Розовый Туман Часть 2 Бетонная тюрьма

Глава 11

Алёна села спереди,Антон — на заднее сиденье, мы с Егором втиснулись по бокам. Химик был напряжён. Он крепко вцепился в сумку, уложив её на колени, и весь подался вперёд, ввинчивая взгляд в дорогу. Казалось, его мысли и чувства уже были в институте, а тело отстало и стремилось догнать их. Я тоже нервничал: Кира не позвонила, а её номер я так и не взял. Охранник перекинул автомат за спину и открыл нам ворота.

И снова мы едем мимо строящейся стены.Рабочие всё так же возились с кубами. Я украдкой взглянул на Ереминцева и выяснил, что стройка его не интересует абсолютно. Он даже не поднял глаз. Словно это не его творение.

Разворачивающийся вид города за окном, к которому я уже понемногу привыкал, навёл тоску. Я хотел ходить по нему. Сам! С момента приезда сюда меня возят с места на место, как мебель. Мне неважно, пешком это будет или я буду за рулём, — я просто хотел управлять своим передвижением.

При этом я снова вспомнил о Василии. Мысль пробежаться с ним до склада опять манила. Единственный раз, когда я ходил по этим улицам, был поход к нему в гости. И, несмотря на нападение ночной твари, даже помня жуткий страх после, эта ночь ассоциировалась со свободой.

Одному ходить нельзя — я в этом убедился тогда. Ивана брать с собой бесчеловечно. Он только обрёл некоторое подобие спокойной жизни благодаря Алёне. Егор — мой сменщик; я свободен лишь тогда, когда он занят. Василий — единственная моя надежда перестать быть подконтрольным, как ребёнок в авто кресле.

—Все, паркуйся, — сказал Егор, который сидел позади Ивана и всю дорогу провёл, просунув голову между водительским сиденьем и окном, указывая дорогу. Он кивнул на высокое здание,чем-то напоминающее огромный круизный корабль.

—Институт. Дальше сами разберётесь. Иван, меня — домой, а их заберёшь ровно в шесть.

Я напрягся. Резко возникло ощущение, что зелёные прячутся за каждым углом, и стоит нам выйти из машины — прогремит выстрел. Егор только глянул на меня и сразу оценил изменившееся выражение на лице.

—Ну, я ж как-то работал в одиночку... Справишься, — хмыкнул он.

Мы вылезли из машины, и Антон тут же чуть не угодил под колёса проезжавшей мимо бетономешалки. Я едва успел ухватить его за шиворот. Однако, когда путь освободился, он не пошёл к институту, а со странной тревогой смотрел вслед машине. А потом и вовсе быстрым шагом направился за ней.

Я понятия не имел, что делать, и растерянно посмотрел на Егора, который тоже вылез и удивлённо смотрел на химика. Первой опомнилась Алёна и побежала вслед за ним. Мы с Егором припустили следом.

Антон шёл за медленной жёлтой машиной и всё больше приходил в отчаяние. Его руки то взлетали вверх, то опадали, как плети; он издавал странные звуки огорчения, похожие на стоны.

— Антон, что случилось? Расскажи нам, и мы поможем, — кричал ему Егор и пытался схватить за плечо, но тот только отмахивался и уже почти бежал.

Алёна пыталась привлечь внимание водителя, крича «Эй!» и размахивая руками, но он или не видел, или не хотел останавливаться из-за странной компании.

Мы обогнули угол здания, и вдруг с бокового, неприметного крылечка к нам выбежали Иван с молодым человеком в белом халате. Ни о чём не спрашивая, они кинулись к Антону.

Догнать его было непросто — он уже во весь опор мчался за бетономешалкой к небольшому оврагу позади института. Этого уже точно нельзя было допустить. Хрен его знает, что в той яме. Я максимально ускорился и вскоре обогнал химика, чтобы первым подбежать к канаве и схватить его перед ней.

Бетономешалка остановилась на краю; её бочка стала подниматься, выпуская шнек, по которому вот-вот хлынет жидкий раствор. При виде этого Антон пронзительно закричал. Водитель понял, наконец, что без объяснений не обойтись, и вылез из кабины. Я к тому времени крепко держал химика за плечи, а Иван со своим попутчиком нас нагнали.

— Мы взяли образцы, всё хорошо, мы их взяли! — с ходу закричал парень в белом халате.

