Из пустой комнаты в полную жизнь

– А что такое любовь? Я не понимаю этого. Люди готовы из-за неё заводить питомцев и даже детей. Жить с другими, когда-то незнакомыми им людьми. Кто-то готов работать без продыху, чтобы обеспечить лучшую жизнь другому человеку, а кто-то сутками заниматься домохозяйством ради этого чувства. У тебя же были отношения, так расскажи мне, какого это «любить».

Яна почувствовала тяжесть. Ей снова захотелось плакать.

– Любовь – это такое светлое чувство, из-за которого ты на всё готов. Из-за него другой человек становится для тебя всем миром. Тебе не важно ничего, кроме него, – она замолчала на мгновение, вдыхая сигаретный дым. – Хотя, знаешь. Не уверена, что умею любить. Меня не любили как следует, и я не знаю, как должно выглядеть это чувство. Всю жизнь то, что называли любовью, приносило мне только боль. Родители говорили, что любят друг друга, но отец не вылезал из казино и порно сайтов, а маминых любовников нельзя сосчитать по пальцам. Сейчас они оба лежат в земле и, думаю, по ту сторону точно варятся в котлах. У меня не осталось от них хороших воспоминаний. Оба они были холодны. «Мы любим тебя», – приговаривали они каждый раз, когда делали мне больно своими словами, поведением или действиями. Может, и хорошо, что ты не знаешь, что такое любовь.

Он лишь хмыкнул. Она изливала ему душу, но он вёл себя так, словно слушал аудиокнигу.

– Ты права в том, что слова ничего не делают. Я говорю родителям, что люблю их, потому что так принято. Но внутри пусто. Я ничего не чувствую к ним. Они существуют в моей жизни по собственному желанию, ведь не я выбирал родиться. Я благодарен им за какие-то вещи, за какие-то вещи зол. Но любовь я не понимаю. Ты не стала говорить об отношениях, почему? Там так же было? Только на словах? – Яна отвела глаза и молча докурила сигарету.

– Даже на словах не особо. Когда мы только встретились он делал всё, чтобы заставить меня полюбить его. Но я не чувствовала даже привязанности. Когда мы встречались уже полгода, он почти что выбил из меня признание. Он настаивал на нём, хотел знать, что я чувствую, а я не могла объяснить. Выбрала это слово. Хотя сейчас понимаю, что стоило сказать: «Мне скучно с тобой. Ты злой эгоист. В твоей голове больше тараканов, чем в улье пчёл! Но я боюсь остаться одна, а ты бываешь ко мне иногда добр, поэтому я с тобой». Но вместо этого я сказала «люблю».

Когда мы съехались он стал закрывать меня от мира. Мне приходилось врать, что я пошла по магазинам с подругой, когда виделась с тобой. Конечно, он же не мог позволить мне видеться с кем-то, у кого есть мужской половой признак! – Яна злилась, в то время как Макс был слегка напуган тем, куда завёл его вопрос. Он решил посмотреть, чем это кончится. – А что он говорил обо мне? День я прекрасна, день я дура. Мои волосы такие шелковистые, вот только валяются по всей квартире. Моя кожа бархатная, в тех местах, где нет прыщей. Мой глаз такой красивый. Тот, что зелёный. А от голубого его тошнит. Мои брови такие выразительные, вот только разные, словно от двух людей. А мои губы? Что он только не говорил о моих губах. Что, если их не красить, нельзя догадаться где мой рот. Зачем тогда ты их целовал, ублюдок?! – крикнула она куда-то вверх, словно пытаясь отправить сообщение. Она закурила снова. – Изменял мне. Сколько раз, даже сосчитать не могу. С моей «подругой» Катей, со своей «псевдо-сестрой» Аней, с моей коллегой Ритой и ещё, чёрт его знает, со сколькими девушками. Каких только оправданий не придумывал. Я или верила во всё, или мне подсознательно было всё равно на его измены.

Макс догадался, что наступил момент, когда подругу нужно поддержать. Он осторожно похлопал её по плечу.

– Ну, ну. Ты же ушла. Только я так и не понял, зачем ты оставалась. Многое из твоего поведения странно, но вот такого рода взаимодействия уже чересчур. – Яна закрыла глаза и откинулась на лавочке. Она и сама не знала. Словно он привязал её к себе алмазной нитью, которую никак не порвёшь не порежешь. – Видимо, ты не можешь ответить. Я, вот, что чувствую. Я люблю пирожки с клубникой. Они вкусные. Я думаю о них часто. Но я не готов для них что-либо сделать, кроме как сходить в магазин. А смерть? Как ты относишься к смерти? Моя родня истерику устроила, когда я не пожелал плакать на похоронах деда. Пытался объяснить им, что мне этот человек был безразличен. Я даже его не знал толком. Три раза с новым годом поздравил и разок с совершеннолетием. Почему я должен переживать о его потере? Даже когда у меня компьютер сломался я больше расстроился. К тому же, ему было девяносто три! Чего переживать? Что они думали, он вечно жить будет? Старость неизбежна. Разумеется, если ты молодость и зрелость переживёшь. Должен ли я чувствовать себя плохо, если не испытываю печаль? – Яна пожала плечами.

