Так покайся же, Анфиса!
- -
- 100%
- +
Шёл конец января, после очередной встречи Марку пришлось задержаться в кабинете, чтобы структурировать материалы. Свитская почему-то осталась. Но если бы она просто осталась, он бы не бесился с этого случая! Каждый раз, когда Рагушев что-либо делал — вставал, садился, брал ручку или отпивал кофе, Анфиса томно говорила:
— Ну, Марк Владимирович, ну как же так? Ну, Марк, ну что же ты творишь? Ну нельзя же так… Ну Ма-а-арк!
— Хватит, — Рагушев старался говорить спокойно, но по его голосу было слышно, что он еле держится.
— Ну, Марк Владимирович, ну почему же Вы так говорите, ну Ма-а-арк, ну как же так…
Тут «любимый коллега» не выдержал и, резко встав с крутящейся табуретки, подошёл к Анфисе вплотную:
— Что происходит, я тебя обидел? Если так, то извини конечно, но ты сама говорила, что мы не будем смешивать личное и рабочее.
— А что, если нет? А что, если да? — с вызовом спросила Свитская, полусонно распахнув глаза. Она медленно моргнула, отчего со светлых ресниц скатилось пара капель слёз. — Спорим, ты даже не помнишь, что сделал не так. А я ведь говорила об этом пару минут назад, но кто же будет слушать. Конечно, не Вы, уважаемый исследователь.
Марк пронзил её холодным взглядом, но ничего не ответил. Догадываясь, что всё это часть некоего плана, о котором девушка упоминала Бэкки, он с трудом, но держался. Любопытство качалось на тикающей бомбе. И вот-вот должно что-то перевесить. Осталось недолго.
— Что, язык прикусил?
— Это явный саботаж и провокация. Иди отдохни, а? — наконец выдавил из себя Рагушев, настойчиво подталкивая собеседницу к дивану. Её близость настолько же раздражала, насколько была приятна. — Посмотри на себя, еле на ногах держишься. Кашки в детстве мало ела?
Анфиса заторможено захлопала ресницами и, накрыв руку Марка своей, прочно прижала её к своему животу. Ладонь мужчины была тёплой, большой и, казалось, обладала волшебным эффектом. Свитская смущённо отвернулась:
— Я вообще… не ела с утра.
— Что? — Марк выглядел искренне растерянным, столкнувшись с этими огромными слезящимися глазами. — Не завтракала даже? Сейчас же полчетвёртого!
— Не завтракала, — послушно повторила за ним Анфиса.
Рагушев сжал губы в тонкую линию. Оглядев девушку с ног до головы, он осторожно вытащил свою ладонь из чужой хватки и достал из шкафа плед. Сначала он хотел его просто вручить, но видя, что Свитская сейчас была в состоянии агрессивной перепёлки, уложил её сам.
— Ты что делаешь… — сонно пробормотала она, не в силах сопротивляться зову Морфея.
— Поспи. Я закажу нам… еду, — Марк беспомощно уставился на спящее личико девушки. — Ладно, выберу на свой вкус. Не жалуйся потом.
Сидя за столом, Рагушев заказал всего по мелочи: мясо там во всяких соусах, макароны из твёрдых сортов пшеницы, острую закуску… Сначала он выбрал то же самое и Анфисе, но, задумавшись на секунду, вместо этого взял ей овсяную кашу с ягодами, йогурт, хрустящую брускетту с листьями салата, чуть кисловатым соусом и ломтиками красной рыбы.
Оформляя заказ, он не удержался и взглянул на спящую красавицу ещё раз.
На задворках сознания пронеслась мысль: «Если бы мы были вместе, то таких моментов… было бы их больше?»
