Луна в мышеловке

Ее спальня располагалась недалеко от его, так что вскоре он уже стоял посреди этого хаоса, с усмешкой разглядывая учиненный ею разгром. Затем, откидывая носком туфли самые крупные осколки, прошел к постели, легко подхватил девушку на руки и двинулся к выходу с захваченной в плен прекрасной добычей. Черноволосая ведьма сладко сопела у него на плече, ничего не подозревая о своей ближайшей участи. Впрочем, прочтя контракт, конечно же, она догадывалась о подобной возможности… сомневалась только, что ей это понравится, но на этот счет он все же предпочитал оставить последнее слово за собой.

Аккуратно уложив девушку на свою постель, вынул из прикроватной тумбочки широкий кожаный наручник на цепочке, надел на ее правое запястье и пристегнул к кольцу, надежно вделанному в изголовье кровати. Сну это не помешает, зато избавит его от очередных глупостей с ее стороны. Дверь спальни запер на ключ и закинул его в одну из шкатулок от греха подальше.

С минуту посидел на своей половине постели, разглядывая свою роскошную наложницу, которая спала невинным сном младенца, раскинув в стороны руки и ноги, будто у себя дома. Благо, постель у него была поистине королевская, так что раскинуться было где, как и разгуляться.

Даже в этой пижаме спящая красавица едва ли смотрелась целомудренно… Разметавшиеся по подушкам шелковые черные волосы, манящие пухлые губы, опахала густых черных ресниц и бусинки сосков выступившие под тонкой тканью от прохлады, источаемой кондиционером, вызывали вполне себе конкретные мысли и желания. Она была совершенством… во всяком случае внешне, рассмеялся он, вспоминая ее недавнее беснование.

Тем не менее, развлекаться со спящей было сомнительным удовольствием, так что им обоим не помешало бы выспаться как следует перед будущими схватками. Скинув туфли и брюки, Виктор улегся на своей половине постели и через пять минут уже крепко и безмятежно спал, как человек, которого ничуть не мучила совесть.

Проснулась Лали оттого, что нежный, но настырный лучик солнца, лег ей на щеку и как раз подбирался к глазу. Ресницы затрепетали. Она крепко зажмурилась и попыталась прикрыться правой ладонью, только руку почему-то что-то удерживало. Вмиг вспомнив об ужасных часах, проведенных прикованной в кресле, девушка резко села и дернула за цепь, но тут же замерла, боясь дышать. Сердце колотилось, как безумное… Она обнаружила себя в незнакомой комнате, в незнакомой постели, рядом с незнакомым мужчиной.

Напряженно дыша, осторожно обвела комнату внимательным взглядом. Ох, это даже было трудно назвать комнатой, скорее подошло бы определение «королевская опочивальня» в восхитительном дворце… Впечатляли и габариты, и отделка, и в особенности круглая форма, придающая помещению вид сказочного шатра. Золотисто-белоснежный интерьер с вкраплениями нежно-сиреневого шелка поистине восхищал… Потолки залы улетали вверх метров на шесть, не меньше, словно церковный купол, по краям их поддерживали античные колонны и украшала изящная лепнина и золотые люстры… Высокие окна, украшенные легкими драпировками из шелка и полупрозрачной органзы, обступали со всех сторон, словно они находились в башне. Стиль мебели скорее можно было определить как классицизм, но все в целом носило явный налет восточных мотивов, особенно расшитые ткани, предметы интерьера и узоры…

Впрочем, долго любоваться этим великолепием у нее возможности не было. Все так же практически не дыша, перевела взгляд на спящего рядом мужчину. Он, черт возьми, был обнажен, и у него был стояк. На животе красовался пугающе огромный, вздыбленный член, который периодически вздрагивал, будто с каждой секундой наливался силой все больше.

