Хроники Академии Спектра. Шепчущие страницы

Глава 2. Комната в башне

Алиса не успела додумать, кто же её соседка и насколько серьёзно стоит отнестись к дыре в полу, заделанной магией, когда дверь распахнулась с таким грохотом, словно в неё врезали тараном. В комнату ввалилась девушка, волоча за собой огромный деревянный ящик, обитый медными полосами и мелко подрагивающий от скрытой внутри магической активности. Ящик зацепился углом за косяк, девушка дёрнула его с силой, достойной боевого голема, и в следующую секунду споткнулась о порог, выпустила ящик из рук и растянулась на полу, а из ящика каскадом посыпались шестерёнки, пружины, медные трубки, стеклянные колбочки и что-то, издающее тонкий, обиженный писк.

- Если что-то взорвётся - это не я, это атмосфера! - жизнерадостно заявила девушка, даже не пытаясь подняться. Она лежала на спине, раскинув руки, и смотрела в потолок с выражением человека, для которого падения такая же часть рабочего процесса, как завтрак.

Алиса медленно перевела взгляд с неё на дыру в полу, потом обратно. Дыра зияла ровно посередине комнаты, затянутая полупрозрачной магической плёнкой, под которой угадывалась тёмная пустота, уходящая далеко вниз.

- Это ты… - начала Алиса, но девушка уже вскочила, отряхивая мантию, с которой во все стороны летели мелкие металлические опилки, и сунула ей ладонь для рукопожатия. Ладонь была в машинном масле, с короткими ногтями и крошечными шрамами на подушечках пальцев, следами ожогов и порезов.

- Мира Фэрроу! Третьекурсница, факультет Артефакторики, староста курса. Гениальный изобретатель, скромный гений и твоя соседка. А ты - Алиса Морвейн, некромант. Я в восторге!

Алиса моргнула. Она только что прибыла, её имя ещё не значилось ни в одном списке, кроме регистрационного, а эта рыжая девчонка уже знала, кто она.

- Откуда ты…

- Врата Спектра! - выпалила Мира, подхватывая с пола ближайшую шестерёнку и любовно её осматривая. - Чёрный с серебряными прожилками, такого не было полвека. Я как раз тестировала новый акустический усилитель для подслушивания лекций, когда услышала шум во дворе. Ну, знаешь, толпа ахает, все шепчутся. Чистая Тьма, говорят. Морвейн! Я сразу поняла, надо знакомиться. А когда узнала, что ты будешь в моей комнате… - она прижала шестерёнку к груди. - Это судьба!

Алиса не знала, плакать ей или смеяться. Она оглядела Миру с ног до головы. Та была невысокой, плотного телосложения, с сильными руками, на которых, как она уже заметила, красовался кожаный браслет с крошечными отвёртками, вставленными в петельки. Форменная мантия Артефакторики цвета меди была в пятнах от машинного масла, сажи и каких-то фиолетовых реактивов. Вьющиеся рыжие волосы, заплетённые в четыре косички, к концу дня уже растрепались и торчали в стороны. На круглом лице, между ямочками на щеках, сияли веснушки, а карие глаза с золотыми искрами горели таким энтузиазмом, что рядом с ней, наверное, можно было зажигать свечи.

- Ты сказала «староста курса», - медленно проговорила Алиса. - Но тебя поселили в башню Тёмного факультета. Разве артефакторам не положено жить в своём корпусе?

- Положено! - радостно подтвердила Мира. - Но после того как я немного… усовершенствовала систему вентиляции в артефакторской башне, комендант сказал, что «перераспределение жилого фонда пойдёт на пользу структурной целостности здания». Он имел в виду, что меня выселили. Временно. На неопределённый срок. А Тёмный факультет, единственный, где ещё оставались свободные комнаты, - она ничуть не выглядела расстроенной. - Но это даже к лучшему! Тёмная магия - идеальный источник энергии для моих экспериментов. И у меня ещё не было соседа-некроманта. Ты не представляешь, какой потенциал!

