Следы на страницах тишины. Том 1. Алиса. Сожженные письма

Часть 3. Мастерская «Силуэты времени»

Колокольчик над дверью звякнул сухо, как стук костяшек по дереву. Внутри пахло так, как пахнут только старые вещи — кожей, столярным клеем, табаком, и ещё чем-то сладковатым, похожим на ладан. Алиса остановилась на пороге, давая глазам привыкнуть к полумраку.

Мастерская оказалась больше, чем можно было предположить снаружи. Высокие стеллажи уходили под потолок, заставленные книгами в самых разных переплётах — от потрёпанных бумажных до роскошных кожаных с золотым тиснением. Между книгами стояли странные механизмы: шестерёнки, маятники, циферблаты без стрелок, какие-то приборы, назначения которых Алиса не могла угадать. В углу тикали часы — много часов, все сразу, но каждый в своём ритме, и этот хаос звуков почему-то не раздражал, а успокаивал, создавая особую, только здесь существующую гармонию.

За столом, освещённым зелёной лампой с абажуром из матового стекла, сидел мужчина. Он был сосредоточен на работе: тонкой иглой сшивал рассыпавшиеся страницы старинной книги. Руки его двигались уверенно, почти автоматически, как будто он делал это тысячу раз. Пальцы были в мелких шрамах — следах порезов бумагой. Алиса кашлянула, но он не поднял головы.

— Мы закрыты, — сказал он. Голос был низким и равнодушным, будто он говорил это каждый день сотни раз.

— Я не по делу. Я… — Алиса запнулась, заметив у него на запястье татуировку. Крылатая змея, обвивающая посох. Точно такая же, как на сургучной печати. Сердце ёкнуло, но она заставила себя говорить спокойно: — Я ищу «Божественную комедию». Не читать. Просто… посмотреть.

Мужчина наконец поднял голову. В свете лампы его глаза блеснули странным светом: один — янтарно-карий, как застывшая смола, другой — серый, почти прозрачный, как пепел. Гетерохромия — редкая особенность. Алиса встречала такое только раз в жизни, у одного профессора в университете. Но там разница была едва заметна, а здесь — словно два разных человека смотрели на неё из одной глазницы.

Он смотрел долго, изучающе, и Алиса почувствовала, что он видит больше, чем она готова показать. Будто сканирует не только лицо, но и мысли, и страхи, и тайны.

— Данте? — переспросил он. — Вряд ли он поможет вам с вашим вопросом.

— С чего вы взяли, что у меня есть вопрос?

— С того, как вы смотрите на старые вещи. — Он кивнул на её сумку, из которой торчал угол музейного конверта. — Будто ждёте, что они заговорят. И ещё — у вас на лацкане значок музея, руки в пятнах от химикатов, под ногтями следы грунтовки. Вы реставратор. Реставраторы редко заходят в такие места просто так. Обычно они ищут ответы.

Алиса невольно улыбнулась. Наблюдательность и спокойная уверенность этого человека подкупали.

— Ну, допустим. И что бы, по-вашему, сказал Данте?

Он встал, потянулся за фолиантом на верхнюю полку. Движения были плавными, почти кошачьими — в них чувствовалась та же осторожность, с какой он обращался с книгами. Достал тяжёлый том в кожаном переплёте, окованном медью, протянул Алисе.

— Он бы сказал, что надежду оставляют у входа в ад не потому, что её там нет, а потому что там она только мешает. — Он смотрел, как Алиса берёт книгу. — В аду нужно не надеяться, а видеть. Видеть правду, какой бы горькой она ни была.

Алиса взяла фолиант. Страницы под пальцами были шершавыми, пахли временем и ещё чем-то острым, как будто здесь только что резали не бумагу, а само время. Она открыла наугад — «Ад», песнь третья, знакомая с университета строчка: «Lasciate ogne speranza, voi ch’intrate». «Оставьте надежду всяк сюда входящий».

— А я думаю, надежда — это выбор, — тихо сказала она, скорее себе, чем ему. — Идти или не идти дальше. Даже если вокруг огонь.

Мужчина внимательно посмотрел на неё. В его взгляде не было прежнего равнодушия — появился интерес.

— Тогда вы либо очень смелая, либо очень упрямая. — Он протянул руку, чтобы забрать книгу, и на секунду его пальцы коснулись её ладони. Они были холодными, но на коже осталось тёплое золотистое пятнышко — позолота с обложки.

Алиса попыталась стереть его, но пыльца лишь размазалась, сложившись в крошечный рисунок, похожий на созвездие Лиры.

— Простите, — мужчина быстро налил на её ладонь каплю прозрачной жидкости из маленького пузырька. Жидкость пахла спиртом и ещё чем-то пряным. — Это оттиск. Он держится долго. Я иногда забываю, что позолота ещё не закрепилась.

— Что это? — Алиса смотрела, как золото расплывается, но не исчезает, а перестраивается в причудливый узор, который теперь, казалось, светился изнутри.

