- -
- 100%
- +
До будильника оставалось минут двадцать. Возвращаться в постель уже не имело смысла, поэтому Татьяна принесла совок, собрала рассыпавшиеся гранулы и по дороге на кухню чуть не наступила в миску с водой. Вода расплескалась ещё вчера, но до коридора добралась только сейчас. Квартира за одну ночь не стала другой, однако перемещаться по ней уже приходилось внимательнее.
На кухне котёнок спрятался под стул. Вчера он забивался дальше, почти к стене; сегодня остался у края и только подобрал лапы, когда Татьяна прошла мимо. Она поставила чайник, открыла холодильник и посмотрела на миску. Корма там было меньше, чем вечером. Насколько меньше должно было быть у трёхмесячного котёнка, Татьяна не знала. Телефон лежал рядом.
Она набрала в поиске «котёнок три месяца сколько кормить», увидела несколько совершенно разных ответов и закрыла страницу. До кофе заниматься сравнительным анализом кошачьего питания было рано. Павел пришёл на кухню уже одетым, с рюкзаком через плечо. Увидев мать с совком, посмотрел в сторону лотка и сразу всё понял.
— Я вечером уберу.
— Вечером здесь будет ещё столько же.
Он присел возле миски, проверил воду и добавил корм.
— Я вчера ещё написал людям. Пока никто точно не сказал.
— Ищи.
— Ищу.
Татьяна сделала глоток кофе. Котёнок выбрался из-под стула, приблизился к миске, но, заметив Павла рядом, остановился.
— Отойди от него.
— Я ничего не делаю.
— Вот и отойди.
Павел отодвинулся вместе со стулом. Котёнок подождал ещё немного и подошёл к еде. Перед выходом Татьяна убрала с подоконника цветочный горшок. Не потому, что котёнок уже пытался туда залезть: просто вчера вечером она видела, как он смотрел наверх. Пакет с кормом тоже переставила в шкаф. Возле двери задержалась, оглядела прихожую и подняла с пола зарядный провод Павла.
— Паш.
— Что?
— Ничего.
Провод она положила на тумбу и ушла. К половине десятого котёнок почти исчез из дня. В офисе готовили апрельские размещения, подрядчик прислал обновлённые расчёты, в одном из регионов пришлось менять медиаплан после того, как выяснилось, что согласованная площадка больше не даёт нужного формата. Татьяна любила такие дни: задача цеплялась за следующую, следующая требовала решения, а решение почти сразу можно было проверить.
К обеду на столе стояла остывшая чашка кофе, которую она дважды переносила, чтобы не мешала мышке, но так и не выпила.
Около трёх Павел написал:
Пока никто. Татьяна прочитала сообщение между двумя письмами. Ищи ещё. Ответа не было.
Через минуту она сама перечитала свою фразу и добавила:
Не срочно. Павел поставил сердечко. В половине шестого несколько человек уже начали собираться. За окном было светлее, чем неделю назад. На тротуарах стало больше воды, снег остался только вдоль домов, а к половине шестого ещё не приходилось включать свет. Татьяна закончила письмо, отправила таблицу и пошла за пальто.
На улице моросило. До метро она дошла вместе с потоком людей, которые одновременно вышли из офисов и теперь торопились каждый в свою сторону. Возле перехода мужчина продавал первые тюльпаны из картонных коробок, у остановки девушка пыталась закрыть зонт, вывернутый ветром, а под навесом кофейни двое школьников делили один стакан картошки и спорили, кому досталась большая половина.
В метро Павел больше не писал. У своего дома Татьяна ненадолго остановилась под козырьком, стряхнула воду с рукава и вошла в подъезд. На площадке всё выглядело как вчера. Дверь напротив оставалась опечатанной, бумажная полоска возле замка чуть отогнулась с одного края. Татьяна достала ключи. За собственной дверью что-то тихо шуршало. Она повернула ключ.
Котёнок сидел в прихожей, недалеко от обувной тумбы. При виде Татьяны поднялся, отступил к стене, но не убежал.
— Привет.
Он смотрел, пока она снимала пальто. На кухне миска оказалась пустой, вода — почти на месте. Возле лотка снова лежал рассыпанный наполнитель. Татьяна сначала переоделась, потом вернулась с совком. Котёнок наблюдал из дверного проёма.
— Я вижу.
Он сел.
— Очень удобно.