– Не думаю. Социально приемлемое поведения штука пластичная. В Мексике смерть празднуют. Там так красиво! Все делают маски черепов и вспоминают погибших. А у нас что? Часик постояли, на труп посмотрели, не дай Бог, в лоб его поцеловали, невкусной еды поели, с какими-то родственниками выпили алкоголя и забыли. Это мероприятие грустнее самого факта смерти, – она повернулась к другу. – Ты что, опять похудел?

– Заметно, да? Я старался. Третью неделю стараюсь не есть. – Яна дала другу крепкий подзатыльник.

– Ты дурак? Опять за старое? Хочешь опять в больницу попасть? Мы же обсуждали, анорексия – это ужасная идея. Со мной на этих граблях стоять не надо. Я стараюсь есть, следуй примеру. Плохо, что ты похудел. Я вот набрала. Целый килограмм за эту неделю.

Он скорчился.

– Не могу я есть. Только подумаю, что появится жир… Опять все будут говорить, что я мерзкий. Я сам себе буду. А так вся одежда по размеру и ничего не рвётся. Ни на руках, ни на бёдрах, – он довольно обхватил своё запястье пальцами.

– Так. Прекращай. Я в своей голове порядок навести смогла и у тебя получится. То, что нас это в своё время объединило, не значит, что это хорошо. Предлагаю так, сейчас пойдём и поедим. – Он фыркнул.

– Какие проблемы. А кто платить будет? У меня в кошельке семнадцать монет. Хочешь угощу тебя? Салфетки бесплатные или антисептик. Ты что будешь? – Яна тяжело вздохнула. И правда, у них не было денег.

– Ребята. Вы что, правда не едите?

Они услышали бабушку, что кормила голубей на соседней лавочке.

– Давайте так, я вам пирожки, а вы обещаете больше не курить до конца дня, – она протянула им свёрточек. – Слушаю вас, бедняжки, вспоминаю молодость. Казалось бы, сколько времени прошло, а проблемы всё те же. В нашей юности технологий ваших не было, а есть так же было нечего. Вы кушайте, кушайте. Ко мне внуки не приезжают, некого порадовать совсем. Хоть на ваши улыбки посмотрю. – Стоит отметить, что домашняя еде действительно пахла вкусно.

– Нет, спасибо, – незамедлительно сказал Максим.

– Ты дурак? Кто ж от пирожков отказывается. А если они с клубникой!

Он задумался.

– Ладно, только из-за возникшей интриги соглашусь, – парень откусил один, с осторожностью подобной химику за работой. Яна сделала определённую гримасу, означающую намёк и кивнула на старушку. – Где моё воспитание! – он встал с лавочки и поклонился в пояс. – Благодарю вас, мадам, за дар, утоляющий голод. – Бабушка прищурилась и подвинула поближе сумку.

– И от себя благодарю, – сказала Яна, с жадностью пожирая пирожок.

– А вы не самые простые ребята, да? Ну да ладно, слушая о ваших жизнях это было понятно сразу. Вы, главное, берегите себя. Жалко вас. Да вот только кому сейчас легко? Так бы мне хотелось вам помочь, но что я могу? Я просто старенькая бабушка, мне даже в магазин ходить тяжело. – Яне вспомнилась добрая уборщица.

– А позвольте, мы вам ответим добром на добро? Мир станет чуть лучше. Давайте мы поможем вам продукты с магазина принести?

Бабушка прищурилась, явно пыталась определить, являются ли юные люди мошенниками или негодяями. И правда, зачем ей им доверять, вдруг они украдут пакеты. Яна не хотела на неё давить и дала время подумать над предложением.

– Было бы чудно. А то так тяжко из дома выходить и ходить в целом.

***

Уже через полчаса они были в магазине. Взяв самую большую корзинку, бабушка стала набирать в неё продукты. Десять литров молока, шесть килограмм муки, пять пакетов сахара. По итогу набралось больше чем на пятьдесят килограмм. Даже вдвоём они плохо понимали, как смогут всё это донести. Стоя у выхода из магазина, бабушка объясняла им куда идти. Соседний дом. Изойдя тремя потами и, скорее всего, потянув мышцы, они справились. Дом был самый обычный, хотя бы работал лифт.

– Вот мы и пришли. Заходите, чаю выпьем, ещё пирожков покушаете. А ещё котлетки с пюрешкой есть! – старушка была очень рада. Мало кто остался бы, увидев гору продуктов, ещё меньше действительно захотели бы помочь. Ребята кивнули.

Когда бабушка распахнула дверь, они ахнули. Квартира в самой обычной многоэтажке светилась. Белый мрамор, позолота в декоре, электрический камин и люстра в стиле барокко. Ремонт явно стоил как вся квартира Яны. Невольно они охнули.

