- -
- 100%
- +
– Поставьте меня, – выпаливаю первое, что приходит на ум.
– Мы пришли, – не выпуская меня из рук, он набирает код на электронном замке на воротах. Это другая дача, недалеко от Ивановых. Мы с Дашкой видели ее, шли мимо от остановки маршрутки, еще и шутили о том, что может скрывать пятиметровый забор, какие хозяйские секреты хранить.
Дом под стать: трехэтажный, основательный и внушительный. Настоящая крепость. Свет во дворе включается сам, как только мы переступаем порог. В быстром взгляде мужчины, брошенном на меня, я вижу золото; оно мерцает, сверкает и переливается в свете фонарей. Опять глюки? Хорошо я приложилась все-таки головой…
Он вносит меня внутрь гостиной, сажает на диван, берет лицо в ладони и внимательно смотрит. Я позволяю ему меня трогать, хотя минуту назад и размышляла о потенциальной опасности такого неожиданного знакомства. Теплые, но жесткие, шершавые ладони. Странно, но мне приятны его прикосновения. Кажется, что он что-то ищет в моих глазах и, не найдя, удовлетворенно вздыхает. Он что, по зрачкам видит, есть ли у меня сотрясение мозга? Если такой опытный, зачем говорил про больницу?
– Я сейчас, ты ложись и старайся не двигаться, – наконец говорит мужчина и уходит из комнаты.
Ну да, еще не хватало тут разлечься. Я осторожно ощупываю затылок; большая шишка, крови нет. Что там при сотрясении бывает? Тошнота? Вроде не наблюдается. Но могут же быть и другие последствия. В больницу все же надо бы, он прав, только следует Дашку предупредить, а лучше взять ее с собой. Вот! Самый оптимальный вариант. И не нужно бояться незнакомцев. А скорую вызвать – еще лучше.
Я опускаю руку в карман и не нашариваю в нем телефон. Ну конечно, он же остался на веранде, как и пуховик. А на мне чужая куртка. Вот почему я не чувствовала холода. Какой заботливый маньяк!
Рассматриваю комнату в отсутствие хозяина. Решетки на окнах. Не сбежать, если что-то пойдет не так… Аскетичная, брутальная обстановка. Из всего уюта только камин с настоящими, тлеющими углями да оленьи рога над камином. Стены даже внутри отделаны брусом. Кругом дерево, включая и необычную инсталляцию на стене в виде черной, гладкой ветки. Хм… у бабушки в комнате почти такая же, только чуток поветвистей. Она уверяла, что это довольно старое и редкое настенное украшение, доставшееся ей еще от ее прабабушки. И правда, первый раз вижу такое вне своей квартиры.
Расспросить бы своего спасителя об истории его черного дерева. Возможно, нашлись бы параллели между нашими родами в прошлом, а может, все гораздо проще: вещица советского периода, ценная только для семьи с ее собственной, личной историей.
Мужчина возвращается с перекисью водорода и бинтами, усаживается рядом, намереваясь оказать мне первую помощь. Только сейчас вспоминаю, что не просто так болела рука. Теперь, когда он закатал рукав моей кофты повыше, вижу, что кожа ободрана от кисти до локтя. Счесала при падении о колючий наст. Непроизвольно вздрагиваю и вырываю конечность из его хватки.
– Это всего лишь перекись, – он делает новую попытку залить шипящей жидкостью мои раны.
– Вы кто? – убираю руку за спину, к спинке дивана. Надо расставить все точки над «и», прояснить ситуацию и не строить безумные догадки.
– Я Макс, сосед Ивановых. Ты ведь от них бежала?
Утвердительно киваю.
– Тебя там обидели? Неслась как на пожар.
И что сказать? Что испугалась глупой птицы, невесть откуда взявшейся ночью?
– Нет, – отвечаю, но он видит мое замешательство перед ответом и повторно спрашивает:
– Точно? Может, полицию вызвать?
«Лучше ГИБДД», – думаю про себя, а вслух произношу:
– Все в порядке.
Вижу колебание на лице Макса – он мне не верит, что и озвучивает:
– Знаю я этих богатеньких деток.
– Да нет, мы в фанты играли. Ну… мне и выпало пробежаться по морозу.
Он брезгливо фыркает, льет перекись мне на кожу уверенным, отработанным движением, не жалея антисептика и не обращая внимания, что заливает гобеленовую обивку, затем умело бинтует мне руку.
