Не оскорбляй босса, опасно!

– А что он с ними делает? – меня начало потряхивать от волнения.

– Как что? Уничтожает. Не физически, разумеется, но, если честно, я бы не хотел оказаться у него в недругах. Размажет – не заметит. Так вот, он отобрал кандидатуры на переобучение у себя в головном офисе в Москве. Из нашего окружения еду я и Люда, Марину оставляют пока на месте, как и нашего главбуха – что ни говори, а Зинаида Федоровна грамотный бухгалтер. Хотя, как я понял, он хочет её перевести на другую должность, – показал он пальцем вверх.

– Не может быть! – удивилась я.

– А что не может—то? Такая, как она, весь завод в ежовых рукавицах держать будет, да и другому главбуху спуску не даст. Так что тут я с ним согласен – лучшей кандидатуры на эту должность не найти.

– Как я поняла, только вы двое в Москву едете?

– Нет, ещё несколько человек из разных отделов. Прикинь, и Наташка тоже.

– Эта карьеристка? – удивилась я.

– А что, она специалист хороший, если что и по головам пойдёт. – Увидел мой взгляд, полный скептицизма, добавил: – Лиза, нет такой профессии, как хороший человек, – пояснил он свой взгляд на вещи.

За разговорами я и не заметила, как добрались до работы. Мишка помог мне выйти из машины, приобнял за плечи, как он всегда делал, когда я нервничала, и мы пошли к центральному входу.

– Смирнова, как вижу, вы уже себя хорошо чувствуете? – услышала я раздражённый голос бая у нас за спиной. Мы с Мишей одновременно обернулись, друг и коллега в одном лице не отстранился от меня, а, наоборот, сильнее притянул меня к своей груди, словно защищая. Начальник опустил взгляд на его руку, которая лежала у меня на плече, и выдал: – Работа – не дом для свиданий, так что попрошу впредь не демонстрировать свои отношения перед сотрудниками. Жду вас у себя через десять минут, – развернулся и ушёл.

– Миш, а, собственно, что сейчас было?

– Если бы я знал, – пожал он плечами и добавил: – Если вы были знакомы ранее, этот выпад я принял бы за ревность. Но так как вы не знаете друг друга – без понятия. Может, у него пунктик есть – между сотрудниками шашни под запретом?

– А ему—то, собственно, какая разница? Он не имеет никакого права вмешиваться в личную жизнь сотрудников.

– Да кто этих богатых поймёт? – Мишка встретил на мой перепуганный взгляд, прижал ещё крепче к себе. – Да ты не робей, кнопка, прорвёмся.

Ага, легко сказать, но как не робеть—то? Когда идёшь на собеседование к человеку, который на тебя зол не понятно за что. С опаской зашла в приёмную, там сидела Марина.

– Маришь, привет. Ты как? – поинтересовалась её здоровьем.

– Всё отлично, – отвечая, она показала на две упаковочки таблеток, одна из них успокоительное. Ну, раз Марина в норме, может, и мне не стоит волноваться? Та быстро связалась с баем, и… – Иди, тебя ждут, – перекрестив напоследок, она отправила меня на экзекуцию.

Зашла в кабинет, испытывая животный ужас, словно к тигру в клетку заходила. Встала у двери и ждала дальнейших указаний от нового босса.

– Ну что же вы, Елизавета Сергеевна, стоите в дверях, присаживайтесь, – показал он рукой на стул перед его столом. Молча подошла, села, на него даже смотреть боялась. Изучала письменный набор, красивый такой – сама выбирала на юбилей бывшему боссу. – Итак, приступим, – начал он, – как я понял, у вас незаконченное высшее образование?

– Да, я учусь на третьем курсе заочно.

– А до этого были курсы секретаря—референта, затем прошли курс менеджмента, бухгалтерские тоже были. Ответьте, почему вас бросает из одной крайности в другую?

– Ничего меня не бросает! Мне это нужно для общего развития, – с вызовом посмотрела я на него и пожалела об этом – я поняла состояние Миши: от взгляда шефа воздух выбивало из лёгких. – Простите, – тут же решила умерить свой пыл. Работа мне нужна, так что показывать гонор – не вариант.

– Прощаю, – усмехнулся он, – и всё же прошу пояснить, так для чего?

– Чтобы быть непотопляемой, как баржа, – вырвалась у меня. Блин, язык – мой враг!

– На баржу, Елизавета Сергеевна, вы не тянете по всем параметрам, только на лодочку, и то игрушечную, – он тихо засмеялся, а у меня от его смеха волосы дыбом встали. Что—то он мне напоминал… От этих мыслей отвлёк его следующий вопрос. – Елизавета Сергеевна, какие у вас отношения с Михаилом Степановичем Малиновским?

– Что? – спросила я сдавленным голосом и озадаченно посмотрела на бая.

Тот вальяжно сидел в кресле и, не мигая, смотрел на меня глазами цвета мёда. Брр, меня передёрнуло – хищник, ей богу! Только сравнивая его с тигром, я приуменьшила: он больше походил на лилигра – гибрид льва—самца и тигрицы—самки, уж больно большой комплекции был наш шеф.

