он негромко.
— Что именно?
— Дорога. Ты. Всё. Я думал, ты меня возненавидишь.
— Я тебя ещё не знаю. Чтобы возненавидеть, нужно сначала узнать.
— И как успехи?
— Пока терпимо.
Рейн усмехнулся. Кира не видела его лица в темноте, но услышала смех — короткий, тёплый.
— Значит, я на правильном пути, — сказал он.
Кира не ответила, но прежде чем закрыть глаза, поймала себя на мысли, что идти вдвоём не так уж плохо. По крайней мере, есть кому дежурить.
А где-то далеко на юге, в песках, химера шла сквозь ночь, и её золотые глаза горели во тьме, как два маяка, которых никто не видел.
Глава 5. Болотные огни
К утру третьего дня тракт закончился.
Дорога, ещё вчера широкая и наезженная, сузилась до едва заметной тропы, а потом и вовсе пропала, растворилась в сырой земле, поросшей мхом и низкорослым кустарником.
Воздух стал влажным и тяжёлым, с привкусом гнили на языке. Деревья расступились, открыв бесконечное пространство, затянутое туманом, — болото, над которым лениво кружили невидимые птицы и перекликались невидимые твари.
Кира остановилась на краю топи и прищурилась, вглядываясь в молочную пелену.
— Напрямую — полдня, — сказала она. — В обход — два дня. Что выбираешь?
— А что выбрала бы ты, если бы шла одна?
— Напрямую.
— Тогда напрямую.
Она кивнула и первой ступила на зыбкую почву. Сапоги тут же ушли в воду по щиколотку. Рейн двинулся следом, стараясь ступать точно туда, куда она, и не думать о том, что трясина под ними уходит на глубину в несколько человеческих ростов.
Первые полчаса всё шло спокойно. Потом в тумане зажегся свет.
Сначала один — бледный, голубоватый, размером с кулак. Потом ещё один, левее. Потом ещё три, дальше, на грани видимости. Они висели над водой, не приближаясь, но и не отдаляясь, и в их свете туман казался живым, дышащим.
— Болотные огни, — тихо сказала Кира. — Не смотри на них. Не слушай. И что бы ты ни услышал, не сворачивай с тропы.
— Я не маг. Они на меня не действуют.
— А на меня действуют. — Она сжала рукоять клинка. — Если я собьюсь — хватай. Жёстко. Без церемоний.
Они пошли дальше. Огни кружили вокруг, то приближаясь, то отступая, и в их мерцании чудился ритм — медленный, убаюкивающий, как дыхание спящего зверя. Кира смотрела прямо перед собой, но боковым зрением ловила движение: огни сплетались в цепочки, распадались, снова собирались, словно водили хоровод.
А потом она услышала голос.
— Кира…
Она замерла на середине шага. Голос прозвучал откуда-то слева — из самой гущи тумана, из глубины, из прошлого. Старый, с хрипотцой, с той особой интонацией, которую не спутаешь ни с чем.
— Кира, девочка. Иди сюда.
Наставник.
Девушка знала, что это невозможно, что он мёртв, что она сама закрыла ему глаза и опустила тело в могилу под старым дубом. Но голос звучал так близко, так тепло, так по-настоящему, что в груди что-то оборвалось — не страх, не боль, а та старая, застарелая тоска, которую она носила в себе шесть лет и не показывала никому.
Ноги сами сделали шаг в сторону. Потом ещё один. Она видела сквозь туман очертания фигуры — высокой, сутулой, с посохом в руке. Той самой фигуры, которая снилась ей каждую ночь в первый год после его смерти.
— Кира! — Голос Рейна прозвучал откуда-то издалека, но она не обернулась. — Кира, стой!
Она не остановилась. Она шла на голос, и вода под ногами становилась всё глубже, холоднее, засасывала сапоги. Ещё несколько шагов — и трясина сомкнулась бы над головой.
