Воспоминания о комсомоле и не только

Воспоминания о комсомоле и не только Некоторые этапы и рассуждения о моей жизни.

Не стоит на завтра откладывать жизнь- Живи, улыбайся , за радость держись! Цени каждый миг, каждый шаг, каждый взгляд- И будешь душою всему в жизни рад!

Иду себе своей дорогой И, как за флаг, держусь за мысль: « Нет лучше в мире педагога, Чем наша собственная жизнь!»

В комсомол меня приняли на первом курсе техникума. Очень прилично закончив 7 классов железнодорожной школы №61 г. Туапсе ( в тройке самых сильных учеников), я шутя поступила в Туапсинский гидрометеорологический техникум на метеорологическое отделение , в 24 группу. Ни родители, ни мои друзья , ни одноклассники и не подозревали о том, что я поступаю в техникум. В школе я даже не заикалась о том, что хочу продолжить своё обучение вне стен родной школы. Несколько моих одноклассниц трезвонили на всех перекрёстках, что они будут учиться в техникуме, и считали себя почти студентами. Но ни одна из них не поступила в техникум и вернулись в восьмой класс. Маме было просто некогда задумываться о моей будущей учёбе. Она работала в то время проводником электрички Туапсе-Сочи. Так как электрички только пустили, они видно ещё толком не вписывались в график расписания движения поездов по Северо – Кавказской железной дороге, а посему уходили они утром в Сочи, а возвращались около одиннадцати вечера. Отчим работал плотником в Локомотивном Депо , заменяя трёх, а то и четырёх человек. Он был трудяга и мастер на все руки: ремонтировал кресла в электровозах, электричках, вставлял в них стёкла, ( в те времена в электричках куролесили мелкие пакостники, да и деточки частенько от безделья забрасывали окна поездов и особенно электричек камнями, поэтому работы по ремонту вагонов было просто невпроворот). Так вот мой отчим выполнял любую плотницкую работу , вплоть до изготовления топорищ для топоров и гробов для умерших работников Депо. Часто расплачивались с ним за работу бутылками какого-нибудь самодельного пойла : домашнего вина или самогонки. Он часто задерживался после работы, а ещё чаще его вызывали по неотложным ремонтным делам. На моих руках был младший брат, который был младше меня на 12 лет. Ему не было и трёх месяцев, но мне уже доверяли ходить с ним в магазин за хлебом и молоком. Я несла его запелёнутого в одной руке, а в другой авоську с хлебом и бидончик с молоком. Так как я всегда выглядела старше своих лет ( длинные, толстые косы тёмно-каштанового цвета и всегда серьёзное лицо придавали мне солидности), все считали своим долгом обязательно сказать, что я молодая мамаша. Я, конечно, некоторым объясняла, что это мой братик. Но делать было нечего, я опекала малыша всю его жизнь. Так как он всё время был со мной, он очень меня любил и слушался. Всегда мы были вместе, вместе ходили в магазин, вместе наводили порядок в нашем неприхотливом жилище, играли тоже вместе, и даже позднее, когда я стала дружить с мальчиками, брат был рядом, как партизан никогда не выдавал моих друзей. Такие добрые и тёплые отношения у меня сохранились с братом до сих пор: мы в трудное время поддерживаем , помогаем и выручаем друг друга. Присматривая за братом, я успевала почитывать программный материал по русскому и математике к вступительным экзаменам, вышивала крестиком картины ( в то время это занятие было модным). Втайне от родителей успешно сдала вступительные экзамены в техникум. Что делать дальше я не знала, но вот однажды невестка соседки со второго этажа, выглядывая в окно сдала меня с потрохами родителям. Она поздравила меня с поступлением в техникум ( она была студенткой третьего курса ТМГМТ). Когда же мама спросила, что это за новости, Лариса, (так звали соседку) сказала что видела мою фамилию в списках зачисленных на стипендию, как успешно сдавших экзамены, так как тогда не было повышенной стипендии, я получала на первом курсе четырнадцать рублей, на втором – шестнадцать, потом восемнадцать и на последнем- двадцать. Возвращаясь из техникума , я заходила в магазин и покупала какую-нибудь булочку ( от зайчика), которая казалась сказочно вкусной . Лерочка всегда бежал встречать меня , а так как улица состояла из сплошных голдобин, малыш обязательно падал и стёсывал себе маленький носик, уже шёл мне на встречу с плачем. И всё повторялось каждый день заново. Иногда я заходила на рынок, чтобы купить гранат или какую-нибудь другую фрукту ( для нас это было страшным деликатесом). Однажды имела неосторожность спросить цену граната и услышала пошлые предложения старого дядьки , кинулась бежать с рынка .

