Пригоршня калейдоскопинок

Дом, в котором я выросла

«Домик, окнами в сад,Ты приснился мне просто.В той стране-стороне,Где пошло всё на снос...»

Каков он, дом моего детства, оставшийся только в моей памяти? В нём я прожила с пятилетнего возраста до замужества. Наверное, он похож на книгу. Попробую полистать её страницы. Не по порядку, так, выборочно…

Небольшой домишко на два окошечка с белыми наличниками по улице Лесной на Татар-Базаре - дом моего детства. С железной крышей, выкрашенной в красно-коричневый цвет. Помню, бабушка всегда, как перекрашивали крышу, говорила. Красьте только суриком! До сих пор не знаю, точно ли им красили. Но в этом «сурике» ощущалась какая-то безопасность и защита.

Палисадник перед домом. В нём, словно три богатыря на известной картине Васнецова, росли рябина, черёмуха и сирень. Три высоченных дерева уютно прикрывали дом. Весна врывалась в окна белой кипенью черёмухи, июнь сиреневым облаком, а осень горела кораллами рябины. А под деревьями росли ландыши. Полный палисадник ландышей. Их очень любила мама.

Ворота. На воротах всегда сидели коты. У нас их было много. Особенно летом, когда двери-окна открыты настежь. Порой ночевать приходили и соседские хвостатики. Наедятся и спать. Кто где устроится. Ну не сортировать же их.

А во дворе вдоль дома росли цветы. Цвело всё с весны до осени. Ирисы, гвоздички, саранки, лилии, незабудки, флоксы и, конечно же, золотые шары.

Еще во дворе стояла огромная деревянная бочка, в неё стекала вода с крыши во время дождя по желобу. Когда дождя не было, бочку наполняли водой, которую таскали с колонки в вёдрах на коромысле. Водой этой поливали огород. Но главное, в жару мы, дети, в ней купались.

Через весь двор была натянута верёвка. На ней сушилось выстиранное бельё.

Как замечательно лежать на траве и смотреть в небо на облака, когда над тобой полощутся простыни на верёвке, как белоснежные паруса.

Банька. Обожала в детстве её топить. Воображала, что я в походе у костра. Умудрялась печь в углях картошку и жарить хлеб на веточке. А потом отправляешься париться. Пихтовым веничком с мятой. Как это божественно.

А в предбанничке холодный квасок. Ядрёный такой, с изюмом.

За банькой малинник. Заросший и непролазный. У меня там были свои «партизанские» тропки. Мой особый таинственный мир. Сидишь на березовом чурбачке и смотришь через листву вверх. Капельки росы на листьях и ягодках горят на солнце изумрудами и рубинами. А ты, босоногая принцесса во фланелевом халатике, воображаешь, что это лес сказочного королевства.

Огород. Стройные ряды картошки. Грядки морковки и свеклы. Укроп с пахучими зонтиками. Подсолнухи с золотистыми шляпами. Горох вьётся вокруг бобов. По огороду скакали маленькие земляные лягушки. Я всё мечтала встретить Царевну Лягушку, всегда смотрела, нет ли на ней короны.

Двор охранял беспородный пёс Барсик. На чужаков лаял. Своим радовался.

С ним я прыгала зимой с сарая в огород в снег. Пробовала кататься на санках: давала псу в зубы верёвку. Он, жулик такой, хватал верёвку зубами и успевал умчаться с санками без меня.

Крылечко. На нём по вечерам мы любили сидеть с мамой. Делали какую-то нехитрую работу. Лук перебираешь или морковку сортируешь на закладку в подпол, с урожаем возни хватает в течение лета. И пели песни. « Старый клён, старый клён, старый клён стучит в окно…»

Чердак. У нас его называют вышка. Ещё один таинственный мир, полный приключений. Забираешься наверх по скрипучей лестнице. В паутине и пыли роешься в старых журналах и газетах, которые значительно старше тебя. Там патефон с пластинками! И вот уже шипит, трещит, крутится сей агрегат. И льются, заполняя тебя какой-то непонятной ностальгией, звуки «Амурских волн».

Кухонька была совсем небольшая. Русская печь. Обожала смотреть на пламя, когда её топили. А до чего хорош супец в чугунке. Ухватом его подхватишь, в печь поставишь, на ночь заслонкой прикроешь. А утречком достанешь, и такой аромат горячих щей разливается по дому. Главным, конечно же, в кухне был самовар. Заваришь душицы. Добавишь из самовара волшебного кипяточка. И пьешь этот чай в большой эмалированной кружке, с молоком да мёдом, да с малиновым пирогом.