Следующий взгляд бросила на свою прикованную к спинке кровати руку, оценивая собственное положение. Потом тут же оглянулась на прикроватную тумбочку со своей стороны. На ней взгляд зацепился за статуэтку обнаженной девушки из белого мрамора. Она сидела на коленях и подняла вверх руки, как бы поправляя волосы. Лали тут же узнала «Пробуждение» Родена, но внезапный порыв шока не дал времени на раздумья. Схватила статуэтку левой рукой и занесла над головой спящего мужчины. Только вот ударить, конечно же, не смогла. Рука так и замерла в воздухе, а глаза остановились на мужском лице, как и вчера, наполовину скрытом маской. Похоже, он был дьявольски красив, этот «господин», который столько из себя мнил и смел требовать от нее всяких непотребных вещей, а еще прикасался к ней без спросу и заставил ее вчера мучиться, прикованной к креслу.

Во рту пересохло, от стыда загорелись щеки. Поскольку мужчина все так же безмятежно спал, Лали позволила себе осмотреть его полностью. Сказать, что рядом с ней прилег отдохнуть древнегреческий бог красоты, это ничего не сказать…

Невольно отметила для себя яркими акцентами отдельные детали – густые светлые волосы, сейчас вздыбленные в забавном беспорядке; полные сочные губы, которые вчера дразнили и насмехались чувственно и нахально; идеальное атлетическое тело, на которое, несомненно, тратили часы в спортзале; золотистая загорелая кожа, холеная и гладкая, как шелка, украшающие этот богатый интерьер. Затем позволила себе еще разок глянуть на мощный, налившийся кровью половой орган, который оплетали вздувшиеся вены. На кончике рубиновой головки застыла прозрачная капелька смазки, а небольшая лужица уже натекла на животе. Стало как-то не по себе…

Девушка облизнулась и чуть отстранилась, понятия не имея, что делать. Может быть, снять с него маску?.. Цепочка, удерживающая ее запястье, дрогнула и звякнула прямо над головой мужчины. Он тут же открыл глаза, и в следующую секунду Лали даже не успела сообразить, что произошло.

Обнаружила себя прижатой к постели тяжелым обнаженным мужским телом. Руки придавлены к постели над головой. То самое лицо, которым она любовалась несколько секунд назад, нависает над ней с самым грозным выражением. Ледяные зеленые глаза так и колют ее, словно острыми осколками. А еще каменный член больно врезается в живот, горячий и твердый, как камень.

– Если собиралась бить, надо было делать это сразу, – прошипел мужчина, горячо дыша ей в лицо и стискивая ее запястья так крепко, что пришлось выпустить из пальцев статуэтку.

– Если думаешь, что я струсила, то очень ошибаешься! Просто пожалела «Венеру» Родена! Но при первом удобном случае непременно приложу тебя чем-нибудь по лицу, если еще раз меня тронешь!

Звуки его тихого, но какого-то пронизывающего до мурашек смеха, заставили содрогнуться и прикусить язык.

– Ты ж моя сострадательная… – прошептал он язвительно. – Не хочу расстраивать, но удобные случаи в ближайшее время будут только для того, чтобы я тебя трогал во всех местах и в разных позах. Так что тебе бы поскорее научиться вести себя в соответствии с твоим положением, а не строить из себя недотрогу. Похоже, некоторым нравится нарываться и напрашиваться на наказание, не так ли?

– Не знаю, кто ты такой, но когда выберусь отсюда, ты сядешь! Твой дурацкий контракт – незаконный! И то, что ты делаешь, тем более! Я тебе все здесь перебью! Все переломаю! Еще пожалеешь, что со мной связался, самовлюбленный извращенец!

Лали и сама не знала, на что рассчитывала в этой неравной битве. Просто гнев и возмущение сводили с ума, не позволяя сдержаться. Но чего уж она точно не ожидала услышать в ответ на свои угрозы, так это очередной приступ раздражающе сексуального смеха.

– Спасибо, что предупредила о своих планах. Значит, буду держать свою пантеру на цепи и не сводить с нее глаз.

Одно движение руки – и мужчина извлек из тумбочки со своей стороны второй кожаный наручник, нацепил его на ее левое запястье и прикрепил за цепочку к тому же кольцу. Затем потянул девушку вниз, цепи натянулись, руки поднялись вверх, и ему больше не было нужды дополнительно их удерживать. Распрямившись, он оседлал верхом бедра девушки и замер, любуясь попавшейся в его тиски ведьмой.

