- -
- 100%
- +
Пролог
Что есть человек?
Всем известно как выглядит человек, скажут многие, у него есть тело, руки, ноги и голова. Значит, человек есть его тело?
Тело и разум, возразят другие.
А если частично заменить тело механизмом? Установив вместо ноги протез, человек остается человеком. В этом никто даже не усомнится.
А если не частично? Если мозг человека, заключающий в себе его личность, поместить в полностью искусственное тело робота? Допустим, его мозг остался без изменений! Значит и личность, заключенная в нём, сохранилась в неприкосновенности. Значит, человек есть мозг, содержащий его разум и управляющий телом? А если изолированный мозг, управляющий роботизированным телом? Он всё тот же человек? Или уже нет? Далеко не все люди смогут однозначно ответить на этот вопрос. Но у этого существа всё еще остается частица организма его бывшего носителя, живой человеческий мозг, заключающий в себе живой разум.
А если пойти ещё дальше, уйти от живого носителя разума, заменив его неживым? Оцифровать разум, перенести его в искусственный электронный мозг. Разумеется, с сохранением всего объема мыслительного процесса образующего личность. Все его мысли, все его чувства, эмоции, привязанности, привычки, детские воспоминания, словом всё, что составляет нашу личность, всё будет надежно записано в ячейках электронного мозга. Это будет всё тот же человек? Значит, человек есть разум? Чистый разум вне зависимости от оболочки, в которую он заключен? А вот на этот вопрос пока ответа нет…
И поиск ответа на вопрос «Что есть человек?» будет долгим.
Всё началось в обычное для Города Мира утро, теплое и солнечное, как и большинство дней в субэкваториальной зоне, когда в особое полицейское управление по делам стимботов пришло сообщение проверить заброшенный склад.
Хотя нет.
На самом деле история началась за два года до этого, когда в закрытой лаборатории по особому заказу прошла успешно подпольная оцифровка человеческого сознания.
Но и это не было началом.
Началом данной истории можно было бы посчитать Проект Берсона, его фееричный успех десять лет назад и Великое Закрытие потрясшее человечество.
Но на самом деле отправной точкой было и не это тоже.
Истинной отправной точкой стал нефтяной кризис. Именно тогда мир изменился, и любая история, любое событие, произошедшее после него, могло отсчитывать свое начало отсюда. Потому что это был момент, послуживший причиной появления стимботов.
Стимботы…
Когда-то в незапамятные времена так называли первые пароходы. Паровые машины давно сошли со сцены, уступив место более совершенным конкурентам. Казалось, что они ушли навсегда.
Но, в середине двадцать первого века паровые технологии неожиданно возродились на новом уровне, и в мире всё поменялось. В хорошую сторону. Мир вздохнул с облегчением, избавившись от нефтяной зависимости.
Идея паровых машин вошла в повседневность под удивлённые взоры общественности. Вошла инородным атрибутом другой, казалось бы, давно ушедшей викторианской эпохи и изменила под себя существующую.
Возрожденный стимпанк. Так окрестили новый мир.
Что может быть более странным, чем соседство компьютеров, глобальной информационной сети, роботов и парового котла. Так казалось вначале.
С войны за нефть прошло уже пятьдесят лет. Кто-то ещё помнил её, помнил, как было раньше, а кто-то родился уже в постнефтяную эпоху. Нефть не пропала полностью, просто стала очень дорогой. Это была привилегия богачей. А обычные люди прекрасно жили и без неё.
Что же до парового котла, то появление такого архаизма, казавшегося абсурдным и инородным, в короткое время изменило послевоенную эпоху под себя. На новом витке развития паровое сердце цивилизации не нуждалось в ископаемом топливе. Теперь его приводила в действие энергия атомного распада.
Паромобили легко вытеснили грязные нуждающиеся в дорогом топливе автомобили. Паровые котлы приводили в движение поезда. Дирижабли стали привычным транспортом, а увидеть в небе реактивный самолёт было теперь такой диковинкой, что люди тут же фотографировали их на телефоны и выкладывали в сеть.
И всё же наиболее впечатляющим применением парового котла стали человекоподобные роботы – стимботы. Забытый термин наполнился новым смыслом.
