Ненормальной быть нормально или ох уж эта мама
- -
- 100%
- +
— А не жирно мне?! Как правило, животных отдаю или меняю на погашение хоть части расходов по лечению. А тут целый скутер!
— Ну, не совсем целый... Ездить ещё может, а в остальном... Тут дело такое, мне дочь живая нужна!
В общем, дело было так: девочка на четырнадцатилетие просила животное или скутер. Родные выбрали скутер,он ведь не пахнет, и гулять не надо, а если надоест, то продавать проще...
До самой осени Рита гоняла на нём под присмотром отца и дедушек. Зимой чудо стояло в гараже, а теперь, когда дороги оттаяли, решила сама поездить и слетела в канаву.
Слава богу, соседи заметили и выловили нахлебавшуюся грязи и здорово ушибшуюся гонщицу, а заодно и растерявший весь декоративный пластик скутер, а самое главное — сообщили о произошедшем родителям.
Больше всего пострадали в аварии нервы, но вывод был сделан, и Рите разрешили крыс, а опасная игрушка отправлялась ко мне, от греха подальше.
Полечить, приласкать, поиграть, погулять, покормить и даже сама поесть — вот сколько всего успела я до звонка ехавшей за мной Люды. И всё благодаря машине! А если у меня будет свой, боженьки-кошеньки, свой собственный транспорт...
Мысли кружились, словно бабочки. В приливе чувств я даже достала братьев Крысюков из их обиталища:— Ути-пути-пупсики! К новой хозяйке поедете! Там вам хорошо будет!
Крысюки разнежились на моей груди и, естественно, обоссали футболку.
А вы как думали?! Это у них жест наивысшей приязни! Ни больше ни меньше!
И тут всё испортил его величество тараканий царь. Появился из ниоткуда и молвил:— Торопись. Колдуны уже теряют силы...
— А я?! Я что, сил не теряю? Мне, чтоб всем заниматься, деньги нужны!
Но ответом была гнетущая тишина.
Я же побежала, точнее, быстро похромала к Люде.
Надо дорабатывать этот день. А заодно и готовиться к встрече с болотником, как там его звали-то...
По дороге заглянула на «Авито» и — слава нашим садоводам-любителям — нашла эту самую махорку.
По поводу зелёной ситцевой ткани для платочка я надеялась на известный с детства магазин «Ткани». Во всяком случае, нитки для вышивки я там всегда брала и канву тоже.
На работе, к счастью, народу уже поубавилось, уже не так часто топтали, цокали и шлёпали по линолеуму и плитке ботинки, шпильки и кроссовки. Только в кабинетах вовсю пахло кофе, оргтехникой и слышны были странные недорусские слова: додедлайнить, кешировать, ксерить... Никто ничего не пролил, не засорил унитаз, не поджёг пепельницу в курилке и даже мусорную корзину не роняли. Определённо, жизнь красилась в белое! Даже удалось дозвониться до старичка-садовода и уговорить его занести сто грамм «тёртого и сушёного, хошь щас прям смоли» к нашей конторе; правда, цена оказалась «ну а что ж ты хошь-то?! Это не ваша хымыя, а своё-домашнее, чиссейчий витамин!»
Завёрнутый в газетку и в полиэтиленовый пакетик «витамин» вонял так, что разболелась голова, заложило нос и задёргался глаз, хотя, может, это и от недосыпа? Не может же «экологически чистый продукт», которым Василий Аркадьевич — так, выяснилось, зовут этого махорочного магната — и спину лечит, и ангину, и клопов травит, такие негативные последствия вызывать!