- А это? - Алиса указала на заделанную магией дыру в полу.

Мира проследила за её взглядом и неопределённо пожала плечами:

- Неудачный опыт с автоматической глажкой мантий. Я работаю над версией два-ноль. Видишь ли, проблема была в стабилизаторе давления, он решил, что глажка и прожигание дыры на три этажа вниз - это одно и то же. Очень самоуверенный стабилизатор. Но я его переделала. Почти.

- Три этажа, - повторила Алиса.

- Вообще-то четыре, если считать подвал. Но подвал, это уже лаборатория профессора Танатоса, а он сказал, что не имеет претензий, если я помогу ему с сортировкой старых костей. Так что всё в порядке! - Мира просияла, как будто только что сообщила не о проломе в четырёхэтажной дыре, а о выигрыше в лотерею.

Алиса закрыла глаза, досчитала до пяти и открыла снова. Дыра никуда не делась. Мира тоже.

- Давай я помогу тебе с вещами, - предложила Мира, уже подхватывая её дорожную сумку. - А потом покажу, где лучше не наступать, пока я не закончу ремонт. Идёт?

Идти на самом деле никуда не пришлось, комната была не такой уж большой, но Мира всё равно устроила экскурсию. Буквально за десять минут она показала, где спрятаны её «текущие проекты» (под кроватью, в шкафу, за занавеской и, Алиса чуть не поперхнулась, в вытяжной трубе камина), объяснила, что «вот это» жужжит, но не кусается, «а это» кусается, но только если его не погладить, и с гордостью продемонстрировала экспериментальный артефакт, похожий на самовар, скрещённый с астролябией.

- Это, - сказала Мира, нежно поглаживая устройство, - прототип Демы.

- Чего?

- Детектора магических аномалий! Пока он только пищит и иногда дымится, но я доработаю. Представь: ты идёшь по Академии, а он тебе - пик-пик! И ты знаешь, что за углом нестабильное заклинание или остаточный некротический след. Полезно, правда?

- Полезно, - осторожно согласилась Алиса. - Если он не дымится.

- Это временно!

Мира тем временем уже раскладывала свои вещи, вернее, раскладывала их с той же энергией, с какой до этого их разбрасывала. Ящик с деталями она подтащила к своему столу, который, как выяснилось, одновременно служил верстаком: на нём уже стояли тиски, лупа на шарнире и какая-то сложная система зеркал. Свободного места на столе почти не было, но Миру это не смущало, она просто водрузила лампу на стопку книг, а книги, на перевёрнутый ящик.

Алиса, более организованная по природе, начала раскладывать свои вещи. Немногочисленные, но дорогие. Фамильный амулет, подарок матери, лёг на прикроватную тумбочку. Это была изящная серебряная капля с вкраплениями чёрного обсидиана внутри: леди Элинор создала его специально для дочери, и он должен был помогать фильтровать шёпот мёртвых. Пока что он не слишком справлялся, но Алиса верила, что в Академии научится использовать его правильно. Блокнот в кожаном переплёте, исписанный формулами, занял место в ящике стола под ключом. Учебник по некромантии, старый, потрёпанный, доставшийся ей от отца, лёг на стол, рядом с томиком «Этического кодекса». Томик был зачитан до дыр, и кое-где на полях ещё сохранились пометки, сделанные рукой лорда Морвейна в его студенческие годы. Алиса провела пальцем по знакомым строчкам и на мгновение ощутила укол тоски по дому.

- Ух ты, - раздалось над ухом. Алиса вздрогнула. Мира уже стояла рядом, бесцеремонно заглядывая через её плечо. - Это что, настоящее издание «Этического кодекса» Урсула? Не перепечатка, а из архива?

- Да. Отец подарил.

