- -
- 100%
- +
Корова подходила к нему, сжимая в руке осколок, как жрица, держащая ритуальный кинжал. Словно он сам, Хати Камо, сейчас был жертвенным животным, привязанным к алтарю, и его вот-вот убьют во славу Великого Одина.
Рука Аудумлы маняще потянулась к нему, открытой ладонью, когда оставалось метра два, и Камо в ответ тоже начал поднимать руку…
"Разряд!" – Резкий выкрик нарушил идиллию момента, и между ними посыпались искры.
– Камо! Камо, ешкин поршень! – доносились до сознания приглушенные крики командира Ивана Родригеса, его трясли за плечи, и наконец, пелена оцепенения, стоявшая ватой в ушах и туманом в голове начала спадать. Полицейский словно вынырнул из воды и снова начал слышать звуки.
Перед лицом раздался хлопок.
– Ку-ку, Камо! Приём! – Шелл пощелкал пальцами возле его носа.
– Да, я в порядке, – уверил коллег африканец.
На полу в сетке лежала контуженая разрядом Аудумла. В руке она всё ещё сжимала осколок настенной плитки.
…5 4 3 2 1… Недавнее прошлое
2,5 года назад
София
Сидишь в белой комнате. Тебя привели сюда час назад. Но полиция не вызывает такой паники, как раньше. Ты уверена, что тебя отпустят. Если конечно не попросят сдать анализы.
Первый раз, когда ты оказалась в полиции, ты испытала жуткий стресс. А теперь ты лишь прикрыла лицо, чтобы меньше людей его запомнили.
Думаешь, как докатилась до такой жизни. Девочка из Быдгоща.
Твоё детство было тусклым и унылым. Серый городок в северной Польше. Мать, фанатически повёрнутая на религии. Одежда – массивные балахоны. Посещала воскресную школу. Это единственное место, куда разрешалось ходить помимо обычной школы и продуктового магазина. Мать не была замужем, никогда не рассказывала об отце, говоря лишь, что он был "безбожной скотиной".
– В тебе течет кровь этого ирода и ты должна бороться с её проявлениями.
С детства ты часто слышала эти слова, но с трудом понимала их значение. Тем не менее, несмотря на яростное следование твоей матери заветам церкви, в религии ты находила успокоение. Библейские сказания были интересными и познавательными. Ты пела в церковном хоре, знала наизусть все псалмы, молилась перед едой и сном.
Одно из ярких пятен в детстве было связано с книжкой старинных сказок, которые дарили в церкви всем детям на Рождество. Она была большая, с красивыми цветастыми иллюстрациями, позолоченным переплётом. Таких у вас дома не водилось. Мать, наверное, и не разрешила бы держать такую книгу, не будь она подарком от настоятеля церкви. В этих сказках были дворцы, красивые царевны в кокошниках, восточные танцовщицы в платках, жар-птицы, пещеры с самоцветами, купцы плавающие по морю и торгующие в каждом портовом городе. Это была твоя любимая книга в детстве, а самым волшебным персонажем для тебя всегда оставалась Василиса Прекрасная.
В средних классах школы ты начала замечать, что другие дети более свободны, а жизнь их гораздо ярче и насыщеннее. У тебя была лишь одна подруга, Рута, вы учились в одном классе общеобразовательной школы, и она тоже ходила в воскресную школу. Но она ездила в летние лагеря и на море, посещала с родителями игровые комнаты и кинотеатры, где ела сахарную вату. Для тебя всё это было чем-то из другого мира. Хотя мать не запрещала тебе общаться с Рутой, но в гости к ней ходить, или вместе гулять не разрешала. Тем не менее, вы болтали на переменах, до и после уроков, на воскресных службах. С ней можно было обсудить всякие девичьи темы. Мальчиков, например. Её родители относились к тебе с неизменным теплом.
Как-то раз вы даже хотели сходить на концерт группы, которая приехала в ваш город. Ты выгребла копилку, чтобы приобрести билет. Но мать, узнав об этом, запретила посещать бесовское мероприятие. Она заставила тебя всю ночь молиться, прося прощение за то, что ты хотела туда пойти. А Рута отправилась на концерт с другими девочками.
В старших классах ты рассказала подруге о тайной влюбленности. Рута научила разным приемам обольщения, взглядам, походке, кокетству, и это дало свои плоды. Закончилось всё совсем не так, как ты ожидала. Вечером, на выпускном, в кустах. Это было мерзко.