В доме моего детства была всего одна комната. Она служила и спальней и залом. Удивительно, но места хватало всем. Запомнился круглый стол. Он всегда стоял посередине. За ним учили уроки. Шили на машинке. Гладили бельё. За ним собирались гости в праздники. Помню, очень любили играть в лото. А в раннем детстве это был мой дом. Эдакий Вавилон в Вавилоне. На столе была постелена скатерть с кистями, которая свисала до пола. Это были импровизированные стены моей кукольной комнатки. Я забиралась под стол и там размеренно текла кукольная жизнь.

А вот и последняя страничка этой книги, которую я сейчас переверну. Однажды, в фате и белом платье, я перешагнула порог этого дома. Навсегда.

Уже давно нет бабушки. Нет мамы. Нет и самого дома. Есть только память, которая хранит всё это в моём сердце с великой любовью и благодарностью.

Дома в наших сердцах

Дом. Какое краткое, но ёмкое слово. Что для меня дом? Какое-то очень значимое и важное пространство внутри и вокруг меня одновременно. Живой организм со своим характером и чувствами. Со своей судьбой, если хотите.

Умеет быть шумным и суетливым. Может тихо радоваться определенным мелочам. Счастлив, в обоих случаях.

Становится пустым и холодным, если в доме ссоры. Страдает и переживает вместе с вами, когда случается горе. Кстати дом абсолютно не выносит одиночества, заболевает и быстро становится нежил(в)ым.

Когда-то я очень хотела СВОЙ дом, больше всего на свете. А когда это случилось, и мы получили чудесную просторную квартиру, у меня было чувство, что мы где-то в ...санатории. Что скоро «закончится путевка» и мы возвратимся обратно в свой подвал, где жили до этого.

Почему-то я очень болела первые полгода проживания в квартире. Причем непонятно чем: трещала голова, ломило тело, не было сил... И это в тридцать с «копейками». Я даже расстраивалась по этому поводу, что заветная мечта исполнилась, а радости нет.

- А что ты хочешь, идёт притирка, пока твоя аура и аура дома не совпадают, нужно время, - мудрёно просветила меня моя знакомая.

И вот однажды, я, очень уставшая, да ещё и промокшая под дождём, возвращалась с работы. Троллейбус, набитый пассажирами, как та пресловутая бочка с селёдкой, тащился жутко медленно. Наконец-то выйдя на своей остановке, я впервые с облегчением и радостью подумала: Слава Богу! До дома доехала.

Меня тогда просто пронзило. Дом наконец-то принял меня и сам поселился в моём сердце. С тех пор где бы я ни была, как бы мне там хорошо ни было, я знаю, что где-то есть моё место силы, точка опоры, моя крепость - мой дом.

Не замечали? Откуда бы ты ни возвращался, дорога к дому всегда короче, чем куда-то. Потому, что возвращаться домой всегда очень приятно.

Дурачок

Встреча с Ангелом. Это событие имело место быть несколько лет назад. Я тогда получила направление в стационар на оперативное вмешательство в мой, слегка давший сбой на ту пору, организм. Наутро предстояло «сдаться» докторам. А прямо сейчас захотелось побыть наедине с собой. И я отправилась в заречную часть города в Успенский храм.

Эта маленькая церковуха, построена более ста лет назад. И хотя она находится в черте города, но расположена среди частного сектора и сама очень похожа на сельскую. Почему-то меня тянет именно к маленьким сельским храмам, мне в них уютнее. Дорога она мне ещё тем, что меня крестили в ней в пятилетнем возрасте, там же крестили моих детей, и отпевали моих деда, маму и бабушку.

Приехала я в храм в «безвременье». Это когда перерыв между службами. Я люблю это время. В нем очень хорошо получается, как я уже упоминала, остаться наедине с собой и Богом. Стою за свечой. В храме полумрак. Народу почти нет.

Смотрю, неподалёку от меня, возле стола, где прихожане оставляют гостинчики, стоит молодой паренёк без возраста. Среднего роста, полноватый, одежда мешковатая, не новая, но добротная, похоже с «чужого плеча».

По внешнему облику и поведению, таких в народе называют «дурачок». Они, как правило, «пасутся» при церквях. Ведут себя, как малые дети. Наивны, безобидны. К ним так и относятся, как к малым детям, и служители церкви и прихожане.

Наблюдаю за ним. Вот взял конфетку, развернул фантик, положил ее в рот. Улыбнулся удовлетворённо. Взял другой рукой баночку с консервами , покрутил со всех сторон, долго разглядывал, наконец, спрятал её в карман.

Подошла прихожанка, выложила что-то на стол, парню предложила пирожок. Он очень решительно отказался.

Вдруг парнишка направился ко мне. Бесцеремонно похлопал по плечу

и шепелявя и картавя сказал мне: «На, подарок! Тебе надо!» И подаёт мне маленькую ламинированную иконку Матронушки.

Я беру подарок, пытаюсь отблагодарить. Но у меня нет ничего с собой, чтоб угостить, и я протягиваю ему «денежку», чтоб купил себе, чего хочется.