- И ты будешь жить в одной комнате со мной? - В голосе Миры прозвучало почти религиозное благоговение. - Ты некромант из Морвейнов, у тебя настоящий Урсул, а у меня - четыре этажа дыры. Знаешь что? Мы либо станем лучшей командой в Академии, либо случайно её разрушим. Я за оба варианта.

Алиса не выдержала и усмехнулась. Усмешка вышла кривоватая, но искренняя.

- Начинай с первого варианта, - сказала она. - До второго мы ещё дойдём, но давай хотя бы сначала сдадим первую сессию.

Мира расхохоталась. Смех у неё был заразительный, громкий и совершенно не вязался с мрачной атмосферой башни. Где-то за стеной кто-то недовольно зашикал, наверное, другой студент, пытавшийся уснуть, но Мира только махнула рукой.

- У тебя тут уютно, - сказала Алиса, подбирая слово.

- У тебя тоже будет уютно, - пообещала Мира. - Череп на тумбочку, и сразу станет как дома.

- У меня нет черепа.

- Я могу сделать! - Мира подскочила на месте. - У меня есть заготовка. Почти настоящая. В смысле, артефактная, но выглядит как костяная. Она светится в темноте и рассказывает анекдоты.

- Анекдоты? - Алиса приподняла бровь.

- Ну, пытается. Я работаю над чувством юмора. Пока получается плохо. Но если ты будешь тестировать, может, натренируется!

Алиса представила себе светящийся череп, рассказывающий анекдоты посреди ночи, и неожиданно для себя рассмеялась. Смех получился короткий и немного удивлённый, словно она сама не ожидала, что способна смеяться сегодня.

Они проговорили ещё около часа. Вернее, говорила в основном Мира, Алиса вставляла короткие реплики и постепенно привыкала к тому, что рядом кто-то есть. Это было странно. Дома у неё была своя комната, и она привыкла к одиночеству, особенно по ночам, когда единственными собеседниками становились мёртвые. А тут живой человек, который не боялся её, не осуждал и, кажется, искренне радовался тому, что будет с ней жить.

- Почему ты не боишься? - спросила Алиса, когда Мира на минутку замолчала, переводя дыхание. - Я некромант. Чистая Тьма. Большинство светлых шарахаются.

- Я артефактор, - пожала плечами Мира так, словно это всё объясняло. - Мне интересно, как оно работает, а не какого оно цвета. Если твоя Тьма может подпитать артефакт или остановить разложение - это же гениально! Страх - это для тех, кто не понимает механику. А я понимаю. Или хочу понять, - она помолчала, постучала гаечным ключом по столу. - К тому же у меня аллергия на предрассудки. Чихаю от них. Буквально.

- Буквально?

- Один раз чихнула так, что сшибла книжную полку. С тех пор стараюсь не чихать.

Алиса снова усмехнулась. Эта девушка, кажется, была ходячей катастрофой, но в её хаосе чувствовалась какая-то своя, особая логика. Алисе это нравилось. Несмотря на дыру в полу.

Алиса легла на кровать, не раздеваясь, и закрыла глаза. Шёпот мёртвых здесь, в башне, был громче, чем дома. Она слышала его сквозь камень стен, неразборчивый, далёкий, но настойчивый. Как шум моря в раковине. Только море было мёртвым, а раковиной - вся Академия. Но сегодня это не мешало. Шёпот звучал тише, чем утром, - возможно, потому что мысли были заняты другим. Мира, которая не испугалась. Танатос. Мужчина и его странный взгляд. И завтрашний день, первый учебный день в её жизни.

- Мира, - сказала она, не открывая глаз.

- А? - отозвалась та.

- У тебя правда есть заготовка для черепа?

- Ага! С анекдотами. Только анекдоты несмешные.

- Давай его сюда. Всё равно на тумбочку нечего поставить.

