Чужая невеста для дракона

Глава 9. Заговор

~Дархэм~

Я не спал. Меня одолевало видение: прекрасные глаза Велетты – цвета августовского моря – напротив. Так близко, что я тону в их глубине, теряю голову. Хрупкие продрогшие ладошки в моих руках и признания, на которые я отважился. И ее согласие.

Я никак не мог поверить в то, что случившееся лунной ночью – не сон.

Решаясь сесть на корабль и уплыть в абсолютную неизвестность, я мог лишь надеяться, что со временем завоюю доверие принцессы. Но никак не ожидал, что вместо сурового наказания за дерзость и недопустимую развязность заслужу ее расположение и приязнь.

Она так смотрела на меня там, на палубе… Нужно было выкинуть из головы мысли о взаимности, но я никак не мог теперь избавиться от чувства, будто принцесса тоже испытывает тягу ко мне.

Будь я ей неприятен, она не стала бы меня даже слушать и уж тем более не позволила безнаказанно коснуться ее руки, удерживать так долго ладонь. Она бы закричала, позвала на помощь охрану.

Но вместо этого она учащенно дышала, в широко распахнутых глазах читалось ожидание, а не страх.

Терзаемый надеждой, пустившей корни очень глубоко, я сомкнул веки только к утру.

Следующий день выдался тяжелым, потому что я постоянно искал глазами Велетту вместо того, чтобы выполнять указания боцмана и учиться морскому делу.

Мой внимательный взгляд сам собой обращался к точеной фигурке, облаченной в белое платье, усыпанное золотыми узорами. Я следил за изящными жестами принцессы, держащей вилку или бокал, за чувственным движением полных губ, когда девушка говорила.

Ни единожды я ловил на себе ответный взор, и тогда звуки на время переставали существовать. В эти мгновения я чувствовал себя обнадеженным и счастливым.

В другой раз, даже когда Велетта не смотрела на меня, ее щеки вдруг наливались краской смущения, а палец начинал накручивать прядь светлых волос. И тогда я не мог избавиться от наваждения, что принцесса сквозь расстояние чувствует мою страсть, и она ее волнует.

День выдался сложным еще и потому, что треклятый Ванхарел оказался наблюдательным и ревнивым.

Я упорно не обращал внимание на арангийца, чтобы не потерять присутствия духа – иначе находился бы в ярости день напролет.

Зато Ванхарел, судя по всему, очень даже заметил, что его невеста переглядывается с каким-то матросом.

Ночью, после того как заново был перетянут такелаж с учетом переменчивого ветра, и дневная смена отправилась спать, я остался, чтобы посмотреть на медленно встающую луну в надежде, что к полуночи принцесса снова выйдет подышать свежим воздухом.

Все произошло стремительно, и даже имея отличный слух, я не заметил засаду, слишком был поглощен мечтами.

На горло внезапно опустилась веревка, и я оказался притянут к мачте, обездвижен охранниками Ванхарела, лихо связавшими мои запястья за спиной. Пытаясь порвать путы рывком, я только сделал себе хуже, затянув петли туже и чуть не удушив самого себя.

С ненавистью смотрел я на маленького рыжеволосого человека, медленно подходившего ближе и вынужденного задирать голову, чтобы смотреть мне в лицо.

Рыча как связанный, но не побежденный зверь, я не мог сказать ему ничего членораздельного, лишь пообещать взглядом, что убью, стоит мне только освободиться.

- Ты кто? – прошипел Ванхарел, прижав к моему горлу шпагу – странную, непохожую на оружие Блэнхейма, металлическую штуковину, слишком тонкую, чтобы напугать даже ребенка. Однако твердую и острую, как кинжал, потому что она весьма чувствительно давила на мою кожу.

Как жаль, что любимый топор остался в трюме, я мог бы покончить с Ванхарелом прямо сегодня, здесь. Да и со всей его свитой тоже, сбросив их за борт.

Но вокруг в черной дали двигалась вместе с нами армада кораблей, и если я нападу на адмирала, то развяжу войну, которой как раз и пытались не допустить Ренвик с Велеттой.