Итак –комсомол. Приняли меня в комсомол в техникуме, затем утверждали в Горкоме комсомола, вопросы задавали разные, но я была девочкой находчивой, бойко отвечала на все вопросы. Итак , став комсомолкой , я окунулась с головой в молодёжные, студенческие проблемы. Мне это очень нравилось, а если учесть то, что я выросла в семье, где не было ни одного коммуниста, кроме моего деда, но семья была сверх порядочная, патриотически настроенная, я всегда была впереди, чётко исполняла все поручения и грудью защищала всех обиженных, угнетённых и приниженных. В то время в техникуме была очень хорошая художественная самодеятельность, функционировали духовой, эстрадный и оркестр народных инструментов. Студенческие вечера проходили весело, мальчиков было вполне достаточно и каждый мог привести друга или подругу со стороны, опять же с приличным поведением. Преподавательский состав был на редкость сильным, можно сказать, что очень сильным. По-видимому мне очень везло на учителей в школе. преподавателей в техникуме, а позднее и в институте. Наверное, мой характер так закалился классической литературой, идеями Марксизма-Ленинизма и сильным преподаванием учебного материала, что любому, даже непосвящённому человеку, не знающему какие гены дали основу моему интеллекту, культуре и математическому складу ума, могли чётко видеть во мне будущего учителя. Я очень прилично писала печатными буквами, а посему подписывала чертежи почти половине курса, поэтому ко мне хорошо относились не только девчонки своей группы, но и мальчики с группы океанологов. Чертилка, которую мы называли «бабкой»(не мы дали ей это прозвище, а ей-то всего было лет 45-50) всегда говорила, что только за то, что я подписываю всем чертежи, мне уже можно поставить отличную оценку. Не знаю, что сыграло свою роль в том, что я очень прилично разбиралась в чертежах, что даже подтвердилось намного позже, толи умение представлять предметы в разных проекциях, а может просто наш Костик, так мы с любовью звали нашего преподавателя математики, который приходил на пары с одной китайской ручкой и журналом нашей группы. Мы были в него все влюблены , а девчонки постарше разузнали даже, что жена ему неверна и мечтали о нём, как о потенциальном муже. Он же был настолько порядочным, что просто не обращал внимания на кокетство и откровенный флирт некоторых взрослых девиц. Мне очень нравилось учиться, это я доказала ещё в школе , когда математик привёл меня в старший класс и дал задачу, как сейчас помню , которую не могли решить отличницы .Я же справилась с этим заданием очень быстро . То, что меня похвалил Александр Михайлович Алфёров это было даже не самое главное, важнее было то, что я стала «авторитетом в законе» , девочки больше не говорили, что я из бедной семьи и одета в синее платье ( хотя вся школа ходила обязательно в коричневых платьях), но самое главное меня защищали мальчики, пожалуй , половины школы ( так обо мне прошла слава чуть – ли не вундеркинда ), а тут ещё я два года в пионерской организации была председателем совета дружины . Итак у меня были постоянные пара «адьютантов», но а самое главное я была непререкаемым авторитетом при решении спорных вопросов, особенно, если назревала драка. И даже в драке я разруливала всё так, что пацаны расставались друзьями и пожимали друг другу руки после очередного конфликта, за что меня считали непризнанным лидером, уважали и побаивались мальчишки и некоторые девочки. Девочек же , которые жили по тем временам лучше нас ,более сыто выглядели , раздирала зависть и они не могли понять, почему ко мне, бедной девчонке ( как сейчас бы сказали нищебродке) с таким уважением относились мальчики… Итак о учёбе в техникуме… В первые же дни учёбы в техникуме меня выбрали старостой 24 группы. Моё лидерство ещё подтвердилось и тем, что у меня была очень хорошая подготовка ( точнее были