Антон тут же перестал вырываться и повернулся к нему. Я отпустил его плечи и тоже вопросительно уставился на кучерявого, раскрасневшегося от быстрого бега парня. Тот быстрым движением протёр запотевшие очки полой халата, взял химика за руку и торопливо принялся объяснять.

— Ещё утром в спецкостюмах туда спускались. Набрали три дюжины. Поместили в боксы. Они в лаборатории. Всё согласованно, можно заливать. Опасность распространения инфекции...

Последние слова прозвучали как заклинание. Химик вдруг расслабился, пожал плечами и пошёл к зданию. Вихрастый парень двинулся следом, абсолютно не обращая на нас внимания. Я, полностью потерявший нить происходящего, собрался за ними, пытаясь до конца выполнять роль телохранителя, как вдруг меня окликнул Иван и указал на дно оврага. Алёна, которая стояла ближе, заглянула первая и с криком отшатнулась.

Водитель, до этого молча подпиравший колесо с видом человека, перед которым разыгрывают цирковое представление, ехидно хмыкнул и сплюнул на землю.

У Егора сдали нервы, и он побежал за учёными, видно, не привык, что Антон без охраны отошёл аж на тридцать метров. Мне же любопытство не позволило уйти, и я подошёл к краю.

На дне оврага копошились черви: белесо-жёлтые, формой и размером напоминающие мяч для регби. От их слепых, поступательных движений рябило в глазах. Невообразимая вонь разъедала ноздри, усиливаясь волнами, словно в такт их судорожным подёргиваниям. Но даже это было не самое отвратительное. Дно оврага устилали трупы людей — десятки полуразложившихся тел, которые эти черви с аппетитом поедали.

К горлу подступил вязкий комок, я несколько раз безуспешно попытался сглотнуть, а потом меня вырвало прямо вниз. На одну страшную долю секунды мне показалось, что я сейчас упаду, скачусь на дно, но Иван оттащил меня от края.

— Ну что, заливаем? — насмешливо спросил водитель. — Или ещё не налюбовались?

Иван махнул ему головой, и мы пошли к зданию.

С минуту мы молчали, пытаясь переварить увиденное. Белая как мел Алёна шумно втягивала носом воздух, словно пыталась избавиться от запаха, въевшегося и преследующего. Я делал то же самое, сдерживая тошноту. Иван шёл, нахмурясь, глядя в землю.

Наконец я не выдержал этой тишины. —Откуда ты взял этого, в белом халате? Если бы не он, Антон, наверное, в этот овраг бы нырнул, лишь бы его бетоном не залили. Я его еле держал.

— Да я, когда увидел, что он совсем невменяемый, побежал в институт, думал найти кого-то, чтоб ему успокоительное вкололи. Там охрана. Пока объяснял, выскочил этот очкастый, сразу всё понял и побежал к тому выходу, а я за ним. Ну вот объясни мне, что это за учёный, который ведёт себя как дитя малое? Я не понимаю. — Иван сокрушённо покачал головой. — Ох, намучаемся мы с ним. А Алёне как с ним работать? Если он не говорит?

— Ну, он же может говорить, просто не хочет, — возразила Алёна. — Как-то сработаемся. Другие же с ним работают. Вон тот парень как быстро его успокоил! Надо просто в курс дела войти, чем они сейчас там занимаются. Он из-за этих червей чуть с ума не сошёл, значит, что-то с ними связано в его исследованиях. До мутации это были обыкновенные опарыши, как я понимаю. Личинки навозной мухи.

— Не волнуйся, забирай Егора и езжай домой. Мы справимся, — сказал я Ивану, начиная приходить в себя.

— Ну, скажешь ему, чтобы шёл к машине, когда найдёшь. Я в здание не пойду, пройдусь по улице. Этот запах до сих пор в носу. Надо отдышаться, — ответил Иван, обнял Алёну и пошёл назад тем путём, которым мы прибежали несколько минут назад.

Мы вошли в здание, и Алёна, ободряюще тронув мое плечо, быстро смешалась с толпой в белых халатах. Я видел, как она поговорила с одним, улыбнулась другому и в итоге пошла с третьим в один из коридоров. В институте она была как рыба в воде. Мне оставалось только позавидовать.