Лицо парня на мгновение становится обиженным и уже сердито: «Это подарок! Тебе НАДО!»

Я прошу у него прощения и БлагоДарю! Рассматриваю подарок!

Парень по-детски улыбается, я улыбаюсь в ответ! Он меня снова хлопает по плечу и хочет отойти.

Но тут к нам подходит та прихожанка, что предлагала ему пирожок, и со словами «всем даёшь? дай мне тоже!», просит у него иконку. Парнище отгребает ее рукой от себя и с какой-то досадой повторяет снова: «Это подарок, это ей завтра надо!» И... выходит из церкви.

Выписавшись из больницы, я накупила гостинчиков и поехала в церковь его отблагодарить. Но, увы, парня там не оказалось. Расспрашивала служителей церкви и прихожан. Всё отрицали, что видели такого когда-нибудь...

Вот такие дела. А иконка эта с тех пор всегда со мной. А вы встречались когда-нибудь с Ангелом?

Европазия

Однажды дед вернулся с работы с каким-то непонятным свёртком подмышкойи загадочно мне подмигнул. - Суслик! Накрывай скорее на стол. После ужина весь мир будет у наших ног.

Сверток оказался географической картой мира. Её расстелили на полу и стали разглядывать. Дед стал объяснять, для чего нужна карта и что на ней находится.

- Вот, Суслик, смотри, это Москва. Синим цветом - моря и океаны. Коричневым - материки. Это Африка. Там негры. Всего частей света - шесть.

Дед показывал где это находится и какое носит название.- Вот здесь у нас Европа, а здесь - Азия. А вместе они называются Евразия. А это Урал, наша родимая сторонушка.

Дед также рассказал про стороны света, показал - где Север, где Юг.

- Ну хватит на сегодня. Решил дед. Вот только скажи мне, какая самая большая часть света?

- Европазия! - уверенно выпалила я.

- Интересно девки пляшут, - удивился дед. - А сторон света сколь?

- Пять!

- Как пять? - Снова удивился дед. - Ну-ка назови пятую?

-Урал - наша родимая сторонушка.

- У матросов нет вопросов, - вошёл в штопор дед.- Но мысль интересная.

Так закончился мой первый урок географии.

Ёлка

День начался с того, что прямо с утра решили протопить русскую печь.

- Стряпня завтра, шаньги, рыбник... Пусть подина прогреется, да и холодец пора варить.- Разложила всё по «полочкам» бабушка, пока дед растапливал печь.

Сухие березовые дрова прогорели быстро. Мама выгребла из печи угли. Достала ухват и, отправив большой чугунок с будущим холодцом в печь, прикрыла её заслонкой. А на плите уже булькал чугунок поменьше, в нём варились овощи на завтрашний винегрет. Рядом приютился совсем махонький чугуночек, в нём упревала перловка на завтрак. В ковшике варились яйца.

Дед завтрака ждать не стал. Наскоро попил чаю, куда-то засобирался. Закинул себе в мешок топор и верёвку. Заметив мой изумленный взгляд, приложил к губам палец, и исчез за дверью.

За завтраком мама с бабушкой обсуждали предстоящие хлопоты. Забежала соседка. - С наступающим! - Поприветствовала она нас, но дальше порога проходить не стала. Вручила мне гостинчик-кулечек с сушеной малиной.

Попросила гущи. - Уж больно квас, Клава, у тебя, получается, ядрен, мне так не удаётся. - И сославшись на дела, поспешно ушла.

Вдруг дверь с треском распахнулась настежь, впустив в дом огромное облако морозного воздуха. На пороге, укутанный в этот молочный туман, возник дед

с чем-то очень громоздким в руках. Я ахнула. Это была огромная, вся в искрящемся снегу, настоящая ёлка из леса.

- Погодь! - Сказал дед. - Отдохнуть ей надобно. Вот мы её сейчас на бочок возле печки положим, пусть греется. Нам с тобой ещё крестовину делать надо. Дед принёс со двора доску. Отпилил две дощечки. Стал их строгать и что-то там выдалбливать. Наконец он сложил эти дощечки крестом.

Ёлка тем временем оттаяла, дом наполнился приятным хвойным запахом.

Пока дед подрубал у ёлки комель и вставлял её в сделанную крестовину, мама протёрла пол и постелила новые половики на влажные половицы. Дед торжественно внёс в комнату ёлку, поставил её в передний угол. Ёлка была до самого потолка.

Я застыла в немом восторге, перестав дышать от восхищения, даже не заметив, как мама с дедом куда-то собрались и ушли. От ёлки я не отходила. Вдыхала её свежесть и осторожно прикасалась пальчиком к острым хвоинкам. Между ними сверкали мелкие капельки . Бабушка сказала - это растаявшие снежинки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.