Рейн догнал её в три прыжка. Схватил за плечи, развернул к себе, встряхнул — сильно, без церемоний, как она сама просила.
— Это не он! Слышишь? Не он!
Она моргнула. Наваждение схлынуло так же внезапно, как появилось. Фигура в тумане исчезла, растворилась, и на её месте не было ничего, кроме чёрной воды, покрытой ряской. Ещё пара шагов — и она бы провалилась с головой.
Кира дышала тяжело, рвано, будто после долгого бега. Рейн всё ещё держал её за плечи, и она чувствовала его пальцы даже сквозь толстую кожу куртки — тёплые, крепкие, надёжные.
— Я в порядке, — сказала она, высвобождаясь.
— Ты не в порядке. Ты едва не утонула.
— Но не утонула же.
Она развернулась и пошла обратно к тропе, не оглядываясь. Рейн двинулся следом, но теперь он держался ближе — на расстоянии вытянутой руки.
Остаток пути через болото они прошли в тишине. Огни ещё мелькали в тумане, но голосов больше не было. Кира шагала быстро, почти бегом, и не смотрела по сторонам.
Когда они наконец выбрались на твёрдую землю, солнце уже клонилось к закату. Они нашли сухой пригорок под старым дубом, и Кира развела костёр.
Руки у неё слегка дрожали, когда она высекала искру. Рейн это заметил, но ничего не сказал — просто подошёл и подержал трут, пока она не выругалась сквозь зубы и не зажгла огонь с четвёртой попытки.
Они ели молча. Хлеб, сыр, остатки вяленого мяса. Кира смотрела в огонь, и лицо её было замкнутым, как дверь, запертая изнутри.
— Ты не обязана рассказывать, — сказал он наконец. — Но если захочешь — я слушаю. Без вопросов. Без советов. Просто слушаю.
Она долго молчала. Потом заговорила — глухо, глядя в огонь:
— Его звали Ольсен. Он был лучшим охотником в Велле. Взял меня с улицы, когда мне было тринадцать. Я была ему никем — просто голодная девчонка, которая украла у него кошелёк. Он мог сдать меня страже. Вместо этого он накормил меня и сказал: «Хочешь работать — приходи завтра». Я пришла. И осталась с ним. Он учил меня всему: как держать клинок, как читать следы, как отличать ядовитую тварь от безопасной. Он был мне… — Девушка запнулась, подбирая слово. — Он был мне всем.
Рейн молчал.
— Он погиб шесть лет назад. Мы охотились на тварь, которая оказалась сильнее, чем мы думали. Я допустила ошибку — неправильно оценила уровень опасности. Он закрыл меня собой. — Кира говорила ровно, без слез, но голос звучал так, будто каждое слово давалось ей с трудом. — Я с тех пор работаю одна. И никогда, слышишь, никогда не сворачиваю с тропы.
— Но сегодня свернула.
— Сегодня — да.
— Значит, ты живая, — сказал Рейн.
Она подняла голову и встретила его взгляд. Мужчина смотрел на неё без жалости, без осуждения — просто спокойно и внимательно, как смотрят на человека, который имеет право на слабость.
— Я не знаю, кто ты, — сказала Кира. — Ты появился из ниоткуда, у тебя меч за сотню золотых, и ты слишком много знаешь. Но ты вытащил меня из болота. Спасибо.
— Не за что.
— Есть за что. — Она подбросила ветку в костёр. — Я не люблю быть в долгу.
— Тогда считай, что мы квиты. Ты спасла меня в первый день, когда не вышвырнула за дверь.
Она хмыкнула — почти улыбнулась. Почти.
Ночь опустилась быстро. Кира легла у костра, закинув руки за голову, и долго смотрела в небо. Где-то там, за звёздами, шла своим путём химера. А где-то рядом, на расстоянии вытянутой руки, спал человек, который только что спас ей жизнь и ничего не попросил взамен.
Она не знала, хорошо это или плохо. Но впервые за шесть лет ей было не всё равно.
Глава 6.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.