- Дархэм, сын столяра, лесоруб, - прохрипел я, привычно подавляя свой гнев, которому нельзя было дать ходу.

Мое время еще не пришло, но позже у меня еще будет шанс отомстить за унижение рыжеусому завоевателю.

- Кем ты был при дворе в Блэнхейме? Говори! – зашипел Ванхарел и щелкнул пальцами, в которых тут же вспыхнул темный зеленоватый огонь, и выглядел он отвратительно угрожающим. – Принцесса знает тебя! Кем ты ей приходился?

Зеленое пламя больно ударило по глазам, и я почувствовал влияние темной магии на мои мысли, но не так, как Ванхарел, вероятно, рассчитывал. Он думал, матрос от страха наложит в штаны и выложит всю правду, лишь бы спасти шкуру.

Вместо этого к моей голове прилила мощная огненная волна, выжгла все на своем пути и очистила от чуждого давления затуманенный разум.

- Никем, - мрачно изрек я, изо всех сил пытаясь усмирить гордыню и удержать распирающую силу, заставляющую мышцы наливаться энергией.

- Интересно… - поднял брови рыжеволосый арангиец, когда зеленый свет в его руке потух, будто свеча, чье пламя гасит внезапное дуновение ветра.

Я не знал, я ли это сделал. Все произошло случайно, я был немного занят. Жар расходился от сердца, кожа вспотела, и я боролся за контроль над непокорным телом, жаждущим немедленного сражения.

Вот почему мне нельзя было попадать в ситуации, подобные этой. Ни в коем случае недопустимо выходить из себя.

Монстр, сидящий внутри, только и ждал повода, чтобы вырваться на свободу и разрушить мир. Монстр, над которым я терял власть, если моей жизни угрожал кто-то или что-то.

- Хотел повидать море, - выдумал я себе оправдание. - А принцесса – красавица, я всего лишь ее верный слуга, восхищающийся на расстоянии. На кого еще смотреть-то здесь, на матросов?

Мой ответ неожиданно удовлетворил Ванхарела, и он понимающе усмехнулся.

- Я буду следить за тобой, сын столяра, - угрожающе приподнялся он на носочки, чтобы казаться выше, и сильнее надавил лезвием на горло, так что я отчетливо ощутил железистый запах крови. – Еще раз увижу, что смотришь так на принцессу – пущу на корм рыбам! Ты понял меня?

- Да.

Ванхарел сделал знак, и стража приспустила петлю, но не сняла путы. Теперь я мог дышать, но по-прежнему был лишен подвижности.

- Ночь у столба охладит твой пыл, слуга, - назидательно произнес усатый чужеземец, отняв лезвие, но нарочито постучав острием по моей груди прямо напротив сердца. – Уж больно ты могуч для блэнхеймца.

И арангийцы покинули палубу, бросив меня позорно привязанным к мачте.

Наверняка обидчик рассчитывал, что никто не придет мне на помощь. А если даже матросы и увидят меня связанным, побоятся или не смогут освободить.

Веревка, стягивающая запястья, точно была непростой: я чувствовал, когда проверял прочность пут, как она затягивается и жжется, стоит пошевелиться. А значит, треклятый маг заколдовал ее.

Да только он не учел моей нечеловеческой мощи, которую я обычно тщательно прятал и пределов которой никогда не проверял. Смог же я противодействовать его чарам, когда они проникли мне в голову. Зачарованная веревка по сравнению с ними – сущий пустяк.

Мне следовало бы выучить урок и подождать утра, сохранив образ простого моряка, самого обычного человека, не обладающего никакими сверхъестественными способностями. Да только я был не из тех, кто покорно примет наказание, тем более от врага.

Зажмурив глаза, я представил, что к моим запястьям устремляется жар. Дождался, когда запахнет паленой тканью, и дернул истончившиеся, оплавленные веревки. Они порвались почти без усилий, оставив на моих запястьях красные следы, которые исчезли через мгновение.