«А собственно, зачем мне это всё? Трачу деньги, силы, время. Для чего? Спастись от проклятия мамы и стать... Нормальной?! Да, просто нормальной. Жить не хуже других. Без поисков лекарств, без забегов по ночным улицам, без укусов "благодарных" спасёнышей, без кучи всего того, что делает меня зооволонтёром и вызывает у нормальных людей один-единственный вопрос: "А зачем? Ведь за это даже не платят!" Какое там платят! Я за это отдаю всё, что зарабатываю. Ем, когда успеваю, что придётся, а одеваюсь в разделе "отдам даром"! Может, ну его? И пусть будет как мама хочет. Брошу этих животных, стану работать в театре литературоведом, пусть это гроши, пусть добираться на автобусе, зато чисто и престижно! — мысли чёрные, липкие, словно мазут, взялись откуда-то и лезли как тараканы... — Тараканы не справляются!!! Надо спешить! Вечером, после ветеринара, на болото!!!»
Тут как раз кончились белая полоса и позвонила мама:
— Приходи! Обязательно! Тебя я очень жду! Прям после работы! Ну, не хочешь — как хочешь! Не заставляю нисколечко! Вдруг понравится?! Человек он интересный, даже симпатичный! Не навязываю. А заодно и вещи посмотришь на весну. У меня много, чего носить не буду, а ещё хорошее! Покушаешь. Посидишь. Мы ж не держим! А я кальмарный салатик нарежу... Картошечку...
Да. Врать мама умеет! Хотя почему врать?! Роль играет! Она актриса!!!
Глава 4. Зелёный платочек и песня
Час икс пробил! Можно собираться домой. Перед уходом я, конечно, не забыла сделать ножничками чик. И не спалилась, что важно! Вот не повезёт туалетным курильщикам! А нечего хулиганить.
Мусор для выноса приготовлен, можно и одеваться.
Рабочие вещи аккуратно висят на вешалке, а я верчусь перед зеркалом в холле.
Ну, если я не иду домой переодеваться к ужину и, господи прости, смотринам, то выглядеть буду так. Ядовито-зелёные кроссовки (я их такие не покупала, я их такие на «Авито» нашла — хорошо, что размер ноги у меня маленький, вот и подходит то, что девочкам-акселераткам мало стало; плохо, что тинейджеры любят яркое и с, мать их, покемончиками). Джинсы вполне обычные, синие, а сверху висит на мне, как на вешалке, подрастянутый жёлтенький свитерок с розовым мишкой (ну и ладно, не в нём же я за столом буду). Под ним скрывается вполне приличная чёрная футболка с красноглазой квакшей и надписью «ЗЫРЬ, ЧО ДЕЕТСЯ!», её я покупала лично на «Рептилиуме». Вот только висит она на мне всё равно как на вешалке... А как ещё-то, если плечи широченные, с трудовой мышцой, а жира, чтоб это сгладить, не имеется. Ну и фиг с ним! Не понравлюсь — и хорошо.
Осталось только застегнуть куртку, взять мусор и бежать, пока никто в туалете не закурил.
Солнышко уже заходило, но я его видела. Уже хорошо! Ещё из хорошего было то, что магазин «Ткани» находился прям напротив остановки. Время до автобуса ещё было, тоже отлично.
Немногое осталось неизменным из мест моего детства, и магазин этот был таким уголком. Те же стеклянные двери вели в прозрачный тамбур, с тем же скрипом открывалась дверь из тамбура в магазин, те же огромные, во всю стену, окна отгораживали его спокойный мир от уличной суеты, а перед окнами росли в своих громадных кадках знакомые с самого детства лимон, фикус, гибискус и монстера. Запах в этом магазине тоже не менялся: пахло новой тканью, коврами, тюлем и покоем.
Посетителей было не очень много. Я вошла и, стараясь не заглядываться на наборы для вышивок, сразу побежала к отделу тканей и там столкнулась с удивительной неприятностью:
— А нету больше ситца. Раньше ситец на нашей фабрике ткали и сюда везли, а теперь фабрика закрылась и нету ситца. Из однотонно-зелёного есть только искусственный шёлк турецкий, бархат тоже их, сатин индийский...
— Ой, а что ж делать? Мне для подарка очень надо! — если от продавца не отставать, то иногда можно «нет» превратить в «есть».
— А много надо-то?
— Нет, — показываю руками размер платочка.
