- -
- 100%
- +
От свежего воздуха закружилась голова и я ненадолго зажмурилась, чтобы прийти в себя. Затем включила камеру и начала снимать.
Внезапно возникло ощущение, что кто-то на меня пристально смотрит. Я резко обернулась, но никого не обнаружила. Только местные вокруг, никого подозрительного.
Странно.
Наверное, сказывается перегрев!
Пора приступать к работе! Фото, видео, интервью с местными жителями, которые сносно говорят по-русски. Как ни странно, здесь таких немало. Со мной охотно шли на контакт, мне было легко и приятно работать! Я всё время находилась в движении, и не подозревая, что в этот момент внимательная пара глаз контролирует каждый мой шаг.
Одна сирийская девочка лет десяти подёргала меня за рукав. Я наклонилась к ней, улыбнувшись: «Привет!»
– Привет! Ты красивая! – она говорила на ломаном русском, с сильным акцентом, между тем с интересом разглядывая меня своими огромными карими глазами.
– Спасибо! И ты! Как тебя зовут?
– Гильяна.
– Удивительное имя! Я – Катя.
– Возьми! Он как твои глаза!
Девочка взяла меня за руку и надела на запястье самодельный браслет из зелёных маленьких ракушек. Они были нанизаны на тонкую резиночку и немного кололи кожу острыми краями, но я не обращала на это внимание.
– Какая красота! Спасибо большое! Я уверена – он принесёт мне удачу. Что же тебе подарить в ответ…
У меня не было с собой ни украшений, ни сладостей. Недолго думая, я сняла с себя бейдж «пресса», достала ручку и на обратной стороне написала ей несколько слов на память.
Девочка схватила подарок и побежала показывать его другим ребятишкам, что-то радостно выкрикивая по-арабски. Я стояла и улыбалась, крутя на запястье своё новое украшение.
И вновь это предчувствие опасности… Словно что-то щекочет затылок, отчего по телу бежит мелкая дрожь. Я отчетливо ощущаю, как за мной следят! Мои движения, поворот головы, выражение лица – отражаются прямо сейчас в чьём-то пристальном взгляде!
Остановилась и стала озираться по сторонам, вглядываясь в толпу. Подняла голову, присмотрелась к окнам и балконам близстоящего дома. Ничего подозрительного. А кого я, собственно, ищу?
За свою короткую, но крайне насыщенную событиями жизнь я твёрдо усвоила, что нужно доверять своей интуиции. Она не подводит! Только вот не всегда я могу верно интерпретировать её сигналы. Вот и сейчас я стою в растерянности, не понимая, что чувствую. Кто этот наблюдатель? С добром ко мне или же с намерением причинить зло?
– Катя!
Я подпрыгнула от неожиданности, резко обернувшись на голос.
– Нам пора. В автобус! – солдат махнул мне рукой.
Чёрт! Надо подлечить нервы, попить успокоительные! Может и вправду просто напекло голову из-за этого дурацкого шлема?! Я тряхнула головой и стремительно двинулась к автобусу.
На обратном пути мы остановились ещё раз, на выезде из города, поработали и поснимали на блок-посту, затем направились на базу. Солнце уже не так пекло и дышать было легче, но в салоне микроавтобуса по-прежнему был тяжёлый, спёртый воздух. Стоял гул, журналисты оживлённо обсуждали проделанную работу и делились впечатлениями о Латакии.
Я молчала, погружённая в собственные мысли. Сняла браслет и вертела его в руках, отделяя ракушки друг от друга, перебирая их снова и снова. Может это Ренат? Он может следить за мной? Нет, это полный бред. Во-первых, я ему и даром не нужна, во-вторых – он бы не стал прятаться.
Тогда кто?
Сосредоточившись на предмете в руках, не заметила маленькую красную точку, путешествовавшую по моей одежде. Неприметная для посторонних глаз, она перепрыгнула через бронежилет, покружилась на шее, поднялась к голове и замерла у виска.
Автобус резко дёрнулся на ухабе, коих на горной дороге было немало, браслет выпал из моих рук и с характерным треском шлёпнулся на пол. Я чертыхнулась, испугавшись, что ракушки разбились. Наклонилась, слепо шаря рукой по полу, пытаясь отыскать браслет. Вот он, вроде целый!
В этот момент справа от меня мой сосед издал странный гортанный звук, как будто он поперхнулся! Я посмотрела на него и кровь отхлынула от лица…
Мужчина сидел с бледным, перекошенным лицом, крепко зажав шею руками, и хватал ртом воздух, издавая страшные хрипы. Между его пальцами стремительными ручьями струилась ярко-алая кровь, окрашивая его рубашку в багровый цвет. Он уставился на меня ненормальным, стеклянным взглядом, от которого у меня волосы зашевелились на затылке и внутри всё похолодело. Я видела смерть и раньше. Но каждый раз она приводила меня в состояние ужаса и оцепенения.
Стряхнув с себя состояние комы, вскочила со своего места и закричала, привлекая всеобщее внимание. Первым отреагировал солдат, сидевший неподалёку. Он приказал всем немедленно лечь на пол и прикрыть головы руками. Паники не было, только шум и возня. Мы штабелями улеглись в проходе, я легла на бок, оказавшись зажатой между сидениями и чьим-то бронежилетом.
В висках бешено стучал пульс! Я очень быстро сообразила, что этот браслет только что спас мне жизнь. До ушей долетел доклад солдата по рации: «Участок 2.12, нападение – стрелок. Один погибший. Двигаемся к базе».
Повернула голову и посмотрела на своего бывшего соседа по сидению. Он был мёртв и начинал синеть. Голова откинута назад, рот открыт, на шее крошечная круглая дырочка, из которой до сих пор сочилась кровь. Маленький душный микроавтобус мгновенно наполнился этим запахом – резким, солоноватым, отдающим металлическим привкусом во рту.
Я зажала рот, пытаясь подавить приступ тошноты. Отвернулась в другую сторону и крепко зажмурилась. Но так голова кружится ещё сильнее! Открыла глаза, блуждая взглядом по автобусу. Вдруг прищурилась, напрягая зрение. В углу окна, окружённое паутиной из мелких трещин, зияло ровное, с чётким круглым контуром отверстие. Ровно напротив моей головы, когда я там сидела.
Снайпер целенаправленно стрелял в меня?? Нет, этого быть не может. Просто совпадение. Боевики? Террористы? Почему не обстрел? Почему точечно, тихо…
Я вспомнила то предчувствие, ещё в городе, когда была уверена, что за мной следят. Твою мать! Твою такую мать!!! Ничего не понимаю! Почему я вечно попадаю в какое-то дерьмо?!
– Потому что ты сама лезешь туда, куда не надо лезть!! Я предупреждал тебя! – Орал на меня Игорь. Мы сидели в кабинете командира, на российской базе, где после поездки мне устроили настоящий допрос.
– Доктор, давайте вы выясните личные отношения после. – Спокойно и вежливо проговорил командир, вновь обращаясь ко мне. – Продолжайте.
– Простите… – пробубнил Игорь, доставая платок и промокая взмокший от пота лоб. Я кинула на него короткий взгляд. Таким взбешённым и напуганным я его ещё не видела…
Его можно понять. Если бы не браслет, он бы сейчас оплакивал моё красивое тело. И всё-таки мне не нравилось, когда он вот так при всех орёт на меня. Я ему ещё не жена. А если бы и была женой – всё равно не позволила бы повышать голос!
– Катерина, вы отвлеклись. Продолжайте. Вам казалось, что кто-то следит за вами?
– Да. Было такое чувство. Но никого подозрительного я не видела.
– Ясно. Расскажите мне ещё про вашу командировку в Багдад.
Я нахмурилась. Командира очень заинтересовала эта тема пятилетней давности. Он полагал, что ветер дует оттуда. Но я решительно не видела никакой связи. Мой единственный враг – Аббас, мёртв. Как и его брат. Я своими глазами видела их бездыханные тела, залитые кровью. Больше я ни для кого не представляла интереса.
– Расскажите подробнее о Ренате Ибрагимове. Он может представлять угрозу для вас?
При упоминании кем-то вслух этого имени внутри всколыхнулась острая боль. Пробежала по нервным струнам, как электричество по проводам. Стала тягучей, ноющей болью, отдающейся в каждом органе. Ощущение, словно кто-то ухватил мои внутренности и медленно накручивает их на свой кулак. Следом накатила отточенная годами ненависть к предателю.
Правильнее будет сказать, что это я представляю угрозу. Для него. Для его жизни. Хочу засунуть ему нож по рукоять в самое сердце, и медленно проворачивать, как он сделал это со мной!
– Катюша? – напряжённый голос Игоря вернул меня в реальность. Он опешил от ярости, полыхавшей в зелёных глазах. Смотрел на меня сейчас, как на незнакомку. Его собственный гнев мигом испарился.
Этот его испуганный взгляд и привёл меня в чувство.
Я быстро взяла себя в руки и буднично улыбнулась командиру: «Нет. Ренат давно забыл моё имя, о какой угрозе может идти речь? К тому же, если бы он хотел меня убить, он бы давно это сделал. Ещё в Багдаде».
Командир внимательно изучал моё лицо, затем неоднозначно хмыкнул:
– Что ж, на сегодня достаточно. Вам нужен отдых. Благодарю за уделённое время.
Я поднялась со стула и только сейчас ощутила, насколько устала. Ноги пришлось буквально волочить по земле. Кажется, я просплю ближайшие сутки!
Напрасно я так решила… Ночью сон не шёл. Когда Игорь уже умиротворённо посапывал рядом, придавив меня к постели тяжёлой рукой, я лежала и разглядывала штукатурку на потолке.
Безжалостная память терзала меня, заставляла меня смотреть на широкую спину Рената. Вот он сидит как скала, равнодушный и несокрушимый, не проронив ни слова. Затем бросил на меня безразличный взгляд и снова отвернулся, уже навсегда. Так жестоко и цинично оставил меня. После всего, что мы испытали вместе.
Как же больно… болит и болит, сука! Невыносимо. Тянет, ноет, крутит так, что выть хочется! Прошло пять лет. Не могу забыть! И простить не могу.
Я машинально прижалась к спящему Игорю, словно ища поддержки. Тот заворочался во сне и сгрёб меня в охапку, сильнее прижимая к себе. Но тщетно, – образ Рената не исчез. Смотрел прямо мне в глаза из глубин моего сознания, буравя насквозь остриём льдин голубых глаз. Будто насмехался надо мной, пытаясь сказать, что мне от него не спрятаться.
Глава 4
Ренат вежливо кивнул командиру: «Доброго дня! Прибыл по вашему приглашению. Чем могу быть полезен?»
Командир пожал ему руку и жестом указал на кресло: «Благодарю, присаживайтесь, пожалуйста». Он был несколько озадачен, ожидая увидеть человека восточной внешности, в чалме и с сопровождением. Однако, его гость был один, без головного убора, не скрывая аккуратно подстриженные тёмные волосы.
Крепкий, выше командира где-то на полголовы, смуглый, но со светлым оттенком глаз. Гладко выбрит, в отличие от большинства мусульман, носивших бороду. Одет в камуфляжные штаны и чёрную футболку, безоружен, по крайней мере, на первый взгляд. Казалось, доброжелательно настроен. А его чистый русский язык и вовсе вгонял в ступор.
Хотя, командир догадывался, откуда столь интересный навык у его гостя, предварительно наведя о нём справки.
Уроженец Ирака, мать русская, отец араб. Жил и учился в России какое-то время, после чего отец забрал его на родину. Его отец был военнослужащим, дослужился до почётного офицерского звания фарик (генерал-майор). Однако был противоречивой личностью с сомнительными связями в криминальном мире. Был убит в возрасте 58 лет, – расстрелян неизвестными в собственном доме, вместе с женой. Опеку над Ибрагимовым-младшим тогда взял дядя, Джехан Ибрагимов, тоже неоднозначная личность. Замешан в торговле оружием и связях с радикальными исламскими группировками.
В данный момент Ренат работает вольным наёмником, командуя собственным спецподразделением отлично обученных, опытных бойцов. Ходят слухи, что Ибрагимова нанимают, когда другими силами уже не справиться. Как командир – жёсткий и бескомпромиссный, является безоговорочным авторитетом среди подчинённых. Берёт контракты, руководствуясь личными предпочтениями и уровнем оплаты, не придерживаясь конкретной политической стороны.
Командир был заинтригован, что за личность перед ним, чьи взгляды и цели никому неизвестны. От таких людей можно ожидать что угодно, они непредсказуемы и неконтролируемы. В этом их сила и их опасность.
– Ренат Газиевич, я могу задавать вам вопросы личного характера?
Собеседник небрежно усмехнулся, расположившись в кресле и сканируя командира проницательным взглядом: «Я не могу ответить, не услышав конкретного вопроса».
– Согласен. Речь пойдёт об одной из наших военных корреспондентов.
Командир сделал паузу, подбирая слова и пытаясь понять, что его останавливает от доверительного общения. Что-то в его госте вызывало опасения, несмотря на его кажущееся дружелюбие. Должно быть, взгляд. Пронизывающий насквозь, тяжёлый, без единой эмоции.
Словно почувствовав, что его изучают, Ренат сменил положение тела в кресле, окидывая быстрым взглядом помещение:
– Опережая ваш вопрос, командир, отвечу, что я не причастен к покушению на Екатерину Сергеевну Веретенникову. Более того, я сам недавно побывал в плену.
– Надо же, а вы прекрасно осведомлены.
– Такая работа, сами знаете.
– Это верно. Позвольте уточнить, в каких отношениях вы состояли с Екатериной и как расстались?
Ренат и глазом не повёл, вновь никаких эмоций, как ни старался поймать их командир: «Мы были любовниками. Я спас её от казни, забрав себе у боевиков. Расстаться пришлось по причине взаимовыгодной сделки – она была передана в руки российских миротворцев в Ираке, выступила в качестве посредника для передачи нужной нам информации. На том наше общение прекратилось».
Он умён, чёрт подери! Не подкопаешься. Ничего лишнего, кратко, логично и по существу. Командир задумчиво рассматривал гостя: «Ясно».
И всё-таки, этот тип определённо ему не нравится! Он пытается казаться честным и незаинтересованным во всей этой истории, но явно преследует собственные цели. Есть какая-то тайна на дне этих холодных глаз, которая тщательно замаскирована толщей льда напускного безразличия.
– То есть вы не виделись более?
Голубые глаза вновь кольнули командира острым взглядом: «Нет. Вы ведь пригласили меня, чтобы выяснить, есть ли у меня мотивы причинить какой-либо вред Катерине? Мой однозначный ответ: нет. Скорее наоборот».
– Не понял?
– Не важно. Я полагаю, под вашим надзором она в полной безопасности. Верно?
– Разумеется.
Ренат потерял интерес к дальнейшей беседе. Договориться не получится. Замкнутый и принципиальный командир денег не возьмёт, о сделке не может быть и речи. Он не отдаст Азар. Ренат хорошо знал подобный тип людей. Придётся следовать своему плану, как он и предполагал изначально.
– У вас ко мне всё? – вежливо уточнил Ренат.
– Ещё пару вопросов…
Командир недолго побеседовал с ним на другие темы, предложил объединить усилия по выявлению террористических группировок на близлежащих территориях, они обменялись информацией и договорились о совместной работе в этом направлении.
Сейчас люди Ибрагимова сотрудничали с сирийской армией в рамках контракта и их интересы с российскими ВС совпадали.
После Ренат сдержанно попрощался и покинул переговорную комнату.
Командир смотрел на закрытую за гостем дверь, размышляя о том, какой странный тип этот Ибрагимов. Тёмная лошадка. Он взял телефонную трубку и отдал приказ проследить за ним, а также выяснить информацию о том, когда и у кого он был в плену на территории Сирии.
Выезжая с базы Хмеймим, Ренат кинул небрежный взгляд в зеркало заднего вида своего внедорожника.
Где-то внутри этих корпусов находится она. Вместе со своим докторишкой. Если бы она была женой Рената, ей грозила бы смерть за измену. Ему и сейчас хотелось выволочь её за волосы из комнаты, где она живёт и делит постель с этим мальчишкой!
Как же быстро она забыла свои громкие признания в любви! Но скоро он напомнит ей. Она принадлежит ему. Он уже говорил ей это однажды. Повторит снова, чтобы освежить ей память.
Ренат начинал злиться, а это никому не сулит ничего хорошего. Вдавил в пол педаль газа, с силой сжимая руль. Если всё пройдёт гладко, уже через несколько дней она окажется в его руках. И тогда её не достанет ни докторишка, ни неведомый враг, заказавший их обоих, ни кто-либо другой.
Он надел гарнитуру и набрал номер Бакира:
– За мной хвост, любопытные друзья из России. Я оторвусь и приеду позже. Действуй, как договаривались. И не забудь про её паспорт.
Глава 5
Я чувствую знакомый аромат лимона и кедра, разогретый на горячей коже мужчины… С наслаждением втягиваю в себя этот запах! По всему организму медленно растекается густой, терпкий нектар возбуждения.
Неужели Игорь решил устроить мне жаркую ночь? Не могу открыть глаза и посмотреть на него. Голова тяжёлая, я словно в дурмане. Плохо соображаю, но зато прекрасно всё чувствую!
Чувствую, как лежу на постели без одеяла, в тонкой ночной сорочке. Чувствую его горячее дыханье на своей коже, в районе бёдер, заставляющее светлые волоски приподниматься. По коже бегают мурашки, тело слегка потряхивает. Взволнована. Или возбуждена…
Жду чего-то, затаив дыхание. Чувствую его вес на постели, он нависает надо мной, опираясь на руки. Захватывает зубами край сорочки и тянет её вверх, за собой. Задевает своей кожей мою, делает это намеренно. Дёргаюсь от этого касания, как от разряда! Возбуждение острыми стрелами пронзает тело.
Дышать трудно, не хватает воздуха. Стараюсь дышать чаще и глубже. Вожделение медленно набирает силу, затягивая свой невидимый жгут тугим узлом где-то внизу живота. Так сильно, что больно!
Он целует живот, обводит влажным языком пупок, скользит им внутрь, имитируя более откровенное проникновение. Не торопится. Играет со мной, точно зная, что делает.
Слышу собственный стон, первый, тихий. Нетерпеливо ёрзаю под ним. Хочу большего! Инстинктивно тянусь к нему, протягивая руки. Внезапно он перехватывает их и прижимает к постели, удерживая меня. Злюсь, но тело реагирует на силу и возбуждается ещё больше, признавая его физическое превосходство.
Поднимает сорочку выше, цепляя её зубами, и наконец оголяет грудь. Соски давно стоят торчком, приглашая его к действиям, твёрдые, как камушки, жаждущие его прикосновений. От нетерпения кусаю губы, сильно, до боли. Ну давай же! Прикоснись!
Он неторопливо играет языком с моей грудью, рисуя на ней незатейливые узоры, целует горячими губами. Задевает ореолу, но не сосок. Рычу от досады, дёргаясь под ним, пытаясь поменять положение тела. Его крепкие руки напряглись, буквально пригвоздив меня к месту. Слышу его тихий смех…
– Дикая кошка!
Каменею.
Этот голос… И эта фраза!
Это не Игорь.
Чёрт подери, что происходит?! Либо сознание сыграло со мной злую шутку, либо…
В этот момент он резко втягивает мой сосок в рот, грубо посасывает и я совершенно теряю нить мысли.
– Этого хотела? Нравится так? – снова этот голос, проникающий в самое сердце!
Кричу, не в силах вытерпеть болезненные рези удовольствия, беспощадно пронзающие моё тело! Изгибаюсь под ним, комкая руками простыни. Кожа горит огнём. Между ног бешено пульсирует комок неудовлетворённого желания, я сама вся как оголённый нерв!
Хочу его безумно, до исступления, всего, целиком! Вобрать в себя, слиться в единый организм, почувствовать, что принадлежу ему, а он- только мне!
Вырываюсь из его цепких пальцев, хватаю за голову и притягиваю к себе. Он позволяет мне это, зная, что может в любой момент вернуть инициативу. Целую его в губы и плавлюсь от удовольствия! Вкладываю в этот поцелуй всю свою страсть, которая сейчас бурлящей лавой кипит внутри!
Он поглаживает большим пальцем мою щеку, углубляет поцелуй, проникая языком в рот, сплетаясь с моим в жарком танце. Одновременно соприкасается со мной горячим крепким телом, я чувствую, как напряжены его мышцы, как они вибрируют под разгорячённой кожей. Он сдерживается. Не хочет напугать своим напором? Или просто желает помучить ещё, подведя меня к краю границы между здравым смыслом и безумием?
Его поцелуй становится всё жарче и жёстче, тону в собственных ощущениях, позволяя ему всё, что он только пожелает. Откуда-то внутри взялось это чувство абсолютного доверия. Я обнажена перед ним, и телом, и душой.
Интуитивно впечатываюсь в него, выгибаясь бёдрами навстречу. Он трётся об мои половые губы каменным членом, давая почувствовать свой размер, силу своего возбуждения. Замираю, ожидая, что сейчас он войдёт. Хочу этого, готова принять его… Трепещу под ним, изнывая от неудовлетворённого желания. Если он будет мучить меня ожиданием и дальше, я умру!
Отстраняется и шепчет мне в губы: «Посмотри на меня».
Что-то мешает мне это сделать, я могу, но не хочу. Словно что-то безвозвратно изменится, если я это сделаю. Потому мотаю головой, бормочу: «Нет».
– Хочу, чтобы ты смотрела на меня. Открой глаза, Азар! Живо.
Этот приказной тон, сказанный хриплым голосом, вывел меня из себя, вмешивая в коктейль из страсти и огня толику злости и непокорности. Тем не менее, заставила себя зажмуриться и с усилием распахнула глаза.