Но выспаться этой ночью мне было не суждено. Ворочаясь с боку на бок на слишком узкой койке до самого рассвета, я трясся от ненависти и острой жажды возмездия. А до турнира теперь было так далеко…

В мыслях я снова и снова убивал Ванхарела, придумывая один способ за другим. Быстрая смерть: с помощью моего топора. Медленная: сбросить его за борт и смотреть, сколько он сможет продержаться.

Но самое огромное удовольствие я получал, представляя его тонкую шею в своих руках и видя страх в маленьких темных глазах, когда он понимал, что для победы над ним мне не понадобится ни оружие, ни магия.

Настанет время, и мы обязательно сразимся ни на жизнь, а насмерть, теперь я был в этом абсолютно уверен! Дело не только в принцессе, теперь это стало моей личной вендеттой. Нужно лишь набраться терпения.

Мерная качка и протяжный скрип просмоленных рей, шелест разрезаемой судном волны, запах пота и храп матросов, спящих вповалку, окружал меня каждую ночь, то убаюкивая, то порой мешая.

К этому фону я уже привык. Поэтому удивился, расслышав нечто выбивающееся из общего ритма: хрум-плюх-шшш, хрум-плюх-шшш. Это было ни что иное, как мягкий плеск весел.

Будь я обычным человеком, ни за что не различил бы этих звуков сквозь толстые переборки корабля. Но я не был человеком.

Подойдя к борту, я приложил ухо к влажному дереву, позволяя моим способностям увеличиться, но не выпуская их из клетки. Переборки будто исчезли: бах, и мне стали доступны все звуки, даже самые отдаленные.

Один из голосов я не спутал бы ни с каким другим после сегодняшнего унижения. Чужеземного языка я не знал, но несложно было догадаться, что готовится заговор. Иначе зачем бы прибывшие на лодке говорили так тихо и незаметно рассеивались бы в глубине корабля без ведома законного короля?

Невидимой тенью я следовал за Ванхарелом, закрыв глаза и весь обратившись в слух. Я должен был разобраться, что задумал арангиец, до того, как он начнет действовать кому-то во вред.

- Только три капли, не больше, Фетте.

- И я стану главным поваром в вашем королевстве? – Узнав голос младшего кока, я прищурился в неверии.

- И получишь лучший дом Блэнхейма в придачу, - раздалось одобрительное похлопывание по плечу.

Ванхарел подкупил слабовольного мальчишку сладкими обещаниями, легко отыскав предателя среди недооцененных слуг Ренвика.

- А что будет, если накапать десять капель, господин? Я плохо считаю. Что если кто-то увидит, как я использую эти капли?

- Если ты ошибешься с количеством, король умрет сразу, и вот тогда все поймут, что виновен ты. А если он заболеет спустя несколько дней, никто не заподозрит, что дело в отраве. Король стар, мало ли какой недуг может с ним приключиться в любой момент.

- Я все еще не уверен… Ренвик был так добр ко мне…

- Иди сюда, это придаст тебе храбрости. – Я услышал звуки борьбы и глотков, как будто Ванхарел или его подручный заставил младшего кока что-то выпить. – А еще не позволит болтать лишнее, если поймают, - добавил арангиец очень тихо.

Значит, без чар дело не обошлось: кок сомневался, не хотел становиться предателем, но маг его заставил. У поваренка не было шансов.

- Почему вы не убьете его сами?

- У меня нет доступа к посуде. Вдруг отравленную воду подадут не только королю, но и принцессе? А еще хуже, если кто-то увидит меня перед этим на камбузе. Я враг, меня сразу обвинят в покушении, начнется битва, и мне придется перебить всех на этом корабле. Принцесса меня возненавидит. Таким ты видишь будущее Блэнхейма? С завоевателем во главе и народом, раздираемым яростью?

- Но у вас столько кораблей, господин, большое войско, - задумчиво рассудил кок. – Вы можете стереть наш остров с лица земли, зачем такие сложности?