— Зайдите за магазин, там в уголке ателье будет. Спросите у Розы, наверняка найдёт.
Ателье нашлось, а в нём нашлась пожилая татарочка, одетая весьма ярко с национальным колорииом, милостиво вытащила из закромов самый настоящий ситец самого настоящего травяного цвета.
— Гляди, такой тебе платочек? По краю рюшкой обшить? У меня и кисти есть! Настоящие! С нашей фабрики! Натуральный хлопок. Сейчас таких не делают... А в уголке из тесьмы виньеточку посадить можно! Ай, куколка, красота будет!
Казалось, мне подмигивает не только сама мастерица, но и яркий платок на её голове, и бусы на шее, и даже булавки в рабочем фартуке с кучей карманов.
— А за полтора часа успеете?
— Ай, милая, конечно успею!
И назвала цену, вполне соответствующую и редкости материала, и срочности работы, и эксклюзивности изделия, но совершенно не понравившуюся моему кошельку. Что ж, что ни сделаешь, чтоб остаться собой! Не хочу я быть как все, на радость маме и папаше!
Ну ладно, с дарами для болотной нечисти разобралась. Осталась встреча с роднёй и кандидатом в родню...
Автобус одинаково ровно катил и по сухому асфальту, и по оставшейся на месте стаявшего снега грязюке, успокаивая и убаюкивая. Тут меня посетила неприятная мыслюшка:
— Э, мать, а на болото-то тебе после захода солнца надо! А ближайшее болото возле нашей деревни Ромашечки!
Хотя... Перед посещением болотника меня ждала встреча с семьёй. Можно сразу болотную нечисть?
Не, с мамой у меня отличные отношения. Были.
А вот отец... Помню, мне было года три, и я болела. Я помню слова мамы, не отходившей от меня и пытающейся впихнуть горькое лекарство: «А вот и папочка наш пришёл!» Я почему-то надеялась, что он принесёт другое, хорошее лекарство, но папаша — с тех пор я называла его только так — посмотрел на меня брезгливо и бросил маме обиженным тоном: «Так и сидишь с этой?!Лучше б пожрать приготовила! В инфекционку её, и дело с концом!» Я так испугалась непонятной и страшной «инфекционки», что даже лекарство выпила, а папаша ушёл. Вместо него прибежала бабушка Тоня, и я быстро поправилась.
Потом мы разменяли двушку на однушку и комнату, в которой папаша согласился остаться, если мама не будет требовать алименты.
Маме пришлось оставить театр и пойти работать туда, где платят, а не где интересно.
Следующая встреча с биологическим отцом состоялась, когда мне было шестнадцать, а бабушка Тоня уже серьёзно болела. Я помогала ей и фактически жила уже больше месяца, когда он пришёл просить денег. Бабушка отказала.
— На домработницу, значит, есть?! А сыну родному, единственному — нету?
— Какая домработница? Серёженька! Это дочка твоя! Помогает она мне. Уже месяц. Как я заболела, так и живёт со мной...
Папаша развернулся, не слушая: «Дочка... На болоте кочка!»
Дверь захлопнулась. С полочки упали сушёные цветы в деревянной вазе. Бабушка чуть не села мимо диванчика.
— Да что ж он за эгоист-то такой? Избаловала я его! Сама виновата... Хоть ты, Валечка, не в него!
Потом, когда бабушку Тоню уже похоронили, я пошла к нотариусу оформлять квартиру. Папашин голос был слышен даже на улице: «Какая к чёрту внучка-жучка?! Я единственный сын! Старуха не в уме была! Я докажу!!!»
Он выскочил из конторы и чуть не сшиб меня. Не узнав, побежал куда-то.
А потом неожиданно явился к маме с предложением мириться и «зажить нормальной семьёй».
Так, приехала! Чуть не проехала!
Терпеть не могу звонить в эту дверь, как чужая, но пока отец тут дома, я именно что чужая. Папаша открыл дверь, как хозяин.