сильные учителя в школе). Я очень прилично знала немецкий язык, поэтому очень часто выручала одногруппниц. Особенно, когда приходилось на парах немецкого рассказывать прогноз погоды на немецком с применением латыни. А я в то время кроме обязательного материала, знала очень много пословиц на латыни, которые применяла не только на немецком , но и на других предметах. За что меня уважали не только девочки, но и преподаватели. Мужчины –преподаватели часто хвалили меня за мои знания, я всегда была готова к любому ответу по любому предмету. Раскусил меня только историк Радецкий: он понял, что при моей феноменальной памяти я к занятиям совсем не готовилась, а сидя на лекциях , умудрялась под партой читать русских и зарубежных классиков. Историк был очень умным, любящим свой предмет преподавателем. Очень часто давал материал сверх программы, а то, что было написано в учебниках пропускал, считая, что прочитать параграф в учебнике мы вполне можем самостоятельно. Я, конечно, просто игнорировала его задания. Он спрашивал,а вернее сказать :подлавливал меня , на каждом уроке. А так как в техникуме почти такая же система как в школе, в журнале у меня стояли пятёрки вперемежку с тройками. Двоек у меня не было. Так как я всё равно могла рассказать всё то, что слышала на лекциях, хотя книгу под столом никто не убирал. А ещё меня уважали препы, особенно женщины за то, что даже после того как мы побывали на производственной практике десять месяцев, все девочки, у которых были приличные волосы подстриглись, а я одна только вернулась со своими шикарными косами. Синоптичка, Нина Николаевна, часто приводила меня в пример. Но был очень курьёзный случай на парах по синоптике. Синоптичка на всю доску нарисовала нам прохождение тёплых и холодных фронтов , конечно здесь были все погодные данные: давление, температура, влажность воздуха,направление и скорость ветра и какая облачность сопутствует тому или иному фронту, смене погоды на латыни. Я, читая очередную книгу, добросовестно срисовала всё с доски в тетрадь. И вот на следующем очередном уроке преподаватель стала вызывать девчонок, чтобы они повторили её рисунок. Человек 12-14 не смогли повторить её художество. Она кричала на нас, что оставит всю группу без стипендии, вызывала добровольцев, но все молчали. Конечно, Нина Николаевна вызвала меня. Я скоренько всё нанесла на доску, а вот объяснить толком , что это значит вразумительно не могла. Надо было видеть синоптичку, как она кричала теперь уже на меня, называя меня одарённой дрянью и пригрозила, что только меня лишит стипендии, но потом, когда она рассказала преподавателям о моих художествах, им было что обсуждать: немка говорила, что мы с Борискиной Людой ( у которой мама была учителем немецкого), а я не пойми кто , отдувались по очереди за всех дежурных группы. Любимый умнейший Костик (препод по математике) говорил, что я даже умудрялась с ним спорить, защищая некоторых своих подружек, ну а историку и карты в руки . Поэтому они дружно решили, что такую дивчину не стоит лишать стипендии, что, конечно, было озвучено в группе ( да у нас и не так уж много было стипендиаток, хотя стипендия была 14 -16-18-20 рублей( это по годам учёбы в техникуме). Очень хорошо была поставлена спортивная работа в техникуме. Мы занимались волейболом, баскетболом, лёгкой атлетикой, принимали участие в соревнованиях не только техникумовских, но выступали за сборную Судоремонтного завода. Тренер – учитель физкультуры Зубков Евгений Иванович, был очень требовательный. Задавал нам кросс, иногда сопровождая нас на маршруте, ехал на своём мопеде( как сейчас говорят – скутере). Но мы частенько обманывали его, пробежав через дворы, забегали к своим подружкам, что-нибудь перекусывали и тем же ходом (через дворы) прибегали в спортзал. Я очень прилично играла в волейбол , занималась лёгкой атлетикой, и вот