Но обо всём по порядку…
Глава 1. Первый контакт
…1 2 3 4 5… Настоящее время
Рикард
Рано утром в особом полицейском управлении по делам стимботов раздался звонок из полицейского участка, расположенного в северо-западном округе города. Ночью прохожие слышали странные звуки на заброшенном складе, и вроде бы даже видели блуждающего стимбота.
Начальник полиции Рикард Доджер испустил тяжёлый вздох, записывая адрес. Он повесил трубку и пригладил седые усы-подкову, на манер ковбойских. Рикард был из старшего поколения, но держал себя в форме. Он был из семьи техасских фермеров, всегда отличался крепким телосложением и хорошим здоровьем. Доджер с семьей переехал в Город Мира в первый же год после его создания. Сорок лет он отработал в этом участке полиции, и подумывал уже уходить на пенсию. Но последнее время блуждающих становилось больше и это тревожило. Рикарду казалось предательством по отношению к коллегам складывать полномочия именно сейчас.
За спиной Доджера на стене красовался логотип полиции: шестерёнка, с вписанными в неё мечом и щитом. Последние два года он чувствовал себя эдаким шерифом Города Мира. Хотя его участок номер восемьдесят восемь был не единственным в городе, однако, пока что единственным перепрофилированным специально для решения вопросов, связанных со стимботами, и потому получившим статус особого управления. К сожалению, новый статус принес с собой и новые проблемы. Теперь любой полицейский участок при первом же намеке на присутствие в деле стимботов, тут же норовил передать это дело в управление Доджера. Мотивировали они всегда это тем, что не имеют соответствующей специализации и квалификации, хотя всем было понятно, что по старой доброй полицейской традиции, сотрудники районных участков просто спихивают с глаз долой проблемные дела.
Поэтому управление было плотно загружено вопросами, которые, так или иначе, касались стимботов. И если бы ещё все вопросы были по делу. Так нет же, добрая четверть, если не треть вызовов, оказывались ложными. Кому-то что-то показалось, кому-то померещилась тень в заброшенном здании. Что ни говори, а обыватель всё ещё побаивался человекообразных роботов. А у страха, как известно, глаза велики. Вот и сыпались по всему городу сообщения в районные полицейские участки о встреченных то тут, то там, стимботах. А те в свою очередь перенаправляли их в особое управление. Мол, вы специалисты, вы и разбирайтесь.
Доджер скрипнул зубами.
«Давно пора ввести правило первоочередного рассмотрения тех обращений, которые подкреплены фото или видео-материалами. По крайней мере, это снизит количество ложных вызовов, когда кому-то что-то покажется».
Это могло бы сильно разгрузить управление, оставив для его сотрудников только вопросы, действительно связанные со стимботами. Но большие чины из руководства полиции не спешили внедрять результаты наработки управления. А простые обыватели старались не подходить близко к этим роботам, и тем более не горели желанием их фотографировать.
Явление блуждающего стимбота действительно пугало, хотя и не несло реальной угрозы. В подавляющем большинстве случаев не несло. Опасность они могли представлять разве что при неосторожном обращении, ненамеренно махнув рукой, упав или сбив с ног. То есть были не более опасны, чем любое неисправное оборудование.
Стимботы изначально создавались для замены людей на тяжелых или опасных работах. Одним из требований, предъявляемых при их создании, была возможность использовать человеческие машины и инструменты без какой-либо переделки. При этом роботы должны были быть максимально технологичными и простыми в производстве. По этой причине стимботы имели человеческие пропорции при ярко выраженной механической внешности. Словом, это были классические "железные роботы", которые могли сидеть за рычагами машин, переносить тяжести, копать землю. Встроенный компьютер позволял каждому стимботу самостоятельно выполнять относительно сложные рабочие алгоритмы. Их можно было легко перенастраивать для разных работ. Они понимали голосовые команды, ориентировались в пространстве с помощью видеокамер. В целом это были очень удобные механические помощники, ограниченные только возможностями управляющего компьютера и сложностью заложенной в него программы.