Ты пообещала себе больше никогда ни с кем не встречаться. Рута утешала тебя. Она проговорилась о случившемся своим родителям, и её мать вскоре отвела тебя в сторону с разговором. Дело было в том, что после школы Рута собиралась покинуть Быдгощь и уехать в столицу. В Варшаве она хотела поступать в медицинский институт. Её родители предложили помочь тебе купить билет и уехать с ней, в городе вместе снимать комнату, и тоже попробовать поступить в институт. Но главное, сбежать из-под контроля матери, которая видела твоё будущее исключительно в церкви.
Ты согласилась и сбежала с Рутой, оставив записку матери. Позже родители подруги говорили, что она искала тебя, писала заявление в полицию, а потом в церкви при всех громогласно прокляла и отреклась.
В Варшаве вы с подругой устроились работать официантками. Рута параллельно училась, а ты ходила на пробы в модельные агентства. Коса до пояса всех впечатляла с порога, но ты всё равно получала отказы. Затем ты познакомилась с Филом. Он часто посещал кафе, где ты работала. Ты переехала к нему, однако уже через неделю была выставлена за дверь.
Буквально через день после этого, в кафе к тебе подошла женщина. Она представилась менеджером модельного агентства. Они набирали девушек для продолжительного фото-турне в Город Мира. Тебе показали фантастически красивые яркие фото-примеры будущих съемок. На них девушки позировали под пальмами, загорали на пляжах и катались на яхтах.
Город Мира! Сказка в тропиках! Конечно же, ты купилась на эту байку.
Модельное агентство и девушки оказались прикрытием для незаконной сделки. По прибытии вам предложили работать эскортницами или просто высаживаться из паромобиля. Ты выбрала второе, оставшись в незнакомом городе без средств к существованию.
Но тебе повезло. Ты набрела на ночной клуб. Официанток у них хватало, а вот станцевать они предложили. Кружок народных танцев при воскресной школе, куда ты ходила около года, не прошел даром. Твои выбивающиеся из привычного понимания танцы с платочком, лихие приплясывания, повеселили и впечатлили владельцев клуба и пьяных ночных посетителей. Тебя взяли туда работать танцовщицей.
Через неделю ты встретила Карла, он был одним из посетителей. Он подарил шикарный букет цветов, отвёл тебя в дорогой ресторан. Ты думала всё серьёзно, а оказалось – клиент. Наутро он оставил деньги и ушел.
Связи становились более частыми и легковесными. Спустя несколько клиентов, владельцы клуба тебе шепнули, что так не принято и предложили оформиться официально. Ты согласилась.
Облава полиции на одну из закрытых вечеринок была ключевым моментом твоей жизни. Тогда ты вспоминала, что за день до этого тебе снился образ Пресвятой Девы Марии. Всех участников в тот день увезли и допрашивали. Ты сидела в такой же комнате, как эта, и сжимала в руке крестик. Затем разговаривала с полицейским и тряслась от страха. Феликс Стимин, так его звали, узнав, что ты в бизнесе недавно и не принимаешь наркотики, предложил стать информатором.
Ты должна была докладывать обо всех мероприятиях, сообщать, если услышишь что-то важное. Но никакая важная информация через тебя не шла.
Стимин предложил содействие в устройстве на работу. У тебя не было высшего образования, поэтому распределение биржи труда привело на завод в сборочный цех. Серые стены напоминали Быдгощь, а серый безразмерный рабочий халат, ту одежду, что заставляла носить мать. К тому же угнетали окрики и понукания начальника цеха, а также упрёки табельщицы в том, что ты не умеешь клеить этикетки. Ты вытерпела там лишь два дня.
Пришла за утешением к Стимину, в котором видела на тот момент уже не только шанс вырваться из порочного бизнеса, но и задел на будущее. Пусть на тот момент между вами ничего не было, но ты красивая и сексуальная, тебе многие об этом говорят, и молодые, и старые, и свободные, и женатые. Подкараулила полицейского вечером после работы, слёзно рассказала о своих попытках работать нормально и обо всех ужасах, что пережила за эти два дня. Он лишь предложил попробовать другие варианты, выданные на бирже труда.