- Милый Фетте, ты еще так юн и наивен. Запомни: когда есть способ выиграть войну хитростью, не стоит вступать в бой и умножать жертвы. Северные Земли очень далеко, безутешная Велетта станет моей женой без промедления и этого бесполезного, долгого путешествия, я законно займу трон ее отца прямо сейчас, а не через десяток лет, когда немощь одолеет старого короля. Жители Блэнхейма будут видеть во мне спасителя, а не завоевателя. А ты, мой друг, получишь все, что захочешь. Сделай дело хорошо, и я осыплю тебя золотыми монетами.

Я не мог больше ждать, должен был уберечь отца Велетты от неминуемой смерти. Освободив любимый топор от тряпицы, бросился спасать короля.

Нужно рассказать о коварном замысле Ванхарела до того, как взойдет солнце и вынесут отравленную воду к столу.

Глава 10. Коварство

~Велетта~

Одевшись к завтраку, я приводила в порядок прическу, когда за дверью раздались шум и удары.

Обычно я и носа не высунула бы при звуке бряцанья оружия, но голос зовущего меня по имени мужчины узнала мгновенно.

- Велетта! – кричал он так, словно это вопрос жизни и смерти. – Велетта, быстрей!

Это был Дархэм, чье обещание не выходило у меня из головы после нашего ночного разговора. Чей обнаженный торс, фактурный и блестящий от пота, постоянно увлекал мой взор, выделяясь среди других моряков. Смущал и притягивал, теперь пробуждая воспоминания о том, как я его касалась.

Что он делает здесь? Как осмелился заявиться прямо к моей спальне, да еще и напасть на охрану? Что за срочность заставила его поступить так?

Распахнув двери, я потрясенно застыла: шестеро моих стражей готовились к бою с мечами наперевес, а перед ними возвышался Дархэм с бешеным лицом и растрепавшимися длинными волосами.

У его ног лежали два мертвых воина в черных одеждах – стражники из свиты Ванхарела, которых жених приставил ко мне в качестве охраны. Из рассеченных голов растекалась кровь, в руках у резчика блестел огромный топор наизготовку, древко было длиной с руку, а лезвие – размером с голову орка.

- Принцесса, прикажите вашей охране не трогать меня, и я не трону их, - предупредил Дархэм. – Ваш отец в опасности! На корабле заговор!

- Впустите его, – быстро распорядилась я, тревожась за здоровье отца, в последние дни постоянно жалующегося на головную боль и слабость.

Будучи опытным мореплавателем, он никогда прежде не страдал от морской болезни, и слова Дархэма могли дать неожиданное и пугающее объяснение его недомоганию.

- Опустите оружие, он верноподданный короля.

- Ванхарел задумал отравить Ренвика, - сообщил Дархэм, ворвавшись в мои покои и заняв почти все пространство в высоту и ширину.

Стража обеспокоенно толпилась за ним, но он не обращал на нее ровно никакого внимания.

- Он не собирался плыть в Аранг. Выманил Ренвика из города, чтобы избавиться от законного короля хитростью и занять трон Блэнхейма без боя. Женитьба – это только предлог. На самом деле он всегда хотел одного: покорить все свободные королевства своей воле, не важно, силой или подлостью.

- Но мы ведь и так ему подчинились… - растерянно выдохнула я, пытаясь осознать всю глубину предательства этого лживого человека.

Моего будущего мужа, который и так вызывал во мне неприятие, а теперь оно перерастало в отвращение и ненависть.

- Недостаточно, - сердито покачал Дархэм головой. – Он хочет править сам или поставить своего наместника. И не желает ждать, когда трон освободится естественным образом. Прямо сейчас младший кок уже добавляет в напитки Ренвика яд. Нужно спешить, принцесса! Любой глоток может стать для вашего отца последним!

- Как ты это узнал? – опустила я ладони на трясущиеся от ярости руки мужчины, все еще сжимающие древко топора.

Не замечая собственной злости, вышедшей из-под контроля, Дархэм вот-вот мог устроить в моей спальне погром, и я почувствовала, всей своей душой ощутила, что должна помочь ему успокоиться.