Она убрала пол, вымыла руки и насыпала корм. Котёнок подошёл не сразу; дождался, когда она отойдёт к холодильнику, и только тогда принялся есть. Ужин был вчерашний: курица, помидор и кусок хлеба. Пока всё разогревалось, из гостиной донёсся лёгкий удар. На полу лежала ручка.
Татьяна подняла её, вернула на журнальный столик и пошла на кухню. Через несколько минут ручка упала снова. Она посмотрела из дверей. Котёнок стоял рядом с абсолютно невинным и крайне озабоченным видом. На этот раз ручку Татьяна убрала в ящик.
За ужином он дважды проходил через кухню. Первый раз быстро, почти прижавшись к стене, второй — медленнее. Потом исчез. Татьяна закончила есть, вымыла тарелку и зачем-то прислушалась. Из комнаты ничего не доносилось. Она заглянула туда по дороге в спальню. Котёнок лежал под креслом, вытянув передние лапы. Глаза у него были открыты.
— Ну и лежи.
Он не возражал. Позже Татьяна пошла на кухню за водой. В квартире было темно, только с улицы через окна попадал свет фонарей. Она уже знала, где стоит миска, и обошла её, не включая верхний свет. Котёнка нигде не было видно.
Возвращаясь, Татьяна заметила его на коврике возле ванной. За день он, видимо, устал от своих дел и спал, положив голову на край собственных лап. Проход оставался достаточно широким.
Татьяна всё равно осторожно обошла с другой стороны.
ГЛАВА 6. ЛИШНИЕ ЧАСЫ
В субботу котёнок проснулся позже Татьяны. Она поняла это не сразу. Несколько минут лежала, прислушиваясь к квартире, и только потом вспомнила, что обычно теперь откуда-нибудь доносится шорох, царапанье или звук, похожий на падение предмета, который ещё вчера считался достаточно устойчивым. Было тихо.
В коридоре котёнка не оказалось. Не было его и под кухонным столом. Татьяна заглянула в гостиную и нашла на кресле — ночью он каким-то образом забрался под сложенный плед и теперь спал там, оставив снаружи только ухо. Она не стала будить.
На кухне налила кофе, открыла окно на несколько минут, потом закрыла: с улицы тянуло сыростью, а вместе с воздухом в комнату немедленно вошёл март. На подоконнике осталось пустое место от цветочного горшка, который она вчера переставила подальше от края. Татьяна посмотрела на него и поставила горшок ещё дальше.
Павел появился около десяти, уже с рюкзаком через плечо. Заглянул в гостиную, убедился, что котёнок спит, и сказал, что после обеда уйдёт. Уже у двери вспомнил про знакомого, который вроде бы был готов взять котёнка, но дома пока не договорились.
— Тогда сначала пусть договорятся, — сказала Татьяна.
На этом вопрос отложили. После завтрака Татьяна запустила стирку и разобрала вещи, оставшиеся с прошлых выходных на кресле в спальне. Пока машинка работала, успела принять душ и ответить на несколько сообщений.
Около двенадцати Павел ушёл. Татьяна продолжила развешивать бельё. Котёнок несколько минут следил за качающимся почти у пола носком, потом ушёл в гостиную и больше ей не мешал.
К часу бельё висело на сушилке, посуда была убрана. Татьяна заглянула в ванную, потом на кухню и поставила чайник.
Татьяна сделала чай и включила сериал. Минут через двадцать обнаружила, что второй раз возвращает одну и ту же сцену: в первый раз отвлеклась на домовой чат, во второй — просто потеряла нить разговора.
Телефон лежал рядом. Среди уведомлений попалась афиша фильма, который она ещё в феврале собиралась посмотреть. Татьяна открыла расписание. Ближайший сеанс начинался через сорок минут.
Она допила чай, купила билет и пошла одеваться. Уже на лестнице вспомнила, что не взяла зонт, но возвращаться не стала. Дождя пока не было.
До кинотеатра было минут пятнадцать пешком. Морось усилилась уже у входа, и в гардероб Татьяна пришла с мокрыми плечами. В зале гас свет, люди ещё устраивались, кто-то в темноте искал свой ряд.
Фильм оказался нормальным. Не тем, который хотелось немедленно кому-нибудь посоветовать, но и не тем, после которого жалко двух часов. Татьяна досмотрела до титров и вышла вместе со всеми.
На улице она посмотрела время — 16:07 — и сразу пошла домой. Когда она открыла дверь квартиры, котёнок сидел на подоконнике в гостиной; на звук замка обернулся, но не спрыгнул.