– Вот что мы сделаем… Как тебя зовут-то?
– Глаша, – смотрю прямо в глаза Максу. Голубые. Ну а какими еще они должны быть у блондина? А он уже осторожно, едва касаясь, ощупывает мой затылок на наличие повреждений.
– Мы едем с тобой в больницу, Глаша.
– Мне нельзя в больницу. Мне нужно домой. Со мной все хорошо, – строчу, как из пулемета, – и претензий к вам никаких нет.
Вскакиваю на ноги и делаю шаг по направлению к двери.
– Меня там подруга ждет. Нам на последнюю маршрутку нужно успеть.
Макс останавливает меня, берет за плечи. Когда он сидел рядом, я не могла в полной мере оценить его габариты. Высоченный как шкаф! Такому и дверь запирать не надо: просто встать в проеме и все – не сдвинешь.
– Последний автобус ушел десять минут назад. Я отвезу тебя, куда скажешь, но сначала нужно показаться врачу. Я не прощу себе, что покалечил ребенка.
«Ребенка»? Это он про меня?
– Я студентка, если что, – ловлю его удивление и принимаю определение как оскорбление в лучших чувствах. Сама не знаю, почему становится не по себе, неприятно. Он старше, да, но в отцы мне точно не годится. И я не желторотик какой-то. Хотя в моем прикиде и без макияжа насколько я выгляжу? На шестнадцать? Для него что шестнадцать, что восемнадцать – мало разницы.
– Еще раз говорю, что со мной все в порядке. Если будет плохо, а это вряд ли, схожу завтра сама в поликлинику.
Он молчит несколько секунд, размышляя, а затем берет свою куртку, заворачивает меня в нее и мягко подталкивает к двери.
– Идти сама сможешь?
– Так мы куда? – делаю движение плечами в тщетной попытке подтянуть вверх сползающую с меня одежду, на десяток размеров больше той, что я обычно ношу.
– К Ивановым, за твоими вещами. Ты же не думаешь, что пущу тебя к ним одну?
Глава 3
В сопровождении Макса иду на веранду за пуховиком и мобильником. Хорошо, что холодно: вся наша тусовка в помещении и не видит моего неотступного секьюрити. По идее, с его стороны это проникновение на частную территорию. Или вместе с приглашенной не считается? Привели же многие друзья друзей, а я чем хуже? Правда, мой «дружок» не особенно вписывается в окружающую обстановку. И от вопросов «кто это» и «что у тебя с ним» будешь потом неделю отбиваться.
Телефон, как и наши с Дашкой куртки, мирно покоится на лавке – там, где я его бросила. На заставке вижу пропущенный звонок от мамы и несколько от Фроловой.
– Я могу подругу забрать? – спрашиваю у Макса, ждущего в дверях. – С нами, на машине?
Получив утвердительный кивок, набираю Дашку.
– Ты куда пропала? Я тебе звоню-звоню!
– Да я тут погуляла немножко. – Может, потом и расскажу ей о своих приключениях, но не сейчас, ни при моем спасителе от пернатых. – Ты домой едешь?
– Так маршрутка уже ушла! Дуй сюда, нас потом Титов отвезет!
Подруга так орет, пытаясь перекричать музыку, что Макс в курсе нашего разговора с обеих сторон. Жестами и мимикой он показывает, что довезет меня сам, как и договаривались. Любая здравомыслящая девушка ушла бы сейчас к друзьям, а не намыливалась в дорогу с человеком, которого знает не больше часа. Макс удивительно располагает к себе и внушает доверие. Как и любой среднестатистический маньяк. Не боюсь его, но и подстраховаться не мешает, поэтому специально упоминаю про него для Фроловой:
– Даш, я уезжаю. Меня соседи Ивановых подбросят в город.
– Какие соседи? Глаш? Ты там что, по гостям шастала?
– Из дома с забором, что мы видели.
– Ну, смотри сама. Как хочешь. – Чувствую по голосу, что Дашка обижается, что не остаюсь вместе с ней, но тут в приоритете или она, или мама. А если Дашка, то в итоге домашний арест.
– Давай, до завтра, созвонимся, – говорю ей и нажимаю отбой.
