Верботы. Книга 1. Возрожденный Стимпанк

В окно ты видишь, что вы уже на месте.

– Мы это ещё обсудим, – обещаешь Грину. – Приехали.

Вы выходите из машины.

Это мероприятие было анонсировано ещё неделю назад, и ты сразу понял, что должен туда отправиться. Причем, лично, несмотря на то, что здоровье уже с трудом это позволяет. Ты взял с собой Грина, как технического консультанта.

Теневые аукционы место опасное, поэтому многие предпочитают присылать своих представителей, если хотят что-то купить. Хотя здесь много охраны и всех досматривают, но всякое бывает. Люди приезжают заранее, чтобы насладиться фуршетом и обсудить какие-то сделки. Но ты явился точно ко времени. Вы с Грином идете через холл, в сторону нужного зала. Внезапно Грин замирает на месте и спрашивает:

– А возможно ли найти двух проституток, которые будут родными сестрами?

Ты удивлённо на него смотришь. Робототехник веселит тебя своей фантазией.

– Конечно, возможно. – По-свойски обнимаешь его, подтрунивая. – Кстати, зачем? Для дела, или так, просто хотите расслабиться, Эрик?

Тот пропускает слова мимо ушей, ты видишь, что он разглядывает стоящего на безаукционной продаже вербота-ворону.

– Почему бы не взять этого? – спрашивает Грин.

– У нас уже есть одна птица, – говоришь ты. – Какой смысл набирать одинаковых верботов?

Ты планируешь собрать для съёмок коллекцию разных роботов, и не видишь смысла в двух воронах.

– Это женский вариант, – возражает Грин. – Мунин.

Ты вглядываешься, подходя ближе. Да, вербот отличается от имеющегося у вас. Он изящнее и стройнее Хугина. Формы механического тела напоминают женские. А по бокам головы на плечи, поверх накидки спадают две черные косы. И всё же, на твой взгляд, это ещё одна ворона. Чумной доктор в женском обличие. Похоже, вербот сильно приглянулся Грину, тот не отводят от неё глаз, и ты соглашаешься обсудить это после основной части. Если траты на финальный лот будут вменяемыми, ты уступишь этому пожеланию профессора.

Вы проходите в нужный зал со столиками и занимаете отведенное место.

Аукцион начался.

Вначале распорядитель объявляет менее интересные лоты. Ими оказываются простые стимботы, их много, как абсолютно новых, так и со следами долгой эксплуатации и дефектами. Но даже они кому-то оказались нужны. За некоторых даже борются, перебивая ставки. Стимботы-прислуга, это рискованно, велика вероятность, что их заметят случайные люди и обратятся в полицию. Оцифровочная машина, она у вас уже есть. Вербот-олень, тоже не цель вашего визита. Ещё одна вербот-корова, но, ты хмыкаешь про себя: «Наша-то корова получше будет, после доработки». И вот финальный лот!

Вниманию пришедших распорядитель представляет его…

Ты чувствуешь волнение и трепет, будто, несмотря на расстояние десяти метров, между вами проскочил мощный разряд. Ты ощутил, как волоски на коже встали дыбом. Это и стало последней шестерёнкой, завершившей процесс принятия окончательного решения. На самом деле твои сомнения относительно оцифровки были основаны не только на компетенции Грина. По мелким оговоркам ты давно понял, что он не так прост, как кажется, и с большой вероятностью сможет произвести качественную оцифровку, как и обещает. Хотя ты, конечно, хотел бы в этом убедиться сначала на ком-то другом. А истинные сомнения заключались в твоём будущем облике. Пусть Грин и утверждал, что все верботы одинаковые, и разница сводится лишь к незначительным отличиям в пропорциях, цвете и форме головы. Но ты, как истинный визуал, ориентированный на красивую картинку, не мог представить себя в олене, вепре, корове или птице.

Сейчас же, глядя на финальный лот, ты не можешь отвести глаз. Один только вид этого прекрасного произведения искусства пробудил в тебе желание. Единственный хищник среди всех верботов. Единственный, достойный тебя. Он вызывает одновременно дрожь и восхищение.

Серо-серебряные отблески брони с рисунком цепи, которая будто перекинута через плечи. Зубастая пасть. Скандинавский шлем, над которым возвышаются острые волчьи уши. Волки стали появляться совсем недавно. По версии, которая звучала в новостях, до сих пор полицейские находили только двух верботов-волков, и то они были испорченные, ненулевые. Кажется, тридцатые.

