Коврижкины сны. Книга первая

Непрошеные гости

Но Коврижка не верила в то, что всё будет хорошо. У неё начались грустные денёчки. Дядя Слава уехал, фонарик не включался, а в дом пришли первые покупатели. Самое обидное, что это были очень приятные люди. Коврижка даже не могла на них как следует рассердиться. Женщина была такой милой, а её муж даже чем-то напоминал дядю Славу, чем окончательно расстроил Коврижку.

Мама выдала ей коляску с Федяшем и выпроводила на улицу. Чтобы не мешала.

– Эх, ты! – прошептала Коврижка спящему в коляске брату. – Спишь, и даже не понимаешь, что происходит.

Видимо, ей нужно было на кого-то злиться. Но злиться на посапывающего во сне Федяша было ещё труднее, чем на милую семейную пару, желающую поселиться в их доме.

"В моём доме!" – подумала Коврижка, и бессильные слёзы потекли из её глаз.

Вскоре дверь отворилась, и гости, торопливо попрощавшись, заспешили к машине. У мамы был растерянный вид. Вечером за столом она рассказывала папе, как прошёл этот визит.

– Понимаешь, Андрей, я не верю во всякую там мистику, но… – она на секунду задумалась. – Дом как будто взбесился. Очень приятные люди, кстати! – добавила она, двигая поближе к папе тарелку с салатом. – Ты ешь, ешь, а я буду рассказывать.

Оказалось, что как только покупатели переступили порог дома, начались какие-то странности. Ещё в прихожей со стены вдруг упала картина, причём, прямо на голову бедному гостю. Даже лёд пришлось прикладывать!

Во время чаепития в гостиной вдруг с резким стуком распахнулось окно. Гости вздрогнули, как от выстрела. Мама от неожиданности выронила из рук чайник, чуть не ошпарив женщину.

В этой части маминого рассказа папа с улыбкой подмигнул Коврижке:

– Наверное, наш дом им не очень понравился!

– Ага! – весело ответила Коврижка. – Или они не понравились нашему дому!

Но это было ещё не всё. На второй этаж гости вообще не смогли подняться. Потому что на защиту встал верный Бобка. Если сначала он просто тихо рычал на гостей, то когда они приблизились к лестнице, он стоял стеной!

– Просто как с цепи сорвался! – жаловалась мама. – Лаял до хрипоты. Никогда его таким не видела. Еле оттащила.

После этого эпизода гости сказали, что для первого раза они посмотрели уже достаточно. И вежливо добавили, что дом просто замечательный, но им, к сожалению, уже пора!

– Думаю, больше они не позвонят, – заключила мама.

И Коврижка, глядя на хитро улыбающегося папу, не выдержала и расхохоталась во весь голос. К ней сразу же подключился и папа.

Мама, повозмущавшись для порядка, тоже не смогла долго сохранять серьёзный вид, и вскоре вся семья смеялась до слёз!

– Это судьба, – сказал папа, когда все немного успокоились. Мама вздохнула и покачала головой:

– Ладно, первый блин комом. В выходные следующие покупатели придут.

Бабушкин дедушка

У Полины всё ещё болела нога, но Коврижке как раз очень нравилось ходить к ней домой. Вот и сегодня мама привела её на занятия, а сама ушла на прогулку с Федяшем. С тех пор как Федяш начал ходить, ему хотелось делать это постоянно. Теперь в манеже или на ручках он долго сидеть не мог, сразу начинал капризничать. Неуверенными шажками изучал он окружающий мир.

Полина встретила ученицу в коридоре.

– Слушай, мы решили обои в моей комнате переклеить. Мама разрешила нам позаниматься в бабушкиной комнате, – сообщила она, пока Коврижка снимала куртку. – Правда, с тех пор, как бабушка попала в больницу, мы туда почти и не заходили. Поэтому там немного пыльно.

– А скоро Елена Борисовна поправится? – спросила Коврижка. Она очень скучала по своей любимой учительнице.

– Не знаю, – с печальным вздохом ответила Полина. – Врачи не могут понять, что с ней. Говорят, что по всем показателям она здорова. Но в себя почему-то не приходит.

Они вошли в комнату Елены Борисовны, Полина включила свет, и Коврижка просто остолбенела от неожиданности.