Потерпев неудачу даже в том, чтобы напроситься к Стимину в гости, ты, никому не нужная, поплелась в родной ночной клуб. Девочки ужаснулись, какая ты серая, уставшая, несчастная и измотанная. Ты разревелась, взахлёб, рассказывая какие тяготы испытала, работая в упаковочном цеху. А ещё рассказала, как бездушно отшил твои искренние знаки внимания некий знакомый. Подруги согласно кивали и жалели, поили вином и кормили шоколадными конфетами. Одна из девочек, видя, что ты никак не успокаиваешься, предложила попробовать "взбодриться иным способом".
До этого ты никогда не пробовала наркотики, но сейчас всё вокруг тебя вынуждало это сделать. Мир был настроен против тебя. Совсем небольшая доза вмиг влила в тело энергию, мобилизовала все силы. Ты всю ночь танцевала на пилоне, чувствуя головокружительное вдохновение, и получила небывалые чаевые.
Сейчас ты сидишь в белой комнате и снова молишься. Ты очень надеешься, что сегодня тебя не попросят сдать анализы…
…5 4 3 2 1 … Недавнее прошлое
2,5 года назад
Феликс
Ты трешь виски, обдумывая, что теперь делать. Подошедший Зак интересуется:
– София там тоже была, когда случилась облава? – Он ставит перед тобой чашку кофе. – Сказала что-то полезное?
– Нет, в этом-то и дело. Полгода как у нас соглашение, а она то ли ничего не знает, то ли не говорит. И то и другое меня не устраивает. Наверное, в следующий раз, если она попадётся, я уже не стану её вытаскивать.
Ты задумчиво смотришь на поднимающийся от чашки пар. Это не всё, что тебя беспокоит. Одной из причин, почему, ты заключил договор с Софией Полянской, было то, что она, в отличие от большинства проституток, не принимала наркотики. Но сегодняшний вид вызывает сомнения. Ты сказал ей, что она неважно выглядит. Она ответила, что приболела. Может и так. Но ты заметил тремор рук. Возможно, это нервы. В следующий раз ты направишь её на химико-токсикологическое исследование крови, и без результата никакого диалога.
– Думаешь насчёт Джулиано Мазини?
Ты киваешь.
– Я спросил у Софии про Джулиано, её, аж, передёрнуло. Она сказала, что он недавно появился. И что проститутки все как одна не хотят с ним иметь дело, говорят он очень грубый.
– Хорошо, что я не проститутка, – усмехается Зак.
Ты вздыхаешь. Зак как всегда отшучивается, а разговор-то серьезный. Твой напарник неплохой эмпат, он способен к сопереживанию, но видит людей больше с хорошей стороны. Он оптимист.
Ты же скорее философский пессимист. Не то чтобы «всё совсем плохо», но ты всегда предполагаешь худший вариант развития событий, чтобы он не стал для тебя потрясением. Ну, а если всё обернется хорошо, то и ладно. Значит, ты ошибся. Что горевать, если всё закончилось благополучно. Беспроигрышная стратегия.
Ты и твой напарник – пессимист и оптимист. Ваш стакан всегда одновременно и наполовину пуст, и наполовину полон. Именно поэтому вы с Заком идеальная команда.
Но в отличие от большинства пессимистов у тебя были веские причины стать таким. Нет, у тебя не было никаких сильных стрессов в детстве. Обычная любящая семья. Но с рождения у тебя выявили болезнь Урбаха-Вите – редкое генетическое заболевание, которое приводит к полному отсутствию страха. Причина болезни – мутация на первой хромосоме в гене ECM1. Ты не испытываешь страх. Так получилось. Ты знаешь его признаки и видел их не раз у других. Частый пульс, прерывистое дыхание, потоотделение, покраснение лица, дрожь голоса, тела и прочее. Ты знаешь это на «отлично», но ты сам этого не испытывал. Никакое событие в жизни не вызывало всех этих признаков разом. И тебя иногда раздражает, когда ты видишь это у других. Болезнь влияет только на эмоцию страха. С остальными эмоциями и чувствами у тебя всё как у всех.
Еще у тебя хриплый голос, врачи утверждают, что это тоже симптом заболевания, оно как-то влияет на эпидермис голосовых связок.
Узнав о болезни, родители с ранних лет тебя предостерегали от риска, потому что отсутствие страха, это отсутствие чувства опасности. Чтобы уберечь, тебе всё детство твердили худшие варианты тех или иных действий, и к чему они могут привести. Так через призму худшего ты научился смотреть на жизнь. И как в такой ситуации не вырасти пессимистом?