— А! Вот и Валюшка — голова два ушка! Дай поругаю! Совсем нас с матерью, стариков, забыла... Всё червячков, паучков лечишь?! Мать, гляди! Айболита нашего заблудшего к тебе веду!
— Мам! Привет! Я пришла на полчасика. Не больше.
Обращать внимание на папашу я не собиралась. А он не обращал на это внимания и юморил как ни в чём не бывало.
— Батюшки! Кто мама? Кто дочка? Обе молодицы-красавицы! Сражён в самое сердце!
— Здравствуй, Валечка! — мама изо всех сил улыбалась, смущалась папашиной трепотнёй и боялась, что я не выдержу и пошлю его. — Я столько тебе всего нашла! А то ходишь непонятно в чём. А уже весна, надо красивой быть!
— Ну, не буду смущать! Пойду покурю.
И папаша отбыл на балкон, удачно располагавшийся на кухне.
В комнате был накрыт стол, и пахло свежими огурцами, колбасой и салатиками. На диване лежала куча вещей для примерки, а над диваном висела единственная вещь, которую за два года принёс в эту квартиру папаша, — гитара семиструнная с алым атласным бантом на грифе. И закрывала изображённого на ковре оленя.
На оленя этого я очень любила смотреть, от этого гитара бесила ещё больше.
Ладно, буду смотреть на вещи. В вещах и в моде мама разбиралась чудесно. Да и сама была хоть куда!
Миниатюрная, женственная, с длинными осветлёнными волосами, из которых она самостоятельно умудрялась делать удивительной красоты причёски.
Сейчас на ней было персикового цвета платьице и тонюсенькая золотая цепочка с кулончиком. И нарядно, и по-домашнему. Умеет!
«Это вот моё, я в нём в том сезоне ходила, даже на репетиции надевала, — возвращение в театр после долгих лет явно пошло маме на пользу, во всяком случае полезных знакомых прибавилось: — Это мне Эммочка отдала. У неё муж не любит, чтоб она два раза в одном и том же появлялась... Вот джинсики, смотри, прям на тебя! А вот это платье примерь! Не прикидывай, а нормально надень», — мама, не переставая щебетать, вытащила из груды шмоток платье-чулок фисташкового цвета с отделкой из мелких бисеринок, складывавшихся в раскрывшую крылья сову.
Удивительно, но платье не кололось и вообще прекрасно село, сделав мою фигуру вовсе не тощей, а стройной, и сова как-то ухитрилась изобразить присутствие груди. Даже глаза у меня зазеленились.
И неудивительно, что именно в этот момент раздался звонок в коридоре. И мама вытолкала меня открывать дверь соискателю моей руки и сердца. Как он так ухитрился?! А может, это мама так рассчитала? Как же хорошо она меня знала!
Звонивший, видимо, не знал, что перед походом в гости ботинки нужно хотя бы обтереть, но зато они отлично сочетались с растрепавшимися по краю джинсами. О форменной куртке охранника говорить даже не приходилось. А вот о ранее белой футболке с лёгкой пятнистостью на груди всё говорил запах!
Может, он сразу хотел показать, насколько нуждается в женской руке?
— Здравствуйте, милая леди, счастлив видеть вас вживую, вы даже лучше, чем на фото!
Что? Они ещё и фотографии мои всем раздают!
А пришедший продолжал красноречествовать: «Поскольку мы знакомы заочно, разрешите представиться лично: Виталий Егорович, бард, поэт и последний романтик, для друзей просто Виталик. К вашим услугам!»
Тут, источая табачное амбре, появился и папаша.
Господи, но он выглядел лучше! Должно быть, мама постаралась: и одет был прилично, и побрит, и вымыт.
— Приветствую, приветствую! Ждали! А ведь я новую песню написал! В честь милых моих женщин. Надеюсь, не откажешься исполнить?
— Почту за честь! Хотя без подготовки... Но надеюсь на милость и снисхождение!
Они ещё и петь собираются?!