А этот, на которого смотришь ты сейчас, первый который выставляется неоцифрованым. Ты любишь эксклюзив. И если судьба уготовила тебе оцифровку, ты предстанешь на публике после неё во всей своей волчьей красе.

Торги уже начались. И ты знаешь, что будешь поднимать ставку до тех пор, пока не заполучишь себе этого Фенрира.

…1 2 3 4 5… Настоящее время

Зак

Зак вертелся на месте. Шум роторов бил по ушам. Зал машинного отделения гудел, шумел, рокотал, но кроме полицейского в нем никого не было. Он видел это четко и ясно и мог поклясться, что там, куда указывали товарищи, было пусто. Но Оника и Камо по рации продолжали утверждать обратное.

«Это олень!» – услышал он крик Акиты.

– Я НЕ ВИЖУ ЕГО! – орал Зак в панике.

И вдруг он увидел. Только не Эйктюрнира, а его тень. Тень шелохнулась на стене. Тень с характерными ветвистыми рогами. Силуэт определенно принадлежал роботу-оленю. Ноги тени удлинялись на полу и заканчивались там, где мог бы стоят объект отбрасывающий её. Но самого вербота Зак не видел. Тень колыхнулась, и невидимый объект переместился ближе. Теперь он стоял прямо перед полицейским.

"Шокер! Доставай шокер!" – слышал Закинский истошный вопль коллег, но не отреагировал. Он не мог поверить в то, что перед ним кто-то есть. Он никого не видел.

Зак поднял глаза туда, где должны были бы быть глаза Эйктюрнира, и тут иллюзия начала растворяться. Двух метровый олень хищно смотрел на него своими круглыми объективами, держась одной рукой за ствол штурмовой винтовки Зака. Хруст и погнутый ствол сделал оружие опасным для использования. А значит бесполезным.

Защитный сегментный воротник на горле хищного оленя увеличивал и так крупную грудную клетку, добавляя объема и мощи. Подтянутый, подвижный, быстрый и опасный АПС-робот готовый к обороне или нападению. Всё это так не вязалось с образом мирного лесного животного, на которое он отдаленно походил. Шлем с наносником, элементы доспехов на теле. Да какой к чертям олень?! Это был самый настоящий вербот-викинг, готовый к схватке.

Эйктюрнир взмахнул головой и его рога с металлическим лязгом как лезвия десятка выкидных стилетов, раскрылись и удлинились, встав на фиксаторы. Растопырив металлические пальцы, он взревел, как хищный зверь, продемонстрировав острые зубы.

– Клепать твою ж… – обалдел Зак, но тут же выхватил шокер и сделал выпад, ударив оленя в грудь.

Тот скорчился, махнув рукой и сбив с полицейского кепку, а затем упал на пол.

– Ко мне в главный зал! – крикнул Зак в рацию. Его трясло. – Все срочно! Я поймал оленя, мне нужна… Ух…

Эйктюрнир вновь пропал. Мужчина осмотрелся, но вокруг никого не было видно. На секунду это принесло облегчение. Однако если его не было видно, значит, напасть он мог в любой момент, и с любой стороны.

Зак включил фонарик, направив его перед собой, чтобы осмотреться и лучи тотчас прорисовали на стене тень вер-оленя с характерными рогами. Зак от неожиданности выронил фонарь, и закричал, взывая к товарищам, но сильный удар в грудь оборвал крик. На пол упала и с дребезжанием покатилась пустая металлическая банка. Зак схватился за бронежилетку, осматривая себя, и пытаясь понять, что происходит.

В следующее мгновение Эйктюрнир проявился в нескольких метрах от Зака у противоположной стены. Он подобрал с пола ещё одну банку и металлическими пальцами оторвал от неё крышку, после чего он швырнул в сторону Зака, но не в него, а значительно выше головы. Полицейский шарахнулся в сторону, наблюдая, как зеленая краска стекает по бетонной стене. Вербот загнал его в тупик, отрезав путь к отступлению, но при этом не нападал, хотя мог.

Нос уловил запах керосина, исходящего от краски. Между тем вербот вскрыл ещё одну банку и, отвернувшись к соседней стене, швырнул её в паре метрах от Зака. Далее он стал брать сразу по две банки, одна полетела в сторону, другая вертикально в потолок, забрызгав зелеными пятнами и самого вербота и полицейского. Закинский, шокированный и озадаченный, наблюдал за этим буйством. Недооцифровка превратила Эйктюрнира в безумного маляра. Возможно, он и был маляром или рабочим. Может быть, даже на этой самой приливной ГЭС, поэтому и приперся сюда.