однажды меня пригласили в сборную судоремонтного завода. Выступать на городских соревнованиях . Мне очень хотелось соответствовать взрослым тётям и дядям и я очень перестаралась : выкладывалась на тренировках так, что однажды меня просто увезли с городского стадиона на скорой. Вот тогда-то мне и поставили диагноз, о котором ни я, ни тем более моя мама, которая так никогда не узнала, что у меня порок сердца, и проблемы со щитовидной железой. На этом и закончилась моя карьера спортсменки – судоремонтницы. После третьего курса нас послали на практику на десять месяцев. Это был учебный эксперимент, и мы были первыми подопытными «кроликами.» Я попала на Украину ( как сейчас модно говорить в Украину) в Черниговскую область, город Щорс. Начала работать, то есть проходить практику на метеостанции третьего разряда. Был в начале моей метеорологической карьеры такой курьёзный случай. Оставляет меня начальник станции у радиоприёмника, даёт мне лист бумаги и карандаш и говорит, что в такое-то время будут передавать прогноз погоды, чтобы я его записала. Когда начальник вернулась, передо мной лежал чистый лист бумаги. Она была в шоке. То есть я сорвала производственный процесс. Когда она спросила меня, почему я не записала прогноз, я ей ответила, что говорили на непонятном мне языке, и слово в слово на украинском языке повторила весь прогноз. Удивлению моей начальницы , да и всех работников станции не было предела, так как я выдала всё без запинки на чистейшем литературном украинском языке ( витер пивденно- схидный, пивденно- захидный слабкий до помирного и т.д и т.п.). Дальше я свободно общалась на украинском языке, читала книги и распевала украинские песни. Способность к языкам у меня была по-видимому в папу, он знал пять языков , был умнейшим состоявшимся человеком . И, если бы не житейские проблемы( пятеро детей, один из которых утонул в Аральском море ещё крохой,больная, неработающая жена, на которой его женили, разлучив его с любимой девушкой: моей мамой). Необходимость всё время зарабатывать деньги и содержать такую большую семью, требовала от него много сил и времени. Он был по тем временам очень хорошим предпринимателем: работая завучем в средней школе, преподавал математику, физику и автодело, это при том, что своей машины у него никогда не было, да она ему и не была нужна, так как один его звонок и любой из мужчин небольшого городка Аральск, бросал свои дела и спешил со своим транспортом к папе. Несколько лет он работал директором музыкальной школы, а в основном большую часть своей жизни вплоть до пенсии он работал стоматологом в стоматологической клинике. Дома у него был хорошо оборудованный платный стоматологический кабинет, где он лечил и протезировал очень даже успешно целую лётную часть, которая базировалась на окраине городка. Папа меня нашёл , когда я уже училась на втором курсе техникума и с того времени он регулярно присылал мне деньги (300рублей) или посылки ( в то время в Казахстане снабжение было намного лучше чем в Туапсе. Итак Украина…Долго в Щорсе я не продержалась ,так как у них была уже одна практикантка из местных девушек (студентка Харьковского техникума),да ещё с маленьким ребёнком. Жаль, мы с ней очень подружились и я вместе с её семьёй ходила на рыбалку, по грибы, помогала сельским женщинам косить рожь в селе Великий Щимель. Чтобы мне меньше платить за квартиру меня моя начальница устроили на постой к старой женщине. Время было очень трудное, особенно для сельских жителей, поэтому держали коров, у себя в огородах сеяли рожь и пшеницу. Хозяйка сразу дала мне прозвище «Кукла», я вначале обижалась, но когда узнала, что это в её понятии значит красивая, перестала. Всей моей красотой были шикарные косы ниже бёдер и тонкая талия, в общем я в то время была похожа на просто Марию из сериала (сказывались мои греческие корни) . Сельчане, несмотря