Спустя час с лишним Анфиса проснулась. Рядом с диваном стоял пакет с ещё тёплой едой, записка на котором гласила: «Самый лучший закат — это закат моих глаз, а не чей-то жизни. Денег не надо. Ешь впредь больше, пожалуйста». Свитская с минуту пялилась на записку, а затем с широченной улыбкой на губах спрятала её в карман. По дороге в лабораторию всё содержимое пакета Анфиса спрятала в надёжном месте. Брускетта была очень вкусной, сытной и на голодный желудок пришлась идеально.
※※※
В окно постучал февраль с его переменчивой погодой. Анфиса получила на попечение две студенческие группы. Биоинженерия — не тот предмет, который любит каждый, поэтому с самого начала Свитская построила жёсткую дисциплину, по старой схеме запугивая детишек экзаменами и предстоящими зачётами. Но старшие-то курсы приметили: их родная церберша как-то сдала. И кровушки на клыках не видать, и под лапами никаких задушенных надежд. «Будто Снегурочка растаяла», — сказал кто-то, а это распространилось по студенческим чатам.
Она и сама это чувствовала, стоя у доски. На неё смотрели по-другому. Добрее, что ли.
— …Мы с вами пройдёмся по всему, что будет на экзамене. Слушайте внимательно, ходите на занятия, и у каждого будет допуск. Также, — аспирантка широко улыбнулась, чем привлекла внимание всей группы, — если хотите что-то сказать, то говорите. Если не знаете — тоже говорите. Главное — пытайтесь это делать. В молчанку будете потом играть.
— Анфиса Сергеевна, а какой план занятий?
— Он на столе. Пусть староста сфотографирует и пришлёт всем…
За пределами кабинета стоял Тимофей Колаич вместе с молодым мужчиной с мотоциклетным шлемом в руках.
— Марк Вадимыч, почему Вы так рано уходите? Ещё и семи нет! Как не стыдно, хо-хо-хо. Ох уж эта молодёжь! Я думал, Вы серьёзнее проверите работу Анфисочки, хо-хо-хо! — старый профессор похлопал мужчину пару раз по плечу, как нерадивого мальчишку.
— По личным обстоятельствам, Тимофей Николаевич, — вежливо отстранившись, Рагушев бросил на него холодный взгляд. — Вы, я вижу, ясновидец? Бабушка хотела назвать папу Вадимом, но, увы, стал Владиком. Так что любезно прошу называть меня Марк Владимирович. Что касается Анфисы Сергеевны… она отлично справляется, это очевидно с первого взгляда, и мне незачем за ней следить.
Разыгралась немая сцена, в которой персонаж Т. К. неловко икнул, явно не ожидая такой дерзости, а персонаж М. В. аристократической походкой покинул кадр.
Марк встретился у ворот НИИ с молодой девушкой лет двадцати с короткими чёрными локонами и бледной кожей. Она выглядела так, словно сама Белоснежка сошла со страниц книги.
— Заползай, Наташ.
— Братец мой ненаглядный, Маркушенька-душенька, ты самый-самый-самый! Ты ведь знаешь об этом?! — Наташка захлопала в ладоши и тут же нацепила на голову шлем. — А ты правда отпросился ради меня? Правда?
— Да. Садись уже.
— Тогда мне надо праздновать день рождения каждый день!
— М-м-м.
— А вкусненького купим? В девять придёт пять человек. Мы с Таней купили что-то, но может не хватить.
— Купим.
Заводя мотор, Марк вдруг подумал о трёх «и вот»:
И вот, как хорошо было бы объехать здание с другой стороны, куда выходят окна учебных кабинетов.
И вот бы увидеть в этих окнах силуэт свирепой девушки с золотой косой и то, как сосредоточенно она рассказывает материал пары.
И вот, пора признать, что надо исправляться, ведь для джентльмена не рискнуть подойти к даме — как-то по-свински.
Глава 8. Кис-кис-кис
Увидев, как она мило надула губки с чуть плаксивым выражением лица, кровь внутри Марка вскипела, а в паху разлилось обжигающее тепло.
