ВИЖУ – НЕ ВИЖУ

Попробовал снова представить себя невидимым, а затем посмотрел в зеркало. Что-то не так… чего же не хватает?

В тот момент я был напряжён, несколько испуган и хотел сбежать. Дело в стрессе? Волнении? Но я переживал и когда шёл по улице, а он за мной, так что же изменилось в переулке?

– Разомнусь-ка, чтобы кровь прилила в нужное место, – заявил я понурому парню напротив, – А ты думай!

Пара-тройка приседаний и тридцать отжиманий – я двигался до тех пор, пока голова не закружилась.

– Слушай сюда, ты либо сейчас исчезаешь, либо я продолжаю тренировку, – строго сказал я отражению потного, скрючившегося задохлика в белой майке с лохматым тёмным безобразием вместо волос. Его перекосило, как прокажённого, стоять он ровно не мог, приходилось опираться руками о колени. К тому же лёгкие болезненно ныли, а мышцы сводило адской судорогой – это придавало угрозе весу.

Зажмурившись, я ещё раз представил те ощущения: бурление крови, новая материя, стянувшая кожу… Когда я снова открыл глаза, то в зеркале никого не было! Я видел свои руки и мог свободно трогать одежду, но при этом нигде не отражался.

– Выброс адреналина – одно из условий активации. На время я становлюсь невосприимчив для глаз других людей… Интересно, а что насчёт камер?

Включив запись на визоре, я проделал фокус ещё раз, а затем промотал видео на середину. Пусто.

– Ха! Отлично, теперь я могу официально считаться отцом гениальности! – я сорвал с себя костюм, вскинув руки в победоносной позе, – буду пробовать до тех пор, пока не упаду! Через пару часов проверю сухость кожи, слизистых, а ещё температуру тела. Какой мой предел? Можно ли умереть, делая это из раза в раз? Как же… м-м-м, возбуждающе!

Первое, что я увидел в кадре, вновь став видимым – это горящие маниакальным блеском чёрные глаза, не сулившие сегодня ни минуты сна. Губы невольно расплылись в улыбке – давно я не чувствовал такого куража.

※※※

Беспокойная ночка выдалась, но зато я выяснил всё, что мог в домашних условиях. Предел переходов «вижу – не вижу» зависел от количества воды в организме. Когда я испытывал жажду, прыгать туда-сюда становилось сложнее. Также подтвердил кое-что уже знакомое – сенсоры игнорируют состояние «не вижу», поэтому-то активация по сетчатке не сработала. Ещё заметил, что спустя пару часов опытов я стал излишне восприимчив к свету, и разболелась голова. Казалось, будто всё вокруг гудит в унисон, играя электро-рок на барабанных перепонках.

Мигрень наконец утихла, когда до работы оставалось меньше двух часов. Я вышел из дома сразу после лёгкого завтрака.

– Доброго утра, Дерек Дмитриевич! – помахала мне вчерашняя милашка из Бюро. Она стояла возле подъезда в окружении двух служебных машин с мигалками, трёх бугаев с мускулами как у горилл, и толпой соседей, сбежавшейся вниз, чтобы поглазеть на представление.

– Просто Дерек, пожалуйста. Но, эм, какой приятный сюрприз… Что бы это могло значить? – Почесав за ухом, я обвёл взглядом россыпь визоров с запущенной прямой трансляцией, и устало выдохнул. Сотрудницу, что приехала навестить меня, звали «Коренина И.И.», и, если бы не ситуация, я бы даже посмеялся.

– Просим Вас проехать с нами, – Коренина И.И. приглашающе указала на открытый салон машины. – Подробности объясним на месте.

– Что, если я не хочу?

– Тогда… – она похлопала по плечу одного из громил, смущённо глянув на меня исподлобья, – мы Вам поможем!

Я не хотел устраивать ещё один уличный концерт, как бы сильно этого ни жаждали соседи, поэтому послушно сел внутрь. После фильтрации воздуха в салоне все наконец-то сняли маски и я смог получше рассмотреть «похитителей».

– Не переживайте, Вам всё объяснят, правда! – Коренина одарила меня дежурной улыбочкой. Если так подумать, рот у неё всё же большеват, да и брови не такие уж симметричные… Черт, чем больше смотрю на её ухмылочку, тем больше сводит мышцы лица.

– Я и не переживаю, – промурлыкал я в ответ, затмевая своей улыбкой даже директора, обещавшего премию в конце квартала.

– К-капитан… эм-м-м, он предупредил, чтобы с Вами обращались хорошо. Так что… правда, не п-переживайте. – Она отвела взгляд, нервно заерзав на месте. Не зря родители говорили, будто моё обоняние помогает при запорах, ха-ха. Выкуси!

– Спасибо ему, что ли.

– Д-да… м-может, Вам нужно что-то?

– Нет.

Кроме женщины-ИИ никто не пытался со мной заговорить. Ну и пожалуйста, больно надо.