***
Мчимся в ночи на большой скорости. Но езда с Максом – одно удовольствие. Не знаю, какой марки его машина, я не особо разбираюсь в них. Похожа на джип, защитной окраски, вроде тех, на каких ездят на охоту. Большой, серьезный, надежный автомобиль. Как и его хозяин. За время нашего недолгого пути и разговоров о кино и погоде я совсем перестаю его бояться. Вернее сказать, я перестаю искать потенциальные причины для своей осторожности в его присутствии, и везет он меня по знакомой дороге и к месту назначения, а не в глухой лес или в промышленную зону.
Мы въезжаем в город, когда я звоню маме, что скоро буду дома и иду вместе с Дашкой и ее отцом.
Макс ухмыляется, когда обрываю связь:
– Маме врать нехорошо.
– А что ей сказать? Что меня везет незнакомец, который меня сбил в придачу?
Трудно считать эмоции за густой растительностью на лице, но видно, что ему неприятен мой пассаж. Некоторое время он молчит, а потом достает из бардачка блокнот и ручку, протягивает мне:
– Пиши.
Записываю под диктовку его номер телефона, послушно отрываю лист и убираю в карман.
– Будет плохо, сразу звони. Покажу тебя хорошему специалисту.
Макс паркуется у моего дома. Повезло, что окна выходят не на дорогу, а то у кого-то был бы инфаркт миокарда, глядя на дочь, выходящую из чужой тачки.
– Спасибо за доставку, – открываю дверь и вдыхаю колючий воздух. Натягиваю поглубже шапку на уши и буквально выпрыгиваю наружу. С удивлением замечаю, что Макс выходит из автомобиля вместе со мной.
– Провожу тебя, – поясняет он. – Мало ли, что случится в двух шагах от квартиры.
Я пожимаю плечами в знак согласия, надеясь, что домашние сочтут Макса за Дашкиного отца, если будут высматривать меня в окно. Как назло, поскальзываюсь на расчищенном от снега почти до асфальта тротуаре. Макс подхватывает меня, не давая упасть, и так и ведет меня к подъезду, приобнимая за талию.
Психую. Вырваться – не вариант. Другой бросил бы там, на морозе, и дело с концом. А этот ко мне по-доброму, возится, проявляет участие. Зачем обижать, когда практически пришли и сейчас распрощаемся. Но со стороны мы смотримся как влюбленная парочка, и если меня спалят, Фролов точно отпадает как страховка. В обнимку с Дашкиным отцом – еще тот зашквар. Лучше уж со взрослым мужиком. Поглядываю на окна с опаской обнаружить в них маму или бабушку.
Макс поднимается вместе со мной на третий этаж. Мое желание раскланяться еще внизу также отклоняется под эгидой безопасности. С каждым шагом наверх молю Бога, чтобы мама не вышла навстречу теперь, когда я миновала уже почти всю полосу препятствий.
Поворачиваюсь к мужчине и шепчу:
– Все, пришли, вот моя дверь. Спасибо, что проводил.
– Пока, Глаша. – Макс наклоняется и чмокает меня в нос.
***
Будильник нещадно трещит.
Тянусь и хлопаю по клавише, чтобы выключить раздражающий звук. По старинке меня будит древняя модель, а не мелодия на телефоне; телефон я просто выключаю на автомате и кладу под подушку, сколько бы повторов ни стояло. Будильник – не гарантия, что я встану с кровати, но его громкий звон служит маме сигналом, что пора тормошить спящую беспробудным сном дочь.
Вот и сегодня я не встаю сразу, но и не сплю. Просто лежу, вспоминая богатый на события вчерашний день. И если раньше все мои помыслы занимал Игорь, то теперь его полностью вытеснил загадочный Макс с неожиданным поцелуем. Что это было? Что за порыв приласкать незнакомую сопливую девчонку? Не думаю, что я могла его увлечь или заинтересовать как женщина. Взрослый, привлекательный, состоятельный мужчина… Такому длинноногих моделей подавай, как та же Соколова, а не я, метр с кепкой. Не моего полета птица…
Кстати, про птиц. Сажусь на кровати и с опаской смотрю в окно. Слава богу, никаких ворон. Так и до фобии недалеко, и будешь шарахаться даже от воробьев.
– Встала уже? – заходит ко мне в комнату и садится на кровать мама, затем крепко обнимает: – С днем рождения, зайчик!