— Что ты делаешь? — грубовато спросила Анфиса. Кажется, он и сам не заметил, как засмотрелся на её блестящие глаза. Она выглядела такой нежной и хрупкой, будто сладкая вата — с виду пышная и нарядная, но стоит лишь коснуться её, как она сжимается, оставляя кусочки сахара на кончиках пальцев.
— Марк, алё! Глаза выпучил, как идиот.
Если он подойдёт к ней ещё ближе, в нос ударит сводящий с ума аромат. То ли цветочный, то ли восточный. Запах её кожи.
— Эй, не молчи! Я с тобой разговариваю.
Её плечи так близко. Они острые, гибкие. Хочется держаться за них, гладить по шее. Девушка перед ним — слишком соблазнительная, слишком красивая, слишком умная, интересная, милая, добрая…
Марк отступил на полшага, нарочно избегая взгляда. Может, со стороны это выглядело как гнев, но на деле Рагушев еле сдерживал себя от того, чтобы не поцеловать ту, что стояла напротив. Потом, подобно коту, он бы тёрся носом о её волосы и мурлыкал, слушая биение их сердец.
«Мурлыкать? Серьёзно, Марк? Я так с катушек слечу…», — Рагушев закрыл лицо руками, не в силах заглянуть, к своему стыду, в штаны.
Анфиса же, перекатывая между пальцами ткань новой рубашки, шепнула на ухо:
— Ма-а-арк… О Ма-а-арк… проснись, пора вставать! Проснись, проснись, проснись!
И Марк проснулся, скатившись с кровати на пол.
— Тс-с-с, вот чёрт, зачем я поставил сюда тумбу?..
※※※
В выходные три девушки — а именно, Анька, Клара и Анфиса — отправились на художественную выставку. С тех пор, как Клара позвала Свитскую-младшую на новый год к себе на дачу, студентка плавно и незаметно влилась в их компанию.
— Эта выставка на два этажа?! — Миланова тут же вытащила фотоаппарат, судорожно снимая украшения из разноцветных палочек и стёклышек под потолком. Тень от них ложилась на стену в причудливых формах, создавая иллюзии и диффузии.
— Нет, на все три. Основную экспозицию убрали. — Анфиса протянула ей флаер с целой поэмой: про тему, про художника, про то, откуда картины приехали.
— Кофма-а-ар! Мы воофще офилим эксуфсию?! — Анька вертелась волчком вокруг сестры, разрываясь между двумя крайностями — кусать сэндвич и нести мысль в массы.
— Если не осилим, деньги уйдут в никуда, — Свитская с умным видом поправила очки, смерив оценивающим взглядом девчонок.
— Да… — Клара схватилась за живот, у неё началось несварение из-за стремительного убывания денег на карте.
— Кхе-кхер!.. О-о-о, быстро я проглотила, блина. Запить бы. А, хотя не надо, — Анька искоса глянула на них. — Да господи, чего вы распереживались?! Какая разница-то? Ну уйдём и ладно, мучить-то себя не надо.
— Билеты покупала я, экскурсию выбирала я. Только попробуй свалить, кочерыжка ты безмозглая.
— От просрочки слышу.
— Сэндвич тоже купила я.
— Его уже нет! Ничего не знаю!
Две здоровые девицы, одна поехиднее, а вторая постервознее, встали руки в боки друг напротив друга, источая лучи света и добра.
— Так… — Клара неловко встала между ними, легонько поглаживая их по плечам. — Не ссорьтесь.
— Мы не ссоримся, — Анфиса холодно фыркнула.
— Конечно, разве похоже, что мы ссоримся? Да я Фиску так люблю, что убить готова, — Анька в ответ тепло улыбнулась старшей сестре. — Верно, ма хорошая?
— М-м-м, — брезгливо протянула «старшая сестра». — Не говори так, кишки сворачиваются.
— Ма хорошая, что не говорить? — пропищала Анька, уворачиваясь от приближающейся к ней шлёпалки — файла с распечатанными билетами.