Спустя N-ное количество времени мы добрались до Бюро контроля. Как собаку на привязи меня провели по коридорам, а затем усадили в комнате со странным потолком. В тамбуре можно было сложить личные вещи, выпить водички, а также подумать о жизни в течение минуты. Почему минуты? Сам не знаю. Таковы условия прохождения игры под названием «допрос».

– Располагайтесь, – послышалось из динамиков. Ура-а-а, первый уровень пройден.

Внутри процессуальная не представляла собой ничего интересного: белые стены, серый пол, камеры то тут, то там. Больше похоже на могильную ячейку, но о вкусах не спорят – зато теперь я точно уверен, что попал в ту самую знаменитую комнату для допросов. Знаменита она в узких кругах тем, что каждый, кто сюда заходит, не помнит ничего на выходе. Допрашивают обычно несколько раз, но вот какой из них первый, а какой – третий, на месте не разберёшься. Тот случай, когда стартовая минута имеет значение. Даже я не понимаю, который раз меня приглашают за этот шикарный стол.

Помимо прочего, компанию мне составляли пятеро: Белов А.В., двое в штатском с терминалами, и Коренина с одним бугаем у двери. Пока оперативники прятались за тёмным стеклом, парочка в штатском ушла. В допросной остались лишь я и светловолосый капитан, сидящие друг напротив друга.

– Колияни Дерек Дмитриевич, верно?

– Просто Дерек, заранее спасибо.

Из переговорной хихикнула Коренина И.И. Стоило капитану посмотреть в камеру, как динамик в ту же секунду притворился мёртвым.

– Прошу прощения за мою коллегу. У Вас… довольно редкое сочетание имени и фамилии.

– Очень модное имя, я знаю, поэтому не надо по имени-отчеству, иначе психану. А вообще, Вас самого полностью как звать?

– Белов Артур Владленович.

– Биологически активные вещества, значит.

– Кто?

– Вы.

Он посмотрел на меня как на идиота:

– Комиссия по делам детей, – и, немного подумав, добавил, – Кристально девственный дебилизм. Устраивает, Колияни?

– С чего Вы взяли, что я девственный? – Раз уж меня внезапно арестовали, хотелось развлечься хоть чем-то, а бесить серьёзных людей как раз забава на тысячи часов кряду.

– Это был риторический вопрос, – у капитана нервно дёрнулся глаз. Успех один – ноль в пользу Колияни!

– Вы не спрашивали, но наверняка интересно, почему так?

– Не оч-...

– Папу зовут Мэттью, но это имя с трудом склоняется, поэтому мама записала меня как Дмитриевич. Знаете, я обычно не настолько разговорчивый, но Вы тако-о-ой хороший слушатель, так и тянет поговорить о жизни!.. Знаете, кт-...

Артур Владленович сжал губы в трубочку, но не проронил ни одного лишнего слова:

– Понимаете, почему Вас задержали?

– Конечно же не понимаю! Выхожу я из дома и вижу служебные бибики. Всех соседей на уши поставили! Уверен, я теперь местная звезда.

– Просим прощения за неудобства, – Белов прикрыл рот кулаком и чуть сместил центр тяжести, развернувшись лицом к стене. Его плечи мелко дрожали.

– И всё? Разве я не заслуживаю объяснений?

– Чуть позже. Что вы делали по возвращении домой?

– Э-э-э, резко перескочили с темы, как грубо. Я ел и спал, а что? Спать полезно для здоровья, я вообще много времени в кровати провожу, Вы даже не представляете!.. Кстати, да. На самом деле, спасибо, что арестовали перед соседями – будет очередным напоминанием родителям о том, какой у них великий сын…

– Хах.

Что-что? Мне не показалось?! Он сейчас смеется?!

– Не понимаю, в чём причина Вашей реакции, – кисло ответил я.

– Прошу прощения, не обращайте внимания, – ответил он уже с нескрываемой смешинкой во взгляде.

– Нет, так не пойдёт, расскажите и мне тоже, чтобы мы вместе посмеялись. Я тут байки травлю, и даже не знаю, какая довела Вас…

Капитан больше не мог поддерживать суровый вид – его первоначальный настрой ошеломительно быстро трещал по швам. Видимо, мой вопрос стал последней каплей, потому что он уже в открытую ржал и почти по-доброму глядел на меня, взорвав словесную бомбу:

– Хорошо, тогда спрошу напрямую. Что Вы успели узнать о своей невидимости?

– Вот чёрт… Ла-а-адно, допустим. Допу-у-устим. Но тогда и Вы скажите мне честно, я не первый раз на допросе, да? Теперь это очевидно, но всё же…

– Да, – видимо, не в силах следовать протоколу, Белов полностью отошёл от изначального плана и говорил со мной чуть проще, глядя глаза в глаза, без шаблонных заготовок.

– И я уже всё рассказал?