Однако, даже это дало свои плюсы. Ты хорошо изучил недостающую эмоцию и, несмотря на то, что сам не ощущаешь её, ты видишь у других даже самые незначительные проявления. Страх это твоя специализация, если можно так назвать. И лучшую возможность её применения ты увидел в работе полицейских. Так ты выбрал профессию, несмотря на то, что это не являлось династическим продолжением, более того это решение не одобряли родители, поскольку с твоим заболеванием это двойной риск. Но ты отстоял свой выбор.
Ты оказался полезным полицейским.
Не таким хорошим лидером, как Алекс Невский. Не таким веселым, как Захар Закинский. Не таким сильным, как Марион Шелли. Не таким дерзким и вспыльчивым, как Эстер Хази. Не таким харизматичным, как «Красавчик» Иван Родригес. Не таким хорошим следопытом, как Хати Камо. Не таким хорошим айтишником, как Лео Дженкинс. Но вы все друг друга дополняли. И свои сильные стороны были и у тебя.
О страхе ты рассуждал в разы лучше прочих, и в Джулиано Мазини ты не увидел ни грамма этой эмоции, когда он говорил с Заком. Ни на секунду не промелькнуло даже тени.
– Он тебя не боится, – говоришь ты другу. – Я имею в виду, вообще не боится. Он был зол и раздражен, но не напуган. С ним могут быть проблемы, если он продолжит так себя вести. Тебе нужно его осадить сбить спесь.
– Думаешь, у меня не получится его использовать?
– Я не знаю.
По правде говоря – нет, ты не считаешь, что у Зака получится. Чтобы усмирить такого, как Джулиано Мазини, нужно взнуздать его как следует. Нужно говорить с ним на языке силы, ну там, лицо разукрасить, помахать пистолетом. Только этим не будет заниматься ни Зак, ни ты. Именно поэтому тебе проще иметь дело с проститутками и официантками, с ними такой проблемы чаще всего нет. Проститутки, обычно, мечтают когда-нибудь уйти из этой сферы. Помощь полиции им на руку. Там не требуются силовые методы. А вот с Джулиано, определенно, нужно правильно показать себя, чтобы иметь с ним дело. Весь его вид а-ля "злой лесоруб" кричит о том, что он понимает всё с позиции физической силы. Зак же не такой, его сильная сторона это скорее позитивный настрой, он душа компании, любитель экстремального отдыха и туризма. Он бойскаут, но никак не укротитель отморозков, таких как Джулиано.
– Феликс, – говорит Зак, видя твое беспокойство, – если при следующей встрече с Юлом я замечу, что он всё ещё бычится, то разорву соглашение. Будь уверен. Мне тоже проблемы не нужны. А то глядишь и скажет что-то полезное.
– Только не ходи с ним один на стрелку, зови меня.
Зак кивает. Он скажет, он не из тех, кто врёт друзьям. Ты видишь, что его ещё что-то беспокоит. После твоего вопросительного взгляда Зак внезапно произносит:
– Мы расстались с Мари. – Он говорит задумчиво тихо, словно сомневаясь в своих же словах. – Она сегодня утром заезжала, забрать свои вещи.
Смотришь на друга, удивлённо. Отношения с девушкой у того длились уже несколько месяцев и казалось бы уже шли к свадьбе следующим летом.
– Почему?
– Из-за той петиции. Я единственный в турклубе, кто её не подписал, и она назвала это предательством.
Поникший голос. Вот оно что.
– Ты объяснял? – спрашиваешь его. – У тебя были причины не пятнать анкету заявки в проект.
– Объяснял, – морщится Зак. – Мы поговорили, и оказалось, что это не единственная вещь во мне, которая её напрягает. Так что полагаю всё кончено.
– Сочувствую, – отзываешься, не зная, как ещё поддержать друга.
Зак переживает, что в свои тридцать три ещё не обзавелся семьёй. Шаришь в кармане и протягиваешь ему пеструю визитку клуба знакомств.
– Держи, может, пригодится.
Зак берет протянутый рекламный листок, но почти сразу на его лице отражается неприятие.
– Нет, спасибо, – поспешно возвращает он, неодобрительно зыркая.
Пожимаешь плечами. У каждого свой взгляд на эти вещи. Тут между вами некое недопонимание.