Полицейский поспешил взять себя в руки, решив, что пока олень творит свои дизайнерские изыски, нужно воспользоваться возможностью и тихо убраться. Безумные верботы не то, чтобы были нормой, но порой встречались. Бесконтрольные хаотичные движения, непонятные нелогичные поступки. В них не следовало искать смысла. Главным для полицейских было обезопасить окружающих людей, обстановку и самого вербота от разрушительных действий. Закинский начал осторожно продвигаться вдоль стены к выходу. Но не успел.

Вдруг, с очередной, восьмой или десятой, банкой по счету, вер-олень ломанулся прямо на Зака и буквально смел того, придавив к стене. О голову глухо стукнул алюминиевый бортик ёмкости и на волосы, лицо и плечи потекла мерзкая густая масса.

– Отвали, скотина рогатая! – закричал полицейский, утирая с лица краску, и пытаясь оттолкнуть вербота. – Отвали от меня!

Липкая масса уже затекала за шиворот, когда большие лапы оленя обхватили Закинского, приподнимая над полом. Мужчина пытался вывернуться, но объятие становилось сильнее, будто удав кольцом сдавил ребра не давая вдохнуть. Затем Эйктюрнир с захватом за шею потащил Зака куда-то за собой. Волочась, полицейский дергался, перебирая ногами, сознание то затуманивалось, то возвращалось. В глазах потемнело от удушья. Зак оттолкнулся ногами от стены, и они вдвоем рухнули на пол, продолжая барахтаться в пыли и краске. Зеленая масса быстро сохла, одежда приставала к телу, а ладони Зака в попытках вырваться липли к корпусу вербота. Эйктюрнир крепко держал его, прижимая к себе. Закинский даже пытался, согласно инструкции, достучаться до сознания вербота. Это если и было возможно, то лишь пуская в ход короткие емкие доходчивые слова.

– Отвали! – кричал мужчина в отчаянии. – Пусти! Нет! Нельзя!

Звук тонул в шуме ротора, который доносился из вентиляции над головой. Вербот вдруг начал издавать высокий пронзительный вопль в несколько тысяч герц, переходящий в низкий вибрирующий хохот. Зак слышал над ухом злорадный неестественный для человека смех. Полицейский рвался и ругался на чём свет стоит, но попытки выбраться, раз за разом терпели неудачу.

…5 4 3 2 1… Недавнее прошлое

2 года 2 месяца назад

Зарина

Ты стоишь в дверях, в полном шоке от увиденного. Задыхаешься от возмущения. Здесь в спальне! Прямо на вашей супружеской кровати! У тебя даже слов не хватает выразить степень негодования.

– Ах ты, винтажный парогенератор! Что ты тут такое вытворяешь?! Прекрати немедленно! – Ты со всей силы кидаешь на пол принесенные лекарства и стакан с водой.

Увидев тебя, Ден, пыхтя, слезает с голой силиконовой куклы, с головой коровы и механическими ногами. На бесстыжем муже прикреплены какие-то провода по всему телу.

– Это не то, о чём ты подумала, Зарина, – небрежно бросает он, торопливо снимая датчики, и спешно, но с достоинством, натягивая штаны. – Я готовлю съёмки.

Ден берёт лежащий рядом на тумбочке планшет и что-то на нём набирает.

– Одно и то же оправдание каждый раз! Я уже говорила, что не хочу, чтобы ты занимался этим тут! Неважно, водишь ли ты шлюх, или упражняешься на силиконовых игру…

Ты вздрагиваешь и замолкаешь, когда внезапно коровоподобная кукла поднимается. Глазами, круглыми от шока и недоумения, наблюдаешь, как она, словно живая, встаёт и отходит от кровати. Идёт в угол и замирает.

Тихо, но требовательно шепчешь:

– Что это вообще за жуть такая, Ден?

– Это вербот для съёмок.

Слова приводят тебя в ужас, ведь ты знаешь, чем уникальны роботы Берсона:

– Она что, с человеческим сознанием?! Ты совсем рехнулся?

– Нет. Это пустой нулевой вербот. – Муж раздражается, бросает на кровать планшет. Он не любит оправдываться, поэтому машет на тебя рукой. – Давай, иди уже. Шоу окончено.

Но ты ещё не закончила:

– Ден! А если бы в комнату зашли дети!?