— След. Будете знать, с кем спорили о Данте. — Впервые за вечер он улыбнулся, и его лицо сразу стало моложе и человечнее, исчезла та отстранённость, которая делала его похожим на статую. — Меня, кстати, Марк зовут. А вас?

— Алиса.

— Как у Кэрролла? Тоже любите попадать в странные места?

— Это место не я выбрала. Оно само меня нашло.

Марк усмехнулся, но ничего не сказал. Вместо этого он жестом пригласил её сесть на высокий табурет у стола, а сам налил кофе из потёртой медной турки в две чашки — одну с изображением феникса, другую с драконом. Протянул Алисе чашку с фениксом.

— Попробуйте. Только осторожно, горячо.

Алиса сделала глоток. Кофе был горьким, с привкусом кардамона и ещё чего-то, напоминающего дым — будто его варили на открытом огне. Но вкус был необычным, глубоким, оставляющим долгое послевкусие.

— Где вы научились так варить кофе? — спросила она.

— В Стамбуле. Я там жил несколько лет, работал в мастерской при мечети, реставрировал древние манускрипты. Турки знают толк в кофе. — Марк отпил из своей чашки. — Но вы не за кофе пришли, Алиса. И не за Данте. Рассказывайте.

Она помолчала, собираясь с мыслями. Потом достала из сумки обугленный конверт и положила на стол перед ним.

— Это нашли в платье, которое я реставрирую. В кармане. Там письма. И вот эта печать.

Марк взял конверт, повертел в руках, поднёс к лампе. Его лицо оставалось спокойным, но Алиса заметила, как дрогнули пальцы.

— Откуда у вас это? — спросил он, и голос его изменился — стал напряжённым.

— Я же сказала: нашла в платье. В музее. Это важно?

— Важно. — Он отложил конверт и посмотрел на неё. — Эта печать — знак Братства Пламени. Вы знаете, что это такое?

— Слышала сегодня от одного человека. Алхимики, переплётчики, верили, что огонь — портал в другие миры.

— Примерно так. Но это не просто легенда. Братство существовало на самом деле. И существует до сих пор. — Марк помолчал. — Я знаю, потому что мой предок был одним из них. Лукас Вандер, переплётчик. Его сожгли в 1824 году за ересь.

Алиса вспомнила дневник купца Ермолаева, который ещё не видела, но о котором говорил Николай.

— А вы? Вы тоже член Братства?

— Нет. Я хранитель. Мой учитель был одним из них, но он ушёл, когда понял, что они ищут не истину, а власть. Он завещал мне хранить знания, но не использовать их. — Марк показал запястье с татуировкой. — Это знак хранителя. Перечёркнутая змея означает, что я не служу им.

Алиса всмотрелась: действительно, змея была перечёркнута тонким шрамом.

— Вы знали человека с такой же татуировкой? — спросил Марк. — Вы вздрогнули, когда увидели её.

— Да. Коста. Он исчез три года назад. У него было такое же кольцо.

Марк кивнул, словно подтверждая свои догадки.

— Возможно, он тоже был связан с Братством. Или они забрали его.

— Забрали? Зачем?

— Люди с особыми способностями — те, кто может видеть сквозь время, читать между строк — нужны им как топливо для их машин. — Марк говорил спокойно, но слова его звучали жутко. — Братство верит, что время можно переплавлять, как металл. И для этого нужны души.

Алиса почувствовала холодок.

— Это какое-то безумие.

— Возможно. Но в этом безумии есть система. — Марк взял одно из писем, то, с рисунком башни. — Видите эту спираль? Это Хроносфера. Машина времени, которую построил Лукас. Говорят, она может перенести человека в прошлое или будущее. Но только ценой жизни.

— И вы верите в это?

— Я верю в то, что видел своими глазами. — Марк посмотрел на неё долгим взглядом. — Хотите посмотреть?

Часть 4. Тайны мастерской

Марк встал, подошёл к стене, заставленной книгами, и нажал на корешок одного из фолиантов. С тихим щелчком часть стеллажа отъехала в сторону, открывая проход в небольшую комнату. Алиса заглянула внутрь.

Там было ещё больше странных вещей: на стенах висели старинные гравюры с изображением алхимических символов, на полках стояли банки с разноцветными жидкостями, в углу возвышался скелет какого-то животного с длинными рогами. В центре комнаты на постаменте лежал большой кристалл, внутри которого пульсировал тусклый свет.

— Это кристалл памяти, — пояснил Марк. — Он хранит воспоминания тех, кто работал здесь до меня. Лукаса, его учеников, других хранителей.

Алиса подошла ближе. В глубине кристалла она увидела смутные тени, движущиеся фигуры, обрывки сцен. Одна из теней обернулась, и на секунду ей показалось, что это лицо матери.

— Можно прикоснуться?

— Осторожно. Он горячий.