Когда началась экскурсия, три девицы были уже навеселе, и два часа пролетели легче, чем могли бы. После выставки они зашли в кафе и долго болтали обо всём на свете: о том, что картин в этот раз много, о том, что свет выставили хорошо, о том, что в зале миниатюр было холодно… И всё бы ничего, но каждые пять секунд — пиликанье. Сообщения на чей-то телефон приходили с такой частотой, что это раздражало сильнее громкой музыки из ночной машины. Анфиса не выдержала:
— У кого это?
— Не у меня, — Анька показала экран телефона. Во всплывающих уведомлениях были сообщения из всяких студенческих чатов и анонсы книжных новинок.
— Не я… — Клара тоже показала. У неё было три или четыре оповещения о выходе новой серии дорамы, а также более десятка из читалки — о новых главах.
Пока Миланова и Свитская-младшая с интересом разглядывали, кто что читает, Анфиса смотрела на свой телефон глазами голодной лягушки. Бэкки никогда так много не писала!
BikeLivesMatters: [Как успехи твоего плана по привлечению внимания? Не поделилась успехами. Я тут готовила и вдруг вспомнила про это. Решила написать. Если он тебе нравится, значит, он не может быть плохим человеком. Но ты не переусердствуй, ладно? И прежде всего думай о том, как ты сама себя чувствуешь.]
Дальше шли какие-то пространные размышления на тему отношений, материнства, что она давно одинока и ничего такого не имела в виду.
— Кто пишет? — заглянула в переписку Анька. — Это та с анонимного чата? Ого, вау, не думала, что вы до сих пор общаетесь.
— Нос кыш, а то отгрызу, — Свитская клацнула зубами, от чего мелкая с заливистым хохотом отстранилась.
— Да чего я там не видела?! Поопытнее тебя буду в переписках с незнакомцами! — отмахнулась Анька.
— Точно, ты говорила, что любишь зависать в анонимных чатах! — поддакнула Клара.
— Думаешь, это всё, на что я способна? — мелкая с вызовом посмотрела на поклонницу корейских сериалов. — Более сотни прочитанных книг с тегами «друзья по переписке», «знакомые незнакомцы», «онлайн-роман» — это не шутка.
— Ясно, вот чем ты занимаешься вместо того, чтобы учиться, — Анфиса особо не смотрела на них, а всё листала и листала переписку с искренним недоумением.
— Я отличница, мне всё можно. Клар, во-о-о-от, слушай, обычно в таких историях двое тайно переписываются, не зная личностей друг друга, а затем влюбляются. Их мучают сомнения: а вдруг они влюбились не в человека, а в картинку? А вдруг в жизни он окажется совсем не тем, кем притворялся в сети? Но вот чего они не знают — так это того, что в жизни они уже знакомы. И общаются. Ни слишком близко, ни слишком далеко. Так, посередине. Герои могут быть врагами, коллегами, бариста и клиентом, врачом и пациентом, студентом и преподом, один может знать о существовании другого, а второй нет. Но, так или иначе, они прочно связаны красной нитью судьбы, которая в один момент сведёт их вместе и расставит все точки над «и»!..
— Как вульгарно, — буркнула Анфиса. — У меня совсем не так. Мы с Бэкки не виделись лично, но она замечательная.
— А что, слабо её позвать куда-то? Неужели втайне боишься, что твоя милая подружка Бэкки окажется скуфом?
— Провоцируешь меня, зараза. Я на такое не ведусь.
— Ну и пожалуйста. Тебе слабо проверить, что ли? Ради сестрёнки?
— За каждую провокацию, которую я снисходительно прощаю, минус пятьсот рублей на карманные расходы. У тебя уже минус полторы, — язвительно гаркнула Анфиса в сторону сестры. Клара же тайком сфоткала их конфронтацию, попивая свой моккачино — она наконец осознала, как правильно реагировать на этих двух орлиц.
— Эй! Нечестно! Я ж любя, сосисочка, муа.