Но с некоторых пор в мире стали появляться совершенно необычные стимботы. Верботы. Скандинавские рыцари Берсона. Это был особый вид человекообразных роботов. В отличие от обычного рабочего стимбота, который действовал по программе, заложенной во встроенный компьютер, вербот по-настоящему мыслил. И дело было не в каком-то фантастическом искусственном интеллекте. Каждый вербот управлялся реальным человеческим сознанием, оцифрованным и размещенным в специальном блоке, расположенном в груди робота.
В некотором смысле вербота можно было считать живым, и это наводило на людей жуть. Им было просто не по себе от бродящего робота с оцифрованным сознанием когда-то жившего человека. К сожалению, ни один из верботов не содержал полноценно оцифрованного сознания. Только разорванное эхо какой-то реальной личности, которого было достаточно, чтобы двигать руками и ногами, но недостаточно, чтобы иметь цель и осознанность действий. Обычно такие верботы стояли на месте или ходили по небольшой зоне, натыкаясь на стены и преграды, никак не реагируя на окружающих, словно ожившие техно-зомби. Их отлов был простым делом. Полиция набрасывала на робота электросеть и отправляла в хранилища Схрона. Таких верботов называли «шестидесятыми», поскольку как раз пятьдесят-семьдесят процентов оцифровки сознания человека позволяли им стоять на ногах и даже ходить, пусть и безо всякой цели. Это были абсолютно бесполезные и по большей части безобидные существа, как тихие душевнобольные. Меньшая степень оцифровки, до пятидесяти процентов, давала просто груду металлолома не способного на самостоятельные передвижения. Они обычно лежали, издавая тихие невнятные звуки или дергая конечностями. Их называли «тридцатыми». Встречались и неоцифрованные – «нулевые».
Доджер постучал карандашом по записанному адресу, решая кого отправить на место обнаружения блуждающего стимбота. В самом начале работы участка в статусе управления на каждый такой вызов отправлялась полноценная группа захвата, включавшая, в том числе, полицейского сетеметчика с его громоздким и неудобным оборудованием. Однако очень быстро в управлении пришли к выводу, что гонять полную группу по каждому вызову, часть из которых оказывалась ложными, абсолютно непродуктивно. Впрочем, практика очень быстро подсказала решение. На место предполагаемого нахождения бесхозного робота направлялась сперва пара, а после и вовсе один сотрудник. Он подтверждал наличие блуждающего стимбота, фотографировал его, давал предварительную оценку состояния и вел наблюдение до прибытия группы.
Так Доджер поступил и в этот раз, отправив новичка.
…5 4 3 2 1… Недавнее прошлое
3 года назад
Ден
Ты заходишь в бар с аппетитными танцовщицами, крутящимися на шестах. Ничем не примечательный, поздний заблудший посетитель. Обычного телосложения, в обычном черном плаще ты сливаешься с толпой, хотя твоя одежда на порядок дороже, чем у остальных. Солнечные очки ночью выглядят, конечно, странно, но окружающим всё равно. Ты не привлекаешь внимание. Точнее не желаешь привлекать внимания. Целенаправленной нетвердой походкой подруливаешь к стойке, как черная подлодка, зашедшая в доки. Твоя мимикрия настолько шикарна, что барменша тебя не замечает. Нет, это слишком скучно. Тогда ты громко хлопаешь по стойке ладонью, давая о себе знать. Девушка, мешавшая коктейли, бросает на тебя недовольный оценивающий взгляд, должно быть, не любит шумных. О да! А это твой любимый момент. Осознание того, кто перед тобой. Её глаза округляются, от понимания, кто именно почтил присутствием их заведение. Барменша отставляет не домешанный коктейль другого посетителя, который в недоумении разводит руками, и со всех ног спешит к тебе.
Ты всегда был тем, кто притягивает взгляды не только женщин, но и мужчин, как бы это странно не звучало. Легкая щетина, бритая голова и брутальные татуировки во времена твоего актерства не давали покоя многим женщинам. Правильные черты лица и очень выразительные голубые глаза. Все это говорило о том, что ты мужчина, обреченный на красоту. Ты можешь назвать себя остроумным. Даже с возрастом, когда уже за шестьдесят, и это отражается на внешности, и за весом следишь не столь ревностно, чем когда приходилось щеголять голым торсом, да и осанка стала не совсем ровная. Несмотря на все это ты скорее заматерел, чем постарел, стал солиднее и интереснее, и глаза женщин всё ещё блестят при виде тебя.