Спустя пару секунд мой взгляд наконец сфокусировался на смуглом лице до боли знакомого, нависавшего надо мной мужчины. Шрам на левом виске не оставил сомнений.
Оцепенела, перестав дышать…
Ренат.
Он неотрывно смотрит мне в глаза, улыбается, с наслаждением выпивая мою панику, словно сладкий нектар.
В отчаянии осознаю, что я изменяю Игорю. Начинаю упираться руками в каменную грудь Рената, чтобы скинуть с себя. Что-то кричу ему, но он не обращает на моё жалкое сопротивление ни малейшего внимания.
Продолжая победоносно улыбаться, делает мощный выпад бедрами и входит в меня, резко, до боли, на всю длину.
Тело выгибается само собой, теряю контроль, опору, способность мыслить! Это как надавить на все нервные окончания одновременно… Больно! Горячо! Меня разрывает на части от накативших ощущений! Несколько толчков, и моё сопротивление превращается в неумолимую скачку за удовольствием. Кричу, громко, в голос! Я лечу, приближаясь к наивысшей точке блаженства! Тело вот-вот взорвётся мощнейшим оргазмом!
Он рычит, приподнимается, меняя позу, садится на постели, я остаюсь лежать на спине. Закидывает мои ноги к себе на плечи, держит за бёдра и насаживает на себя. Глубоко, ошеломительно глубоко. Двигается резко, с каждым мощным толчком приближая меня к экстазу. Мне так не хватало этой жестокой пытки удовольствием! Этой сладкой боли!
– Ренат… пожалуйста… аааааа! – сама не знаю, о чём прошу. Просто невыносимо! Запрокидываю назад голову, кричу!
Он ускоряет темп. Двигается жёстко, безжалостно, как я люблю. Только так я достигаю развязки, только в таком темпе! Слышу его хриплые выдохи. Держит меня двумя руками за талию и врезается в меня, как одержимый! Весь огонь преисподней не сравниться с тем, что кипит сейчас у меня внутри. Я сама – огонь.
Цепляюсь руками за его запястья, с силой сжимаю их, пытаясь выдержать натиск приближающегося оргазма. Тело неумолимо вибрирует, все нервы как оголённые провода, сейчас произойдёт взрыв и я наверно умру…
Просыпаюсь.
Так внезапно, что несколько секунд растерянно озираюсь по сторонам. Ищу Рената и не понимаю, где я нахожусь. Вся потная, липкая, тяжело дышу, как после интенсивной пробежки.
Игорь. Вижу его лицо, бледное в свете ночника. Он встревоженно трясёт меня за плечи, что-то спрашивает. Я смотрю на него, будто на незнакомца, и постепенно понимаю, что это был сон.
Боже мой. Сон.
Хватаюсь за голову, пытаясь прийти в себя.
Наконец слышу его слова, улавливаю их суть.
– Катя! Ты меня слышишь? Ответь мне! Тебя опять мучают кошмары? Что тебе снилось? Катя, ты так кричала!
– Я… да, мне… приснился кошмар. Принеси воды. Пожалуйста.
– Конечно, сейчас!
Смотрю, как он идёт к столику с графином и испытываю отвращение к себе. Жгучий стыд буквально парализует ещё возбуждённое тело.
Почему мне не приснился Игорь?? Ведь сперва я решила, что это он. Почему Ренат?! Как последняя шлюха, простила ему всё и текла под ним. Даже сейчас, вернувшись в реальность, моё тело умоляет вернуть этот сон и продолжить!
Неужели хочет отдаться предателю?! Позволить делать с собой эти пошлые вещи, спариваться, как два диких зверя. Как унизительно быть зависимой от физических удовольствий! Но я больше не позволю руководить собой каким-то низменным инстинктам! Это только сон, игры подсознания. Там они и останутся, а наяву – будем играть по моим правилам!
***
Наутро настроение было хуже некуда.
Командир со своими наставлениями пришёлся очень кстати, отведает моего гнева вместо завтрака!
Какого чёрта они смеют мне указывать, что делать?! Я – свободный журналист, это моя работа! С 17 лет никто не диктовал мне, как поступать!
– Поймите, Катя, мы хотим как лучше для вас. Из соображений вашей безопасности. – Командир устало повторял одно и то же уже в сотый раз. Эта рыжая стервозина окончательно допекла его и он был как-никогда близок к капитуляции!