Обнимаю ее в ответ, утыкаюсь ей в шею. Начинает мучить совесть, что вчера так психовала на нее и бабулю; они любят и переживают за меня. Думаю, внезапная гиперопека была вызвана моим приближающимся совершеннолетием. Понимают, что, все, девочка выросла, уходит из-под их влияния, так просто уже не накажешь и ничего не запретишь. Не сказать, что меня как-то сильно и прессовали. В этом не было надобности: я послушная дочь и внучка. Сказали – сделала. Или сделала так, чтобы не знали. Впрочем, мои тайные обхождения каких-то запретов вреда не несли ни мне, ни окружающим: ничего криминального и предосудительного. В основном тайные вылазки с Дашкой на разные мероприятия, вроде вечеринки у Игоря.
– Крошечка моя, – гладит меня по спине мама, – моя маленькая белочка. Ты – мое самое большое сокровище. Уже такая взрослая.
Ее голос дрожит.
– Когда только успела вырасти?
Нос начинает подозрительно пощипывать.
– Что бы ни случилось, я всегда буду рядом, поддержу и утешу. Это для других ты взрослая – для меня ты навсегда моя милая сладкая дочурка.
Мама всхлипывает, а я вслед за ней. И вот мы уже ревем вдвоем, заливая слезами пижамы друг другу.
– Никому тебя не отдам и никуда не отпущу, – крепче прижимает меня к себе мама.
– Что еще за мокрое царство вы тут устроили? – стуча палкой, в комнату заходит бабушка. Она садится по другую сторону от меня и тоже обнимает: – С днем рождения, дочь наша! Все, вставайте, плаксы, идем пить чай!
***
Вдыхаю пряный аромат бабулиного чая. Сколько себя помню, она всегда поит меня им по утрам. Травы для чая бабушка собирает сама, высушивает, раскладывает по холщовым мешочкам. Она говорит, что напиток особенный, лечит любую хворь. Что правда, то правда – не помню, чтобы чем-то сильно болела, как и домашние. Может, иммунитет у нас сильный сам по себе, но мы верим, что именно бабушкин чай его укрепляет.
На часах полшестого. Как раз успеваю насладиться напитком и пошурую на метро. Сегодня с утра моя смена. Забрать документы, отвезти в центральный офис и обратно – не бог весть какая работа. Платят немного, но в нашей фирме удобный график для курьеров, студентам идут навстречу, подстраиваясь под их расписание. Пока меня все устраивает: успеваю и денег хватает на девичьи мелочи.
– Держи, – протягивает мне хлеб с колбасой мама. – Какие планы на сегодня?
– Работа, потом в универ ко второй паре. – Запиваю чаем бутерброд. – Потом с девочками в кафе идем.
– Ты домой перед кафе заскочишь?
– Угу. Надо же марафет навести.
Мама смеется и гладит меня по растрепанной гриве:
– Ты у меня и так красавица.
Хорошо ей говорить: они-то с бабушкой роскошные брюнетки. У бабушки даже в ее возрасте почти нет седых волос. А я пошла в отца – рыжая и немножко конопатая.
Push-уведомление освещает экран телефона, и я вздрагиваю от внезапной мысли, что это Макс мне пишет. Но тут же осекаю себя: этого просто не может быть. Он дал мне свой номер, а не я ему. Насколько уместным будет сообщить Максу, что со мной все в порядке? Сказал же звонить, если будет плохо, а со мной все хорошо. Да и после того чмока в нос говорить с ним неудобно. Вчера я ловко вынырнула из-под его руки и молча убежала домой, даже не попрощавшись. И с его стороны «до свидания» не было – только тихий смех вдогонку.
Беру мобильник и вижу сообщение от Фроловой. Она только-только добралась домой и в универ не собирается. Неудивительно: какая учеба после бессонной ночи.
– Глаша! – как-то робко улыбается бабушка. Видно, что волнуется. – Я хотела вечером тебе подарить, но у тебя столько дел…
Дрожащей рукой она протягивает мне небольшой кулон.
– Семейная реликвия… Столько лет хранила.
– Спасибо, бабуль! – целую ее в щеку и рассматриваю удивительной красоты украшение.
Черный и узкий овальный кулон пересекает сверху донизу спираль из зеленого камня. Витая цепочка из темного металла. Изящно и стильно, вполне современно – не винтаж. Никогда раньше не видела, даже не слышала о таком раритете, хотя в детстве устроила обыск в бабушкиных «богачествах» в комоде.