– Какие люди и без охраны, – льстиво воркует барменша.
Брошенным посетителем уже занялась вторая девушка.
Ты неспешно достаешь из кармана сигару. Настолько неспешно, что можно было бы десять раз произнести фразу "У нас не курят". Табличка о запрете прямо за спиной барменши. Но из всех правил есть исключения. Она даже слова не сказала, когда огонек вспыхнул, поджигая отраву. Ты готов поспорить, что девушка и сама бы с радостью предложила огоньку, если бы у тебя не нашлось зажигалки.
Затягиваешься и выпускаешь вверх струю дыма. Вряд ли от этого станет хуже, чем сейчас.
– Могу я предложить что-то из напитков? – спрашивает она. – Или проводить в вип-зону, если хотите провести время без посторонних?
На её бейдже имя Надежда, ты и не думал запоминать, если бы не забавный каламбур. У тебя-то надежды нет.
– Нет… – протягиваешь ты, отметая ненужные мысли. – Я хочу побыть на людях. Угости от меня всех посетителей в этом месте.
Барменша моментально начинает выставлять на стойку рюмки. Ставит их на подносы и наливает шоты. Ещё затяжка.
– Что-то отмечаете? Удачная сделка? Новый фильм?
Её слова, внезапно, вызывают у тебя приступ смеха. Приступ смеха, переходящий в приступ кашля. Тяжёлого лающего надрывного кашля, какой мучает уже не первый месяц. Рассказывать подробности нет ни сил, ни желания. Разумеется, не для сочувствия, а просто от скуки достаешь из кармана и бросаешь перед девушкой мятый листок. Барменша отвлекается от наполнения рюмок. Осторожно расправляет бумагу. Читает. Выражение лица мигом сменяется на тревогу. Справка от врача. Приговор.
– Оу… – Она переводит печальный взгляд на тебя. – Это… Это ужасно! Мне так жаль!
Темные глаза, круглые, бездонные озера, такие трагические в своей открытости. На секунду они даже тебя трогают и ставят в лёгкий ступор, но это быстро проходит.
– Хы-хы… Как искренне, – посмеиваешься ты. – Это очень мило, дорогуша.
Манишь её пальцем, и она незамедлительно перегибается через стойку ближе к тебе. Ты вытаскиваешь из кармана скрученную купюру и неспешно кладешь её девушке в декольте, глубоко погружая кисть между мягких загорелых булочек. Она не против. Затем взвешиваешь в руках две полусферы и чмокаешь барменшу в щеку. Отворачиваешься, оглядывая пока безразличных посетителей и выпуская клубы дыма.
"Всем внимание! – произносит в микрофон Надежда, в то время как две официантки уже разносят подносы с выпивкой. – У нас в гостях дорогой и любимый гость – Ден Лайк!"
Ей пришлось прерваться от радостных криков и свиста. Имя было на слуху. Твои рейтинговые фильмы не для всех. Но их успех говорит за себя.
Дождавшись затишья и внимания, барменша продолжает:
"Он хочет угостить всех присутствующих!"
Ещё больший шквал ликования и оваций. Зал ревет, люди хлопают. Некоторые встают со своих мест и машут тебе рукой. Официантки лавируют между ними.
"Давайте выпьем за его здоровье!"
Посетители бара в восторге от этой идеи. Зажав сигару в зубах, ты машешь рукой залу. Десятки рук с напитками взлетают, чествуя тебя.
Насладившись овациями, ты отворачиваешься, поскольку чувствуешь, что кашель накатывает с новой силой. Болезнь съедает лёгкие изнутри.
– Дорогуша, – вновь обращаешься к барменше, это уже твой пятый бар за вечер, после визита к доктору, пожалуй, хватит, – где вип-зона? Я устал…
– Я провожу. – Она мигом стягивает фартук и выходит из-за стойки.