Мира просияла так, будто ей предложили королевскую награду. Она нырнула под стол, извлекла оттуда что-то округлое, завёрнутое в ткань, и торжественно водрузила на тумбочку Алисы. Череп был артефактным, костяным с виду, но с тонкими металлическими вставками по бокам. В пустых глазницах горел слабый зелёный огонёк, уютный, как ночник.

- Привет, - сказал череп скрипучим голосом. - Знаешь анекдот про некроманта и скелета?

- Нет, - сказала Алиса.

- Я тоже. Я его забыл. Но было смешно.

Мира развела руками с виноватым видом.

- Говорю же - работаю над чувством юмора.

Алиса посмотрела на череп, на Миру, на заделанную дыру в полу, и вдруг поняла, что улыбается. Широко, искренне, впервые за день.

- Это будет интересный год, - сказала она.

- Это будет отличный год, - поправила Мира.

За окном гудел ветер, в углу что-то тихо искрило, а на тумбочке мигал зелёным артефактный череп, безуспешно пытающийся вспомнить анекдот. Алиса лежала в постели и смотрела в потолок, на котором дрожали тени от магических фонарей. Завтра - первая лекция. Завтра - новые лица, новые предметы, новые вызовы.

«Кажется, у меня только что появился друг», - подумала она и закрыла глаза. Шёпот мёртвых стал ещё тише, словно они тоже решили дать ей поспать.

Глава 3. Первая лекция профессора Танатоса

Алиса проснулась затемно, то ли от непривычного холода, тянувшегося из заделанной магией дыры в полу, то ли от того, что артефактный череп на тумбочке в очередной раз пробормотал: «Знаешь анекдот про некроманта и скелета?.. Забыл». Она полежала минуту, глядя в потолок и прислушиваясь к шёпоту мёртвых за окном. Сегодня он звучал тише обычного, то ли амулет начал работать, то ли мозг, перегруженный вчерашними событиями, просто отключил лишний канал. Мира дрыхла на своей половине комнаты, свернувшись калачиком поверх груды чертежей, и даже не пошевелилась, когда Алиса встала, умылась ледяной водой из кувшина и начала одеваться.

Форма сидела идеально. Алиса провела ладонью по чёрной мантии, разгладила серебряный кант, проверила, как лежит фамильный герб - серебряный череп, обвитый лавровой ветвью. С детства приученная к безупречности, она терпеть не могла небрежности ни в чём, что касалось публичного облика. «Твой дар - это инструмент. Будь безупречна, чтобы не дать повода для упрёков». Отцовский голос звучал в голове так отчётливо, словно лорд Морвейн стоял за плечом. Алиса тряхнула головой, отгоняя непрошеное эхо, закрутила волосы в тугой низкий пучок и вышла в коридор.

Тёмная башня утром выглядела иначе, чем вечером. Вчера она казалась мрачной и пугающей. Сегодня, залитая бледным сентябрьским солнцем, льюшимся сквозь узкие стрельчатые окна, она была скорее величественной. Гобелены на стенах чуть заметно светились, строки Этического кодекса, вытканные серебром, поблёскивали в утренних лучах. Горгулья на карнизе, мимо которой Алиса проходила, проводила её взглядом зелёных стеклянных глаз и, кажется, подмигнула. Или это просто солнечный блик.

Большая аудитория Тёмного факультета находилась на втором этаже, в конце длинной галереи. Двери были распахнуты, и внутри уже собирались студенты. Алиса вошла и на мгновение остановилась на пороге, оценивая обстановку. Аудитория была огромным амфитеатром, уходящим вверх на добрых десять рядов. Стены, сложенные из того же тёмно-серого камня, что и вся башня. Потолок терялся в полумраке, но Алиса знала, что там, под самым сводом, нарисована карта магического спектра, от абсолютного Света до абсолютной Тьмы, с серебряными прожилками на границе. Она видела её на гравюрах в отцовских книгах. В центре амфитеатра возвышалась кафедра из чёрного дерева, инкрустированная костью, по слухам, костью самого первого декана Тёмного факультета, который завещал свою берцовую кость «на благо образования». Перед кафедрой стоял длинный стол, на котором в ряд были разложены учебные скелеты, штук пять, разной степени сохранности. Один из них, самый целый, лежал чуть поодаль, и именно на его грудную клетку, как успела заметить Алиса, профессор Танатос имел обыкновение ставить чашку с чаем.