– Про конкретную работу матрицы я не знаю, но да, всё, – сверкнул он зубами. – Хотя истории каждый раз Вы придумываете весьма занимательные, одна бредовей другой.

Полный провал…

– Не смотрите так удручённо, мы на Вашей стороне, – капитан придвинул ко мне планшет с фотографией вчерашнего бандита. – Владимир Гулагин, 56 лет. Ранее осуждён за убийство, был передан в опытную лабораторию, но затем… кто-то, кто Вам знаком, помог ему сбежать. У нас есть подозрения, но чтобы точно во всём разобраться, нужно знать Вашу точку зрения, Дерек Дм-... Дерек.

– Ждали, пока я опозорюсь, чтобы рассказать всё… Почему я вообще должен верить, что это не ещё одна изощрённая пытка?

Внезапно на стене передо мной включилась проекция: обстановка точно такая же, как и сейчас, но я там говорю о том, что ушёл с матрицей домой и дико ругаюсь, а Белов – более собранный, угрожающий – ходит вокруг меня, отбивая похоронный марш сапогами. Я перевёл взгляд на капитана. Он остановил запись и продолжил:

– Вас арестовали именно для того, чтобы усыпить бдительность подозреваемого. Если не хотите сотрудничать, мы запросто посадим Вас по 102 статье, выбирайте.

Снова на проекции проиграла запись с камер: на этот раз я на ней приклеиваю к запястью матрицу, а затем накрываю повязкой. На протяжении всего этого лицедейства Белов гаденько ухмылялся, сложив руки в замок. Теперь я знаю, у кого Коренина И.И. подцепила заразу…

– Вдох-выдох-сдох. Ла-а-адно, уломали. Но кто на меня донёс? Да, матрица ещё не сертифицирована, но она полностью слилась с моей кожей, поэтому я просто не мог её невынести! Или надо было наживую себя резать?

– Нет, конечно. Доложил на Вас один из рядовых сотрудников, но мы уверены, что за всем стоит Цепкин Егор Константинович, нынешний директор института. Он и ещё группа людей были косвенно замешаны в одном крупном деле, но до сих пор у нас не было веских доказательств, чтобы привлечь их к ответственности. Ваш случай особенный – видимо, афиширование улучшенного модуля сильно навредит их планам. Как Вы знаете, нарушение Закона о сертификации накладывает определённые ограничения на рабочий процесс.

– Цк, естественно, знаю. От двух до трёх лет нельзя заниматься исследованиями, а в худшем случае права на изобретение будут переданы под полное ведомство анклава. – Голос мой дрожал от гнева, да и не только он – меня просто раздирало от ненависти, что хотелось разгромить здесь всё, с корнями вырвать отребье Цепкина из института и хорошенько вмазать. Но я держался. Ещё не время. Я выберусь из дерьмища, что они наложили, и отомщу.

– Где находятся другие образцы?

– В шкафу… Если так подумать, вчера я точно не выключил свет, значит, кто-то был в лаборатории после меня и сделал это. Вы ездили в институт?

– Нужно разрешение анклава, однако ещё один из подозреваемых занимает там важную должность, так что мы лишь вспугнём их. Нам предоставили записи с камер до Вашего ухода, а те, что после, нет. Сослались на неполадки с охранной системой.

В ответ от меня прозвучал набор нецензурных слов.

– У Вас раньше были разногласия с директором?

– Напрямую редко общались, в основном через профессора. Но я планирую исправить это недоразумение, проглотив ублюдка заживо! – Стоило только подумать о нём, как запястье опять обожгло жаром. Спокойно… не могу же я исчезнуть прямо с допроса, верно?

– Профессор ранее просил Вас передать образцы?

– Не помню.

– Вы понимали, что разработка может быть использована не по назначению?

– Нет… не понимал.

Стоило сказать это и все силы разом покинули меня. Я действительно не думал, что, делая добро, кто-то может обернуть его во зло.

– Матрица стабильна? Как она активируется?

– Стабильна. Боли нет. В её составе были коллагеновые клетки, так что она очень совместима с человеческой кожей. Активируется при всплеске адреналина, автономно. Или же при желании. Наверное, она контактирует с нервными синапсами. Я не успел изучить её так подробно.

– Хорошо, достаточно. – Он отложил планшет в сторону. – Последний вопрос, согласны ли Вы сотрудничать с Бюро дальше? В случае отказа всё равно придётся пожить здесь до конца дела.

– Выбор без выбора какой-то. Либо я приманка пассивная, либо активная.

– Так что Вы выберете?

– Я согласен сотрудничать со следствием и также использовать свои новоприобретённые способности во благо всех, – мы пожали друг другу руки. – Довольны? Вы же наверняка хотели, чтобы я использовал невидимость.

– Не спорю. Но если бы Вы отказались, то мы бы не настаивали, – впервые с начала разговора капитан выглядел настолько воодушевлённым. – И всё же, спасибо. Вы внесёте огромный вклад в правосудие.

Ещё не поздно отказаться?..