– У тебя что ли не стоит, если девушка не сопротивляется или не связана?! Или тебе никто не дает добровольно?! Или ты просто маньяк?! – вновь вспылила Лали под этим наглым взглядом через прорези черной маски, которая так ее бесила. Может, ей и следовало помалкивать, но слова как-то сами вырвались наружу, потому что изнутри ее колотила нервная дрожь, а она вовсе не собиралась выдавать ему свой страх.

Сидящий на ней мужчина ухмыльнулся, сверкнув безупречным белым оскалом. Тут же стал очевиден весь абсурд ее замечания. Во-первых, у него стоял и до того, как он ее схватил. Во-вторых, он уж точно не походил на мужчину, которому когда-нибудь кто-нибудь отказывал… Если честно, у нее у самой внизу живота уже начали собираться жар и напряжение, учитывая, что тяжелый мужской член, увесистым грузом лежал прямо на нем, как бы намекая. В-третьих, и самое главное, едва ли ее уколы хоть сколько-нибудь его задевали… Этот человек был аморален, как сам дьявол. Это было видно по глазам, по улыбке, даже по его движениям – уверенным, расслабленным, хамоватым, как и его слова.

– Лали Орбелиани… – певуче проурчал он и взялся за пижаму на ее груди, медленно расстегивая верхнюю пуговку. – Королева подиума, королева съемочной площадки, королева самых безумных вечеринок… – Его пальцы расстегнули уже две пуговицы и, чуть разведя в стороны шелковую ткань, продвинулись дальше. – Королева светских скандалов и желтой прессы… – продолжал он размеренно и расстегнул еще две пуговицы, а затем распахнул полочки пижамы, обнажая роскошные часто вздымающиеся от его манипуляций груди с маленькими нежными сосочками. – После всего, что я о тебе узнал, у меня остается к тебе всего один вопрос. Как ты умудрилась до сих пор остаться девственницей в той среде, в которой вращаешься, при том образе жизни, который ведешь, с той красотой, которой обладаешь, и при таком безумном характере, из-за которого постоянно влипаешь во всякого рода неприятности?..

Мужчина замер, склонив на бок голову и внимательно изучая пойманную в ловушку девушку. Она тоже замерла, ошарашенно округлив глаза и глядя на него неотрывно.

– Я… не верю тебе… – прошептала растерянно, но в то же время зло, все еще пытаясь выкручивать руки, будто и правда надеялась, что это поможет ей вырваться.

– Не веришь, что ты девственница? – ухмыльнулся он, хотя прекрасно знал, что она имела в виду вовсе не это. – Уж поверь, я проверил… И тут сложно ошибиться. Что касается остального, тебе достаточно будет ознакомиться с парой модных журналов – и сомнения отпадут сами собой. От твоих фотосессий и дефиле дух захватывает. Но почти все они сопровождаются скандалами… Несколько судимостей за разборки, тысячи долларов штрафов, исправительные работы, занятия с психологом и сотни нелестных отзывов от тех, кому доводилось с тобой работать… Взрывоопасная, неуравновешенная, агрессивная, высокомерная… ведьма, стерва, фурия, хищница, сердцеедка… Звучит чертовски впечатляюще для нежной девочки, которая никогда не была с мужчиной… Ты ведь нежная, Лали? – мягко улыбнулся он, приподняв брови и глядя ей в глаза.

Затем склонился и вдруг припал губами к одному из ее сосков – горячо, влажно, требовательно. Девушка под ним выгнулась и испустила звучный вздох. Виктор вобрал затвердевший камушек соска в рот и прихватил зубами, сладко посасывая и щекоча кончиком языка. Выпустив его на свободу, переключился на второй, повторно вырвав из губ своей пленницы изумленный полустон. – Очень вкусно, девочка… – прошептал он, теперь склонившись к ее губам. – Позволишь? – прошептал, обдавая ее жаром своего дыхания.