– Ох, Зарина, очнись, им уже девятнадцать и двадцать. Всё что нужно, они уже знают.

– Да? И то, что их отец извращенец?!

Дена это всегда бесит. Он резко разворачивается, наставляя на тебя палец, и со злостью рявкает:

– Закрой свой клапан, дорогуша!

Рыча от негодования, он поднимает с пола рубашку, раздраженно надевает и застегивает.

– Я не извращенец! Я – специалист!

Пока он отвернулся, ты на эмоциях хватаешь с тумбочки массивную вазу и, что есть силы, кидаешь в вербота. Она попадает в голову корове и со звоном разлетается вдребезги. Сам робот при этом, пошатнувшись, с глухим стуком падает на пол. Лицо Дена искажается от гнева.

– Как ты посмела! – яростно цедит он. – Ты поплатишься за это, тварь!

Он хватает тебя за руку, дёргает к себе. Нога цепляется за ковёр. Ты теряешь равновесие и падаешь…

Боль, провал…

"Боже… Боже… Зарина! – сквозь туман слышишь ты обеспокоенный голос мужа. Не понимаешь, почему такая разительная перемена, ты ведь испортила его игрушку. Он только что злился и кричал, а теперь гладит по волосам и в голосе такая сильная тревога. – Я вызову «скорую». Только не отключайся, говори со мной. Я позову Грина, он поможет. Нет, лучше отнесу тебя к нему".

Последняя мысль, сказать Дену, что ему не стоит тебя поднимать. Болезнь. Врачи говорили, что чрезмерная нагрузка нежелательна.

…1 2 3 4 5… Настоящее время

Оника

Оставшись один на один с Фенриром, Оника тут же схватилась за штурмовую винтовку. Это было сомнительное решение против роботов, если не целится в конкретные узлы. Пулевое оружие наносило мало вреда и больше злило верботов. К тому же строго запрещалось намеренно стрелять в область котла, чтобы не повредить его оболочку. Понятное дело, что это могло произойти случайно или же у полицейского не было другого выбора. Но каждый такой случай рассматривался отдельно и оставлял пятно в личном деле сотрудника, как ситуация поставившая под угрозу жизни одного и более людей. Если таких пометок становилось достаточно много, руководством управления делались соответствующие выводы о полицейском, и обычно после этого его переводили на офисную работу. Поэтому, даже сейчас, в безвыходной ситуации Оника не целилась в область грудной клетки Фенрира. Шокер и электрогранаты были гораздо эффективнее. Медленно Оника начала снимать винтовку с плеча, отвлекая этим действием вербота и незаметно нащупывая гранату на подвесе за спиной. Камо без сознания валялся неподалеку, истекая кровью. Фенрир мог напасть в любой момент, но выжидал. Руна на псевдо-шлеме замигала и погасла. Рассмотрев его внимательнее Оника убедилась, что это тот же самый, вербот, с которым она уже свела не в меру близкое знакомство. Опустив винтовку на пол, Ин-Верс вынула гранату и не глядя сняла предохранитель.

– Помнишь меня? – заговаривала она зубы волку, прикидывая, как бы бросить электро-гранату в пасть. С расстояния пары метров это было реально, хотя и сложно. Если поднести руку слишком близко, он мог её укусить, а если не попасть, граната может отскочить обратно. Для человека такой заряд был опасен.

Шокер, электро-граната и электро-сеть шли по возрастанию мощности.

Шокер использовали на близком расстоянии, он оглушал вербота ненадолго, и был безопасен для человека в случае, если был риск, что заряд перекинется на него.

Электро-гранату использовали, чтобы обездвижить на дальнем расстоянии, если поблизости от использования не было людей. Человеку случайное воздействие электро-гранаты могло навредить, а людей со слабым сердцем даже убить.

Электро-сеть была самым мощным оружием полиции против верботов, и самым опасным для окружающих людей. У роботов срабатывали предохранители, и воздействие вызывало полную перезагрузку систем, длившуюся несколько часов. А вот у людей мозг поджаривался как яичница.

Ин-Верс продолжала попытку усыпить бдительность вербота:

– Понравилась наша прошлая встреча? Мне вот не особо.

Вдруг искажённое марево обволокло Фенрира, и он исчез. Оника непонимающе оглядела помещение.