— Переживай лучше об экзаменах, а что делать со своими друзьями и как к ним относиться — я сама решу.
Миланова охнула:
— Точно, у тебя же экзамены скоро, Ань?
— Скоро. Чё вы напомнили-то… — девчушка угрюмо свесила нос. — Все вместе готовятся, группками какими-то, а я так ни с кем и не подружилась. Так, болтаю иногда с ребятами, но это другое.
Анфиса вскинула бровь:
— Подумаешь, одной заниматься — прямо-таки проблема мирового масштаба. Я вот всегда одна ходила и из группы своей уже мало с кем общаюсь, так, по учебным вопросам иногда. Ничего, нормально. Сдала всё, как видишь. И ты сдашь. Умная, способная, а дурочку рядом с нами включай, перед преподами не надо.
— Фис, у вас всё же разные… м-м-м, ситуации, — мягко начала Клара, — Аня…
— Опять я гребу всех под себя, да, да, да, — вспомнив спор с Рагушевым по вопросам педагогики, юная преподавательница подсдулась. — Всё будет хорошо. Если не с этими, так с другими поладишь. С начала учебного года прошла всего пара месяцев, вам вместе учиться не один год, так что не зарекайся раньше времени. Всё будет.
— Ого, ты… правда меня подбодрила? Без прикола? — полуприкрыв веки, Анька театрально хлопнула ладонью по лбу. — Анфиса Сергеевна, в последнее время Вас не узнать!
От столь пылких комплиментов именуемая особа отреклась сарказмом:
— Я Вас тоже не узнаю что-то, — подмигнув Милановой, Свитская встала и принялась собирать вещи. — Извините, случайно подцепила от сестры привычку болтать с незнакомцами, мы с подругой, пожалуй, пойдём, а Вы тут оставайтесь, конечно. Пойдём, Клар.
— Как меня в это втянули?.. — подавилась смехом «соучастница».
— Фи-и-иса! Моя язвуля вернулась! — Анька накинулась на неё с крепкими объятиями.
— Пошевеливайся, мы и правда засиделись.
Всю дорогу до дома Свитская думала лишь об одном: неужели чувства так сильно повлияли на неё, что она совсем размякла? Тухля она или тварь грозная? По своей сути эти вопросы не имели никакого смысла, ведь Анфису не заботило мнение окружающих. А с научной точки зрения её интересовало вот что: насколько влюблённость влияет на вредность и домашние замашки? Вопрос был такой любопытный, что она в тот же вечер вынесла его на обсуждение с Бэкки. К тому же, интернет-знакомая очень интересовалась, как у них всё продвигается с Марком.
Они живо обсуждали, как гормоны счастья на мозг действуют, и чем это в итоге аукнется. Спустя два часа Свитская поняла, что в отношениях с Рагушевым не сильно-то и продвинулась, а ещё, что Бэкки слишком уж интересуется ими. В голове на миг вспыхнули слова Аньки о романах со «знакомыми незнакомцами», но она быстро их отогнала:
— Да ну нет, бред собачий. В жизни так не бывает.
И легла спать.
Рабочая неделя после закрутилась насыщенная. Егор сетовал на нефрологов, Машенька на свои кривые руки, а Анфиса, как робот, проверяла контрольные студентов, пока не написала Анька с «треш новостями, которые сто пудов важнее работы».
Анька: [Девочку из параллели подставила подруга прямо на её др, а потом со своим мч настроила против неё ребят и распустила неприятные слухи. Я крч пизды ей за это дала, воот]
Анька: [Жду теперь, когда директор учебной части согласует время нашего свидания]
Анька: [Не бей меня слишком сильно// зато мы с ней поладили, будем вместе ходить в библиотеку]
Анфиса Свитская: [Ты справилась с проблемой так, как посчитала нужным. Скажи директору, как есть, и привлеки группу тех ребят к ответственности.]