Еще пару минут назад она могла бы возразить. Она точно не собиралась с ним целоваться и тем более не собиралась позволять ему целовать свои груди. Только теперь он совершенно выбил ее из колеи, подачу воздуха резко перекрыло, жар охватил тело, растекся по коже кипящим маслом, льющимся из его глаз, помутил сознание. Горячие и влажные мужские губы приблизились еще, коснулись ее, вопросительно потерлись, как бы вновь спрашивая разрешения. Затем нижней губы коснулся его язык, тихонько ткнулся между губ, раздвигая и пробуя на вкус.

Вновь дернула наручники от переизбытка ощущений, задрожала, не зная, что делать… Мужские губы на миг отстранились, будто давая возможность поразмыслить, но его горячее мускулистое тело при этом притерлось чувственно и ласкающе, запуская какую-то сильнодействующую химию между ними. На животе, у пупка, Лали почувствовала его скользкую липкую влагу под твердой пылающей головкой члена, а еще аромат его феромонов, резко ударивший в нос, проникающий в легкие и в кровь, дурманящий и сладковатый.

Не заметив сопротивления, его губы вернулись вновь – суховато захватили ее нижнюю губу, посасывая, потом в рот попросился его язык, как бы робко, но на самом деле просто с наглой беспечностью, потому что этот тип полностью осознавал свою безнаказанность и неотразимость. Остатки возмущения и разума подавили нежные захваты, вылизывания, толчки, укусы. Низ его живота крепче вдавился в ее живот. Лали чувствовала кипящее масло и бесстыдное трение между ними. Мужчина застонал, зарычал, но и не думал останавливаться.

Уже не в состоянии себя контролировать, позволила ласкать себя дальше, и когда терпеть стало невыносимо, закрыла глаза и робко ответила на поцелуй, который вдруг мягко, но настойчиво углубился, стал порывистым, провокационным, дразнящим, пока не обезумел в конец, алчно пожирая. Мужской язык то проникал ей в рот, вынуждая крепче прижиматься к его губам и посасывать, то ускользал. Губы отстранялись на миг, заставляя тянуться за ними и вновь набрасывались с новой необузданной силой.

Черт… Лали совсем растерялась, обезумела от этой нечестной игры, опьянела. Его обнаженное тело бесстыдно притиралось к ее, член ласкался о ее живот с усиливающейся скоростью, груди касались его груди, и соски вспыхивали от этих прикосновений жаром бесстыдства. Еще немного этого порочного безумия, и тело мужчины стало содрогаться над ней, вдавливая в постель. На живот выплеснулось что-то горячее и липкое, стекая по бокам. Его дыхание сбилось, обжигая шею, носом он потерся у нее за ухом, вызывая приступ лихорадочного озноба.

– Ла-а-али… – прошептал он тягуче ей в ухо, заставляя дрожать и все еще постанывая от удовольствия. – Это было божественно, как я и ожидал… – Постепенно выпрямляясь, мужчина прошелся каскадом неспешных поцелуев от ее шеи к груди и вновь по очереди сладко пососал один сосок, затем второй. Девушка вновь выгнулась, вовсе не чувствуя удовлетворения, только накрывающий, удушающий жар. Но ее мучитель, кажется, больше не собирался продолжать, потому что он полностью выпрямился, все еще сидя у нее на бедрах.

– Т-ты не можешь постоянно делать это со мной против моей воли! – набравшись сил, в отчаянии выпалила она срывающимся полушепотом, но мужчина лишь приложил палец к губам и тихонько зашипел и покачал головой, приказывая замолчать.

– Ни слова больше, – в его голосе, до сих пор нежном и тягучем, появилась вчерашняя жесткость. – Наверное, накануне я объяснил не достаточно доходчиво… Или ты невнимательно прочла контракт… – выдохнул он, слегка утомленный после оргазма. – Поэтому решила, что в моем доме и со мной можно вести себя так вольно. Так вот нет, Лали… За провинности я наказываю…

Его рука метнулась к ее лицу и стиснула ее щеки, заставляя смотреть на него и держать рот приоткрытым. В следующий момент по губам мазнуло что-то теплое, мокрое, почти безвкусное. Девушка зажмурилась, пытаясь уклониться, но это оказалось бесполезным.