Вся стена напротив окна была увешана фотографиями в рамочках. Фото были, в основном, чёрно-белыми, старинными. И на одном из них Коврижка с изумлением увидела… дедушку из своего сна про девочку Лёлю!

– Аркадий Борисович, – вспомнила Коврижка его имя.

Полина удивлённо подняла брови:

– Правильно! А откуда ты знаешь?

– А кто он? – вместо ответа спросила Коврижка.

– Это мой пра-пра. Дедушка моей бабушки, – засмеялась Полина. – Предок, в общем. Так откуда ты-то его знаешь?

– Он был директором школы в Корнеево, – задумчиво проговорила Коврижка, ещё не до конца поняв… Но что-то в её голове пыталось сложиться в одну картинку, как кусочки паззла.

– А, ну да, это все знают. Он у нас в Корнеево – местная знаменитость. Тебе, наверное, твой дедушка про него рассказывал?

Занималась Коврижка сегодня очень плохо. Никак не могла сосредоточиться, на вопросы отвечала вяло, мысли её где-то витали.

– Ты сегодня что-то не очень стараешься, – огорчилась Полина. – Знаешь, так бывает. Но в школе тебе придётся заниматься в любой день, независимо от настроения.

В дверях Коврижка долго не решалась, но потом всё же спросила:

– А кто такая Лёля?

– Лёля? – удивилась Полина. – Понятия не имею! А что за Лёля?

– До свидания, – попрощалась Коврижка.

– Она сегодня какая-то очень задумчивая, – шепнула Полина Коврижкиной маме.

А у Коврижки в голове звучали слова: "дедушка моей бабушки". Она пыталась их осознать, но у неё почему-то не получалось.

– Мама, я видела фотографию на стене у Елены Борисовны. Полина сказала: "Это дедушка моей бабушки". Это что значит? – решила она попросить маму помочь ей разобраться.

– Ну, давай думать вместе, – сказала мама. – Полинина бабушка – это кто?

– Елена Борисовна, – ответила Коврижка. Это-то она знала!

– Значит, ты видела фотографию дедушки Елены Борисовны! – мама всегда очень терпеливо объясняла Коврижке всё, что она не понимала.

– Но тогда кто такая Лёля? – всё ещё не понимала Коврижка.

– Я не знаю, – удивилась мама. – А причём тут Лёля? Откуда ты взяла это имя?

– Мне приснилось… – пробормотала Коврижка.

У неё в голове было столько мыслей, что она никак не могла расставить их по местам. Она так устала думать, что скоро забыла и об Аркадии Борисовиче, и о Лёле.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Коврижка ест коврижку

– Кажется, я поняла, почему у меня не получается испечь вкусную коврижку. Я кое-что вспомнила, – радовалась мама. – Бабушка всегда рассказывала тот стишок с рецептом. Но потом добавляла: и секретный ингредиент. Как же я могла забыть!

Коврижка слушала маму не очень внимательно. Она была немного рассеянна в последние дни. Фонарик всё ещё не работал, и Коврижка устала от ожидания. Бобка ходил за ней по пятам. И его вздохи тоже расстраивали девочку.

– Я вспомнила, что за секретный ингредиент надо добавить, – продолжала мама. – Сегодня же испеку, должно получиться. Тем более что вечером тётя Люся зайдёт. У неё какой-то разговор ко мне.

Вечером по дому витали вкусные запахи. Пришла тётя Люся, и мама предложила гостье чая:

– Никак не могу научиться печь коврижку по бабушкиному рецепту. Надеюсь, что сегодня получилось, – переживала она.

Но волнения были напрасными. Пирог удался на славу!

– Смотрите-ка, Коврижка есть коврижку, – пошутила тётя Люся. – Маша, правда, очень вкусно!

– Ага, как во сне! – с набитым ртом восторженно проговорила Коврижка.

После чая мама попросила её посидеть с братиком, пока они с тётей Люсей будут беседовать. Но через открытую дверь был слышен весь разговор в гостиной.

– Понимаешь, все эти события совершенно выбили меня из колеи, – начала тётя Люся. – Мама попала в больницу, и я даже не знаю, как ей помочь.

– Как Елена Борисовна себя чувствует? – спросила мама. – Я слышала, она пришла в себя?