Анька: [И всё? ^^]
Анфиса Свитская: [Верю в тебя]
Анька: [Капееец, спасибо огромное!!! Щас расплачусь (((Ты такая ванильная, так непривычно)]
В это же время вторая участница данного виртуального разговора сидела на скамейке в парке рядом с девушкой, похожей на Белоснежку из мультфильма тридцать седьмого года. Её глаза были красными и опухшими от слёз, а брови нахмурены, как у маленького белого кролика.
— Что сказал твой брат, Наташ? — Анька протянула салфетку, когда новая знакомая начала захлёбываться соплями.
— Он нашёл номера родителей Лиды, Никиты и тех троих. Я… я пока не знаю, стоит ли писать им. Как-то стыдно, — всхлипывая, Наташка посмотрела на список номеров и имён, присланный контактом «Маркушенька-душенька». — Сказал, что если не я, то он сам потом с ними свяжется.
— Они тебя на деньги хотели развести, это где такое видано?! Мошенничество вообще-то преступление. А Лида эта дура дурой, раз помогает жулику. Остальные — толпа безмозглая. Сказать их родителям — самое милосердное, что вообще можно сделать. По факту, пойди ты в полицию и предъяви видео с днюхи и переписки в качестве доказательств — они вообще бы в тряпочку молчали.
— Ты… ты права! Разнылась я совсем. Да пошли они все!
— Правильно! Такие крысы в доме не нужны. Моя старшая, кста, тоже поддерживает идею их наказания.
— Сколько ей?
— Двадцать пять. Она красивая, умная, периодически добрая, но такая трудоголичка!
— А кем работает?
— В науке. Полимеры гоняет.
— Забавно, мой брат тоже научный сотрудник, плюс преподаёт. Я бы предложила их познакомить, но с некоторых пор у него только одна коллега на уме.
— Служебный роман, получается.
— Да не, он медлит. Слышала, как на новый год мама кричала, что такими темпами он шафером её станет.
— Это общая черта всех учёных, аха-ха-ха. Фиска моя тоже на коллегу поглядывает, но кукиш с маслом пока, –Анька глянула на Наташку и поняла, что все эти разговоры о старших родственниках её заметно расслабили, поэтому вдохновение нахлынуло взрывной волной. Она протянула собеседнице руку с хитрющей улыбкой. — А давай поспорим, кто быстрее добьётся успеха? Твой брат или моя сестра.
— На что спорим? — на лице Наташки наконец расцвела улыбка.
— На коньяк с кофе.
— Я, вообще-то, не пью…
— А, ну, тогда на другое что-нибудь…
— Давай лучше на кофе с коньяком?
— Заметано!
※※※
Как говорила Василиса из мультика, любовь — это когда то в жар бросает, то в холод, и дыхание прерывается. Вот и у Марка прерывалось, стоило только посмотреть Анфисе Сергеевне в глаза. А она теперь сама на него в упор смотрела своими большими карими глазёнками. Он, вроде как, её не высматривал, а она взяла — и сама чаще попадаться стала. Но как только всё доходило до какого-то двусмысленного момента — тут как тут другие люди. И всё, прощай возможность.
Теперь он сидел, закрывая лицо руками и тихо мыча. Комплексное воздействие работы и Свитской возобладали над здоровьем, мучая его головной болью. Внезапно Рагушев почувствовал тень над головой, а затем перед ним появилась тонкая женская рука с бутылкой воды.
— У меня есть обезбол.
— Анфиса?.. — что-то в груди у Марка торкнуло. — Что ты здесь делаешь?
— Просто шла. Если тебе так плохо, то иди домой. Не нужно на работе больным расхаживать.
Как в тумане он посмотрел на воду и всё же принял её.
— Я сделаю всего пару глотков. Спасибо.
В коридоре было светло, дневной свет пробивался сквозь окна в пол. Очки отсвечивали, так что Рагушев не видел глаз девушки, но почему-то он знал, что та смотрит прямо на него. И в этот же момент все сомнения в его сердце схлопнулись.