Татьяна сняла пальто, поставила чайник и села на кухне, пока он грелся.
Телефон остался в сумке в прихожей.
ГЛАВА 7. КОНЕЧНО
Магазин посуды, который Татьяна помнила на углу, исчез. На его месте теперь была пекарня, рядом открылась аптека, а через дверь от неё — небольшое кафе с запотевшими окнами. Татьяна прошла мимо и остановилась на светофоре.
— Таня?
Татьяна обернулась и не сразу узнала женщину возле аптеки. Голос она вспомнила раньше, чем лицо.
— Ира.
Они обнялись. У Ирины в одной руке был аптечный пакет, в другой — сложенный мокрый зонт.
Последний раз они виделись несколько лет назад. Попытались вспомнить когда именно, назвали разные годы и довольно быстро выяснили, что каждая имеет в виду другую встречу. Ирина собиралась выпить кофе и предложила зайти вместе. Татьяна согласилась.
В кафе почти не было свободных мест. За маленьким столиком у окна пришлось поставить сумки одну на другую, чтобы они не мешали проходу. Ирина заказала кофе и слойку, Татьяна — только кофе.
Татьяна от слойки отказалась, но, когда заказ принесли, Ирина всё равно разломила её пополам и положила половину на свободную тарелку. Татьяна спорить не стала.
За несколько лет дочь Ирины успела закончить институт и устроиться в архитектурное бюро. Сама Ирина сменила компанию, но осталась в закупках, а муж решил, что семье нужна дача.
Татьяна напомнила, что дача у них вроде бы уже была. Ирина сказала, что та принадлежит свекрови.
От дачи добрались до общих знакомых. Ирина спросила про одну, Татьяна — про другую; выяснилось, что одна переехала, другая сменила работу, а у третьей недавно женился сын. Тут Ирина вспомнила Павла.
Ирина помнила его школьником и удивилась, когда услышала, что ему уже двадцать два. Татьяна рассказала, что он учится, подрабатывает и пока живёт дома.
— Моя в двадцать один съехала. Я потом месяца два покупала продукты как раньше.
— Я пока тоже.
Ирина кивнула и отпила кофе. За окном снова усилился дождь. Люди у входа раскрывали зонты ещё под козырьком, чтобы не возиться с ними на тротуаре.
Ирина пожаловалась, что до нового офиса теперь приходится ехать с пересадкой, и спросила, не сменила ли Татьяна работу. Та всё ещё была в «Семье и гномах».
Ирина помнила, что компания занимается матрасами, но название пришлось напомнить. Татьяна немного рассказала про апрельские размещения и подрядчика, которого в очередной раз собирались менять; Ирина слушала, время от времени задавая вопросы. К тому времени кофе почти закончился.
Летом Ирина собиралась в Калининград. Муж второй месяц сравнивал гостиницы, периодически находил лучшую, а на следующий день начинал сначала. Она достала телефон и показала два варианта.
Один был ближе к центру, во втором ей больше нравился номер. Ирина спросила, какой вариант выбрала бы Татьяна. Та ещё раз посмотрела фотографии и указала на второй. Ирина кивнула: ей он тоже нравился больше.
Ирина пролистнула ещё несколько фотографий, спросила, собирается ли Татьяна куда-нибудь летом, и, услышав, что пока нет, стала смотреть следующий вариант. Несколько секунд обе молчали над экраном.
— Ты счастлива?
— Конечно.
Ирина показала ещё один вариант — с завтраком. Татьяна подвинула телефон ближе и спросила про дорогу до центра. В коротком описании обещали пятнадцать минут, а ниже выяснялось, что на автобусе ехать двадцать пять.
Ещё некоторое время они сравнивали номера и смотрели цены на билеты. Потом Ирина заметила время и вспомнила, что дома её ждут к шести.
Она допила кофе, завернула оставшуюся половину слойки в салфетку и убрала в пакет. На улице дождь почти прекратился.
До метро они пошли вместе. По дороге выясняли, где теперь живёт ещё одна общая знакомая: Ирина была уверена, что в Пушкине, Татьяна почему-то помнила Всеволожск. Решили, что когда-нибудь спросят у неё самой. У перехода им нужно было расходиться.
— Давай теперь не через пять лет.
— Давай.
Ирина обещала написать. Татьяна сказала, чтобы писала. Они обнялись и разошлись.
