Архитекторы равновесия мира

Один из монахов, хранитель по имени Оревио вызвался сопровождать рыцаря в его не легком пути. Монах был среднего роста, очень выносливыми, не прихотливым, с весьма непримечательной внешностью. Главным его достоинством было знание молитв и древних языков. Когда приготовления были закончены, все трое направились в дальние катакомбы монастыря, где по описанию, находилась, та самая заброшенная келья с телепортом. Катакомбы уходили глубоко в скалы. Внутри было прохладно и очень влажно, своды были округлыми, а стены постепенно сужались, меняя форму. От причудливой игры теней создавалось впечатление, что они непрерывно двигаются. Сводчатые потолки усыпаны стаями летучих мышей, они шевелились и неприятно верещали, когда отблески свечей-цветов случайно нарушали их многолетний покой. Все эти факторы в совокупности добавляли дополнительной жути, в не без того гнетущую атмосферу скальных катакомб. Наконец они нашли ту самую дверь. Она была металлической, старой и ржавой от времени. Помещение, вырубленное в скале настолько маленьким, что в нем едва могло уместится два человека. Рыцарь внезапно остановился, он вспомнил про перстень и попросил сберечь настоятеля, это украшение и связанный с ним секрет. Астеион и Оревио с трудом протиснувшись в келью встали спиной друг к друг, они синхронно прочитали охранную молитву. Дверь медленно с протяжным скрежетом начала закрываться. Дыхание резко перехватило, будто то внутри образовалась, огромная вселенская воронка их тела закружило в магнитном вихре. Оба опомнились, лишь когда солнце начало нещадно слепить в глаза, а в горле пересохло так, что странники не смогли вымолвить ни слова.

глава 4. Равноценный обмен

Немного придя в себя, оглядевшись и проверив, что все вещи на месте, Астерион и Оревио увидели перед собой заброшенный пустой колодец и не большую ветхую харчевню. В округе не было ни одного другого здания, а за бедной и потрепапанной лачугой, простиралась выжженная беспощадным, палящим солнцем пустыня, до самого горизонта, бесконечная и безжалостная, словно истлевший на солнце холст. Днем это было царство раскаленного, слепящего золота, где воздух дрожал от невыносимого зноя, а ветер гнал по дюнам волны колючего, сухого песка. К вечеру жара отступила, оставив после себя ледяное безмолвие и багровое, как запекшаяся кровь, небо. Повсюду, насколько хватало глаз, кое где мелькали серые скелеты высохших кустарников и острые дюны песчаниковых скал, обглоданные ветрам. В этом бескрайнем океане песка не было места ни капле влаги, ни трепетному звучанию жизни. В центре этого безжизненного простора, полузанесенная песком, примостилась убогая харчевня. Ее стены, сложенные из кривых, потемневших от старости досок и потрескавшегося сырцового кирпича, сиротливо покосились, будто нескладная лачуга устал сопротивляться вечным бурям.