Студенты уже расселись. Первокурсников Тёмного факультета было около трёх десятков, Алиса быстро пересчитала, пока спускалась по ступеням к одному из передних рядов. Девушки и юноши в чёрных мантиях с серебряным кантом, все с одинаковыми значками - серебряная лилия на чёрном поле. Но одинаковость была обманчивой. Алиса чувствовала, как от каждого из них исходит собственный, уникальный оттенок Тьмы: у кого-то - холодный, как могильная земля, у кого-то - острый, как осколок кости, у кого-то - едва заметный, приглушённый. Её собственный дар, она знала, ощущался иначе. Ярче. Громче.

Она села в третьем ряду, с краю, достала блокнот и остро заточенный карандаш. Никто не сел рядом, две соседние скамьи остались пустыми. Алиса не удивилась. Вчерашнее представление у Врат Спектра явно разошлось по Академии быстрее, чем она успела дойти до комнаты. Она заметила несколько косых взглядов, услышала приглушённый шёпот: «Морвейн... серебро... ты видел?..» - и демонстративно раскрыла блокнот на чистой странице, давая понять, что не намерена участвовать в пересудах.

- Доброе утро, - раздался скрипучий голос, и аудитория мгновенно затихла.

Профессор Танатос вошёл в аудиторию бесшумно, хотя, казалось бы, костяные ноги должны были цокать по каменному полу. Но лич двигался с плавностью, совершенно не вязавшейся с его внешностью. Сегодня на нём была не поношенная мантия, как вчера, а тёмно-фиолетовая, расшитая серебряными рунами - парадное облачение декана Тёмного факультета. На костяных пальцах поблёскивали серебряные перстни, в пустых глазницах плясали зелёные огоньки, умные и ироничные. В одной руке он держал чашку с дымящимся чаем, источавшим аромат бергамота, в другой - тонкую указку из полированного дерева, похожую на уменьшенную копию посоха. Он подошёл к кафедре, поставил чашку на грудную клетку самого целого учебного скелета (тот, казалось, даже не шелохнулся - привык), поправил мантию и обвёл аудиторию долгим, изучающим взглядом зелёных огоньков.

- Студенты, - произнёс он, - позвольте представиться: профессор Танатос, декан Тёмного факультета. Для тех, кто не разглядел за вчерашней суетой, уточняю: я лич. Древний. Очень, - он помолчал, давая аудитории переварить информацию. - Это означает, что меня нельзя напугать, подкупить, заболтать или задобрить лестью. Единственное, что вы можете сделать, чтобы заслужить моё расположение, это учиться. Прилежно, вдумчиво и с пониманием того, что некромантия - не цирковое искусство, а дисциплина, требующая дисциплины.

Он взял указку и постучал ею по кафедре. Звук вышел глухой, магически усиленный, от него по аудитории прокатилась волна мелкой дрожи.

- Тема сегодняшней лекции «Этический кодекс некроманта.» - Танатос обвёл аудиторию взглядом. - Вы будете изучать его весь первый год, и многие из вас будут его ненавидеть. А потом, - он выдержал паузу, - вы его полюбите. Или вылетите из Академии. Третьего не дано.

Алиса уже записывала. Быстро, почти не глядя на бумагу, отец научил её конспектировать так, чтобы не упустить ни слова. «Этический кодекс некроманта. Профессор Танатос. Первая лекция. Тема: основные постулаты».