– Я знаю, – замечает Закинский, – что это попытка поддержать, но такие места явно не мой вариант. Да и тебе тоже не советую…
Весёлый компанейский Зак, способный найти общий язык почти с кем угодно, душа компании и юморист. У него было много друзей, и не только на работе. Но вот вопрос отношений с женщинами был очень сложным и витиеватым.
По правде, ты был рад, что Зак ещё в начале общения проломил стену формальности между вами и вы стали хорошими друзьями. Друзьями, которые не осуждают, не дают оценки, не пытаются изменить и не упрекают. Было мало людей, которых ты мог даже с натяжкой назвать друзьями. На пальцах можно перечислить некоторое количество хороших знакомых и коллег. Но вот друзей… По правде в этом перечне был один только Зак. Вы вместе могли в выходной, или после работы сходить в бар, бильярд, боулинг или на скалодром. Поговорить на отвлеченные темы.
Зак, несмотря на свой лёгкий характер и большое количество женщин-друзей, почти все десять лет вашего общения ходил одиноким. Два-три недолгих романа за всё время и никаких единичных связей. Его внутренний моральный компас не допускал не только случайного секса на один вечер, но и секса с девушкой, с которой оба уже считали себя парой, но уровень отношений не достиг определенной отметки доверия и взаимопонимания. Иными словами Зак предпочитал длительный конфетно-букетный период узнавания друг друга, понимания хотят ли они создавать долговременную пару, подходят ли друг другу, прежде чем переходить на уровень интимной близости. С той же Мари из турклуба Зак к её неудовольствию встречался порядка двух месяцев, прежде чем они решили, что могут попробовать съехаться.
К сожалению, спустя месяц случилась история с петицией. Зак рассказывал, что их традиционный туристический маршрут закрыли. Экологи обнаружили в тех местах редкое исчезающее растение и протолкнули законопроект, объявляющий место заповедником. Турклуб начал собирать подписи с требованием вновь открыть зону заповедника группам с учетом строгого соблюдения мер безопасности.
– Если я их поддержу, – сказал тогда тебе Зак, – это может быть воспринято комиссией, будто мне плевать на экологию и ради собственного развлечения я готов пожертвовать парой тройкой редких видов растений. А ещё могут решить, что я конфликтный и неуживчивый человек.
И вот к чему привел отказ. Зак расстался с подругой. На кону, как оказалось, стояла перспектива создания семьи. Пусть и не цель жизни, но тоже важная её составляющая.
– Лучше бы я не знал, что ты посещаешь подобные места, бро, – бухтит он, повторно протягивая обратно визитку клуба разовых знакомств. Трясет ей, потому что ты не забираешь.
Он и не должен был знать. Такие вещи личное дело каждого. И если ты так поступаешь, значит, у тебя есть причины так поступать. Объяснять кому-то или оправдываться – лишнее. Но с легкой руки Эстер Хази, с которой вы случайно встретились в одном из таких клубов знакомств, слухи расползлись по участку. Она донесла всем эту, с её точки зрения, крайне забавную информацию о том, где тебя можно встретить.
– Не нужно осуждать, – отвечаешь Заку. – Мне, как и тебе, хочется тепла и ласки.
– Их можно получить нормальными отношениями, а не этим. – Напарник, брезгливо морщась, вновь делает попытку вернуть рекламку, но ты не берешь. Оставляет на столе.
– Я тебе даже больше скажу, – говоришь ему, – семья – это хорошо. Я бы тоже хотел семью. Но трезво оцениваю свои проблемы, что это не мой вариант. Своей жизнью рисковать это одно, но знать, что рискуешь ещё женой и детьми это безрассудство. Даже привязываться к кому-то ненадолго, создавая более-менее серьезные отношения, это ответственность. Я не могу брать на себя ответственность ещё и за судьбу других. А превращать свою жизнь в монастырь я не хочу. Поэтому мой вариант это вот такие встречи на один раз. Взаимно хорошо провели время без обязательств и разбежались.
– Это ужасно, – качает головой Зак, а выражение его лица такое, словно ты признался ему в каннибализме. – Если бы мы не были друзьями, и я не знал тебя, то счёл бы подобное поведение аморальным.
Хмыкаешь в ответ, а Зак продолжает.
– Но ты же курируешь сотрудников. Меня, например, в первые годы. Это тоже ответственность.
– Это другое. Я передаю профессиональные знания. Я не отвечаю за жизни этих людей и за их будущее, они не зависимы от меня в финансовом плане.