– Это дерево и малахит, – говорит старушка. – Нравится? Будешь носить?
– Еще бы, бабуль! – снова целую и обнимаю ее. – Спасибо!
– Тогда примерь, дай посмотреть на тебя.
– Хорошо, – натягиваю на себя кулон и замечаю, как мама отвернулась к окну, скривив губы в горькой усмешке.
Глава 4
– Занятная вещица, – Таня, одногруппница, крутит кулон на моей шее.
– Бабушкин подарок, – уточняю я.
– Дорогой?
Я неопределенно пожимаю плечами: откуда мне знать. Потом расспрошу бабулю о происхождении семейной реликвии. Утром было некогда – я унеслась развозить документы. И чудом не опоздала на пары: пришлось ждать моего непосредственного руководителя, пока тот не вернется со срочной планерки.
В фирме царил переполох в ожидании владельца. По разговорам и слухам, дошедшим до меня, он всегда приезжал внезапно. Кто-то слил информацию, что сегодня он посетит филиал, вот сотрудники и носились все как угорелые, подчищая хвосты. Хорошо, что я занимаю второе место с конца в этой иерархии, после уборщиц, и весь хаос меня не трогает, сохраняя нервы. Успеваю уехать до прибытия легендарного начальника.
Насмотревшись на беготню клерков, я все меньше хочу работать в подобном учреждении, хотя и понимаю, что после окончания универа мне прямая дорога в такой же офис. Экономика, мать ее за ногу. И зачем я только ее выбрала?
– Древний, – с другой стороны от меня шепчет Вера.
Мы сидим на лекции по философии и просто умираем от безделья. Записывать за преподом бесполезно: он бубнит со скоростью света себе под нос, не обращая внимания на посторонние занятия студентов. Для него главное, чтобы было тихо, вот все и залипают в телефонах. Благо весь материал давно оцифрован старшекурсниками и куплен у них в складчину.
– Да ну, какой «древний»? – тянет Таня кулон Верке под нос, заставляя меня тянуться вслед. – Новый, не покоцанный.
– Да хватит вам! – вырываю черный овал и убираю его под пуловер. – Нас сейчас выгонят!
Фыркнув, девчонки отворачиваются, но показная обида длится недолго: через несколько минут телефон освещается извещением о сообщении в общем чате.
«Везет Дашке. Она спит, а мы тут паримся (плачущий смайлик)».
«С Титовым. Гыы».
Ни одной, ни второй не было вчера у Иванова на даче, но сплетни, как обычно, идут впереди нас. Удивительно, что никто из девчонок даже не намекнул на наш с Игорем танец. Значит, мало кто заметил, или не придали значения: ну, танцевали и шут с ними. А Соколовой, если она помирилась с Игорем, самолюбие не позволит трепаться о том, что ее парень смотрит налево. За себя можно выдохнуть? А каких дров наломала Фролова?
Строчу вопрос: «Что там с Дашкой?»
«Уехала с ним вдвоем».
«А шлендра его осталась на даче».
Нет, если бы Дашка закадрила Бориса, она бы мне весь телефон оборвала, а не лишь в беседу написала. Наверное, просто подвез, как и обещал. Что его девушка ехать не пожелала, тут другой разговор: поругались же, вот и осталась на даче, как и другие ребята.
Веду глазами по сторонам. Студентов раз-два и обчелся. Большинство из нашего потока были вчера на той вечеринке, значит, народ спит или продолжает тусить. Только я благодаря Максу провела ночь в своей постели.
Его номер я добавила в список контактов и несколько раз уже одергивала себя, чтобы не позвонить. Ни к чему это. Но все же раз за разом прокручиваю в голове вероятный сценарий нашего разговора и потенциальную возможность встречи. И как выкинуть его из головы?
«Глаш, мы тут подумали, – отвлекает меня от мыслей о Максе Таня в чате, – давай в кафе не пойдем?»
Во дают! Две недели трещали мне про «проставиться».
«Верно, восемнадцать лет и кафе – несерьезно», – поддакивает Вера.
«И?» – спрашиваю я.
«Говорила же, Олька устроилась барменом в "Плазму". Она нас проведет».