– Да, ей намного лучше. Позавчера она открыла глаза, – как-то неуверенно ответила тётя Люся. – Врачи провели полное обследование, по медицинским показателям она абсолютно здорова. Понимаешь, абсолютно!

И, заметив непонимающий взгляд мамы, объяснила:

– Видишь ли, она молчит и ни на что не реагирует, – у тёти Люси появились слёзы в глазах. – Хотя сейчас она даже здоровее, чем до больницы. У неё не нашли ни одной прежней болезни. Даже шрам от аппендицита исчез!

– Как это? – удивилась мама.

– А вот так. Мистика какая-то! Я ничего не понимаю, – тётя Люся подняла глаза к потолку, чтобы справиться со слезами. – Врачи тоже. Хотят продолжить обследование. Но я решила на днях забрать её домой. Мне так будет спокойнее.

– Правильно! – одобрила мама. – И если понадобится какая-нибудь помощь, только скажи!

– Спасибо! – поблагодарила тётя Люся. – Но я не за этим пришла. Дело вот в чём. Ты же знаешь, наша семья всегда была педагогической – столько поколений учителей! Только вот я пошла другой дорогой. Мама расстроилась, когда я ей сообщила, что буду поступать на юридический. И я всегда чувствовала себя немного виноватой. Перед ней, перед дедом. А особенно – перед моим знаменитым прадедом.

– Да, Аркадий Борисович много сделал для Корнеево, – мама пока явно не понимала, о чём именно пойдёт речь. – Оказывается, даже Коврижка о нём знает.

– Вот именно! – горячо согласилась тётя Люся. – Полина мне рассказала. Он всегда хотел, чтобы в Корнеево была школа. В общем, Маша! Твоя дочь заставила меня вспомнить, из какой я семьи. И я хочу восстановить здесь школу.

Отличная идея

Когда Коврижка услышала про школу, она не выдержала и выскочила из комнаты в гостиную.

– Это правда? В Корнеево будет школа? – обрадовалась она.

– Ну, пока ещё это только идея, – улыбнулась ей тётя Люся. – За последние годы здесь и в соседних посёлках домов прибавилось, жителей стало много. Ну и детей, соответственно. Теперь уже точно есть, кого учить.

Мама посмотрела на тётю Люсю изумлённо. Эта идея была такой своевременной!

– Господи! – всплеснула она руками. – Да если бы это получилось, мы могли бы не продавать дом…

Теперь от удивления расширились глаза у тёти Люси:

– С ума сошла? Как это – продавать дом?

– Вот как раз из-за отсутствия школы, – оправдывалась мама. – Коврижке же в первый класс в будущем году.

– Тем более! – обрадовалась тётя Люся. – Значит, ты меня поддержишь?

– Я не знаю, – неуверенно произнесла мама. – Я бы очень хотела, но чем я могу в этом деле помочь?

Ещё долго две женщины беседовали за столом. Коврижка не всё понимала, о чём они говорили, да ей и не нужно было. Главное она поняла. Её настроение подскочило до небес! Коврижке хотелось прыгать, бегать, смеяться!

– У нас будет школа! – кричала она Бобке. И пёс радостно лаял, заражаясь настроением маленькой хозяйки.

– У нас будет школа, Федяшка! – обнимала она ничего не понимающего брата. И Федяш улыбался беззубым ртом, что-то лопоча на своём непонятном детском языке.

– У нас будет школа! – бросилась она на шею вернувшемуся с работы папе. Удивлённый папа срочно потребовал от мамы подробностей.

С этими же словами ворвалась Коврижка к бабушке и дедушке в субботу. Но больше всех удивился дядя Слава. Бабаня разговаривала с ним по телефону, а потом позвала Коврижку, предоставив ей возможность первой рассказать дяде Славе такую замечательную новость.

– Я ужасно за тебя рад! – звучал из телефона его взволнованный голос. – Значит, вы не будете продавать дом?

– Это же самое главное! Не будем! – прыгала Коврижка с телефоном в руке.

От радости и ликования у неё даже немного закружилась голова. И она залезла на бабушкин диван с ногами.

– Послушай, у меня тут появилась одна идея, – перешёл дядя Слава на другую тему. – Это по поводу фонарика. Я хочу кое-что проверить. Ты можешь подробно вспомнить, когда он работал, а когда нет?