– Оближи и поблагодари своего господина, Лали, – теперь уже совсем холодно и бескомпромиссно произнес он, и его голос стал рычащим, опасным, приказывающим.

– Н-нет, – возразила она возмущенно, пытаясь помотать головой, и задергалась под ним, вырываясь и вдруг сообразив, что он вымазал ей губы в собственной сперме. Щеки вспыхнули с новой силой, потому что она все еще испытывала неутоленное возбуждение от его недавних ласк.

Губы мужчины скривились, из них вырвалось короткое хмыканье.

– Хорошо, – согласился он, но в этом согласии слышалась угроза. Его пальцы потерли ее подбородок, размазывая собственное семя. Затем они скользнули вниз, по дороге касаясь сосков, прошлись по животу и размазали влагу ниже. Стянув с нее взмокшие от их близости пижамные штаны на бедра, потерли трусики между ног, но не стали надолго там задерживаться. Потянувшись к прикроватной тумбочке, мужчина извлек оттуда небольшую коробочку, из которой достал какой-то маленький бирюзовый предмет. Лали напряглась, не понимая, что происходит. Предмет в его руках тихо зажужжал. Губы у девушки пересохли.

– Даже не думай! – выпалила она, помотав головой.

– «Прошу, не надо, господин», – тут же поправил он ее насмешливо. – «Я прошу прощения за все, что сделала, и благодарю за ваши ласки, доброту и заботу».

Лали даже не нашлась сразу, что сказать на такое. Он определенно над ней измывался… манипулировал, пытался свести с ума, выдрессировать, как какую-то собачонку!

– Да пошел ты знаешь куда, ублюдок! – вырвалось тут же на грузинском. – Даже не смей ко мне больше прикасаться! – вновь перешла на русский она. – Я тебе все глаза выцарапаю! Я… я… – дыхание ее вдруг сбилось, потому что его рука скользнула ей в трусики, и маленький вибрирующий предмет оказался прижатым к ее клитору, зажатый между губками и надежно зафиксированный тканью белья. – Аххх-ха-а-ах… – лишь издала протяжный стон она, когда по телу пошли вибрации удовольствия. – Уб-бери это… – выдохнула, вся дрожа и извиваясь.

– «Прошу милосердия, господин. Простите меня за беспорядок, который я устроила в своей комнате, за вещи, которые я испортила, за грубые слова в ваш адрес и за фамильярное к вам обращение», – вновь исправил ее он, на этот раз не так уж насмешливо, просто холодно и требовательно.

– Аххх, – вновь издала стон она, потому что вибратор никак не давал сосредоточиться. Одно она знала точно – просить прощения у этого морального урода она не собиралась. Лали зажмурилась, понимая, что она действительно хочет кончить… ей это просто необходимо после всех его наглых провокаций! Губы пощипывало от его семени. Девушка облизнулась и изогнулась вновь.

– Что ж, Лали… – вздохнул ее мучитель. – Полагаю, пока что тебе больше нечего мне сказать. Так что можешь наслаждаться, сколько выдержишь. Поверь, через пару часов это станет невыносимым и тогда ты попросишь прощения.

– Н-нет…

Мужчина равнодушно хмыкнул, обернулся назад и дернул край простыни в изножье. Одним ловким движением потянул на себя какой-то ремень, высвободив его из-за края матраса, и ловко накинул ей на одну ногу, затем такой же на вторую. Когда он встал, Лали дернулась, пытаясь уползти к изголовью, но ноги оказались накрепко зафиксированы и слегка раздвинуты. В последний раз изогнувшись дугой, она рухнула на постель, вымученная, распаленная, взбешенная…

– Приятного утра, куколка, – в довершение ко всему добил он с ядовитой издевкой. – Как придешь в себя и одумаешься, мы поговорим.

Виктор встал с кровати, подошел к дальнему комоду и взял свой мобильник.

– Подайте завтрак в мою спальню, – отдал он короткий приказ. – И еще отключите кондиционеры и откройте окна.