Скандинавские сказания о богах и героях
- -
- 100%
- +
Сочетая в себе всю мудрость и все знания богов и духов, Квазир был самым умным и учёным существом на свете. Он был сведущ во всех науках и говорил на всех языках. Спустившись на землю, карлик некоторое время ходил среди людей, пытаясь передать им свои огромные знания, но те думали только о богатстве. Они торговали, воровали или воевали между собой и мало прислушивались к словам маленького мудреца. Тогда Квазир отправился в Свартальфахейм, к чёрным гномам, но и они были заняты лишь тем, что усердно собирали золото, серебро и драгоценные камни. Переходя из одного жилища гномов в другое, Квазир наконец пришёл к двум братьям: Фьялару и Галяру.
– Я могу научить вас любой науке и любому искусству, – заявил он. – Говорите, что бы вам хотелось узнать?
– Разве ты так учён? – спросили его гномы.
– Я учёней всех на свете! – гордо ответил мудрый карлик.
– Тогда расскажи нам, как устроен мир, – сказали братья.
Радуясь, что нашёл слушателей, Квазир заговорил об ясене Игдразиле, об Асгарде и его чудесных дворцах, о богах и великанах и о предсказании норн.
– Этот карлик и вправду много знает, – шепнул Фьялар на ухо брату. – И из его крови можно приготовить напиток, который и нас сделает такими же мудрыми.
– Ты прав, – отвечал Галяр.
И в то время как Квазир продолжал свой рассказ об устройстве мира, братья-гномы бросились на него и убили.
Потом они выпустили из карлика кровь, смешали её с мёдом и наполнили ею два кувшина и котёл. Получившийся от этой смеси напиток обладал чудесным свойством: каждый, кто хотя бы раз его попробовал, становился искусным поэтом, за что напиток и был прозван поэтическим мёдом.
Боясь мести богов, гномы скрыли от них своё преступление. Они распустили слух, что учёный-карлик умер, задохнувшись от собственной премудрости, так как не было на земле человека, с которым бы он мог ею поделиться. Однако убийство Квазира недолго оставалось тайной. В скором времени Фьялара и Галяра посетил великан Гиллинг, и они не удержались, чтобы не похвастаться перед ним поэтическим мёдом.
– Дайте и мне его попробовать, – попросил великан.
– Нет, – отвечали братья. – Этот мёд дорого стоит, и мы не хотим отдавать его даром.
– Хорошо, я принесу вам за него много золота, – сказал Гиллинг.
Он собрался уходить, но гномы уже жалели о том, что проболтались, и, боясь, что великан их выдаст, решили убить его так же, как и Квазира.
– Подожди немного, – сказали они. – Мы собирались сегодня покататься на лодке. Не поедешь ли и ты вместе с нами?
Гиллинг охотно согласился, братья же, зная, что он не умеет плавать, отвезли его на глубокое место, а потом неожиданно перевернули лодку, и великан камнем пошёл на дно.
Фьялар и Галяр были хорошими пловцами и благополучно достигли берега, но тут их уже поджидал старший сын Гиллинга, Гуттунг. Стоя на горе, он видел, как гномы убили его отца, и теперь желал отомстить. – Вы умрёте той же смертью, какой умер ваш гость! – в гневе воскликнул он. – Я привяжу вас обоих к скале, которая во время прилива покрывается водой, и там вы будете томиться, пока вас не поглотит море или взошедшее солнце не превратит в камни. – Пощади! – взмолились братья. – За нашу жизнь мы отдадим тебе поэтический мёд – напиток, которого нет даже у богов. Один его глоток сделает тебя замечательным поэтом.
– Если у вас действительно есть такой мёд, я согласен принять его как выкуп за смерть отца, – отвечал Гуттунг. – Но вы должны отдать мне его весь, до последней капли, и рассказать, как и из чего вы его сделали.
Гномы волей-неволей приняли его условия, и Гуттунг, получив поэтический мёд, отправился с ним домой. Здесь он спрятал его в глубокой пещере, стены, потолок и пол которой были из твёрдого гранита, а у входа в неё посадил свою дочь Гуннлёд.
От Гуттунга и его дочери о поэтическом мёде и убийстве Квазира постепенно узнали все великаны, а ещё через несколько дней вороны и волки отца богов донесли эту весть до Асгарда.
Один приказал сейчас же строго наказать Фьялара и Галяра, а сам тем временем решил похитить поэтический мёд и перенести его в Валгаллу.
Переодевшись в платье бедного странника, он долго шёл через Йотунхейм, пока не увидел большой луг, на котором девять великанов косили траву. Это были слуги младшего брата Гуттунга, Бауги, и Один заметил, что, несмотря на ранний час, с них уже градом катится пот. – Почему вы так устали? – спросил он. – Ведь ваша работа совсем не тяжёлая.
– У нас очень тупые косы, – отвечал ему один из великанов, – а то бы мы уже давно скосили весь луг.
– Этому горю легко помочь, – возразил Один, вынимая из-за пазухи точильный камень. – Вот, глядите! Стоит немного потереть этим камнем ваши косы, как они опять станут острыми.
– Отдай его мне! – воскликнул один великан.
– Нет, мне! – возразил другой.
– Нет, мне! Нет, мне! Нет, мне! – хором закричали остальные косцы.
– Пусть он достанется самому ловкому, – засмеялся Один и изо всех сил подкинул камень вверх.
Великаны бросились его ловить, потом стали вырывать его друг у друга и в конце концов передрались между собой, пустив в дело свои косы. Гримтурсены бились столь яростно, что не прошло и десяти минут, как все они уже лежали на траве без признаков жизни. К полудню на луг пришёл Бауги и, увидев своих слуг мёртвыми, схватился за голову.
– О горе мне! – воскликнул он. – Кто же теперь будет косить мои луга и убирать мой хлеб? Где я найду новых paботников?
– Не печалься, – сказал старейший из Асов, подходя к нему. – Если хочешь, я буду работать на тебя всё лето и сделаю один столько же, сколько они сделали бы вдевятером.
Великан с удивлением посмотрел на Одина.
– Ты такой маленький и берёшься заменить мне всех моих слуг? – спросил он. – Как же тебя зовут? – Меня зовут Больверк, – отвечал владыка мира. – И хотя я и маленький, а сделаю то, что сказал.
– А что ты хочешь получить за свою работу? – нерешительно спросил Бауги.
– Только один глоток того мёда, который хранится у твоего брата, – сказал Один.
– Я не могу обещать тебе это, – промолвил великан. – Поэтический мёд принадлежит Гуттунгу, и он никому не даёт его пить.
– Тогда поклянись, что ты поможешь мне его добыть, – потребовал Один.
– Хорошо, – согласился великан. – В этом я могу тебе поклясться. Мне и самому уже давно хочется его попробовать, и, если мы добудем мёд, мы поделим его пополам.
На том они и порешили. Один остался у Бауги до глубокой осени и всё это время работал один за девятерых. Он скосил на лугах траву, убрал на полях хлеб, а потом обмолотил его и свёз в амбары. Наконец, когда с деревьев слетели последние листья, а на речках появился первый ледок, отец богов пришёл к Гримтурсену и потребовал, чтобы тот выполнил своё обещание.
– Я бы с удовольствием тебе помог, – отвечал Бауги, – да не знаю, как это сделать. Дочь Гуттунга, Гуннлёд, и день и ночь сидит около мёда и никого к нему не подпускает.
– Сначала отведи меня туда, где он спрятан, – заявил Один, – а там я и сам придумаю, как его достать.
Великан неохотно послушался и повёл владыку мира к горе, в которой находилась пещера его брата. Внимательно оглядев её со всех сторон, Один достал заранее приготовленный им длинный бурав и, подавая его Бауги, сказал:
– Если мы не можем войти в пещеру спереди, войдём в неё сзади. Возьми этот бурав и просверли им гору против того места, где хранится мёд.
– Но как же мы пролезем в такое маленькое отверстие? – удивлённо спросил Гримтурсен.
– Сначала сделай его и тогда увидим, – улыбнулся старейший из Асов.
Великан недоверчиво покачал головой и принялся за работу, однако мысль о том, что его могут обмануть, не давала ему покоя, и он в свою очередь решил схитрить.
– Я уже просверлил гору насквозь, Больверк, – сказал он немного спустя, выдёргивая бурав и кладя его на землю, – можешь доставать мёд.
Вместо ответа Один с силой дунул в просверленное отверстие. Из него вылетели песок и искрошенные камешки.
– Нет, ты ещё не добрался до пещеры, – возразил он, – иначе весь этот щебень полетел бы внутрь, а не наружу.
Удивляясь про себя сообразительности своего бывшего слуги, великан снова взялся за бурав и на этот раз довёл дело до конца.
– Готово! – объявил он, оборачиваясь к Одину. – Теперь можешь дуть сколько хочешь.
Отец богов дунул и убедился, что исполин сказал правду.
– Как же ты собираешься достать мёд, Больверк? – спросил Бауги.
– А вот как, – отвечал Один и, превратившись в червяка, поспешно юркнул в отверстие.
Великан понял, что его провели. Он схватил бурав и попытался достать им владыку мира, чтобы проколоть его насквозь, но тот уже достиг пещеры и благополучно спустился на пол. Услышав позади себя какой-то шорох, сидевшая у порога пещеры Гуннлёд тотчас же встала и внимательно оглядела все углы.
– Ах, какой противный червяк! – воскликнула она и уже хотела раздавить его ногой, когда червяк на её глазах вдруг превратился в прекрасного юношу.
– Кто ты? – спросила поражённая девушка.
– В той далёкой стране, откуда я родом, меня звали Больверк, – отвечал Один. – Ну, а теперь прощай, Гуннлёд. Я забрёл к вам мимоходом, и мне нужно идти дальше.
– Ах нет, останься со мной, милый юноша! – воскликнула великанша, с восхищением смотря на незваного гостя. – Ты так хорош, что, глядя на тебя, забываешь обо всём на свете. Останься, и я отдам тебе всё, что ты захочешь.
– Только три дня я могу быть с тобой, Гуннлёд, – сказал отец богов. – И за эти три дня ты должна дать мне три глотка того напитка, который хранится у твоего отца.
– Хорошо, Больверк, – сказала девушка. – Мой отец жестоко накажет меня за это, а три дня – это только три дня, но даже за минуту счастья можно отдать многое. Пусть будет так, как ты хочешь.
Назначенный Одином срок прошёл быстро. Три раза заглядывало солнце в пещеру Гуттунга, когда же оно заглянуло туда в четвёртый раз, Гуннлёд подвела старейшего из Асов к сосудам с мёдом и сказала:
– Мне жаль с тобой расставаться, Больверк, но я дала слово и не буду тебя задерживать. Выпей три глотка мёда и ступай куда хочешь.
Как вы помните, поэтический мёд хранился в двух кувшинах и котле. Первым же глотком владыка мира осушил один кувшин, вторым – второй, а третьим – котёл.
– Прощай, Гуннлёд, спасибо тебе за гостеприимство, – сказал он и, превратившись в орла, вылетел из пещеры.
– Прощай, Больверк! – со слезами на глазах прошептала девушка. – Неужели ты приходил только за тем, чтобы я потом тосковала по тебе всю мою жизнь?
В это время в пещеру быстро вбежал Гуттунг. Возвращаясь домой, он увидел вылетевшего из неё Одина и заподозрил неладное.
– Где мёд? – спросил он у дочери.
Гуннлёд молча показала ему на пустые сосуды.
Великан издал глухое проклятье и, накинув на себя своё орлиное оперенье, помчался следом за отцом богов.
Выпитый Одином мёд мешал ему лететь, и, когда он достиг Митгарда, Гуттунг стал его нагонять. Тогда, видя, что великан вот-вот его схватит, Один выплюнул часть мёда на землю и, быстро замахав крыльями, достиг Асгарда. Здесь он наполнил принесённым им напитком большой золотой сосуд и отдал его своему сыну, богу поэтов Браги.
С того дня подлинное поэтическое искусство существует только в Асгарде или у тех, кого боги им наделяют. Правда, та часть мёда, которую выплюнул владыка мира, упала на землю и стала достоянием людей, но это были подонки, отстоявшиеся на дне сосудов, – вот почему на свете так много плохих поэтов.
Как строилась крепость Асов
Тор всё ещё не вернулся из далёких краёв, где он продолжал воевать с Гримтурсенами, когда Хеймдалль, стоя на страже у радужного моста, увидел, как к воротам Асгарда приближается какой-то великан.
Сбежавшиеся на его зов Асы уже собирались было позвать Тора, но потом, видя, что великан безоружен, решили сначала спросить у него, кто он такой и чего ему от них нужно.
– Я каменщик, – отвечал тот. – И пришёл предложить вам построить вокруг Асгарда стену, которую не сможет преодолеть ни один враг.
– А что ты за это хочешь? – спросил Один.
– Немного, – отвечал исполин. – Я слышал, что у вас в Асгарде с недавнего времени живёт прекрасная дочь Ньёдра, богиня любви Фрейя. Выдайте её за меня замуж, а в приданое ей дайте луну и солнце.
Предложение великана показалось богам настолько дерзким, что они рассердились.
– Уходи прочь, пока мы не позвали Тора! – закричали они.
– Постойте, не надо торопиться, – остановил их Локи. – Позвольте мне с ним договориться, – добавил он тихо, – и поверьте, что тогда нам ничего не придётся платить.
Боги, зная его хитрость, не возражали.
– За сколько времени ты берёшься построить такую стену и кто будет тебе помогать? – спросил бог огня у великана.
– Я буду строить её ровно полтора года, и мне не нужно никаких других помощников, кроме моего коня Свадильфари, – отвечал исполинский каменщик.
– Мы принимаем твои условия, – сказал Локи, – но помни, что, если к назначенному сроку хотя бы одна часть стены не будет достроена, если в ней не будет хватать хотя бы одного камня, ты ничего не получишь. – Хорошо, – усмехнулся великан. – Но и вы все поклянитесь в том, что не будете мне мешать, а после окончания работы отпустите домой с обещанным вознаграждением, не причинив мне вреда.
– Соглашайтесь на всё, – посоветовал Локи богам. – Он всё равно не успеет за полтора года построить такую длинную и высокую стену без помощников, и мы можем смело поклясться в чём угодно.
– Ты прав, – произнёс Один.
– Ты прав, – повторили за ним остальные Асы и дали Гримтурсену требуемую им клятву.
Великан ушёл, но уже через несколько часов вернулся обратно вместе со своим конём Свадильфари.
Свадильфари был величиною с большую гору и так умён, что сам, без понукания, не только подвозил к Асгарду целые скалы, но и помогал своему хозяину при укладке стен, работая один за десятерых.
Невольный страх проник в сердца Асов, и, по мере того как стены вокруг них поднимались всё выше и выше, этот страх всё усиливался и усиливался. Глядя на великана и его могучего коня, бедная Фрейя плакала целыми днями, проливая свои золотые слёзы, которых накопилось так много, что на них можно было бы купить целое королевство на земле.
– Скоро мне придётся отправиться в Йотунхейм, – горевала она.
Вместе с нею плакали Суль и Мани, и поэтому луна и солнце каждый день всходили закрытые туманной дымкой.
Асы с грустью вспоминали тот час, когда они исполнили желание Гримтурсена и дали ему клятву, запрещающую им позвать на помощь Тора, который сразу избавил бы их от великана, но особенно сердились они на бога огня.
Наконец, когда до назначенного великаном-каменщиком срока оставалось два дня, а работы ему – всего на один день, боги собрались на совет, и Один, выступив вперёд, сказал:
– Над нами нависла беда, и это ты, Локи, один виноват во всём. Ты уговорил нас заключить договор с Гримтурсеном, ты уверял, что он не сумеет закончить стену в срок. Ты один и должен за всё расплатиться.
– А зачем вы меня послушались? – оправдывался бог огня. – Ведь я не пил воды из источника Мимира и не так мудр, как ты, Один!
– Довольно, Локи! – произнёс Браги. – Все мы знаем, что ты всегда сумеешь вывернуться. Придумай же теперь, как нам избавиться от великана. Мы не можем отдать Фрейю в Йотунхейм, не можем и оставить мир без луны и солнца. Знай, что в тот самый день, когда это случится, ты умрёшь самой страшной смертью, какую мы только сможем придумать.
– Да, это будет так, – подтвердили остальные боги, и даже молчаливый Видар и тот сказал «да».
Локи долго думал, а потом вдруг рассмеялся.
– Будьте спокойны, Асы: великан не достроит стену! – воскликнул он и, встав со своего места, быстро ушёл.
На следующее же утро, с восходом солнца – а оно в этот день было особенно туманным, – исполинский каменщик повёз из Йотунхейма в Асгард последний воз с камнями. Однако едва он доехал до небольшого леска, невдалеке от которого начиналась страна богов, как из него вдруг выскочила большая красивая кобыла и с весёлым ржанием принялась скакать вокруг жеребца. Увидев её, Свадильфари рванулся в сторону и с такой силой дёрнул за постромки, что они лопнули.
– Постой, постой, куда ты?! – кричал великан.
Но его конь уже мчался вслед за кобылой, которая поспешно исчезла в лесу.
Целый день простояли боги на стенах Асгарда, с тревогой ожидая прихода исполина, но он не явился. Фрейя снова плакала, но на этот раз от счастья, да и остальные Асы впервые после многих дней были веселы.
Лишь к исходу второго дня, когда довольная и радостная Суль кончала своё путешествие по небу, боги снова увидели Гримтурсена.
Оборванный и усталый, без своего коня, шёл он к Асгарду, изрыгая на ходу самые страшные проклятия. – Вы меня обманули! – закричал он ещё издали. – Вы нарушили свою клятву! Это вы подослали в Йотунхейм кобылу, которая увела моего коня.
Асы, которые сразу догадались, что это проделка бога огня, промолчали.
– Отдайте мне Фрейю! – продолжал кричать великан, неистово стуча кулаком по сложенным им стенам. – Отдайте мне луну и солнце, или вы дорого поплатитесь за свой обман.
С этими словами он нагнулся и, схватив один из оставшихся от постройки стены камней, с силой швырнул его в богов. Те еле успели нагнуться, а камень, пролетев над их головами, ударился о крышу дворца Хеймдалля и выбил из неё несколько черепиц.
– Тор! – хором крикнули Асы.
Долгий и громкий раскат грома был им ответом, и в прозрачном предзакатном небе вдруг выросла фигура рыжебородого богатыря, стоящего во весь рост на своей колеснице.
– Что я вижу? Гримтурсен у стен Асгарда?! – воскликнул бог грома и, даже не спросив у Асов, что случилось, поспешно метнул в него свой молот.
Великан, готовившийся бросить в богов второй камень, выпустил его из рук и замертво упал на землю.
Стены Асгарда вскоре достроили сами боги, но ещё долгое время на душе у них было невесело. Предсказания норн продолжали сбываться. Асы совершили клятвопреступление, а кому, как не им, было известно, что это никому и никогда не проходит даром.
Жеребец Свадильфари исчез бесследно, и никто не знает, что с ним случилось. Что же касается Локи – как вы, наверное, уже догадались, это он, превратившись в кобылу, сманил коня великана, – то он впопыхах заколдовал себя на такой долгий срок, что ещё около года проходил в образе лошади и даже произвёл на свет жеребёнка. Этот жеребёнок родился восьминогим и был назван Слейпниром. Его взял себе Один и до сего дня ездит на нём верхом.
Похищение Идун
Вскоре после того, как Локи, пробыв некоторое время в образе лошади, вновь вернул себе свой обычный вид, он, Один и Ньёдр отправились странствовать пешком по свету и забрели в дикие, пустынные горы, где за несколько дней пути не встретили ни человека, ни зверя. Владыка мира не нуждался в пище и продолжал неутомимо идти вперёд, но зато его спутники еле держались на ногах от голода и усталости. Лишь на пятый день богам попалось стадо диких быков, и Один заколол одного из них своим копьём. Обрадованные Асы поспешили развести костёр и, содрав с убитого быка шкуру, стали его поджаривать. Прошёл час, другой, третий, четвёртый; Локи и Ньёдр неустанно подбрасывали в огонь всё новые и новые охапки хвороста, но мясо быка оставалось по-прежнему сырым, как будто его и не жарили. Внезапно над головами богов раздался громкий смех. Они посмотрели вверх и увидели высоко в воздухе огромного чёрного орла, который кружился над их костром.
– Почему ты смеёшься? – спросил его Один. – Уж не ты ли это с помощью какого-нибудь волшебства мешаешь нам приготовить себе обед?
– Ты угадал, Один, – отвечал орёл человеческим голосом. – Вам не удастся зажарить этого быка, пока вы не пообещаете поделиться со мной его мясом.
– Хорошо, ты получишь четверть быка, – сказал Один.
– Да, мы дадим тебе четверть быка, – подтвердили Локи и Ньёдр.
Не успели они это сказать, как мясо тут же, на их глазах, стало поджариваться и вскоре было совсем готово.
Боги погасили костёр, сняли с него тушу быка и, разрезав её на части, предложили орлу взять его долю. Тот не заставил себя просить и, слетев вниз, стал проворно глотать самые лучшие и жирные куски мяса.
Увидев это, Локи в гневе схватил толстую палку и хотел ударить дерзкую птицу, но она увернулась и ловко поймала её своими острыми, крепкими когтями. В тот же миг другой конец палки словно прилип к рукам Локи, и, пока он пытался их оторвать, орёл взлетел к облакам, увлекая за собой бога огня.
– Стой, стой, куда ты? – кричал испуганный Локи. – Сейчас же спускайся вниз, прошу тебя!
Орёл как будто послушался и полетел над самой землёй, волоча бога огня по камням и кустарникам.
– Ой, что ты делаешь? – ещё громче закричал Локи. – Остановись, или у меня оторвутся руки!
– Раньше поклянись, что ты исполнишь любое моё желание, – отвечал орёл, продолжая быстро лететь вперёд.
– Клянусь, что исполню! – простонал бог огня. – Только остановись!
– Хорошо, – рассмеялся орёл.
Он выпустил из когтей сук, и Локи тяжело рухнул на землю.
– Ну, а теперь послушай, чего я от тебя хочу, – сказал орёл, садясь на соседнее дерево. – Ты сейчас же пойдёшь в Асгард и приведёшь сюда богиню Идун вместе с её яблоками. Да смотри торопись, чтобы вернуться до захода солнца.
– Но кто же ты? – спросил Локи, вставая на ноги и отбрасывая в сторону сук, который продолжал сжимать в руках.