Алиса протянула руку. Кристалл был тёплым, и как только пальцы коснулись его поверхности, в голове вспыхнули образы: мастерская, залитая огнём, Лукас, стоящий у окна с книгой в руках, тени в плащах, входящие в дверь. Крик, пламя, и потом — тишина.

Она отдёрнула руку.

— Вы видели его смерть, — сказал Марк. — Кристалл хранит это. Лукас знал, что умрёт, но успел спрятать Хроносферу. Никто не знает где.

— А ключ? — Алиса вспомнила ключ с трезубцем, который ей дал Марк. — Зачем вы дали мне ключ?

— Это ключ от его мастерской. Той самой, где он работал. Она находится в подвале под музеем. Я думал, вам пригодится, если решите искать правду.

— Искать правду? — Алиса усмехнулась. — Я даже не знаю, с чего начать.

— Начните с начала. — Марк указал на кристалл. — Спросите его. Он отвечает только тем, кто готов услышать.

Алиса снова коснулась кристалла. На этот раз она не отдёрнула руку, а закрыла глаза, позволяя образам течь сквозь неё. Она увидела женщину в платье с аконитами — ту самую, чьё платье реставрировала. София Ермолаева. Она стояла у окна и смотрела на дождь. Рядом был Лукас, он держал её за руку и что-то шептал. Потом сцена сменилась: София одна, в той же комнате, она пишет письмо. На конверте — печать с крылатой змеёй.

«Я жду тебя там, где светятся переплёты…» — эти слова возникли в голове, произнесённые голосом Софии.

Алиса открыла глаза.

— Она написала это письмо, — прошептала она. — София. Лукасу.

— Да. — Марк кивнул. — Это было их последнее послание. Лукас погиб, не успев его прочитать. А она… она исчезла. Говорят, сгорела в пожаре, но тела не нашли.

— А платье? Откуда оно в музее?

— Его нашёл купец Ермолаев, муж Софии. Он забрал вещи жены и спрятал в тайнике. Видимо, не смог смотреть на них. А недавно тайник нашли.

Алиса молчала, переваривая услышанное. Все эти истории переплетались, как нити в ткани, которую она реставрировала. Коста, Лукас, София, мать… Где здесь правда, а где вымысел?

— Я должна найти Хроносферу, — сказала она наконец. — Если она существует, она может показать мне, что случилось с Костей.

— Может. Но цена может быть высокой. — Марк посмотрел на неё с тревогой. — Ты готова заплатить?

— Я уже плачу. Три года.

Он кивнул.

— Тогда иди. Ключ у тебя. Дверь в подвале музея — та, что заложена кирпичом. За ней лестница вниз. Будь осторожна.

Часть 5. В подвалах музея

Алиса вернулась в музей поздно вечером, когда все сотрудники уже разошлись. У неё были ключи от всех дверей — за семь лет работы она скопировала почти все. Подвал она знала как свои пять пальцев, но сейчас, спускаясь по знакомым ступеням, чувствовала себя первопроходцем.

Коридор №3, галерея безумия. Портрет купчихи с тремя носами провожал её взглядом, летающие коровы на пейзаже, казалось, шевелились в темноте. Алиса включила фонарик на телефоне и двинулась дальше.

В самом конце коридора была ниша, заваленная старыми ящиками. Николай говорил, что за ней есть дверь. Алиса отодвинула ящики — под ними действительно обнаружилась стена, сложенная из старых кирпичей. Но в одном месте кирпичи были выложены иначе, образуя арку. А в центре арки — замочная скважина.

Алиса достала ключ с трезубцем. Он вошёл в скважину идеально. Она повернула — и внутри стены что-то щёлкнуло. Кирпичи дрогнули, начали медленно раздвигаться, открывая тёмный проём.

Пахнуло сыростью, плесенью и ещё чем-то сладковатым, похожим на ладан. Алиса включила фонарик и шагнула внутрь.

Лестница уходила вниз, ступени были скользкими от плесени. Она спускалась осторожно, держась рукой за стену. Стена была каменной, холодной, с выступающими из неё корнями — откуда здесь корни? Над ними был сад, но деревья там не росли такие большие.

Лестница кончилась, и Алиса оказалась в круглом зале с каменными стенами. В центре возвышалась громада металла — Хроносфера. Она напоминала гигантский часовой механизм, сплетённый с живыми корнями. Шестерёнки, маятники, циферблаты — всё это двигалось, тикало, гудело, создавая низкий вибрирующий звук. От машины исходило тусклое свечение.

Алиса подошла ближе. На панели управления она увидела рычаги и знакомый символ — крылатую змею. А над панелью висело зеркало. В зеркале отражалась… мастерская Марка. Та самая, с книгами и часами. Но Марка в ней не было.

И вдруг из зеркала вытянулась рука и схватила Алису за запястье. Она вскрикнула, но рука держала крепко. В зеркале появилось лицо — Марк, но какой-то другой, старше, с печальными глазами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.