На станции поезд закрыл двери прямо перед Татьяной. Она отошла от края платформы и встала рядом с женщиной с чемоданом. Через две минуты пришёл следующий поезд, и Татьяна вошла в вагон вместе со всеми.
ГЛАВА 8. АУДИТ СЧАСТЬЯ
В воскресенье Татьяна проснулась позже обычного и некоторое время лежала, прислушиваясь к квартире. Павла, похоже, уже не было: из его комнаты не доносилось ни музыки, ни шагов, зато в коридоре время от времени что-то задевало плинтус и откатывалось обратно.
Котёнок нашёл пластмассовое кольцо от бутылки и гонял его между обувной тумбой и дверью ванной. Увидев Татьяну, он замер, прижав находку лапой, но под мебель не спрятался.
— Доброе утро.
Кольцо снова покатилось по полу. На кухне Павел оставил хлеб и записку на обороте магазинного чека: «Ушёл. Буду после обеда». Рядом стояла вымытая кружка. Татьяна убрала её в шкаф, поставила чайник и открыла холодильник. Йогурта не оказалось, зато нашёлся кусок сыра, который лучше было съесть сегодня.
Пока грелась вода, телефон коротко звякнул. В домовом чате обсуждали дверь на втором этаже: опять не работал доводчик. Кто-то уже прислал фотографию, следом появился номер управляющей компании, а дальше соседи выясняли, кому именно туда звонить.
Просматривая сообщения, Татьяна увидела в недавних переписках имя Ирины, и почти сразу вспомнилось вчерашнее:
«Ты счастлива?» «Конечно». Вода уже закипела, и Татьяна налила кофе. Котёнок тем временем добрался до кухни и остановился возле её ног. Чашку пришлось отодвинуть подальше от края стола.
— Даже не думай.
Он посмотрел на чашку, потом на Татьяну и отправился к миске. Снег ещё лежал вдоль домов и вокруг припаркованных машин, но во дворе уже блестела вода, а с козырька подъезда размеренно капало на тротуар.
После завтрака Татьяна собирала посуду, когда на телефоне появилось уведомление рабочей почты. Письмо от подрядчика пришло ещё вечером, и исправленные расчёты по апрельской кампании спокойно могли дождаться понедельника. Она открыла вложение только посмотреть, всё ли там наконец исправили.
В одном регионе изменили бюджет, но прогнозный охват остался прежним. Пришлось поднять пятничную версию и сравнить строки; за первым расхождением обнаружилось второе, небольшое и потому особенно неприятное. Татьяна оставила комментарии, начала писать ответ и на второй строке остановилась.
Воскресные письма она сама не любила, поэтому ответ остался в черновиках. Закрыв ноутбук, Татьяна обнаружила, что кофе успел окончательно остыть, отнесла чашку в раковину и включила стиральную машину.
Пока машина работала, она разобрала полку в ванной и отправилась искать второй комплект наволочек. Сначала нашлись летняя сумка, пакет с батарейками и ремень от пальто, о котором Татьяна не вспоминала с прошлой весны; наволочки лежали за ними.
Котёнок наблюдал из коридора. В спальню он уже заходил, но только до середины комнаты, а дальше пока предпочитал смотреть. Когда у соседей сверху что-то упало, он дёрнулся и обернулся к Татьяне.
— Не у нас.
Котёнок ещё немного прислушивался, потом вернулся к своим делам. Павел пришёл около часа с наполнителем и небольшим пакетом продуктов. Йогурта среди покупок не оказалось, но Татьяна почти сразу вспомнила, что купить его не просила.
— Тогда претензий нет.
Возле лотка снова лежала приличная часть наполнителя, и на этот раз Павлу достался совок.
— Это шантаж.
— Это совок.
Он взял его и ушёл в коридор. За обедом Павел рассказывал про преподавателя, который назначил защиту проекта на пятницу, а в субботу написал группе, что хорошо бы закончить раньше. В его изложении выходило, что установленный срок относился исключительно к студентам.
— Привыкай, — сказала Татьяна. — Дальше будет «срочно».
Павел усмехнулся и потянулся за хлебом. Телефон рядом с ним несколько раз загорался. На одно сообщение он ответил сразу, другое прочитал и улыбнулся, прежде чем погасить экран. Татьяна продолжала есть.
После обеда Павел ушёл к себе, оставив дверь приоткрытой. Ненадолго включилась музыка, а через некоторое время послышался его голос.