Коврижке пришлось немного успокоиться и отдышаться, прежде чем она смогла что-то вспомнить. Но вскоре у неё получилось ответить на все дядины вопросы.

– Тогда я, кажется, знаю, как он работает! – обрадовался дядя Слава. – Я тебе всё объясню, когда приеду. Но главное – держи его на подоконнике.

– Ладно, – пообещала Коврижка. – А когда ты приедешь?

– К Новому году, надеюсь, – вздохнул дядя Слава. – Долгая командировка. Но ты не представляешь, как я рад твоим хорошим новостям!

Это всё Лёля

До Нового года оставалось ещё почти две недели. Тётя Люся, как и обещала, забрала Елену Борисовну из больницы, и теперь ухаживала за ней дома.

Занятия с Полиной опять проходили у Коврижки дома. Нога у Полины почти прошла, но она ещё еле заметно хромала.

– Так странно, – рассказывала Полина в ответ на вопрос о здоровье Елены Борисовны. – Бабушка дома, а нам её не хватает ещё больше, чем когда она лежала в больнице. Вроде она и рядом, но сердце разрывается на неё смотреть! Сидит и молчит. И смотрит в одну точку.

– Но врачи же говорят, что у неё ничего не болит, да? – успокаивала её мама. – Может, ей действительно просто нужен покой и семейное тепло.

– Это так жутко, из неё как будто душу вынули, – Полина, обычно такая весёлая, тяжело вздохнула. – Ладно, отличница моя, пойдём заниматься!

Коврижка не могла перестать думать о школе, постоянно задавала маме разные вопросы. Наконец мама решила поговорить с дочкой серьёзно. Она усадила её за стол, села напротив и начала:

– Ты же понимаешь, что ещё ничего не решено? И что даже если всё получится, школу не успеют построить к сентябрю. И тебе всё равно придётся идти в первый класс в Таминске.

Коврижка задумалась. В голове эхом стучало: «Там-Там-Таминск, Там-Там-Таминск».

– А как долго строится школа?

– Ну, само здание можно за несколько месяцев построить. Но до начала строительства ещё далеко. Нужно получить разрешение и много других вопросов решить. Это всё не так просто.

Мама увидела, что Коврижка расстроилась, и обняла её.

– Мы с папой и тётей Люсей очень постараемся, чтобы всё получилось! А знаешь, кого детишки должны будут благодарить за эту школу?

– Кого? – шмыгнула носом Коврижка, готовясь заплакать.

– Тебя! – мама засмеялась и тихонько щёлкнула дочку по носу. – Ведь это ты заставила всех задуматься о школе в Корнеево. Это ты напомнила тёте Люсе об Аркадии Борисовиче. А тётя Люся, знаешь, какая? Она же, как танк! Если у неё какая-то идея появляется, она всё снесёт на своём пути. Но добьётся цели! А мы ей поможем, да?

Коврижка во все глаза смотрела на маму. Она так хотела, чтобы всё получилось, что даже решила написать это желание Деду Морозу в этом году.

"Неужели это из-за меня будет школа в Корнеево? – думала она перед сном, уже лёжа в своей кроватке. – Это потому что мне приснилась Лёля. Это её должны благодарить дети за школу".

С этой мыслью она погрузилась в сон. Но не в свой сон. Она снова попала в сон девочки Лёли.

Коврижка опять шла по школьному двору за руку с дедушкой Аркадием Борисовичем. День был солнечный, тёплый. Настроение у Коврижки было замечательное! Она была очень взволнована и чувствовала себя такой счастливой!

Вдруг дедушка остановился и присел на корточки напротив Коврижки.

– Лёля! Послушай меня. То, что тебе, в виде исключения, разрешили пойти в школу, не дожидаясь семилетия – это не потому что твой дедушка – директор школы.

Он смотрел на внучку так серьёзно, что Коврижка даже немножко испугалась, а вдруг ей всё же не разрешат пойти в первый класс! Она изо всех сил сжала в руке букет разноцветных астр. Но дедушка вдруг улыбнулся:

– А потому что ты – молодец! Ты в свои шесть лет читаешь и считаешь лучше, чем многие даже во втором классе. Ты прошла испытание и заслужила быть школьницей.

Коврижка засияла от похвалы, и дедушка повёл её дальше.