В операторскую ворвались Родригес и Шелл из её команды. Следом за ними прибежали Алекс с Эстер. Из-за потери крови Камо требовалось срочно доставить в больницу. Он был без сознания, но при быстрой медицинской помощи шансы на выживание имелись. Родригес и Эстер понесли африканца к машине, а Оника бросилась показывать командиру Алексу Невскому и сетеметчику Шеллу, где она с Хати Камо видела последний раз Зака и Эйктюрнира.

В главном машинном зале полицейские увидели бедственное положение Закинского. Тот лежал на боку, пытаясь высвободиться из железной хватки вербота. Эйктюрнир удерживал его, оба были перемазаны зеленой краской.

– Отцепите его от меня! – отчаянно взмолился Зак, увидев товарищей.

Оника, Невский и Шелл осторожно подбежали, осматривая коллегу и напавшего вербота, который замер и не двигался. Отключившийся Эйктюрнир приник к спине Зака, как огромный панцирь или жутких размеров паразит. Предстояла нелёгкая задача вытащить Закинского из лап неадекватного отключившегося робота.

Невский и Шелл схватив руки вер-оленя усилием всё-таки смогли развести их в стороны, однако Закинскому это не сильно помогло. Ин-Верс тянула Зака на себя, пытаясь помочь, но его одежда и снаряга облитые краской прилипли к корпусу Эйктюрнира.

– Режь одежду, – скомандовал Онике Невский.

Ин-Верс достала нож и начала вспарывать заляпанную краской рубашку Закинского. Этого оказалось недостаточно. Пришлось порезать практически всё, пока Зак, наконец, высвободился. Он вырвался из липких пут, словно из скорлупы, в одних трусах. Вид у полицейского был ошалелый. Его одежда, вместе с бронежилетом и снарягой осталась прилипшими к оленю. Волосы склеились в единое целое. Полицейский ругался, рассказывая как вербот начал швыряться банками с краской.

– Эйктюрнир снова двигается, – предупредила Оника слушавших Зака коллег.

Вер-олень, и правда, медленно отползал в сторону.

– Вижу. – Сетеметчик Шелл вскинул своё оружие на плечо, и повернул вентиль на метательной камере в положение ближней дистанции. – На мушке.

В следующую секунду олень внезапно резко распрямился и буквально растворился прямо на глазах.

– Что за… – недоуменно начал Алекс.

Шелл моментально произвел выстрел. Сеть с хлопком вылетела из ствола, раскрылась в воздухе, опутала невидимое существо и… исчезла.

Это было столь неожиданно, что в первую секунду полицейские опешили. Оника уже видела этот фокус у Фенрира, а вот другие с таким явлением встретились в первый раз. Впрочем, сразу же стало понятно, что вербот, как и сеть, никуда не делись. Создавалось впечатление, что робота словно окутывал слой тумана, делающий невидимым всё, что в него попадало. Эйктюрнир забился в сети, и её болтающиеся края начали, периодически, то появляться, то исчезать, выходя из зоны невидимости.

– Не пускай ток, Шелл! – выкрикнул Алекс Невский. – Ни в коем случае! Даже не касайся рычага!

– Почему? – удивился сетеметчик.

Обычно, при поимке вербота пытающегося уйти и оказывающего сопротивление, все люди отбегали в стороны, на робота кидали сеть, Шелл традиционно кричал «Разряд!», и жал на рычаг, подавая на сеть высокое напряжение. Подобное вызывало перезагрузку у робота, на несколько часов отключая его. Это позволяло без проблем довезти неадеквата до управления и поместить в камеру.

– Пары краски, – пояснил Невский. – Одна искра и тут всё взлетит.

– Да чтоб его… – недовольно буркнул Шелл. – Он мне сейчас всю сеть порвёт рогами! Краской уже заляпал! А, пофиг. Всё равно уже менять к чертям…

Однако вскоре вербот вновь стал видимым и затих. Убедившись, что олень пока безопасен, сетеметчик спешно отцепил сеть от оружия, и трое мужчин поволокли оленя к выходу. Оника шла рядом, с разрядником ближнего действия наготове, на всякий случай. Эйктюрнир слегка шевелился, но особенно не сопротивлялся, как и многие блуждающие, не отдавая себе отчёт в своих действиях.

Когда они, наконец, затащили в полицейский фургон вербота и закрыли дверь, Оника глянула на Зака. Тот надевал на плечи портупею с маузером, стоя только в ботинках и белоснежных трусах в красный горошек. Краску с рук он отмыл растворителем. Форма, конечно, была на выброс, её Закинский уже сложил в мешок. С табельным оружием так небрежно обращаться не разрешалось, поэтому кобуру он повесил на себя.