Он оказался страшен в гневе, и я сочувствовала тем, кто встанет у него на пути. Но в ярко-синих глазах пылало такое искреннее переживание за судьбу короля, что я не могла этому мужчине не верить.

Мое прикосновение возымело действие: Дархэм осекся на полуслове и выпустил из легких весь воздух, почти прекратив дрожать.

Его пылающий взгляд нашел мои глаза и уцепился за них, как за маяк.

- Подслушал, - прошипел вспыльчивый матрос чуть более сдержанно, с трудом овладевая дыханием. – Поднимайте всю стражу, Велетта, пока не стало поздно. Ночью прибыла лодка с солдатами Ванхарела, они прячутся на корабле. Стоит вашему отцу испустить последний вздох, и чужеземец займет его место, подавив любое сопротивление.

- Это мы еще посмотрим, - озлобилась я и приказала стражникам собрать всех и быть наготове.

Трое бросились исполнять приказ, а мы с Дархэмом и остальными моими охранниками побежали на палубу, где на носу уже накрыли стол с первыми лучами утреннего солнца.

Ступени заблокировали воины Ванхарела в черных одеждах, и лишь меня одну они пустили бы к отцу, если бы я успела.

Мы опоздали: Ренвик и Ванхарел уже завтракали. С палубы мы видели только их головы: бледное лицо короля и хитрую усмешку князя, поднимающего бокал и предлагающего будущему тестю присоединиться.

- Папа, остановись! – крикнула я, но плеск волн и суета на палубе заглушили мой отчаянный зов.

Матросы непонимающе поворачивали головы, бросали драить палубу и неуклюже расступались перед нашей процессией – слишком медленно, чтобы я успела добраться вовремя.

- О нет! – ужаснулась я, когда отец поднес бокал к губам, и рот Ванхарела искривился в торжествующей ухмылке.

- Поздно, - прохрипел Дархэм, решительно отодвинув меня в сторону.

Ловко раскрутив тяжеленный топор в руке, словно тот был легче перышка, он отправил оружие прямо, казалось, в голову Ренвику.

Я ахнула, наблюдая за лезвием, поблескивающим на солнце и приближающимся к королю с каждым витком. Гул потрясенных возгласов прокатился во все стороны, от стражников до матросов.

А затем бокал разбился, щедро обрызгав короля, князя и стол, а топор с гулкой вибрацией воткнулся в фок-мачту.

- Кто посмел?! – вскочил Ренвик, в бешенстве оглядывая людей, растерянно столпившихся на палубе.

Его взор сначала зацепился за высокую фигуру Дархэма, а затем обратился ко мне.

Все шокированно безмолвствовали, и наступившее затишье перед бурей вспорол лишь ядовитый голос Ванхарела.

- Ты! – изрыгнул он, испепеляя взглядом только лишь одного Дархэма, как будто тот был его личным врагом.

- Арангиец хотел отравить вас! – громко крикнул могучий защитник короля. – Фетте, ваш кок, был зачарован этим коварным магом, я собственными ушами слышал их разговор.

- Да как ты смеешь обвинять меня, грязный матрос! - взрычал Ванхарел, выхватывая шпагу и тыча наконечником в бросившего ему вызов наглеца. – За это оскорбление ты заплатишь жизнью!

Телохранители князя, как по команде, одновременно выхватили оружие и обступили хозяина, создав непроходимый барьер для любой угрозы извне.

Их расположение позволяло взять в кольцо и доверчивого Ренвика, но королевские стражники успели сделать это первыми, защищая правителя. Вытащили тяжелые мечи, по сравнению с тоненькими лезвиями арангийцев выглядевшие намного солиднее.

В мгновение ока ситуация переменилась, от мира перейдя к звенящей в воздухе войне.

Откуда ни возьмись набежали еще арангийцы в черных боевых доспехах. Они заполонили всю палубу, угрожая и простым матросам, и мне с моими стражниками, но не предпринимали действий, ожидая сигнала к атаке от своего адмирала.