- Кодекс, - продолжал Танатос, прохаживаясь вдоль кафедры, - был составлен Архимагом Урсулом, основателем этой Академии. Не для того, чтобы ограничить некромантов, хотя многие светлые маги до сих пор в этом уверены. Он был составлен для того, чтобы защитить нас от самих себя.

Он остановился, повернулся к аудитории и поднял костяной палец, унизанный перстнями.

- Постулат первый: не поднимай без цели, - зелёные огоньки в его глазницах вспыхнули ярче. - Каждое действие со смертью должно быть оправдано. Прежде чем произнести заклинание поднятия, спросите себя: зачем? Что вы хотите сделать? Какую проблему решить? Если ответ «просто посмотреть, что получится», положите мел обратно на алтарь и выйдите из лаборатории.

По аудитории прокатился нервный смешок. Кто-то на заднем ряду, кажется, как раз и пришёл «просто посмотреть, что получится», потому что смешок был смущённый. Алиса записала: «Постулат 1: целеполагание. Без цели не поднимать».

- Постулат второй: не удерживай дольше необходимого, - Танатос подошёл к столу со скелетами и постучал указкой по черепу ближайшего. - Мёртвые имеют право на покой. Вы подняли нежить для выполнения задачи, прекрасно. Задача выполнена? Развоплотите. Без сожалений, без сантиментов. Чем дольше вы удерживаете сущность на границе, тем сильнее истончается грань. А истончение грани, - он повысил голос, - это не «интересный эксперимент». Это катастрофа. В лучшем случае - локальная.

Алиса записала и это, подчеркнув слово «катастрофа» жирной чертой.

- Постулат третий: чти волю усопших, - Танатос вернулся к кафедре и взял чашку с чаем. Сделал глоток, поставил чашку обратно на грудную клетку скелета. - Если она не угрожает живым. Мёртвые - не ваши слуги. Они - собеседники. Свидетели. Иногда - жертвы. Если дух отказывается говорить с вами, вы не имеете права принуждать его. Если дух просит об упокоении, вы обязаны упокоить. Исключение: если дух представляет угрозу для живых. Тогда нейтрализация. Но всегда с уважением.

Алиса записывала, и с каждой строчкой внутри неё росло странное, давно забытое чувство. Она не могла его сразу назвать. Только когда Танатос перешёл к четвёртому постулату, она поняла: это облегчение. Ей всю жизнь говорили, что её дар - это проклятие, опасность, то, что нужно прятать и контролировать. А здесь, на первой же лекции, ей говорили: твой дар - это дисциплина. У него есть правила. И эти правила - не цепи, а перила. Они не ограничивают, они направляют.

- Постулат четвёртый, - произнёс Танатос, и голос его прозвучал особенно весомо. - Главный грех некроманта - гордыня.

Он замолчал, обводя аудиторию взглядом. Зелёные огоньки медленно переходили с лица на лицо, задерживаясь на каждом студенте на долю секунды.

- Смерть сильнее вас, - его голос упал почти до шёпота, но магия донесла каждое слово до последнего ряда. - Она была здесь до вас и будет после. Учитесь у неё, а не пытайтесь её победить. Победить смерть нельзя. Можно договориться с ней. Можно попросить об отсрочке. Можно зашить рану между мирами. Но победить? - Он покачал черепом. - Нет. Самый могущественный некромант в истории, Архимаг Урсул, не смог победить смерть. Он смог лишь запечатать прореху, которую смерть оставила. И заплатил за это жизнью. Помните об этом, когда вам покажется, что вы - боги.

В аудитории стояла абсолютная тишина. Даже перья скрипели как-то приглушённо. Алиса, не отрываясь, записывала каждое слово, и её карандаш летал по бумаге с такой скоростью, что строчки наезжали одна на другую.

Танатос выдержал паузу, долгую, почти театральную, и вдруг совершенно другим тоном, сухим и будничным, добавил:

- Мёртвые - не игрушки. Они - собеседники. Но если собеседник хамит, имеете право развоплотить. Вежливо.