— Сергей, ну зачем ты держишь гостя в коридоре?! Здравствуй, Виталик! С Валечкой ты уже познакомился, мешать вам я не стала, но теперь к столу!
Картошка была вкусной, салат и колбаса тоже, хоть я и подозревала их в крайнем сроке годности. Папаша же работал в магазине, ну и просрочку, ясное дело...
А вот дело подошло к тортику с чаем.
— Пойдём, Валечка, чай разольём, тортик нарежем.
На кухне было хорошо и тихо, лишь из комнаты доносились голоса.
Мама, нарезая подёрнутый едва заметной белой плёночкой вафельник, спросила с чисто женской интонацией: «Ну как он тебе?»
— Ужас! И этого грязнулю с ЧСВ ты мне сватаешь? Кстати, через десять минут я уйду. Где мои вещи? Где мне переодеться?
— Не придумывай! Непьющий, с квартирой. Хватай, пока тёпленький! Думаешь, ты одна такая на свете?! Там все кассирши за него бьются!
А из комнаты доносилось: «Вот молодец ты, Серёга, дочку правильно воспитал! Молчаливая, в юбке ходит, не то что моя бывшая! Всё зло в женщинах от брюк! Брюки — это одежда исконно мужская! А женщина должна видеть своё предназначение в заботе о муже! Ну, и детях...
Папаша старательно поддакивал и гордился своим талантом моего воспитателя.
Надо было, как сказала, через полчаса убегать! Без меня бы свою просрочку поели. Теперь ждать ещё до автобуса. Блин, перед ветеринарной с Бубликом погулять не успею.
Торт был неплох, в чай я налила холодной воды и быстренько выпила.
— Мам, где мои вещи? Мне уходить скоро.
— Ну зачем так торопиться?!
— Мне в ветеринарную надо с котом.
— Валечка у нас как Белоснежка, каждую зверушечку жалеет, лечит...
— В генах у женщин прописано о ком-то заботиться. И когда нет мужчины, появляются всякие глупости.
— Ну, тогда мы должны спеть для нашей убегающей с бала Золушки.
Папаша развернулся, блеснув лысиной, и снял с оленя гитару. Олень вздохнул свободнее, а я напряглась.
Бард-Виталик чего-то старательно читал под столом, шевеля небритыми губами.
Первые аккорды напоминали «Очи чёрные». Виталик тряхнул длинными светлыми и сальноватыми волосами, манерно прикрыл водянисто-серые глазки и вдруг запел старательно и фальшиво, подражая Боярскому:
В твоих очах лишь точки,
В моих очах туман.
Как чайник закипает,
В груди моей вулкан!
Свеча горит в шампанском,
Где мы с тобой вдвоём...
Мама улыбалась вежливо: то ли правда нравилось, то ли играла роль.
Это было ужасно!!! Помогите, ведьмы, болотники, тараканьи цари, хоть что-нибудь должно меня спасти от уголовной статьи за нанесение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть!
— Говорит и показывает ваш будильник! Вы завели меня, чтоб напоминать, и я напоминаю! Раз! Два! Три! Дзззз!!!
Как хорошо, что я завела будильник!!!
— Всё, мам, мне пора. Где мои вещи?
Обескураженные — к сожалению, слегка — мужчины вышли, и я переоделась. В свои родные джинсы и свитер с мишкой.
Мама изо всех сил улыбалась и хлопала длинными ресницами. Папаша улыбался и строил хозяина и родителя.
А вот Виталик увязался за мной...
— Валя, мы взрослые люди! Давай сразу на берегу обсудим все вопросы без этих ваших женских штучек...
— Обсуждать нечего, я не знаю, чего там наговорил Сергей, но мне надо заниматься своими делами. Пока.
—Что значит «пока»?! Я тебе что, не понравился?
— Нет!
— Дура! Тебе что, принц нужен? Нормальных мужчин не видела! Так и останешься одна, вся в своих блохастых!!!
— Прощай, последний романтик!
Расчудесный автобус уносил меня домой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.