– Я великан Тиаци, грозный повелитель зимних бурь, – гордо произнёс орёл. – Об этом ты мог бы догадаться, когда вы напрасно старались зажарить быка, которого я остужал своим ледяным дыханием, или когда эта палка примёрзла к твоим рукам. Мои собратья – Гримтурсены – глупы: они пытаются победить богов в открытом бою. Я же решил лишить вас вечной юности. Тогда вы сами скоро одряхлеете и потеряете свою силу, и мы будем властвовать над всем миром. Ступай же, Локи, и приведи ко мне Идун.
Опустив голову, бог огня печально побрёл в Асгард. Он боялся, что Асы жестоко отомстят ему за похищение жены Браги и яблок вечной молодости, но не мог нарушить данную клятву.
Идти ему пришлось недолго: Тиаци подтащил его почти к самому Бифрёсту. Поднявшись по радужному мосту, Локи поспешил во дворец бога поэтов, в одном из самых больших и красивых залов которого жила Идун.
– Ты, наверное, пришёл ко мне за яблоками, Локи? – спросила она, радушно выходя ему навстречу. – Вот они, бери какое хочешь.
– Нет, Идун, – отвечал хитрый бог. – В одном лесу, на земле, я видел яблоню, на которой растут яблоки ещё лучше твоих. Вот я и пришёл рассказать тебе об этом.
– Ты ошибаешься, Локи, – удивилась богиня. – Лучших яблок, чем у меня, нет во всём мире.
– Если ты мне не веришь, пойдём со мной, и я отведу тебя к ним, – сказал бог огня. – Да захвати с собой и свои яблоки, чтобы ты смогла сравнить, какие из них лучше.
Не подозревая обмана, Идун сейчас же взяла корзину с яблоками вечной молодости и пошла следом за Локи, который привёл её прямо в лес, где их поджидал Тиаци. Едва лишь юная богиня дошла до опушки, как грозный орёл налетел на неё и унёс вместе с её корзиной в свой далёкий северный замок.
Бог огня оставался в лесу до тех пор, пока не увидел в отдалении возвращающихся в Асгард Одина и Ньёдра. Тут он пошёл им навстречу и рассказал длинную историю о том, как орёл унёс его далеко в горы, откуда он только что вернулся. Однако, как ни хитрил Локи, его проделка недолго оставалась в тайне. Зоркий Хеймдалль видел, как он вышел из Асгарда вместе с Идун, и бог огня был вынужден признаться Асам, что это он помог Тиаци её похитить.
– Ты заслуживаешь смерти! – воскликнул Браги, выслушав его рассказ. – Ты вдвойне заслуживаешь смерти, потому что не только предал великану мою жену, но и лишил нас всех её яблок, без которых мы вскоре погибнем. Ты заслужил смерть, и я убью тебя, Локи!
– Постой, – остановил его Один. – Смерть Локи нам не поможет. Пусть лучше он загладит свою вину и отнимет у Тиаци Идун. Он ведь так хитёр, что сможет это сделать лучше любого из нас.
– Я и сам уже давно бы это сделал, – возразил Локи, – если бы знал, как добраться до замка Тиаци. Ведь у меня нет такой колесницы, как у Тора.
– Послушай, Локи, – сказала Фрейя, до этого молча сидевшая на своём месте, – ты знаешь, что у меня есть волшебное соколиное оперенье, надев которое я летаю быстрее ветра. Я могу одолжить его тебе на время. Только верни нам поскорее нашу Идун.
Локи с радостью выслушал слова богини любви и на другой день утром, превратившись с её помощью в огромного сокола, полетел на север.
Блестящий ледяной замок властелина северных бурь стоял на самом берегу Нифльхейма, меж двух высоких, покрытых вечным снегом гор. Подлетая к нему, Локи увидел в море Тиаци и его дочь Скади. Они сидели в лодке и удили рыбу и даже не заметили стремительно пронёсшегося над их головами бога огня. Торопясь унести Идун прежде, чем великан вернётся домой, Локи влетел прямо в открытое окно замка. Около него, печально глядя на запад, в сторону Асгарда, сидела богиня вечной юности и, держа на коленях корзину со своими яблоками, тихо плакала.