Но Зак продолжает докапываться:
– И на заданиях прикрываешь коллег. Это тоже ответственность. Мне кажется, всё-таки стоит подумать о семье.
– Это мой выбор, Зак. Уважай чужой выбор. Не нужно навязывать своё личное мнение.
Вам обоим становится некомфортно. Но это напряжение, как и всегда, первым рассеивает Зак.
– Кстати, – вдруг вспоминает твой напарник, на его лице читается воодушевление, – я тут услышал, что наш участок хотят перепрофилировать.
Эта новость отвлекает от мрачных мыслей. Ты с интересом смотришь на Зака, он поясняет:
– Ты же слышал, что последнее время верботы появляются всё чаще. Поэтому наш участок хотят выделить под вопросы связанные исключительно с ними.
Интересная новость.
– То есть мы будем заниматься только вопросами роботов Берсона по всему Городу? – уточняешь у него.
– Вопросами всех роботов, – поясняет Зак. – Обычных стимботов тоже.
Ты думаешь, что тогда действительно можно будет закончить опасное сотрудничество с Джулиано, и Софию, конечно, тоже отпустить. Напарник словно прочитал твои мысли.
– Звучит неплохо, да, бро? Больше никаких наркоманов и проституток.
– Звучит отлично, – соглашаешься ты. – Если только верботы не начнут торговать наркотиками и заниматься проституцией.
Вы вместе смеётесь над этой забавной шуткой.
– Ну, ты скажешь тоже, – держась за живот, произносит Зак. – Что за дичь! Даже представить себе такое боюсь.
– Согласен. Надеюсь, я не доживу до этого момента, – смеясь, отвечаешь ему и смотришь на часы. – Кстати, рабочий день закончился. Идём в боулинг?
…1 2 3 4 5 … Настоящее время
Оника
Оника, Родригес и Шелл осмотрели Хати Камо. Африканец был в порядке, хотя слегка дезориентирован и вел себя немного заторможено. После поимки Аудумлы, полицейские дождались группу экспертов, которые ещё пару часов осматривали и фотографировали надписи.
Возвращаясь ближе к вечеру в участок с трофеем, Оника вспоминала глаза из темноты, которые на деле оказались налобными фонарями второй группы, командира Родригеса и сетеметчика Шелла. Какое облегчение она испытала, что это был не Фенрир, а ещё, как ни странно, досаду, хотелось поквитаться.
Появление в участке Аудумлы вызвало нездоровый интерес практически всего коллектива. Соблазнительные формы и откровенная одежда не оставили равнодушными никого. Какие только имена ей не давали: "робо-няшка", "знойная коровушка", "вер-тёлочка" и другие не менее оригинальные прозвища.
Вер-корову поместили в надёжную камеру, одну из тех, что были усилены и приспособлены пару лет назад именно для верботов. Она имела железную дверь и просматривалась с двух сторон. Две противоположные стены внутри представляли собой металлическую решетку от потолка до пола, а снаружи бронированное панорамное стекло. Аудумлу посадили на стул и прочным тросом перевязали руки за спиной.
Штатный робототехник, молодой специалист, Айзек Акимов бегло осмотрел робота, до сих пор находящегося в контуженом состоянии. Весь корпус покрывал силиконовый слой, где-то больше, на груди, где-то меньше, на талии. Специалист заключил, что, судя по активности вербота, он не нулевой, попытка записи сознания была осуществлена, а вот насколько успешно, определить без тестов было нельзя. Акимов сказал, что займётся подробным осмотром уже утром, поскольку под конец рабочего дня Аудумла всё ещё находилась в отключке. После воздействия электросети в электронном мозгу вербота происходил перезапуск, который мог длиться несколько часов. Робототехник по своей, непонятной для Оники, логике предпочитал проводить осмотр вербота, когда тот был, так сказать "в сознании". По правде говоря, сотруднице полиции всегда казалось, что процесс осмотра напоминал чайную церемонию. Акимов вначале всегда здоровался с верботом, затем представлялся сам и объяснял, что собирается провести осмотр мобильной платформы. Разумеется, роботы никак не реагировали, поскольку тридцатые и шестидесятые не имеют полноценного сознания. Впрочем, Акимова не смущала их полная апатия. Выждав некоторое время, он принимал молчание за согласие и приступал к осмотру, комментируя все свои действия. Насколько знала Оника, это не было стандартной процедурой, а являлось личными заморочками Акимова.