Ты слышишь, как перед уходом Надежда шепчет коллеге: "Подмени меня на час-полтора." Конечно, очень лестно, но полтора часа… она явно переоценивает твое состояние.
…1 2 3 4 5… Настоящее время
Оника
Паромобиль ехал в общем потоке по улицам Города Мира. От остальных машин его отличали только сине-белая расцветка и проблесковый маячок на крыше. Сейчас он был выключен. Хотя машина направлялась по вызову, но явной срочности не было. Ничего не омрачало неспешную жизнь в это утро. Прекрасная погода, время близилось к полудню, и люди направлялись на обеденный перерыв.
За рулём паромобиля находилась Оника Ин-Верс, сотрудница полиции, работавшая в полицейском управлении уже два года. Ровно два года назад, когда стали массово появляться блуждающие стимботы, их восемьдесят восьмой участок перепрофилировали в особое полицейское управление, занимающееся исключительно делами, связанными с этими роботами.
Сегодняшнее задание было простым. Всего-то, приехать, щёлкнуть фото, попить кофе, дождаться группу из управления и уехать. На Онику, как на молодого сотрудника, часто спихивали простые скучные рутинные дела. Такие как сегодняшнее.
Она ехала и в голове у неё сами собой всплывали пункты инструкции, как действовать при выезде на место предполагаемого обнаружения бесконтрольно бродящего робота.
Для начала убедиться, что вызов не является ложным и на месте действительно имеется стимбот, а не какой-нибудь бездомный, или группа подростков, облюбовавших это место для игры.
Далее проверить является ли найденный робот обычным стимботом, или же ей попался вербот.
Пункт третий: «Оценить активность и подвижность обнаруженного робота». От этого зависело безопасное расстояние, на которое к нему можно было приблизиться.
Пункт четвертый: «Оставаясь на безопасном расстоянии, оценить радиоактивный фон обнаруженного робота».
Дальнейшее содержимое инструкции предписывало произвести фотосъемку, составить протокол осмотра и направить его в управление. В случае, если найденный робот окажется верботом, дополнительно требовалось указать предположительный процент оцифровки и направить копию протокола осмотра в Схрон.
После этого можно было спокойно попить кофе и дождаться остальной части оперативной группы, которая ловила робота и забирала его в управление. Там стимбота осматривал робототехник, составлял окончательный протокол, на основании которого принималось решение, что с ним делать дальше.
С обычными стимботами всё было достаточно просто. Если робот не имел отношения к незаконным действиям, то его обычно просто возвращали владельцу, не забыв при этом выписать штраф за оставление опасного оборудования без надзора.
Для верботов процедура была немного сложнее. Ими всеми занимался научный центр «Схрон» и туда их следовало отправлять после завершения процессуальных действий.
Если вербот был неактивный, нулевой или тридцатый, он высылался в Схрон обычной гражданской грузоперевозкой в сопровождении сотрудника полиции. За более менее активными, специалисты Схрона приезжали сами.
Машина остановилась на переходе, пропуская людей.
Когда пятьдесят лет назад после нефтяной войны атомный паровой двигатель стали использовать в качестве замены двигателям, работающим на привычном ископаемом топливе, понятие «стимбот» распространялось на всё, что содержало котёл: на атомные поезда, на паромобили, и прочую технику, работающую по этой технологии. Но когда и робототехника внедрила атомный котел в конструкцию антропоморфных роботов, они очень быстро перетянули этот термин на себя.
Оника услышала шум и повернула голову. Рядом с перекрестком велась стройка. Наверху на строительных лесах работала бригада стимботов. Стройка была одним из немногих повседневных мест, где можно было увидеть этих роботов. Хоть они и не являлись уже какой-то диковинкой, но и обыденностью тоже пока не стали.
Загорелся зелёный свет и паромобиль поехал дальше. На фоне солнца проплыл медленно дирижабль, везя пассажиров с островного Города Мира на материк, в рабочие поездки или на отдых. Город не отличался почти ничем от других городов планеты. За исключением того, что находился на острове и был интернациональной нейтральной территорией. Это был первый город получивший статус "города мира", и имел такое же название. Город, основанный почти сорок лет назад, как нейтральная земля после наступления мирного времени. Чтобы не выбирать какую-то отдельную избранную страну, Город Мира было решено создать с нуля. Все желающие страны символически привезли со своих территорий грунт, который был заложен как новый остров в океане на месте архипелага в Южно-Китайском море, между Филиппинами, Вьетнамом и Малайзией. Жаркий климат не помешал городу стать одним из политических и культурных центров.