Я стоял, растерянно озираясь по сторонам. Рядом трое яростно обсуждали результаты какого-то эксперимента. Они бешено жестикулировали и, казалось, готовы были подраться. Возле входа скучала охрана с автоматами. На стойке в центре холла без конца звенел телефон. Девушка с огромными голубыми глазами за стеклами очков то коротко отвечала по нему, то кидала трубку на столешницу и убегала, но быстро возвращалась, хватала трубку, что-то рапортовала и сбрасывала звонок. Вверх и вниз ездил лифт, издавая мелодию при открытии дверей. Воздух гудел от разговоров.

Я вздохнул с облегчением, когда ко мне подошёл Егор.

— Иди в лабораторию, он там. Не отходи от него.

Мне хотелось сказать ему, что мои полномочия простираются дальше простой охраны и «не отходить» не получится. Но я вовремя понял, что это прозвучит как хвастовство, и смолчал. Егор с сомнением посмотрел на меня, кивнул на боковой коридор справа, где до этого скрылась Алёна, и пошёл к выходу.

Глава 12

Я шёл по плитке с мраморными узорами, мимо множества дверей, и по крупицам собирал обратно свою уверенность. От того, с каким видом я зайду в лабораторию, зависел успех моей работы. Я не мог позволить себе выглядеть растерянным или подавленным. Не для того мне подбирали этот наряд.

Поэтому, оказавшись перед дверью с табличкой «Ереминцев А.П. Посторонним вход запрещён», я расправил плечи, слегка наклонил голову, придав взгляду хищный оттенок, и вошёл с видом хозяина, осматривающего свои владения.

Как всегда, мне хватило пары минут, чтобы оценить обстановку и найти ключевые детали. Я увидел Ереминцева возле пластиковых контейнеров вдоль стены. Он всматривался сквозь прозрачные вставки в них и делал пометки в блокноте. Выглядел он абсолютно неузнаваемо: выражение лица — собранное и сосредоточенное, поза — уверенная. От его прежней робости и неуклюжести не осталось и следа.

Я поморщился, сообразив, что в пластиковых кубах — черви из оврага. К горлу подкатила тошнота, чуть не разрушив весь мой тщательно продуманный образ. Я быстро отвёл глаза и посмотрел в сторону Алёны. Она уже надела белый халат и сидела за микроскопом; рядом лежали предметные стекла. Над ней, наклонившись, стоял тот самый кучерявый в очках и что-то с важным видом ей втолковывал.

Я решил, что Алёне необходимо передохнуть от его монолога, поэтому он станет первым опрашиваемым в моём расследовании — раз уж так любит поговорить.

Я решительно подошёл к нему, открыл рот для вопроса и оторопел, когда он, взглянув на меня лишь мельком, надменно указал на невысокий журнальный стол в углу с придвинутым к нему креслом и сказал:

—Охрана сидит там, обычно. Там есть планшет с фильмами, чтобы ты не скучал, и пара журналов.

В смысле? Он реально решил избавиться от меня, как от ребёнка в банке, пока родители решают взрослые вопросы? Планшет и журналы? Он бы ещё разукрашку и фломастеры предложил!

Я постарался ничем не выдать свои эмоции, но мой голос потрескивал, как высоковольтный провод, когда я заговорил.

— Охрана Ереминцева входит в мои задачи, но не является основной. Предлагаю тебе пройти за тот стол, мне нужно задать несколько вопросов.

В глазах за стеклами очков на мгновение отразился свет потолочных ламп — настолько они расширились. Но он быстро взял себя в руки и направился к углу, нарочито медленно переставляя ноги. Похоже, я начал с крепкого орешка.

Вся эта затея было явной ошибкой. Во-первых, я сразу потерял статус простого телохранителя и лишил себя возможности послушать разговоры, которые могли вестись при мне, если бы они продолжали считать меня обычным солдафоном. Во-вторых, к разговору с ним я был абсолютно не готов. У меня ровно ноль информации об их исследованиях, предыдущих нападениях и, по сути, целей «зелёных» я не понимал. Моя импульсивность снова поставила меня на край канавы с проблемами. Я уже видел, как они копошатся там внизу, словно черви.

Немного поразмыслив, я решил перекрыть наглостью и таинственностью отсутствие ключевой информации.

Кучерявый плюхнулся в кресло и принялся слегка раскачиваться, демонстрируя явное пренебрежение к предполагаемому допросу. И тут у меня зазвонил телефон.