Именно в этот напряженный момент мои посланники выволокли на палубу младшего кока, умоляющего о пощаде, намереваясь вытрясти из него всю правду. Но он и двух слов не мог связать, мычал, будто ему отрезали язык.

- Ты же получил всё, что хотел! – непонимающе обратился Ренвик к Ванхарелу, когда ему передали крошечную бутылочку с желтоватой жидкостью, найденную в кармане предателя Фетте – тот самый яд.

- Не всё, - ухмыльнулся мой несостоявшийся черноусый жених, тыча остриём шпаги в сторону моего отца с явным намерением довести начатое до конца, раз уж не получилось вероломно отравить его. – Ты думал, что обхитрил меня, старик? Подсунул дочь и купил этим мир? Ты так хотел сохранить власть, что продал ради этого любимое дитя. Ты боялся открытого столкновения, потому что проиграл бы. Что ж, ты получил войну на своих условиях: коварство за коварство! Мне нужен Блэнхейм! Не важно, взяли мы его штурмом или обманом!

- Ты выманил меня, и здесь я беззащитен… - прошептал мой побледневший отец, пока я шокировано осознавала обвинения Ванхарела.

- Не обольщайся, миролюбивый южанин, - усмехнулся арангиец, наступая на короля и его стражников с оружием наизготовку, - ты и в стенах своего города был от меня не больно-то защищен!

Первые удары металла о металл ознаменовали начало битвы.

Внезапно я оказалась окружена воинствующими мужчинами, с рычанием кидающимися друг на друга. Звон скрещивающихся со всех сторон клинков и криков резал уши.

Эта война была проиграна еще в Блэнхейме, и я всегда знала, что единственный корабль Ренвика ничего не сможет сделать против армады, плывущей на расстоянии сотен локтей от него.

Когда капитаны заметят бойню на фрегате, они поспешат на помощь Ванхарелу, и все будет кончено.

Однако и без подмоги арангиец одержит верх над нашими стражниками: воины в черных доспехах все прибывали, и преданные матросы, бросающиеся на врага с ножами и гарпунами, падали замертво один за другим.

Я думала, что моя смерть от случайного удара будет неминуемой и быстрой. Зачем Ванхарелу брать меня в жены теперь, когда Блэнхейм и так его?

Однако Дархэм оказался невероятно быстрым и проворным для своих габаритов. Он отводил все удары, направленные на меня, даже самые неминуемые.

Каким-то чудом необыкновенный резчик раздобыл меч и теперь орудовал им направо и налево с такой невероятной силой и виртуозностью, что запросто валил одним ударом четверых. А когда те попадались под руку, то вовсе действовал кулаком, откидывая врагов легко, точно набитых соломой кукол.

Притом свободной рукой он ловко переставлял меня с места на место, защищая от нападений.

Очень скоро мы были оттеснены к деревянной лестнице, ведущей на нос. Расшвыривая по пути арангийцев, добрались до короля, прячущегося за оставшимися тремя полуживыми стражниками, мужественно сражающимися против пятерых черных рыцарей и самого Ванхарела.

У них не было шанса. Но теперь к ним присоединился Дархэм. Выхватив свой топор из мачты, он раскрутил его наподобие пращи над головой так устрашающе, что арангийцы попятились.

Я бросилась к отцу, раненому в правую руку. Он все еще пытался сжимать меч и сражаться наравне с другими, но силы были на исходе: пусть яд и не убил его, однако даже маленького глотка оказалось достаточно, чтобы ослабить старика.

- Запритесь в своей каюте! – приказал мне Дархэм, показав на освободившийся путь к спасению, усеянный телами наших верных подданных. – Обеспечьте королю и принцессе безопасность, - прорычал он моим стражникам, давая понять, что справится один.

Я в ужасе, но и невольном восхищении неотрывно смотрела на могучего, потрясающего мужчину, возвышающегося над худощавыми арангийцами точно бог, спустившийся с Олимпа и дерущийся на стороне смертных.