«Плазма» – новый ночной клуб в нашем городе, и попасть туда простые студентки, как мы, просто мечтают. Только девчонки не учли одно: Ольга точно не даст нам разгуляться, даже если пустит через черный ход. Чтобы старшая сестра намешала коктейлей младшей? Ну-ну. Но я сдаюсь, даже не ломаясь. Когда еще выпадет возможность посетить заведение не для среднего класса.
«А давайте», – соглашаюсь я, ставя вместо точки улыбающийся смайлик.
***
В «Плазму» мы попали без проблем – спасибо Таниной сестре. Она даже поставила нам ультрафиолетовые печати на руку, чтобы не выделяться, хотя охранники были в курсе, что мы Ольгины протеже. Ей же поручили и миссию по доставке подарка, тайно, дабы именинница не обрадовалась раньше времени. И теперь огромный белый заяц ждал меня в подсобке; потом тащиться с ним домой – тот еще квест.
Мы надегустировались Ольгиных творений – слабоалкогольных, как и ожидалось, но нам весело и без градусов: хватает своей дури, чтобы веселиться и отжигать на танцполе, как будто и не было позади учебного, а у кого-то и рабочего, дня. Дашка, как вечный энерджайзер, выспавшаяся и отдохнувшая, не дает нам присесть и передохнуть за столиком.
Людей много, не протолкнуться. Хороший диджей и отличная музыка. Но оформление клуба мне не нравится – слишком вычурно. Дизайнер явно вдохновлялся дубайскими мотивами, я видела подобное в инсте. Конусообразные хрустальные люстры, огромные розовые цветы и бабочки, свисающие с потолка. А может, я просто ничего не понимаю в гламуре.
Сама я выгляжу слишком просто для этого заведения: короткое джинсовое платье, туфли на шпильках, смоки айс да распущенные волосы. Не знаю, как мама и бабушка не заметили бинт под пижамной курткой. Сейчас я его сняла, но приходится прятать раненую руку под длинным рукавом.
Но по большому счету здесь всем наплевать, кто во что одет. Пятница, вечер – народ отдыхает и расслабляется на полную катушку. И если вначале, по прибытии в клуб, кто-то и расфуфырен по последней моде, через некоторое время выглядит таким же мятым, лохматым, с размазанным макияжем, как и основная масса гостей. Хорошо, что мы не достигаем такой кондиции: Ольга не позволяет, да и своя голова на плечах имеется.
Спустя час энергичных танцев Дашка загоняет меня в буквальном смысле, и я иду в туалет «попудрить носик». Реальная причина – немного перевести дух. Туалетные комнаты расположены в другом крыле клуба. В холле, разделяющем помещения, чуть меньше людей, чем в танцевальном зале.
– Зотова, ты? – слышу я знакомый голос и оборачиваюсь.
Иванов. В верхней одежде – наверное, только приехал. Улыбается и пробирается ко мне. Вот его я ожидала встретить меньше всего. Странно, но я совсем не рада его видеть. Смотрю на красивую, модельную мордашку – хоть сейчас на обложку глянца – и не испытываю тех эмоций, что раньше. Еще вчера чуть не кипятком писала в его присутствии, а сегодня как отрезало. И впрямь травма головы.
– Привет, – трогает меня за плечо он. – Не ожидал тебя здесь увидеть.
Игорь прав. Если бы не Ольга, не видать нам приглашений в этот клуб как своих ушей. За Ивановым никогда не наблюдалось мажорских замашек, только из-за вечеринки и узнала, насколько он богат. Игорь не будет задаваться, кичась своим положением, но я ни за что не расскажу ему, как мы сюда попали. И без этого какие-то заморочки, и все накатываются, как снежный ком.
– Привет, – просто здороваюсь, не выдавая ему дополнительной информации.
– Ты с кем здесь? – спрашивает Игорь и осекается, смотря куда-то назад, поверх моей головы. Я оборачиваюсь и еле сдерживаю удивленный возглас.
У меня за спиной стоит Макс. Хозяйским вальяжным жестом он кладет руку мне на талию и прижимает к себе. Я не успеваю даже пикнуть (настолько обескуражена), как слышу:
– Со мной.
– Макс? Давно приехал?
Они пожимают руки.
Эти двое явно знают друг друга. Логично, ведь они соседи. Но что происходит? Очевидно, Макс затеял какую-то игру, но какую именно? Для чего этот маскарад с представлением меня в качестве своей спутницы? Только желание узнать его истинные мотивы заставляет меня оставаться на месте, не вырываясь из объятий.