на то, что это было на Украине, не верили что у меня свои косы, женщины заставляли меня расплетать волосы, дёргали, заглядывали в корни волос и только тогда, убедившись, что всё натуральное отстали от меня. Но вот однажды во время жатвы решили меня проверить, смогу ли я жать рожь. Так как у меня был небольшой опыт работы с серпом: жала траву для кроликов, которых держали мои родители, я спокойно согласилась на такое соревнование. Меня поставили с одной стороны небольшого поля ржи, а женщину 45 лет , дочь моей хозяйки, ( с больным сердцем) с другой и по команде «Марш!» мы начали жать рожь. Солнце нещадно палило, но я , помня, что я комсомолка, за которую болеет вся комсомольская молодёжь села, не сдавалась и в итоге, конечно, надрываясь до одури, обогнала свою больную противницу. После чего меня зауважали серьёзно. И, когда я уезжала из Щимеля, провожало меня добрых полсела. Видимо чувствуя во мне природную доброту, ко мне всегда по жизни липли дети…так было и в Щимеле, ко мне привязался малыш лет пяти. Семья его состояла из родителей сомнительного поведения (часто видела их в подпитии) и целой кучи детей . Малышом никто не занимался и он голодный слонялся по селу. Я в то время была «богатеньким Буратино», так как техникум мне присылал стипендию, папа присылал из Казахстана посылки, и по тем меркам я могла себе позволить вкусняшки, правда в рамках магазина сельпо. Мне было всего 17 лет, я была очень даже привлекательна, особенно тем, что имея хорошую наследственность имела косы почти до колен, беззаботна, но как беззаботна так и очень добра. Это и привело меня к тому, что я пожалела ребёнка и настроилась его усыновить, родители мальчика были не против, но всё село бунтовало. Спасло меня от несостоявшегося материнства мой возраст, да и статус студентки. А тут меня решили перевести на более крупную метеостанцию. Это буквально пару месяцев, проведённые в селе Великий Щимель, запомнились мне надолго: хозяйка моя была в то время маленькой сухонькой старушкой, её в 18 лет отдали замуж за вдовца с детьми. Батрачила она сначала на него и его детей, потом родила своих двух дочек. В пору моего пребывания в селе дочери были уже взрослыми, старшая больная сердечница, добрая старая дева, а младшая мать целого выводка детей и неудачника мужа, который ничего не мог дать своей семье на скудные заработки в селе, а посему не просыхал от пьянки. Бабушка очень привязалась ко мне, так как я баловала пряниками и печеньем не только её, но и её внуков. Как только раздавалась весёлая музыка по радио, она пускалась в пляс босыми пятками по земляному полу. Уезжая из села, зная неосуществимую мечту моей хозяйки купить поросёночка, я подарила ей пять рублей на эту покупку (для села это были приличные деньги). Корова у них была пополам с младшей дочерью. Доила корову дочь, но всегда подойник заносила вначале в нашу избу, и перед тем, как отлить нам молока, мне разрешалось собрать сверху пену и этой пеной я умывала лицо. Кожа у меня в то время была очень нежной, кипейно – белой , может в силу моего скажем молодого возраста, а может всё же от молочной пены. Хозяйка моя совершенно неграмотная, нашла кого-то из села и написала моей маме такое трогательное письмо, что мама плакала над ним, а потом долго вспоминала.

Я до сих пор помню часть этого письма: «Добрый день или вечер , дорогая мамочка, моей Куколки! Спасибо, что вы родили и вырастили такую добрую и красивую дочку. Жаль только, что она уехала от нас, приняли мы её как родную, да она и была нам родной. Питалась с нами вместе, никогда не привередничала, исправно платила мне за постой и питание …» Я уже говорила раньше,что поначалу очень обижалась на «куколку», но когда хозяйка объяснила мне, что это значит красивая. Я, соответственно привыкла и просто принимала как должное.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.