Развесив бельё, Татьяна заказала продукты на неделю: молоко, овощи, кофе, стиральный порошок, кошачий корм, которого ещё совсем недавно в списке покупок не существовало. Перед оплатой приложение показало остаток на карте; Татьяна задержалась на цифре ровно настолько, чтобы увидеть, что до зарплаты всё спокойно, и подтвердила заказ. Потом включила сериал, начатый зимой.
Минут через пятнадцать оказалось, что она не понимает, зачем один из героев приехал в загородный дом и кто его туда позвал. Пришлось вернуться назад; со второго раза сюжет восстановился, и Татьяна посмотрела ещё немного.
Котёнок, до этого спавший под креслом, проснулся, сходил на кухню и вскоре появился возле дивана с требовательным мяуканьем.
— Что?
Вместо ответа он прошёл в коридор, остановился возле ванной и оглянулся.
— Мне за тобой идти?
Котёнок дождался её и снова посмотрел на закрытую дверь. Стоило открыть, как он проскользнул внутрь и направился к стиральной машине. Барабан ещё сохранял тепло после стирки; котёнок сунул нос к резиновому краю дверцы.
— Вот что тебе было нужно.
Татьяна наклонилась за прищепкой, упавшей возле корзины.
— Еда есть, вода есть, тепло. Чего тебе ещё...
Договорить не получилось: котёнок попытался забраться в барабан.
— Нет. Вот этого точно не будет.
Его пришлось вынуть и поставить на пол. Отойдя на несколько шагов, он продолжал смотреть на открытую машину, пока Татьяна не закрыла дверцу.
— Всё у тебя есть.
Котёнок остался возле неё, глядя на стиральную машину.
— Мне, в общем, тоже жаловаться не на что.
Из комнаты Павла донёсся смех: он с кем-то разговаривал по телефону и, кажется, ходил по комнате. Татьяна подняла корзину, а когда вернулась в гостиную, котёнок уже гонял по полу своё пластмассовое кольцо.
Она устроилась на диване и продолжила сериал с того места, где остановилась. Продукты привезли ближе к вечеру. Пока Татьяна раскладывала покупки, Павел вышел из комнаты и предложил заказать пиццу. На грибах они не сошлись, поэтому выбрали разные половины.
Пока ждали доставку, он показал ей короткое видео, которое считал смешным. Татьяна досмотрела и вернула телефон; Павел взглянул на неё, усмехнулся и убрал его в карман.
За пиццей снова заговорили о сериале. Павел уже после второй серии считал новый сезон неудачным, Татьяна предлагала дождаться хотя бы третьей.
После ужина он унёс коробку и тарелки на кухню, затем вернулся к себе. Котёнок несколько раз поменял место на другом краю дивана и наконец лёг, подвернув под себя лапы.
Сообщение от Ирины пришло ещё днём:
Рада была встретиться. Давай правда не теряться.
Татьяна ответила:
Я тоже. Давай.
Положив телефон рядом, она взяла пульт и включила следующую серию.
ГЛАВА 9. ОНА ЧАСТО У ТЕБЯ?
В среду Татьяна собиралась уйти вовремя, но перед самым концом дня подрядчик прислал исправленный медиаплан. Исправленным он оказался примерно наполовину: цифры в таблице сошлись, зато две строки неожиданно поменялись местами, а в презентации осталась прежняя версия.
Она вернула файл с комментариями, закрыла ноутбук и только в лифте увидела сообщение Павла.
Ты сегодня во сколько?
Татьяна посмотрела на часы.
Через час примерно.
Павел ответил коротким:
Ок.
В магазине возле дома она взяла молоко, хлеб и упаковку куриного филе. Уже возле кассы вспомнила, что дома заканчивается кофе, вернулась за ним и в результате вышла с двумя пакетами вместо одного.
На лестничной площадке котёнка за дверью слышно не было. В последние дни он иногда начинал возиться в прихожей ещё до того, как поворачивался ключ, но сегодня квартира встретила Татьяну незнакомым женским смехом.
Она поставила пакеты возле тумбы и сняла пальто. Павел появился в коридоре почти сразу.
— Мам, это Аня.
На кухне за столом сидела девушка с ноутбуком. Рядом лежали тетрадь, два телефона и несколько листов, исписанных от руки. Котёнок устроился под стулом и охотился на шнур зарядки. Аня поднялась из-за стола.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте. Садись, пожалуйста.
Татьяна поставила пакеты на стол и прежде всего убрала провод повыше.
— Это лучше спасать заранее. Он пока считает, что ему всё можно.
— Сегодня уже лучше, — сказала Аня. — В прошлый раз он вообще не вышел.
Татьяна достала молоко и поставила в холодильник.
— Значит, вы знакомы.
— Немного.
Павел отодвинул стул, чтобы она могла пройти к шкафу. На столе стояли две кружки. Одна Павла, вторая — синяя, которой обычно никто не пользовался. Возле чайника лежала открытая коробка с печеньем.
— Мы проект доделываем, — сказал Павел. — Там осталось два слайда.
— Тогда не отвлекаю.
Татьяна забрала свои покупки и ушла переодеваться. Пока она складывала рабочую одежду, из кухни несколько раз донеслось слово «структура», потом Павел сказал, что третий график вообще не нужен, и Аня довольно спокойно объяснила ему, почему нужен. Через некоторое время они снова засмеялись.
Когда Татьяна вернулась на кухню, ноутбук уже был закрыт. Аня убирала листы в папку, Павел смотрел что-то в телефоне.
— Закончили? — спросила Татьяна.
— Почти. Отправили Илье, теперь от него зависит.
— Тогда не закончили.
Татьяна достала курицу, собираясь убрать её в морозилку, и увидела на средней полке контейнер с пастой.
— Это ваше?
— Моё, — сказала Аня. — Мы днём заказывали, я не доела.
— Оставляй.
Татьяна подвинула банку с соусом, освободив место для контейнера. Павел тем временем спросил, будут ли они ужинать. Татьяна посмотрела на курицу и решила, что готовить её сегодня уже не хочется.
— Я могу сделать омлет.
— Мы можем пиццу заказать.
— Тогда заказывайте.
Павел открыл приложение, Аня пересела ближе, и несколько минут они выбирали начинку. Татьяна поставила чайник и занялась почтой на телефоне, пока спор о перце и грибах не закончился компромиссом, который, судя по всему, не устраивал никого полностью.
Когда пиццу привезли, они ели на кухне. Павел рассказывал про преподавателя, который перенёс консультацию на утро субботы, Аня уточняла детали, потому что у неё оказался другой преподаватель и, как выяснилось, не менее изобретательный.
Несколько имён Татьяна уже знала по Павловым рассказам, одно услышала впервые. Аня употребляла его без пояснений, и Павел тоже не объяснил.
На середине разговора котёнок подошёл к Ане и поставил передние лапы ей на колено.
— Вот, — сказала она. — Уже дружим.
Она погладила его одним пальцем между ушами. Котёнок позволил, потом спрыгнул и отправился проверять коробку из-под пиццы. Павел успел убрать её со стола раньше.
— Даже не надейся.
Татьяна тем временем допила чай и отнесла кружку к мойке. Около девяти Аня начала собираться. Она убрала ноутбук, проверила, не забыла ли зарядку, и на этот раз шнур пришлось вытаскивать из-под котёнка.
— До свидания, — сказала она Татьяне.
— До свидания.
Павел пошёл проводить её до лифта. Татьяна осталась на кухне. На столе были три тарелки, три кружки и салфетка, которую котёнок успел стянуть на пол. Она подняла её и составила посуду возле мойки.
Павел вернулся через несколько минут, включил воду и взял первую кружку.
— Она далеко живёт? — спросила Татьяна.
— Минут двадцать на автобусе.
Он сполоснул кружку и поставил её сушиться.
— Она часто у тебя?
Павел пожал плечами.
— Бывает.
Вытирая стол, Татьяна сказала:
— Я раньше не встречала.
— Вы всё время разминались.
Павел взял следующую кружку.
— Мы недавно начали встречаться.
Татьяна посмотрела на него.
— А, понятно.
Он поставил кружку сушиться и потянулся за третьей. Через несколько минут Павел ушёл к себе. Татьяна выбросила салфетку и убрала оставшуюся пиццу в холодильник. На средней полке стоял контейнер Ани; чтобы поместилась коробка, его пришлось переставить ближе к дверце.
Татьяна закрыла холодильник.
ГЛАВА 10. РЕОРГАНИЗАЦИЯ
В понедельник утром Татьяна обнаружила в календаре встречу на одиннадцать. Приглашение пришло от руководителя отдела ещё в пятницу и называлось достаточно широко, чтобы под него подошло что угодно: «Изменения в работе маркетинга».