– Не стойте в проходе, примета плохая. Надевайте тапочки и проходите на кухню. – Неловко потоптавшись в прихожей, они наконец переобулись. Для одинокой старушки обуви у неё было слишком много. Яна насчитала больше тридцати пар. – Какой чай вы любите? У меня тут рассыпной всякий разный есть. Знаете, что я больше всего люблю? Закрывать глаза и выбирать по запаху. Хотите попробовать? – Они оба кивнули. И бабушка стала откручивать банки, заставляя ими весь кухонный гарнитур.

Яна выбрала цветочный, а Максим чёрный. У бабушки было целых три чайника. Ей не составило труда заварить разные чаи. Себе она налила цветочный. На стол она поставила печенье, пирожки и оладья.

– Внукам приготовили? – спросил Максим, желая нарушить тишину.

– Эх, если бы. Мои внуки не хотят приезжать. Вечно у них друзья, дела, тусовки. Я люблю готовить, но кормить некого. Так что я наготовлю, когда желание есть, и хожу в местный детский дом. Там детишки так радуются, сердце греет.

Друзья невольно улыбнулись. Живёшь, не трогаешь никого, с проблемами пытаешься разобраться, а есть незнакомец, который вот так старается сделать мир лучше.

– Мы можем вам чем-то ещё помочь?

Бабушка улыбнулась.

– Можете. Живите счастливо, поженитесь и детишек нарожайте, любите их и друг друга. Вы такая замечательная пара. Бабушке старенькой никто помогать не торопится, а вы мне такие хорошие случайно попались. Я вам ещё в дорогу соберу сладостей. Помогайте и дальше незнакомцам, если у вас будет возможность, и мир станет лучше.

Максим покрылся мурашками, особенно когда бабушка взяла их за руки и соединила пальцы вместе.

– Спасибо, конечно. Но мы не пара. Мы друзья, – торопливо сказал он, отодвигаясь.

Яна вздохнула. Максим действительно был чудным и мог бы стать ей отличным парнем. Она могла бы в него влюбиться, если бы не его отчуждённость. Ему не нужна была её любовь. Ему хватает нескольких встреч в год. В отношениях обоим людям должно быть комфортно. Она бы хотела, чтобы друг нашёл свою вторую половину, но как, если он целостная личность? Более того, личность настолько самодостаточная, что способен неделями оставаться в одиночестве, нисколько от этого не страдая. Яна не представляла даже пары дней без общения с людьми. Слишком она была зависима от социума. Впрочем, это наследственное быть зависимым, как кто-то от алкоголя и от азарта. А она – от общества.

Вскоре, бабушка отпустила их домой. Она свернула им кулёчки с едой, чему оба были рады. Максим долго шёл молча. Яна тоже не нашлась что сказать. Наконец они дошли до остановки. Автобус мог приехать через минуту, а мог и через двадцать, поэтому они обнялись в рамках предварительного прощания.

– Интересная встреча. Я планировал посидеть в кальянной без лишних глаз, а вышло, что попал к незнакомой старушке в гости. С тобой всегда так, – фыркнул наконец Максим.

– Новый день – новые приключения. Зачем ещё нужна молодость? – Они улыбнулись.

– Я ушёл от разговора. Точнее, мы оба ушли от него. Мы поели, ты довольна? Теперь ты успокоилась? – он не устраивал скандал, а действительно интересовался.

– Нет, я не успокоилась. Тебе нужна психологическая помощь!

Он закатил глаза.

– Если психологи такие хорошие ребята, почему ты сама не запишешься на приём? Или считаешь, что с твоей головой всё нормально? – Замечание было важное. Невольно Яна согласилась.

– Ты прав, давай вместе пойдём на этот шаг. Завтра же запишемся на приём., – девушка сумела удивить парня.

– Почему не сегодня?

– Уже вечер, они сейчас не работают, – она показала на часы.

– Что?! Как быстро пролетел день. Впрочем, мне понравилось. Рад был встретиться. Снова через месяц?

– Всего месяц? Ты готов так скоро? – Девушка почувствовала что-то теплое внутри.

– Я даже готов обняться третий раз, – он кивнул и сделал шаг навстречу к ней. Яна крепко обхватила его за талию. – Всё, хватит. Я обманул сам себя и не был готов. Но я стараюсь, как ты и хотела.

Она недовольно замотала головой.

– Это ты должен хотеть, а не я. Меняться нужно изнутри. Я могу тебе лишь помогать. И я всегда рядом. Даже если в другом районе города. О, как раз мой автобус. До следующей встречи! – попрощалась, забегая по ступенькам транспорта. Он махал ей рукой до тех пор, пока не скрылся из виду.

Мысль, что у неё есть такой хороший, пусть и своеобразный, друг, успокаивала. Жизнь не потеряна, она только начинается. Нужно отложить все грустные мысли и записаться на приём к специалисту. «А ещё Виски покормить. Я ведь обещала вернуться через час, а задержалась на целых восемь. Оголодал, бедняга, дома».