Первый звонок

Во дворе собирались нарядные дети, у всех в руках были букеты цветов. На крыльце школы дедушка спросил у девушки с красным галстуком на шее:

– Оленька, а где Воронов? Вот, я привёл ему первоклашку.

– Я здесь, Аркадий Борисович!

Коврижка обернулась на голос и увидела высокого светловолосого старшеклассника, который улыбался ей так знакомо…

– Вот, Миша, принимай. Она не тяжёлая, – пошутил дедушка.

– Да ничего, я сильный. Лёлька, неужели это ты? Такая нарядная!

Миша подхватил её на руки и посадил на плечо.

– Ранец-то, ранец! – спохватился дедушка, снимая с плеч Коврижки школьный портфельчик. – И цветы давай. Я потом тебе верну, подаришь своей обожаемой Алевтине Степановне.

Девушка Оля подошла к ним и строго сказала:

– Воронов! Ещё же не скоро. Чего ты её уже на шею взгромоздил? Идите пока за угол и стойте там. Выходите по моему сигналу.

И повернулась к дедушке:

– Аркадий Борисович, можно начинать линейку?

– Да, пожалуй, – посмотрел дедушка на часы.

– Давай, дядь Вань! – крикнула Оля.

Мужичок в кепке и чёрном пиджачке заиграл на гармошке что-то тожественное. От звуков музыки все сразу притихли и выпрямили спины.

Коврижка смотрела вокруг ничего не понимающими глазами. Всё было непривычным и одновременно знакомым. Миша отвёл её за угол школы и заговорщицки приложил палец к губам:

– Ну, всё, теперь ждём команды, – и тут же обеспокоенно вскрикнул: – Ой, я же совсем забыл! Никуда не уходи, я мигом, – и куда-то убежал.

Коврижка осталась совсем одна. Она смотрела на ряды школьников, которые внимательно слушали, как выступает её дедушка. Дедушка говорил о том, как важно хорошо учиться, и ещё что-то. Коврижке так хотелось быть сейчас среди других ребят!

"Почему я должна стоять тут, за углом? – обиженно подумала она. – Если я первоклассница, я должна быть со своим классом".

Дедушка закончил говорить, все зааплодировали. Потом кто-то начал громко читать стихи про 1 сентября.

– Уф, еле успел! – прибежал запыхавшийся Миша. – Забыл в пионерской комнате. На, держи!

И он сунул Коврижке в руки тяжёлый колокольчик с повязанным на нём красным бантом. А потом подхватил её и снова усадил себе на плечо.

– Для вас звучит первый школьный звонок! – послышался звонкий голос.

– Ну, давай, как репетировали, – крикнул Миша. – И улыбайся там!

Он понёс Коврижку через школьный двор, гармошка заиграла уже веселее. Коврижка не сразу сообразила, что нужно звонить в колокольчик. Но, видимо, Лёля действительно репетировала, потому что уже в следующую секунду колокольчик в её руке зазвенел звонко и задорно.

Миша нёс её мимо улыбающихся аплодирующих ребят и их родителей. Коврижка почувствовала себя самым важным человеком во всей школе! Гармонист дядя Ваня подмигнул ей, а дедушка хлопал громче всех.

Когда Миша проводил Коврижку в её класс, Алевтина Степановна посмотрела на неё и рассмеялась:

– А где ты успела так руки вымазать? Ну-ка, беги к рукомойнику, и как следует их вымой.

Коврижка смущённо сунула ей в руки букет и выбежала из класса.

– С мылом! – донеслось ей вслед.

Лёля, конечно же, знала, куда ей нужно идти. Она часто бывала в школе с дедушкой. Поэтому Коврижка без труда нашла дверь в уборную, рядом с которой висел рукомойник.

Справа от рукомойника было небольшое зеркало.

"Наконец-то я тебя увижу, девочка Лёля!" – подумала Коврижка.

Но в отражении она увидела не первоклассницу Лёлю, а взрослое знакомое лицо.

"Ну, конечно, как же я сразу не догадалась! – радостно подумала Коврижка. – Полина же сказала: дедушка моей бабушки. Если Аркадий Борисович – дедушка Елены Борисовны, то она и есть Лёля".

Коврижка разглядывала лицо любимой учительницы в зеркало. Добрые лучистые морщинки вокруг глаз, седые волнистые волосы.

