Бей или беги

Глава 1

Реакция «бей или беги» – это психологическое состояние, которое активизируется, когда люди сталкиваются с чем-то угрожающим (ментально или физически). Впервые термин «бей и беги» описал американский психолог Уолтер Кэннон в 1920-х. Он зафиксировал, что ряд быстро происходящих внутри организма реакций помогают ему мобилизоваться для наилучшего взаимодействия с угрозой.

(Источник – Интернет)

Мне восемь лет.

Я очень боюсь запачкать своё новое платье в клетку из нежно-сиреневого твида. Постоянно поправляю его и слежу, чтобы ни крошечки со стола не упало на обновку. Иначе и без того предупреждающий взгляд мамы вновь станет обвиняющим и разочарованным.

Мы в очередном скучном ресторане, где порции еды маленькие и невкусные, а вокруг одни взрослые. Играет глубокий неспешный джаз, похожий на медленно льющийся тонкой струйкой мёд. Музыка – единственное, что мне нравится здесь, и я притопываю ножкой в такт под столом.

Смотрю, как мой отчим свысока беседует с незнакомыми мне мужчинами, сидящими с нами. Они все как братья-близнецы: в одинаковых чёрных костюмах и белоснежных рубашках. Перевожу взгляд на маму. Сидит с прямой спиной, аккуратно отделяя вилкой маленькие кусочки красной рыбы и отправляя их в рот.

По-моему, ресторан – это самое бесполезное место на свете.

– Мам, я пойду в туалет. – Не выдержав, тихонько шепчу маме через стол, поёрзав на кожаном диване.

Та быстро кивает и я радостно сползаю с неудобного сидения.

Иду через огромный зал, ловко лавируя между искрящихся изобилием столов. Вскользь смотрю в широкие панорамные окна возле входных дверей.

Замечаю за стеклом мальчика.

Стоит в одиночестве, смотрит на посетителей с таким очевидным презрением, что я невольно замираю и несколько секунд наблюдаю за ним. Несмотря на его злость, у него чрезвычайно выразительное и красивое лицо. Похож на Алладина из моего любимого мультфильма!

Чёрные волнистые волосы, светлые глаза с густыми чёрными ресницами, нахмуренные брови, высокие чётко-очерченные скулы и упрямо сжатые губы. На вид лет пятнадцати. Слишком худой для своего роста. Куртка заляпана жирными пятнами, штаны чересчур велики для него, словно принадлежат кому-то другому.

Бродяга?

Позабыв об осторожности, влекомая бесстрашным детским любопытством, иду к входным дверям. Выхожу на улицу, направляюсь прямиком к нему.

Осенний вечер ласково треплет ветром мои светлые волосы, создавая белокурое облако вокруг головы. Прелая жёлтая листва под ногами тут же прилипла к подошвам дорогих туфелек. Мне холодно, но я не уйду, пока не узнаю, почему он тут стоит и на кого так сердится.

– Привет! Ты потерялся?

Сперва не понимает, что я обращаюсь к нему, осматривается по сторонам. Когда понимает, во взгляде читается раздражение и недоумение.

Он значительно выше, поэтому смотрит на меня сверху вниз. Хотя моя одежда намного чище и дороже его, всё равно чувствую его странное превосходство, силу, которые ещё не осознаются детским разумом, но уже читаются сердцем.

Не получив ответа, невозмутимо продолжаю:

– Ты не умеешь разговаривать или просто не хочешь?

Он бегло оглядывает меня, будто ищет что-то, что могло бы ему пригодиться. Прищуриваюсь, со знающим видом констатирую:

– Я поняла! Ты бродяга! Ты голоден, поэтому такой злой! Угадала? Подожди, я вынесу тебе еды…

Когда разворачиваюсь, он резко хватает меня за руку, вынуждая остановиться. Руки у него очень сильные, с длинными цепкими пальцами.

В задумчивости поднимаю на него глаза. Хмурюсь, размышляя вслух:

– Ты прав. Моя мама не позволит. Как же тебе помочь?

Внезапно меня осенило, – радостно улыбаюсь и хватаю его за руку сама, чем вызываю его полнейшее замешательство:

– Я придумала! Смотри, я подарю тебе вот это!

Снимаю со своей шеи тонкую золотую паутинку с небольшим кулоном. Он выполнен в виде солнца с золотыми лучами, в центре гравировка с моим именем, по кайме – мелкие бриллианты.

Решительно вкладываю украшение в ладонь мальчишки:

– Это очень дорогое, я точно знаю! Мне подарил отчим в день их с мамой свадьбы. Он вообще постоянно покупает мне что-то дорогое и наряжает, как куклу, но я его всё равно не люблю! Потому что он злой и часто кричит на маму. Возьми. Можешь продать это и купить себе еду.

Мальчик недоверчиво уставился на украшение, затем на меня. Глаза у него удивительные! Взрослые какие-то. Магнетические. Серые с голубыми переливами, словно холодный утренний дождь. Невозможно оторваться, падаешь в сумрачный омут его искалеченной души, тонешь в нём.

Невольно вздрагиваю, почувствовав первый болезненный укол детской влюблённости. Ощущение тревожное и волнующее.

Он забирает кулон и нерешительно смотрит на меня, боясь, что я передумаю. А я так и стою с открытым ртом, рассматривая его потрясающие глаза.

– Злата!!

Очнувшись от сладкого плена, обернулась, в панике наблюдая за приближением своей разъярённой матери.

– Беги! – Быстро шепнула я мальчику и повернулась к нему спиной, отважно загородив своей хрупкой фигуркой:

– Мама! Я просто хотела спросить, не нужна ли ему помощь! Он потерялся.

Когда она приблизилась и схватила меня за руку, мальчик уже скрылся из виду.

– Не смей убегать на улицу без присмотра! Ещё и общаться со всякими оборванцами! Отец тебя серьёзно накажет за это, имей ввиду!

Обида за неожиданного друга подняла бурную волну протеста внутри. Разве он сделал мне что-то плохое? Почему мама так говорит о нём? И в чём провинилась я, когда всего-навсего хотела помочь?!

Дёрнулась, вырывая руку из крепкого захвата матери.

– Твой Глеб мне вовсе не отец! – Грубо выпалила я и тут же получила звонкую пощёчину.

Спустя 12 лет

Покрово-Тервенический женский монастырь, деревня Тервиничи, Лен.область

Густой мшистый лес, похожий на непроглядную тайгу, для заблудившегося путника мог бы показаться смертельно опасным лабиринтом, из которого нет выхода.

Для меня – это самое безопасное место на земле. Место умиротворения, покоя, гармонии. Веппские леса, дикие, необузданные, хранят в себе истинные богатства природы. Хвойные веточки, лесная земляника, ежевика, верхушки вереска – всё это богатство я бережно собираю, храню, использую для заваривания чая или выпечки. Если относиться к дарам леса бережно, можно бесконечно «пить» благодать!

Прикрыла салфеткой полную доверху корзину и поднялась с корточек, распрямив спину.

– Пора двигаться домой, солнце садится. – Бормочу себе под нос.

Аккуратно ступая в резиновых сапогах по мягкому лесному ковру, пробираюсь к тропинке.

Спустя полчаса мой внутренний компас уверенно выводит меня на берег озера. Иду вдоль него по направлению к монастырю, что сверкает вдали своими голубыми куполами, отражая солнечные лучи.

Тихонько напевая себе под нос, медленно приближаюсь к месту, служившему мне надёжным убежищем и домом.

Внезапно останавливаюсь, как вкопанная, едва не уронив корзину… Современная чёрная иномарка с тонированными стёклами около стен Божьей обители мгновенно привлекает внимание. Она подобна дерзкому демону, нагло вторгшемуся на небеса. И к несчастью, я точно знаю, зачем она здесь.

«Нашёл!» – Резануло в груди. Сердце сделало кульбит и ухнуло куда-то вниз.

Машинально приседаю на корточки, прячась в густой высокой траве. От страха не могу сделать вдох, хватаю воздух урывками, борясь с накатившей паникой.

Напрягаю зрение, вижу двух высоких мужчин в деловых костюмах. Они стоят недалеко от входа в монастырь, разговаривают с настоятельницей, показывают ей какие-то фотографии.

Та хмурится и поджимает губы, явно узнав объект на фото. Без сомнения, на тех снимках – я.

Надо бежать, немедленно!

Оставляю корзину на земле, прикрыв травой. Низко пригнувшись, пробираюсь обратно в сторону леса. В домике лесничего спрятан мой паспорт и отложено немного денег, как раз на подобный случай.

Так, спокойно… Переночую там, утром пойду на автобус, доеду до Лодейного Поля, а оттуда до Питера. Затеряюсь в большом городе. Не должен найти. Не найдёт!!

Минут за двадцать добираюсь до домика. Сердце стучит как сумасшедшее, того и гляди, выпрыгнет из груди! Открываю скрипучую обветшалую дверь. Вижу старика лесничего бездыханным, лежащим на полу лицом вниз.

Не успеваю даже закричать, – сильные руки хватают в кольцо, зажимают ладонью рот:

– Тихо-тихо, Злата Викторовна, хватит уж, набегались…

На следующий день, ранним утром кортеж из трёх злых внедорожников яростно режет асфальт, неумолимо мча в сторону Барвихи.

После утомительного перелёта кружится голова и немного подташнивает, от нервного перенапряжения я совсем истощена, а силы мне сейчас нужны как никогда.

Вернуться в ад после нескольких лет свободы!!

Отчаянно сжимаю кулачки. Боже, дай мне самый мизерный шанс, любую возможность – я ухвачусь за неё, вгрызусь зубами!

Подаю голос с заднего сидения, обращаясь к водителю:

– Остановите у какого-нибудь ресторана. Мне нужно поесть, иначе я потеряю сознание. Я ничего не ела со вчерашнего дня, мне плохо.

Водитель переглянулся с рядом сидящим охранником. Тот монотонно произнёс: «Не положено, Глеб Захарович велел не задерживаться».

– Я упаду в обморок. А очнувшись, обязательно пожалуюсь Глебу Захаровичу, что вы отказались меня накормить, когда я просила!

Мужчины помялись. Боятся его, дворняги! Тот, что сидел справа, быстро сдался:

– Ладно. Серый, тормозни у какой-нибудь приличной харчевни.

Затем повернулся ко мне:

– Только без фокусов. Я буду рядом и глаз не спущу, имейте ввиду.

Я грустно усмехнулась. Имею ввиду.

Ресторан «Пальма», гламурный, пафосный. Вроде тех, что любит отчим. Сейчас зал практически пуст, все навозные жуки слетятся после 18 часов.

Я направилась к столику, что находился в отдалении, ближе к кухне. Ищу глазами возможные лазейки, чтобы сбежать.

Не замечаю странного посетителя, который следит за каждым моим шагом.

Амир Мета небрежно одёрнул рукав пиджака, поправляя его, прикрывая платиновые часы Breguet. Впился в неё взглядом, тщательно щупая бледное личико, изящную шею, хрупкую фигурку, густые светлые пшеничные волосы, будто впопыхах собранные в небрежный хвост.

Она.

Заметил он и дрожащие пальцы, и тревожную складку меж нахмуренных бровей. Красивая и потерянная, если не сказать грубее, – загнанная. Она без колебаний пойдёт с ним, от безысходности.

Минут пять читает меню, затем делает заказ. Молоденькая официантка спрашивает что-то у её сопровождающего, видимо, интересуясь, что принести для него. Тот улыбается, наслаждаясь мимолётным флиртом. В это время девушка поднимается из-за стола, отпрашиваясь в туалет.

«Умница». Амир поднимается и незаметно двигается следом.

Я долго смотрю в зеркало в туалетной комнате, пытаясь отыскать решение в самой себе. Зрелище печальное. Бледная, худая, покусанные губы, мешки под глазами. Крепко зажмурилась на миг: «Соберись, думай!».

Очевидно, что сбежать от псов отчима будет непросто. Но оказавшись за воротами особняка это будет сделать ещё труднее. Я специально заказала мясо, – мне должны принести острый нож. У меня будет один шанс. Одна единственная попытка.

Глубокий вдох. Медленный выдох. Перекрестившись и молча попросив у Всевышнего помощи, иду обратно. Отодвигаю тяжёлую портьеру, чтобы войти в зал, делаю шаг и неожиданно оказываюсь в тисках чьих-то грубых рук.

Жёстким захватом мужчина фиксирует за шею, прижав к себе и выбив из моих лёгких остатки воздуха. Судорожно пытаюсь отодрать его руку от себя, отчаянно брыкаюсь, но внезапно чувствую холодный металл у своего виска и в оцепенении замираю, осознавая реальную угрозу собственной жизни.

Не вижу лица, но чувствую, что он выше и крупнее меня. Щетина неприятно колет кожу, когда он шепчет мне на ухо: «Подыграй мне, Злата. Просто иди вперёд. Я выведу тебя отсюда».

Окончательно сбитая с толку, послушно киваю. Делаю спасительный вдох, когда он чуть ослабляет хватку.

Мой прежний сопровождающий замечает нас и выхватывает пистолет, целясь в незнакомца. Ещё один боец отчима у дверей так же берёт его на прицел, матом объясняя дерзкому захватчику, что живым он отсюда не выйдет.

В зале хаос!

Посетители при виде оружия съехали под столы, официантки, повизгивая, жмутся друг к другу у барной стойки. Я молча иду вперёд, лишь бледность и подрагивающая нижняя губа могут выдать моё истинное состояние. Мы двигаемся в сторону выхода, сцепившись друг с другом, словно единый организм.

Он так крепко прижимает дуло пистолета к моему виску, что кожа в этом месте горит огнём. Одно движение пальцев – и моя жизнь оборвётся.

Проходит целая вечность, прежде чем мы оказываемся на улице. Сразу, как мы вышли, будто только этого и ждали – в ресторан врываются вооружённые люди в масках. Начинается стрельба. В ужасе дёргаюсь, интуитивно пытаясь присесть и прикрыть голову, но мужчина, что держит меня, не позволяет этого сделать. Хватает за шкирку, вынуждая двигаться дальше.

Практически волоком он тащит меня до машины, затем грубо толкает внутрь, на заднее сидение, прыгает следом и машина в эту же секунду трогается с места.

Забиваюсь в самый дальний угол, насколько это возможно. Теперь я вижу его лицо.

Лет 35 на вид, в строгом деловом костюме, совершенно не соответствующем ситуации. Умеренно смуглая кожа, чёрные, немного волнистые волосы. Явно не славянского происхождения. Жёсткие черты лица будто высечены из камня, прямой нос, высокие скулы, широкие брови вразлёт. Светлые проницательные глаза, от цепкого взгляда которых не укроется ни одна деталь. Смотрят на меня равнодушно и немного устало. Будто для него ничего из ряда вон выходящего не происходит, и он заранее готов к любым моим вопросам и истерикам.

– Ну привет. Злата.

Вздрагиваю, услышав своё имя. Голос у него низкий и тягучий, с легким акцентом. Легко проникает под кожу и оседает где-то внутри.

Глаза серые, со множеством сложных оттенков и граней, с голубыми и бледно-жёлтыми бороздками, обжигающе холодные и одновременно притягивающие. Я будто бы где-то их уже видела, но не могу вспомнить, где.

Терпеливо ждёт моей ответной реплики, но так и не дождавшись, сухо поясняет: «Меня зовут Амир. Не волнуйся, я – друг. Спрячу тебя в надёжном месте, там и поговорим».

Глава 2

Проделав долгий путь, мы въехали на территорию закрытого загородного посёлка в Московской области, минуя целых три уровня вооружённой охраны, что безусловно не осталось мной незамеченным.

Сразу ясен уровень доходов владельца и их законность. А также ясно, что без его разрешения просто так покинуть территорию мне не удастся.

Остановились у ворот, за которыми величественно возвышается трёхэтажный кирпичный особняк.

Вопросительно смотрю на Амира. Он в это время кивает охраннику, общаясь на каком-то только им известном языке взглядов, попутно отвечает мне спокойным, отстранённым тоном:

– Здесь живёт моя любовница, Алиса Сакс. Дом большой, вы не будете часто пересекаться. Это временно, позже я обеспечу тебе отдельное жильё. Всё необходимое из вещей купят и привезут завтра, составь список.

Моё лицо вытягивается всё больше, по мере того как он говорит.

– Кажется, вы меня неправильно поняли… – Промямлила я, меняя цвет лица с бледного на пунцовый. – Я не хочу жить за ваш счёт, в доме с вашей любовницей. Я понятия не имею, кто вы. Если бы я знала, что вы потребуете такую плату за помощь, то…

– Какую? Я разве что-то требую, dielli? – Амир вдруг внимательно посмотрел на меня, вперившись долгим, тяжёлым взглядом, одним этим заставив замолчать.

То, что этот человек опасен, нет никаких сомнений.

Неожиданно он мягко улыбнулся, словно желая исправить впечатление о себе. Расстегнул одну пуговицу рубашки у ворота, достал золотой кулон на цепочке в виде солнца с гравировкой «Злата» в центре и россыпью мелких бриллиантов по кайме.

– Будем считать мою помощь возвратом долга за это.

В следующий миг он выходит из машины, оставив меня ошеломлённо сидеть и контужено пялиться в одну точку.

Вынуждена признать, Алиса восхитительна. Такой красивой девушки я не встречала. Длинные стройные ноги, тонкая талия, высокая грудь, шикарные чёрные волосы до поясницы и пронзительный ясный взгляд синих глаз.

Я неловко переминаюсь возле машины, завороженно наблюдая, как она порхает по ступеням террасы навстречу Амиру.

Чувствую, как разрастается плесень зависти и необоснованной ревности внутри меня. Особенно теперь, когда я узнала, кто он.

Вижу, как девушка обвивает руками его шею, целует в губы, жарко, откровенно, не стесняясь ни меня, ни водителя, ни охранников.

Неприятно жжёт в груди. Удивлённая собственным неравнодушием, проваливаюсь в недра своей памяти и вижу там мальчика.

Бродяга… Помню ту короткую встречу много лет назад, горячим оттиском первых чувств отпечатанную на сердце. Неужели это правда он? Серые глаза, чёрные густые ресницы, и мой кулон ему в дар, как признание исключительности.

Амир, будто почувствовав моё смятение, отстранился от девушки и обернулся. Сдержанно кивнул мне, пригласительным жестом зовя подойти.

На ватных ногах иду к сладкой парочке.

– Здравствуйте. – Сдержанно приветствую королеву.

– Добро пожаловать. – Алиса широко улыбнулась, демонстрируя белоснежные ровные зубы. – Амир сказал, ты погостишь здесь несколько дней. Идём, провожу тебя в твою комнату.

Вот как должна вести себя идеальная любовница? Никакой ревности, никаких лишних вопросов.

Смогла бы так я?

Горько усмехнулась своим мыслям, что мгновенно уловил зоркий глаз моего недавнего знакомого.

«Всё в порядке?» – Негромко спрашивает, когда мы заходим в дом.

Чувствую себя питомцем на передержке, а так всё замечательно! И вообще, слово «порядок» не имеет никакого отношения к моей жизни.

– В полном, спасибо. – Отвечаю вежливо.

Комната оказалась уютной спальней с современным ремонтом и панорамными затемнёнными окнами на третьем этаже. Равнодушно оглядываюсь. Интерьер выдержан в приятных пастельных тонах: мятный, светло-серый, бледно-сиреневый. Честно говоря, больше подходит девочке, нежели девушке.

Мне всё равно. Я могу жить и в роскошном особняке, и в крохотной комнатушке при монастыре. Для меня важны совсем другие вещи. Безопасность и свобода, только и всего.

– Амир, я могу поговорить с вами, наедине? – Вдруг твёрдо говорю я, устав от скопившегося напряжения и тягостных сомнений.

С готовностью кивает, как будто он всегда готов к любому повороту событий. Удивительная собранность, самоконтроль, которые невольно восхищают. Я совсем другая, живая, эмоциональная, и мне искренне завидно, когда человек умеет так владеть собой!

Алиса послушно выходит, прикрывая за собой дверь.

– Слушаю. – Он расстегнул пуговицу пиджака, распахнув его для удобства и уселся на диван около журнального столика, закинув ногу на ногу.

Заметила татуировку на тыльной стороне его ладони, на которую не обращала внимания раньше. Чёрный двухглавый орёл и витиеватая надпись ниже «Shqiptar META».

(Shqiptar- албанский этноним, которым албанцы называют себя, Meta – фамилия – прим.автора).

Из-под ворота рубашки выглядывает часть ещё одной татуировки, похожая то ли на языки пламени, то ли на хвост какой-то птицы. Крупный кадык, щетина, плотно сомкнутые губы.

Оставшись стоять в центре комнаты, скрестила руки на груди для большей уверенности:

– Состоятельные и любящие власть мужчины, как вы, никогда не тратят своё время и деньги попусту. Всегда что-то потребуют взамен. Я это твёрдо усвоила, живя с отчимом. Если вы думаете, что, показав мне кулон, я поверю в ваше трепетное отношение ко мне спустя 12 лет, то вынуждена вас разочаровать. Поэтому говорите честно: что вам от меня нужно?

Его неожиданная и совершенно обескураживающая улыбка выбила весь воздух из моих лёгких. В серых глазах сверкнули серебристые блики.

Ловлю себя на мысли, что нервно тарабаню пальцами себе по руке и поджимаю пальцы на ногах.

– Вот как? Ростки характера иногда пробиваются сквозь плотный грунт робости и стеснения. – Растянуто произнёс он.

– Ответьте пожалуйста на мой вопрос.

Амир поднялся и двинулся ко мне.

Запрещённый приём. Сократить дистанцию, чтобы усилить давление. Так намного сложнее играть в бесстрашную амазонку. Он выше на голову, сильнее, увереннее. Понадобилась вся моя воля и мужество, чтобы остаться на месте.

– Неприязнь к общему врагу и симпатия к тебе. Вот причина моей помощи. Такой ответ устроит? – Остановился достаточно близко, но при этом соблюдает границы. Не пытается коснуться, однако, у меня сложилось ощущение, что трогает глазами.

– Откуда вы знакомы с моим отчимом? – Всё же отхожу на полшага назад.

– Мы давние конкуренты, по бизнесу. – Не отрывает внимательного взгляда от моего лица.

– Как вы узнали, что я буду в том ресторане? Что я вообще окажусь сегодня в Москве? Об этом никто не знал.

– В современном мире есть много способов узнать то, что ты хочешь.

– Например?

– Камеры. GPS. История банковских операций. Связи в полиции.