— Анфиса.
— Слушаю.
— Я тебе сейчас отправлю одну статью, посмотри, пожалуйста. — С каменным выражением лица он уткнулся в телефон. Через пару секунд из кармана халата Анфисы раздался звук уведомления. — Взгляни.
Свитская открыла присланную ссылку и начала читать. Это было нечто, написанное в 1997 году, причём по теме сыра, копчения и лактобактерий. Полная праведного негодования, девушка прошипела сквозь стиснутые зубы:
— Я надеюсь, ты прикалываешься. Зачем мне на это смот… — и тут она увидела имя абонента. «BikeLivesMatters». Бэкки. Её многодетная подруга. — …реть, — от шока Анфиса потеряла дар речи, выронив телефон из рук. Девушка просто совместила всё, что наболтала онлайн, с личностью своего тайного друга, и её как кипятком ошпарило. Потому что про Марка она, оказывается, наговорила… всё. Включая то, что ни одному живому человеку не рассказывала. Только «Бэкки». И что в бассейне она ждала его специально!
«Какой стыд, его перекроет только гробовая доска. Чтоб я исчезла…», — Свитская даже разозлиться не успела, вся её голова теперь была забита башней из тысячи слов «он знает».
Тем временем Марк времени даром не терял — пока девушка была растеряна, он затащил её в учебный класс и запер дверь. Когда Анфиса поняла это, было уже поздно. Она сидела за ученическим столом, вся красная, как помидор:
— Ч-что ты делаешь?..
— Анфиса, посмотри на меня, — Марк сел возле неё на колени, а затем медленно взял её руку в свою, не сжимая, давая ей вырваться в любой момент, если та захочет. Затем он немного осмелел и поцеловал прямо в центр её ладони, глядя Анфисе в глаза. Медленно приблизил руку девушки ко рту и начал покрывать лёгкими поцелуями её безымянный палец, не отрывая при этом от неё взгляда.
— Мне щекотно, п-постой… — когда Анфиса без особого энтузиазма попыталась отдёрнуть руку, Марк крепко сжал её запястье.
— Если отпущу тебя сейчас, ты сбежишь, — его голубые глаза выглядели как лёд на дне океана. Тёмный, холодный и крайне глубокий. — Изначально я не знал, что общаюсь с тобой. Мы поспорили с ребятами, что я зайду в чат-рулетку и притворюсь женщиной. Ты столько всего рассказала о себе. А когда я узнал, что ты — это ты… я… просто не смог рассказать. Мало ли, что ты могла сделать, если бы узнала. Да и мы тогда плохо общались…
— А потом ты решил посмеяться надо мной.
— Это не так! Ты мне нравишься.
— Все вы так говорите!.. Отпусти… — несмотря на слова, пальцы девушки робко сжались, окутанные чужим теплом.
— Ты говорила со мной как хабалка. Если бы не «Бэкки», возможно, я никогда бы не узнал, что ты можешь быть такой милой. И думал бы, что ты ненавидишь меня.
— С этой точки зрения всё сложилось лучше некуда, потому что ты мне врал.
— Ложь бывает разной. Белой, чёрной, серой, розовой…
— Розовую ты сам придумал?
— Типа того. Это искренний наёб с добрыми намерениями.
— Так и запишем в судебном иске.
— Анфиса, не хмурься, морщины рано появятся…
— Может, оно мне надо! Чего ты прицепился?! Отойди уже, свет загораживаешь!
— Анфиса… как насчёт того, чтобы встречаться?
— Я больше не вижу в тебе плюсов, наглый обманщик.
Когда аспирантка перестала дёргаться для вида и замерла в ожидании, наблюдая, что же ещё Рагушев собирается сделать, мужчина положил её руку на сердце и медленно, но верно повёл её ладонь вниз. Дыхание Анфисы перехватило. Когда до мужского достоинства оставалось пара сантиметров, Марк остановился и переплёл их руки у себя на груди: