- -
- 100%
- +
Редактор Юлия Руденко
Дизайнер обложки Юлия Руденко
Иллюстратор pressfoto by freepik
© Светлана Смирнова, 2025
© Юлия Руденко, дизайн обложки, 2025
© pressfoto by freepik, иллюстрации, 2025
ISBN 978-5-0068-3774-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Суперлуние
…И я однажды тоже видела Суперлуние. Это произошло осенним вечером, тихим и безветренным. Мы возвращались домой с шумного литературного собрания. Начинало темнеть. Старенький трамвай привычно дребезжал и скрипел на поворотах.
И вдруг, когда мы выехали на Аксакова, в конце улицы над горизонтом я увидела огромную красную луну. Она висела так низко, что казалось – задевала крыши домов. Такой луны в природе не бывает, я знала. И промолчала.
А ты стоял, держась за спинку кресла, на котором я сидела, читал стихи:
«Со мною вот что происходит:совсем не та ко мне приходит,мне руки на плечи кладёти у другой меня крадёт…»Ты не заметил эту луну. Бубнил и бубнил стихи.
Мне даже неловко стало. Я подумала: может быть, эти строки относятся ко мне?
Не помню, сказала ли я тебе про луну? Наверное, нет..
Ведь ты её не заметил…
И в ответ я прочитала известное цветаевское:
«Мне нравится, что Вы больны не мной,Мне нравится, что я больна не Вами…»И действительно – это было так. Мы были давно знакомы, дружны. Но не переходили ту грань, за которой начинается любовь. Самым ценным в наших отношениях были простота и естественность. Когда он изредка заглядывал к нам в дом, я не стеснялась неприбранной квартиры, небрежной причёски. Я знала, что он не осудит, поймёт, как надо. И даже не обратит на это внимания. Он был свой.
И потому я дорожила этой дружбой. Второго такого человека в моей жизни не было. С ним было легко и просто.
Но однажды через несколько лет он сам всё разрушил.
Неожиданно вечером в конце лета позвонил и стал кричать в трубку хриплым срывающимся голосом:
«Я люблю тебя… Я люблю тебя… Я люблю тебя…»
Я растерялась… Я не нашла нужных слов. Мне было нечего сказать. Я подумала, что он пьян.
А Суперлуние в тот вечер было настоящим. На следующий день во всех газетах были опубликованы снимки. Жаль, что он его не заметил. Такие астрономические явления случаются редко.
Квадратный двор военкомата
Мы с Люськой сидели во дворе на брёвнах и смотрели на твои окна. В них горел яркий свет – тебя провожали в армию.
Нам было немного грустно – три года мы не сможем тебя видеть. За эти годы мы окончим школу и станем совсем взрослыми.
Уже стемнело. Но сентябрь в том году был тёплым…
Вдруг хлопнула дверь твоего подъезда, и вышел ты.
Подошёл к нам, стал угощать конфетами и рулетом с маком, покрытым тёмной шоколадной глазурью…
Принимать угощение из твоих рук было таким необъяснимым счастьем! Я не найду слов, чтобы описать чувства, которые я испытывала в тот момент. Не всё можно описать словами.
Может быть, это сближение душ, обмен энергией, теплота какая-то? Я не знаю…
Я тогда ни о чём таком не думала. Мне просто было сладко, я была счастлива.
Иногда мы бываем счастливы от пустяка. И пусть это счастье длится несколько секунд или минуту, но мы потом долго вспоминаем этот момент и живём им.
Ты был добрый! Постоял около нас, немного поговорил, а потом ушёл к своим взрослым гостям, они тебя ждали.
Накануне твоего отъезда лил дождь, а ты стоял у Люськиных раскрытых окон, вы были соседями по двору. Мы прощались с тобой, дарили на память всякие безделушки, а ты обещал нам писать письма.
Отправляли вас где-то в начале октября. Я проснулась глубокой ночью. Меня разбудил сон, потрясший до глубины души. Я не поняла, что за чувства я испытала, но они всю меня перевернули.
Мне приснился квадратный двор военкомата на Октябрьской. К стене дома был прислонён гроб.
Я не могла себя сдержать, я так рыдала, что разбудила всю семью. Мать долго меня успокаивала.
Что означал этот сон? Я так и не поняла.
Такие сны людям снятся редко. Наверное ты думал обо мне. Сильные чувства передаются через сны.
Прошло много лет. В конце наших отношений давно поставлена жирная точка.
Но когда начинают плакать осенние дожди, опавшие листья летят по тротуарам, вспоминается первая любовь…
Поэма конца
«Любовь – это все дары
В костёр – и всегда задаром!»
Такси петляло по городским улицам, и она знала, что скоро будет дома. Но ей хотелось отдалить этот момент. Она всё ещё не пришла в себя после того, как сухо попрощавшись с Вадимом, вышла на крыльцо под мелкий моросящий дождь – неожиданный – ведь с утра ничто его не предвещало.
Таня торопливо натянула на голову капюшон и застегнула ветровку на молнию. Но это её не спасло, дул осенний неприветливый ветер.
В голове мысли и чувства скакали как зайцы, никак не могли успокоиться. И потому ей хотелось продлить время поездки.
Что она сделала не так? Или наоборот – поступила правильно?
Он сказал: «Помнишь тот старый парк, столетние дубы, жёлуди на траве, июль?.. Помнишь нашу первую встречу?»
Таня конечно помнила, но возвращаться в прошлое ей не хотелось, так как она помнила и другое – их последнюю встречу, их расставание.
Зимним вечером она ждала его у кинотеатра «Салават» – он опаздывал.
Соскочил с подножки подошедшего автобуса – весь растрёпанный – извинился:
– Пришлось внеклассный час проводить. В школе произошло ЧП.
Таня видела, что он какой-то другой, не в себе, и ничего не могла понять. Пришли на память стихи Цветаевой из «Поэмы конца»:
«Мысленно: милый, милый.– Час? Седьмой.В кинематограф, или? —Взрыв: «домой!»Этого она ждала уже давно. Но он конечно сказал по-другому, просто и буднично: «Знаешь, нам наверное не стоит больше встречаться…»
Она ничего не ответила. Повернулась и ушла по зимней утоптанной улице. А в душе всё рвалось и бунтовало.
Вспоминалась их последняя встреча. Шли предновогодние дни, люди несли пушистые пахучие ёлки. В магазинах была давка. Она зашла в один из них, посоветовавшись с продавцом, купила бутылку дорогого вина. Уже темнело. Мягко светились окна в соседних домах. Начиналась пурга, сыпал снег, завывал ветер.
Он пришёл, когда совсем стемнело, в больших неуклюжих валенках. Прямо в прихожей обнял её и стал мягко целовать в губы, забыв про белые хризантемы, которые принёс.
Таня поставила слегка помявшиеся цветы в вазу. Свет они так и не стали включать. В темноте пили вино из бокалов и целовались…
С тех пор прошло много лет. И вот сегодня случилась эта неожиданная встреча.
Она не могла забыть как он, глядя ей в глаза, просительно, беспомощно, как-то по-детски всё повторял:
– Пойдём в кафе, посидим…
А она отказала… Зачем?
Шляпка из секонд-хенда
Роман Романович сидел напротив и допивал, не торопясь, седьмую чашку чая. Наконец, он её допил и поставил на блюдце.
– А знаете, я месяц встречался с девушкой. Мы недавно расстались.
Она даже со мной в Йошкар-Олу ездила на рок-фестиваль! И я ей подарил шляпу! Да, да, я подарил ей шляпу! Из секонд-хенда… Мы зашли в магазин, ей понравилась эта шляпка. Ну, я её и купил… Что такого?
Ольга молчала. Ну, что тут скажешь? Девушка поняла, что кроме шляпы из секонд-хенда он ей больше ничего не сможет подарить и ушла. Знаем мы этих современных девушек!
– А ещё я три года встречался с Марией. Она была на семь лет меня моложе! Когда расстались, она мне писала длиннющие письма…
«А к чему он всё это мне рассказывает?» – не поняла Ольга.
Она посмотрела на часы: было поздно – половина одиннадцатого! Трамваи уже не ходят.
– Ну, вызывай такси, – сказала она Роману Романовичу.
Роман Романыч засуетился:
– Да, поздно! Трамваи не ходят!.. – и начал шарить по своим карманам, искать телефон. Набрал номер таксопарка и уже через пятнадцать минут мчался по ночному нарядному городу мимо ярких огней в сторону своего дома.
Путешествие в никуда
Она приехала в этот небольшой незнакомый городок, потому что ей хотелось побыть одной. О многом надо было подумать.
Город она выбрала по карте, случайно. Закрыла глаза, как в детстве, и ткнула карандашом в свободное пространство.
Когда поезд затормозил на платформе, увидела низкие крыши, мостовую, выложенную крупным булыжником, кружево листьев…
И словно попала в прошлый век. Время здесь стояло неподвижно, как зной, застрявший в сердцевине горячего летнего дня. Река за городом манила и блестела как зелёное стёклышко. Улицы были горбаты, пустынны. Только у продуктового магазина сновал народ.
В первую минуту она ощутила блаженство от того, что её здесь никто не знает, словно оборвались все туго натянутые ниточки, за которые её дёргали. А потом стало жутковато.
И ещё у неё неожиданно появилось странное чувство безграничной свободы и безнаказанности… Она словно выпала из времени. Она была одна во Вселенной. И случись с ней что, никто бы из близких не узнал.
У здания вокзала она приметила одинокое такси.
Села в машину и попросила довезти её до ближайшей гостиницы.
Шофёр, мужчина лет тридцати пяти, рассмеялся: «А у нас всего одна гостиница! Здесь, рядом, за углом. Можете пешком дойти».
И Катя решила прогуляться… Гостиницей оказалось неказистое двухэтажное здание из белого кирпича с массивной вывеской, устрашающе нависающей над главным входом. Называлась она стандартно и провинциально «Волжские зори».
В голове мелькнула мысль: «Почему всегда „зори“, а не „закаты“? Наверное, потому что зори – это начало, а закаты – всё-таки конец… Конец всегда грустен».
В небольшом уютном фойе сидела немолодая женщина с усталыми глазами. Она, не дожидаясь вопроса и даже не поздоровавшись, сказала:
– Номеров свободных нет! К нам тут художники понаехали Волгу рисовать и все номера заняли.
Это было неожиданно! Катя растерялась:
– А как же быть?
– Ну, не знаю… – протянула равнодушно женщина. – Другой гостиницы в нашем городе нет. Впрочем, если хотите, можете у меня пару дней пожить в комнате дочери. Она в Москву уехала!
– Да, хочу, хочу!!! – уцепилась за это предложение Катя.
Вот так срываются иногда задуманные планы. Ей хотелось одиночества. Но одиночество – роскошь. Желания не всегда совпадают с возможностями. Ещё она мечтала побыть наедине с Волгой, почувствовать и впитать в себя её мощь, её энергию.
Людмила Викторовна, так звали женщину на ресепшене, сказала:
– Вы погуляйте по городу, осмотритесь. А часа через полтора приходите. У меня в пять заканчивается рабочий день.
Катя вышла на крыльцо в пыль и зной. Стоял август.
Не смотря на жару, в воздухе уже витали нотки грусти. Приближалась осень.
Она решила спуститься к реке – давно не видела Волгу.
Берег был усыпан мелкими белыми камушками, вода сияла и искрилась на солнце. От бескрайнего водного простора захватывало дух. Вот она – воля и свобода!
Река синела до горизонта…
На берегу играли мальчишки в свои, им одним ведомые, игры. Что-то кричали, купались… Своим поведением они напоминали чаек, которые также беспорядочно хлопают крыльями, садятся, взлетают, собираются в стаи…
Были и купальщики. Они загорали, подстелив под себя яркие махровые полотенца.
Катя отошла в сторонку, туда, где было потише, и присела у кромки воды. Волны набегали и мягко шлёпались о берег. Она любила слушать реку, её мелодичное журчание.
В последнее время она чувствовала, что изменила себе. Вспоминала себя семнадцатилетней девочкой. Где та девочка теперь? Разве об этом она мечтала? И она скучала по себе самой, той, семнадцатилетней.
Сделаешь в юности один неверный шаг – и вся жизнь летит под откос.
Нет, не сразу. Вначале всё идёт гладко, и ты даже можешь быть счастлива. А позже всё заостряется, и ты вдруг понимаешь – не того человека выбрала.
Когда выбираешь мужа, выбираешь свою судьбу.
Кате не объяснили этого в детстве. Впрочем, почти все браки заключаются по молодости и по глупости.
Но, если люди мешают друг другу, значит – не любят. Отсюда и раздражение идёт.
Они столкнулись нос к носу на кухне в очередное утро очередного понедельника.
Катя ещё не успела сварить овсянку на завтрак, как заявился Ярик и стал ворчать:
– Что, мне теперь на работу голодным идти?
– На плите четыре конфорки! – буркнула она в ответ.
Ей надоели его вечные капризы.
Они жили в одной квартире, но в разных комнатах уже года три. После операции он перебрался спать на диван в соседнюю комнату и больше не возвращался. Так и жили, как соседи, но вели общее хозяйство.
Обед и ужин Катя готовила на всех, праздники отмечали вместе, по-семейному.
Развестись не решались из-за сына Дениса, худенького серьёзного мальчика, студента первого курса университета. В школе он был победителем всех олимпиад и конкурсов по физике – к науке относился серьёзно и с увлечением. Им не хотелось ломать его жизнь. Слишком он был впечатлительным.
Да, и Ярик вёл себя так, словно Катя всё ещё оставалась его женой. Ревновал безумно, она сразу замечала в его глазах этот бешеный огонь. Но он не всегда проявлял свою ревность. Это удивляло.
«Как собака на сене!» – думала про себя Катя.
Но до поры до времени её это устраивало.
А потом неожиданно в её жизни появился Александр.
И она не знала как быть.
За спиной послышались шаги, громкие голоса. Катя обернулась – это были художники. Они устанавливали этюдники, раскладывали краски и о чём-то спорили.
Катя поднялась и поспешила в город. Однако часы показывали ещё только половину пятого, и она решила зайти в кафе, которое попалось ей по дороге. Села на открытой веранде, с которой хорошо была видна река, и заказала кофе. Ничего на свете не было приятней запаха жареных кофейных зёрен! Один этот запах уже бодрил её.
Вокруг сновали люди, разговаривали друг с другом, ссорились, мирились, что-то обсуждали… А она была совсем одна! И ей опять стало не по себе.
Она вдруг поняла, что такое настоящее одиночество, и содрогнулась. Это не то игрушечное одиночество, когда ты отключаешь телефон, не выходишь в интернет, прячешься в своём уютном мирке, чтобы послушать любимую музыку или почитать книгу…
Нет! Это совсем другое. Это всё равно, что лежать в гробу. Это когда ты стоишь одна посреди толпы, но ты для всех пустое место…
Неожиданно зажужжал смартфон, пришла эсэмэска от Ярослава. Он писал: «Ты где? Денису пришла повестка!»
И Катя ужаснулась! Она не могла представить, как её худенький, неприспособленный к этому миру Деник будет держать ружьё, убивать людей. Он ещё совсем ребёнок!
И она, не допив кофе, побежала на вокзал, купила обратный билет.
Когда за окном поезда замелькали знакомые пейзажи, ей почему-то вспомнилось поле за городом, по которому они втроём в жаркий июльский полдень возвращались из деревни. А где-то в верхушках старых тяжёлых сосен слышался невесомый звонкий голосок кукушки. Они всё пытались сосчитать, сколько раз она прокукует. Но у них не получалось. Кукушка обрывала свою песню на полуслове, потом снова заводила её, очевидно перелетая с ветки на ветку. И они смеялись.
Счастливое было время…
Чайный сервиз
Всё началось с того, что Наталья случайно обнаружила, что пропали две чайные пары из винтажного фарфорового сервиза, который им достался когда-то давно от свекрови. Свекрови же этот сервиз в 60-е годы прошлого века подарила неизвестная им балерина Эльза, с которой она дружила.
Свекровь почему-то никогда не называла её полного имени. А может быть и называла, да оно забылось.
Сервиз был красивый! Чашки с волнистыми боками из тонкого матового фарфора, украшенные жёлтыми кленовыми листиками. Они дома так и называли этот сервиз – «сервиз с кленовыми листиками».
В быту они им не пользовались, ставили на стол только тогда, когда к ним приходили гости. А гости приходили редко. Теперь осталось четыре чашки и четыре блюдца.
Что делать? Купить новый? Но это уже будет не то, не семейная реликвия.
А ставить на стол разнокалиберные чашки – дурной тон.
Она всех гостей этого года помнила и могла пересчитать по пальцам. Но приходили близкие люди, и ей было больно, и не хотелось думать, что кто-то из них способен на такой поступок. Она им доверяла.
В прошлом году, когда приезжал двоюродный брат с племянниками из Сибири, сервиз был цел. Она его ставила на стол, а брат делал фотки застолья, которые она позже частично выставила в соцсети. И получила один неожиданный комментарий как раз по поводу чашек: «Что это вы из каких-то кружек пьёте?!» Её поначалу задел этот несправедливый комментарий, и только сейчас она поняла, что это возможно была зависть. Ведь нельзя же было изящные фарфоровые чашки Дулёвского завода назвать кружками!
Имя комментатора она не запомнила, но скорее всего это была чья-то фейковая страница.
Одно время Наталья интересовалась краеведением, и среди краеведов у неё было много знакомых, которые, как оказалось позже, не совсем бескорыстно занимались им. Главное в их жизни было коллекционирование.
И даже не коллекционирование, а хорошо спланированный оборот винтажных и антикварных вещей. Схема была чётко отработана.
У подъезда многоквартирного дома вывешивалось объявление о том, что такого-то числа в такое-то время будет производиться приём старых ненужных вещей для музея: часов, фарфора и т. д.
Люди несли ненужные надоевшие им старые вещи, оставшиеся от бабушек, от родителей. Им казалось, что это хлам. Кому нужно старьё?
Они не знали настоящей их цены. Дарили от чистого сердца! Для музея не жалко.
Приём вещей проводили обычно студенты. А поодаль стояла парочка, на которую никто в запале не обращал внимания, и наблюдала за происходящим.
Когда приём заканчивался, грузили тяжёлые коробки с вещами в стоящую неподалёку машину и увозили. А затем эти вещи всплывали на блошином рынке, в антикварном магазине или оказывались дома у коллекционеров. А те, в свою очередь, уж знали, что с ними делать!
Но простые люди в таких местах никогда не бывали. Народ был наивен…
В этом году, не считая газовика, сантехников, электрика и соседей, к ним в дом приходило шесть человек в гости и по разным делам. Наталье разумеется приходилось часто отлучаться из комнаты и оставлять их одних. А сервиз стоял в старом cоветском серванте в той комнате, в которой она обычно принимала гостей.
Четыре чашки, вложенные одна в другую, образовывая круг, лежали на блюдцах. А остальные две стояли рядом. И вот эти-то две чашки с блюдцами пропали.
Этот сервиз в их семье прожил несколько десятилетий, и они с ним сроднились. А покупать другой винтажный, которым пользовались чужие неизвестные ей люди, не хотелось. Она была брезглива и суеверна. Не хотелось нести в дом чужую энергетику.
Если перебрать тех людей, которые бывали в этом году у них в доме, то можно было сразу отбросить рабочих: газовика, сантехников и электрика. Они работали на кухне и в других комнатах. Да и не нужно им было это!
Соседки обычно дальше прихожей не проходили, забегали на минутку что-нибудь спросить.
Оставалось шесть человек. Двоих из них тоже можно было исключить – заходили ненадолго.
В итоге осталось четверо: Валерия Геннадиевна, школьный преподаватель, заходила поговорить о книгах и посмотреть её старые семейные фотоальбомы.
Когда пили чай и разговаривали, Валерии Геннадиевне шли бесконечные эсэмэски. Она самодовольно, с ироничной улыбкой, едва глянув на них краем глаза, сбрасывала, не отвечая.
Наталья поняла, что это звонит шофёр Виталик, торопит её.
А вот Виталик… коллекционировал старые вещи и был связан с местными краеведами.
Они пили неторопливо чай, разговаривали. Валерия Геннадиевна интересовалась многими вещами, задавала разные вопросы. И вдруг Наталья заметила, что на её телефоне включён диктофон, и прервала беседу.
Ещё заходил Эдик, местный поэт. Он принёс торт, и Наталья пошла на кухню ставить чайник. Потом они до вечера говорили о поэзии, Эдик читал свои новые стихи.
Ну, и перед самым Новым годом снова приезжал двоюродный брат из Новосибирска. Его привёз родной брат Натальи – Сергей.
Сергей сидел во главе стола, как раз рядом с сервантом. А двоюродный брат, Анатолий, – на диване. Наталья накрывала на стол, и ей приходилось без конца бегать на кухню то за одним, то за другим. Когда вернулась в очередной раз, увидела, что все семь семейных фотоальбомов, которые лежали на соседнем столе рядом с компьютером, раздёрганы и из них торчат в разные стороны фотокарточки – не успели убрать! Ей стало неприятно. Почему они разрешения не попросили? Могли бы вместе посмотреть… по-родственному, повспоминать…
И закралось в душу нехорошее подозрение: возможно они что-то тайком взяли себе… Но она смолчала.
В это время в дверь позвонили – пришёл с работы муж и тоже сел за стол.
И вот на кого из них она должна думать? Ей никого из этих людей не хотелось подозревать. Да и вряд ли это сделали они.
Этим летом произошёл ещё один загадочный случай. Рассыпались её любимые бусы из розового кварца – порвалась нитка. Наталья просила мужа собрать их на леску, леска покрепче будет. Но у него как всегда не доходили до этого дела руки. Рассыпанные бусы так и лежали на столе.
И вдруг она увидела, что бусы собраны на леску!
Наталья обрадовалась и сказала мужу: «Спасибо! Это ты бусы собрал?» Но он удивился и раздражённо ответил, что ничего не делал. Теперь, в свою очередь, удивилась Наталья: «А кто тогда?»
Так и решили, что это сделал домовой…
Много загадок и тайн на свете…
21 век – март…
Шёл март: пасмурный, промозглый, неуютный.
По ночам было слышно, как в глубине непроглядной тьмы лило с балконов и с крыш, падал с глухим стуком ошмётками подтаявший снег. И ничто не предвещало света впереди.
Под окнами лежала разбухшая скользкая дорога, на которой каждый день бились машины. Дорога не была рассчитана на двухстороннее движение. Она вообще не была рассчитана ни на какое автомобильное движение. Это был бульвар, засаженный вдоль домов рябинами.
А напротив дома по плану должны были разбить сквер, но вместо сквера построили двухэтажный кирпичный гараж.
Оля проснулась глубокой ночью, лежала и смотрела в потолок. Она не знала, сколько сейчас времени, в комнате было темно, как в проруби. Даже лёгкой полоски лунного света не наблюдалось на той стене, на которой висели часы. А сотовый она выключила и снова включать телефон ей было лень.
Так и лежала в какой-то прострации, думая о своём…
Она вдруг поняла смысл народной поговорки: «Сердцу не прикажешь…»
Да, сердцу приказать нельзя, оно живёт своей жизнью.
Оно продолжает любить, хотя любить бы не надо: и человек неподходящий, и уже давно это чувство изжило себя. Но сердце этого не понимало…
Если бы не было интернета, они давно бы разошлись и забыли друг про друга. Как говорится: «С глаз долой – из сердца вон!»
Но в двадцать первом веке в их жизнь вошёл интернет – ещё одна реальность существования и общения людей. И сделать это стало сложно.
Как забыть его, если он каждый день шлёт ей видеоролики в Ватсап? Она видит его, слышит его голос…
Как-то незаметно проскользнула первая четверть нового двадцать первого века – жизнь круто изменилась.
Кругом видеокамеры, дверь в подъезде теперь можно открыть с телефона, без которого никто уже не мыслит существования, настолько слились с ним. Вся жизнь в телефоне: и контакты, и календарь, и… весь мир! Телефон – это маленький компьютер, сжимающий мировое пространство до площади твоей ладони.
Телефон – это твоя правая рука, без которой не обойдёшься.
А есть ли место любви в этом веке? По радио сказали, что скоро появятся роботы, которых можно будет использовать в быту: они смогут гулять с собакой, ухаживать за престарелыми родственниками…
Всё в мире будет устроено функционально. Станет не нужным и бесполезным искусство: живопись, поэзия, литература… В планах у мирового правительства не запланировано развитие души человека. Они и людей мечтают превратить в роботов, которые будут им прислуживать. И тогда начнётся вымирание человечества…
На этом месте Оля нечаянно уснула. Ей снился прекрасный луг с полевыми цветами. Дул лёгкий ветерок, цветы покачивались на тонких ножках. Светило жаркое летнее солнце… Ей хотелось нарвать букет полевых ромашек, но было жаль лишать цветы жизни. Ведь они быстро завянут…