Я обрадовался неожиданной отсрочке и, с важным видом отойдя на несколько метров, ответил на незнакомый номер.

— Я жива, если вдруг ты волновался… — раздался в трубке хрипловатый голос.

Кира! Во мне всё встрепенулось, а сердце застучало быстрее. Даже не осознавая того, я ждал этого звонка. Я бы не простил себе, если бы она умерла, брошенная на произвол судьбы в моей постели.

— Прекрасно, я рад, — холодно ответил я, пытаясь убить двух зайцев сразу. Я хотел, чтобы наглый учёный в кресле решил, что я разговариваю с воображаемым начальством. — Я думаю, тут тоже затруднений не возникнет, — продолжил я, надеясь, что Кира не сочтет меня сумасшедшим. Её номер у меня уже есть, позже можно будет объясниться.

Но она оценила мой безразличный тон и резковато ответила:

—Я вижу, ты занят. Тогда звони сам, если захочешь.

И бросила трубку.Чёрт!

Я вернулся к столу, оперся на него ладонями, нависая над кучерявым, и представился.

—Леонид Грачов. Как обращаться к тебе? — Я намеренно «тыкал», чтобы сбить его надменность. Да и к тому же он первый обратился ко мне на «ты».

—Виталий Алексеевич, — в тон мне ответил тот.

—Фамилия? — То, что он Алексеевич, меня абсолютно не интересовало; я не собирался обращаться к нему по отчеству.

—Фиалка, — порозовев, ответил он.

Ну вот и первая брешь найдена, — улыбнулся я внутренне. — Товарищ стесняется своей фамилии.

—Что ж, Фиалка Виталий Алексеевич, начнём с первого вопроса по существу. Сколько человек работает непосредственно в этой лаборатории?

—А вас не просветили, прежде чем направить сюда? — не растерялся противный тип.

Хм, хороший вопрос. Но я ощутил привычную атмосферу допроса, и выбить меня из колеи уже не выйдет.

—Едва закончилось моё предыдущее задание, мне дали новое. И кипу документов к нему тоже дали. Но я предпочитаю узнавать всё на месте, чтобы получить своё собственное впечатление, а не разгребать чужое. Я могу доложить начальству, что ты препятствуешь следствию, а потом либо изучить документы, либо допросить кого-то другого. Но тогда у меня возникнет стойкое подозрение в отношении тебя. Не связан ли ты с «зелёными», раз так боишься расследования?

Виталик смерил меня оценивающим взглядом снова. Ну сколько можно? Достал! Я приблизительно представлял, какие мысли терзают его кучерявую голову. Он не мог сразу переключиться на новость, что я не просто телохранитель, а какой-то следователь — не пойми чего, не пойми откуда. Он не мог понять, какую информацию можно мне дать и не получить потом по шапке за рассекречивание данных.

Но первый вопрос был достаточно безобиден, поэтому он начал отвечать. Лениво, медленно, растягивая слова, но всё же:

—Нас всего трое. Я, Антон и Арсений.

Я покрутил головой,выискивая последнего, но Виталий добавил:

—Его сейчас нет, он вышел за кофе.

—А кем он тут работает?

—Обработка данных. Нам с Антоном некогда этим заниматься, но кто-то должен систематизировать и структурировать исследования, писать доклады и заносить всё в базу.

На словах «нам с Антоном некогда этим заниматься» он задрал подбородок и поджал губы. Виталик явно относил себя к кругу избранных.

«Но они-то относили его обратно», — мысленно прохохотал я.

— Раньше людей было больше, намного больше. Лаборант был, постоянная охрана, уборщица. После взрыва всех убрали. Ну, кроме лаборанта. Его тоже убрали, конечно, только по частям, — продолжал Фиалка.

— А кто предположительно взрывчатку пронёс? — Товарищ разговорился, надо было пользоваться моментом, и я решил не затягивать с вопросами.

— Кирилл и пронёс. Ну, лаборант, который. Только неопытный, не смог её правильно подключить под таймер и взорвался. Антон чуть с ума не сошёл, так переживал...

— Он дружил с Кириллом?

Спрашивая, я взглянул на химика. Тот, вооружившись перчатками, достал извивающегося жирного червя из пластиковой тюрьмы и понёс к металлическому столу, возле которого на стальных подносах поблёскивали хирургические инструменты.