– Выходит, вы искали меня намеренно? Хотите насолить Глебу, помогая мне? – Прищурилась я.

Амир чуть склонил голову, в ответ на мой недоверчивый взгляд задавая прямой вопрос: «Чего ты боишься, dielli? Что я в итоге потребую платы за свою помощь?».

Ярко вспыхнувшие щёки как лакмусовая бумажка обнажили все эмоции. Мне жизненно-важно услышать, что он не тронет меня. Ни он, ни его люди. Что никто и пальцем ко мне не прикоснётся.

Нервно поправляю волосы, заправляя прядь за ухо, хотя она ничем не мешает: «Я просто хочу знать, чего ожидать дальше. Вы появились из ниоткуда, оказавшись именно в том ресторане, где оказалась я. Перестреляли людей отчима. Привезли меня в дом своей любовницы. И утверждаете, что всё это – проявление вашего альтруизма. Быть может, я наивна, но точно не дура».

– Точно нет. – Соглашается, пряча снисходительную улыбку. – Давай так. Я не претендую на твою девичью честь, Злата. В этом плане, можешь быть абсолютно спокойна. Скажи, что мне сделать, чтобы ты не чувствовала себя обязанной? Так будет проще нам обоим.

Подумав несколько секунд, уверенно выдала:

– Работа. Любая.

– Что ты умеешь делать? – Снова этот отстранённый, деловой тон.

Возникло непреодолимое желание сказать ему что-то нетипичное, дерзкое, просто чтобы посмотреть на его реакцию, так сказать, подёргать тигра за усы! Но споткнувшись о его холодный взгляд, поняла, что я никогда не осмелюсь на подобное.

– Я училась на юриста, но была вынуждена прервать обучение и уехать. Могу работать по дому: убирать, готовить, стирать бельё…

– Я понял. – Перебил Амир. – Нанимаю тебя на испытательный срок, младшим корпоративным юристом. Работай удалённо, – завтра привезу тебе ноут и договора по одной из моих фирм. Изучишь юридические аспекты, внесёшь правки. Договорились?

– Хорошо.

Ничего хорошего.

Не доверяю этому типу. Категорически. Одно дело, детские воспоминания, и совсем другое – когда он стоит передо мной, из плоти и крови, с абсолютно непроницаемым лицом и лютыми глазами дикого волка! При этом строит из себя Робин Гуда, не понятно, для чего.

– Успокойся. Я не питаюсь хрупкими блондинками. – Примирительно произносит Амир, видя мою настороженность. – И могу стать тебе полезным другом.

Разве друзья нужны для «пользы» – мелькнуло у меня в голове.

Его фраза лишний раз доказывает, что этот человек привык из всего извлекать выгоду. Чутьё меня не подводит, – он лжёт. Его цель относительно меня – вовсе не благодарность за подаренный много лет назад кулон. А что?

– Спасибо. – Тем не менее сказала то, что нужно было сказать много раньше. В конце концов, это элементарная вежливость.

– Пока не за что. Отдыхай, dielli.

Он собрался уйти.

– Стойте.

Чувствую, как руки вспотели от напряжения, но я прячу их и самоотверженно спрашиваю, будто бросаюсь с обрыва вниз:

– Какого цвета было платье на мне, когда мы виделись в детстве?

Его красивое, точёное лицо абсолютно непроницаемо. Невозможно угадать, о чём он думает и вызвал ли мой вопрос хоть какие-то эмоции.

– Нежно-сиреневое, в крупную клетку. – Отвечает он, после чего тихо уходит.

Первая ночь в чужом доме прошла без сна.

Привкус разочарования и одиночества неприятно горчит во рту. Не так я представляла нашу встречу… Не могу совместить в своей голове эти два образа в один, – своего любимого бродягу, отважного защитника и будущего мужа, с которым вообразила себе немыслимую историю нежной любви… и холодного, опасного Амира, один лишь взгляд которого заставляет трепетать от страха.