"Но остальные-то меня видят девочкой, – размышляла Коврижка. Она вертела головой, рассматривая отражение. – Иначе как бы Миша нёс меня на плече".

От этой мысли Коврижка хихикнула, и Елена Борисовна в зеркале совершенно по-детски хихикнула тоже. Было странно видеть в зеркале не себя, а пожилую женщину.

Забыв про рукомойник, Коврижка-Лёля вприпрыжку пошла по школьному коридору в свой класс.

"Ой, а руки-то я не помыла", – спохватилась она у самой двери. И – проснулась.

Отличные новости

Весь день Коврижка не переставала думать о Елене Борисовне. На улице вьюжило, и мама не выпустила её гулять. Небо было хмурым, солнце уже который день пряталось за тусклыми облаками.

За окном было белым-бело, только голые деревья на фоне снега были словно тщательно вырисованы чёрным карандашом. Коврижка вспоминала свой первый сон о Лёле, в котором тоже всё было чёрно-белым и блёклым, как сейчас.

"Я как будто побывала в её голове, – размышляла она. – Интересно, всё так и было на самом деле, как мне приснилось? А Лёлей её называли, наверное, просто дома. Как меня – Коврижкой".

Перед ужином маме позвонила тётя Люся с отличными новостями.

– Представляете, – рассказывала мама после телефонного разговора. – Очнулась Елена Борисовна! Она просто проснулась и вышла на кухню, как ни в чём не бывало. Поздоровалась со всеми и пошла в ванную умываться. Люся говорит, что они чуть со стульев не попадали, когда услышали её: "Доброе утро!".

– Представляю их лица! – усмехнулся папа. – А как она себя чувствует?

– Люся сказала, что они сразу повезли её к врачу. Елену Борисовну обследовали, и она абсолютно здорова! Врачи так и не поняли, что это было.

Коврижка радовалась больше всех!

– А Елена Борисовна уже знает, что у нас будет школа? – спросила она самое для себя важное.

– Наверное, – пожала плечами мама. – Мы с тётей Люсей недолго поговорили. Думаю, через пару дней сможем их навестить, да? А пока Елена Борисовна всем передавала большой привет.

В выходные вся семья собралась в Таминск. Папа обещал сводить Коврижку с Гошкой в кино. А вечером наконец-то из геологической экспедиции вернётся дядя Слава, и Бабаня готовила по этому поводу настоящий пир!

В кино пошли большой компанией. Бабаня отобрала у мамы Федяша, и заявила, что до понедельника его не отдаст! Они с дедушкой даже кроватку для внука купили.

– Я сто лет в кино не была. Это просто праздник какой-то! – радовалась мама.

– Вы хоть вдвоём побудете пару дней, – на всю улицу громыхал голос тёти Наташи. Она тоже смогла вырваться с работы, и Гошка шагал рядом со своей мамой очень довольный – они очень редко выбирались куда-нибудь вместе. – Ты бы видела, как она этой кроваткой гордится! Приглашала меня ещё позавчера, хвасталась.

– Да, кроватка замечательная, – согласилась мама. – Но мне как-то не по себе. Я ещё не оставляла его ни с кем.

Папа, всё это время молча улыбавшийся, взял маму за руку и твёрдо сказал:

– А я просто свяжу тебя, отнесу в машину и увезу домой. И не разрешу ничего делать. Будешь лежать на диване и бездельничать два дня.

Из кинотеатра ноги несли Коврижку так быстро, что мама, смеясь, еле удерживала её за руку. Ведь должен был уже вернуться дядя Слава с вокзала! И папа подхватил взволнованную дочку и посадил себе на плечи, как маленькую.

Гошка шёл важно, не давая маме руку. К чему это взрослому парню? Дела у него в школе шли неплохо, но тётя Наташа переживала, что он не очень общительный, и у него мало друзей.

– Я в его возрасте была заводилой. Всех на уши ставила во дворе, – рассказывала она. – Помнишь, Маша?

Мама кивнула. Она шла со счастливой расслабленной улыбкой. Ей было очень хорошо, потому что впервые за долгое время она просто отдыхала.

– Ну, люди же все разные, – вдруг возразил папа. Он редко встревал в женские разговоры. – Вот у меня тоже в детстве было мало друзей. И ничего.

Гошка посмотрел на него с благодарностью. Он вообще обожал дядю Андрея, а сейчас – особенно!