Родители Оники являлись ярким примером интернационального брака, каких в Городе Мира было множество. К сожалению, их брак продлился лишь пять лет, закончившись гибелью её отца. Такаши Ин. Он тоже был полицейским. А ещё он был японцем. Но глядя на Онику мало кто мог бы такое предположить, потому что гены распорядились так, что внешность дочь унаследовала в основном от матери, и восточный разрез глаз, доставшийся от отца, не выделялся на фоне рыжих волос и типичных европейских черт.
Об отце дочь знала только по рассказам матери и фотографиям. Одними из немногих воспоминаний о нём были семейные пикники в парке и известие о гибели отца. Тем не менее, она им гордилась и всегда носила с собой его талисман, медальон с двумя иероглифами.
Фамилия отца «Ин» и матери «Версалинова» породили её двойную фамилию «Ин-Версалинова», что также часто бывало в интернациональных браках. Для удобства произношения позже Оника сократила фамилию до «Ин-Верс». В плане фамилий в городах мира существовала еще одна интересная традиция. Приезжие и брачующиеся часто брали новые фамилии, чтобы ознаменовать начало отсчета новой жизни или новой семьи, обычно, по веянию моды, образуемые на манер парового стиля. Люди брали фамилии популярных писателей, например Верн или Уэллс, либо что-то более общее, вроде термина «стим», и коверкали на разный манер, добавляя окончания, свойственные их родным странам.
Направляясь по указанному адресу, полицейская машина свернула с основной дороги на окраину. Заброшенные здания были частым местом появления блуждающих роботов.
Наконец склад был найден. Сотрудница полиции припарковала паромобиль у въездных ворот. На них висел замок, и протиснуться на территорию можно было только боком. Оника Ин-Верс вышла из машины, одернув коричневый кожаный корсет и поправив массивную кожаную кобуру. Эпоха возрожденного стимпанка сказалась и на стиле одежды. Это была не просто дань паровой моде, а вполне себе обязательный атрибут полицейской униформы. Бронированные пластины корсета могли защитить от осколков, ножа, во время стычки с хулиганами, или от пущенной по касательной пули. В мужском варианте это был коричневый кожаный жилет. Начальство ругало сотрудников, которые пренебрегали безопасностью и не носили защиту. Форменная коричневая рубашка с коротким рукавом, карго-штаны с накладными карманами, кожаная портупея и высокие сапоги до колена были частью стандартной формы и для мужчин, и для женщин. Впрочем, полицейская униформа включала и чисто декоративные атрибуты. Например, защитный корсет в женском варианте в нижней его части украшали кружевные тканевые оборки, стилизованные под викторианскую моду конца девятнадцатого века.
Оника протерла рукавом эмблему полиции на фуражке, и надела её на голову, расправив рыжие хвосты. Поставив паромобиль на сигнализацию, сотрудница полиции направилась к заброшке искать стимбота.
Или вербота.
Верботы были уникальной разновидностью стимботов. Единственным типом паровых роботов, на которых десять лет назад была успешно проведена оцифровка человеческого сознания. Проведена, зафиксирована и закрыта для всех и навсегда. Эту технологию разработал Сигурд Берсон. Великий учёный. Пожертвовавший славой своего изобретения ради того, чтобы человек оставался человеком. Чтобы соблазн открытия не повел людей по неправильному пути. Такое решение Берсон принял, когда успешная оцифровка сознания в стимбота была уже проведена на сто процентов, уже зафиксирована научным комитетом и оставалось лишь обнародовать технологию. Это случилось, когда в наличие имелись и оцифровочные машины, и готовые для записи верботы. И тогда Берсон за шаг до славы уничтожил свои труды. "Великое Закрытие" так ознаменовали это событие в учебниках истории. Решение настоящего человека.