– Я жду, – привёл он меня в чувство.

– Дружеские…

***

Смотрю на мышку и понимаю: не отпустило – хочу её до одури, стояк, сука, замучил. А после того, как узнал, что нетронута, так вообще крыша поехала, чертовщина какая—то! Чувствую себя маньяком сексуально—озабоченным! Когда такое было? Да никогда!

Вчера заехал в клинику, получил подробный отчёт о состоянии её здоровья, даже лекарства, приготовленные врачом, забрал. Так как по её утверждению, у моей девочки женские дни происходят болезненно. Да когда меня волновало, что и как происходит у моих шлюх?! Я мысленно возмутился, но когда услышал стон боли мышки, аж, сука, сердце сжалось в болезненном импульсе. Что за херня происходит? Разозлился на себя. И она ещё масла в огонь подлила, встать захотела, пришлось остановить на полпути к подвигу. Испугалась, смотрит своими красивыми глазками, как у оленёнка. Отправил её от греха подальше домой – не приведи господи новые чувства всплывут, а мне этого не нужно, у меня совсем другие планы на мышку, и жалости тут не место.

А утром выхожу из машины и вижу картину маслом: эта дрянь, из—за которой я в озабоченного превратился, выплывет из машины, словно пава, а программист её ещё и за плечико взял. Думал, убью обоих нахрен! Я её пожалел, а она, как я посмотрю, здорова и ещё шашни крутит! Всё бабы одинаковы: продажные, жадные до денег суки!

Спросил, какие отношения. Умом понимаю, что не спала, но от этого как—то не легче. У мужика ум отключается нахрен, когда стояк в штанах и его вещь трогают. А она – моя, пусть ещё и не знает этого, ну ничего, я ей разъясню. Вот чего я так разошёлся—то? Может, ну эту месть? Трахну её хорошенько, и наваждение как рукой снимет? Ладно, посмотрим по обстоятельствам. Так вот, на мой вопрос врёт или действительно верит?

Дружеские, говорит. Да за кого она меня держит?! Не бывает дружбы между мужчиной и женщиной! Секс «дружеский» – да, но никак не дружба. Высек бы её за обнимашки, ей—богу, только не имею привычки поднимать руку на женщин. Хоть они твари продажные, но, как ни крути, слабый пол – пальцем тронь, и сломаются. Одно её спасает, что девственница, иначе даже не знаю, какие её ждали бы последствия. Сидит тут, скромницу из себя строит, а сама по злачным местам шастает.

Так, нужно взять себя в руки, иначе я всё испорчу.

***

– Хорошо, – принял бай мой ответ и, кажется, поставил галочку на листке с вопросами, который лежал в папке у него на столе. – Почему Вам нужна работа?

– Знаете, первый раз слышу столь странный вопрос, – не удержалась я. – Мне кажется, ответ очевиден – чтобы жить нормально.

– А не проще найти покровителя?

Это что ещё за вопросики?

– Вы имеете в виду продаться? – начала закипать я и тут же, не дождавшись ответа, добавила: – Этот вариант не по мне, я не продаюсь!

– Все продаются, вопрос в цене, – не согласился он со мной.

– Я уже слышала от одного такое выражение, не хочу озвучивать кого. – Я вспомнила тот злополучный вечер.

– Отчего же, озвучьте. Тот мужчина далеко не глуп, раз говорит такие вещи.

– А по мне, он не мужчина, а зажравшийся козёл и извращенец! Надеюсь, после моего урока у него мозги на место встанут, и он будет думать головой, а не другим местом! – в сердцах воскликнула и с запозданием поняла, что про извращенца это я зря сказала – после моего монолога у босса глаза опасно сверкнули, что говорило – мужчина зол.

***

А вот об этом, девочка, не стоило напоминать, ой, не стоило! Единственное, в чём ты права, так в том, что когда смотрю на тебя, у меня только секс на уме. И всё же придётся тебе урок преподать, да такой, чтобы помнила до гробовой доски. И если вначале я хотел тебя немного помучить, то сейчас решил: ты будешь жить в аду как можно дольше, а я буду твоим личным мучителем, и пока не сломаю тебя окончательно, не отпущу. Но я это делать буду долго, наслаждаясь каждой минутой твоего страдания. Ты ещё ползать будешь у моих ног. Не продаётся она! Врёт и не краснеет! Ненавижу за это женщин, нет, чтобы вещи называть своими именами, так нет, святых из себя строят!

***

– Ладно, опустим эту тему. Вы, наверное, задаётесь вопросом, зачем я вас расспрашиваю о столь пикантных вещах? – спросил он сдержанно.

– Если честно, теряюсь в догадках.

– Так вот, мне нужен секретарь, а не легкомысленная особа, которая будет думать не о работе, а сами догадываетесь о чём.

– Не догадываюсь. Но, возможно, для вас мысли о семье и близких людях в рабочее время – серьёзный проступок.

– Семье? – удивился он. – Насколько мне известно, у вас никого из близких нет.

– У вас верные данные, – тут же ответила ему, а сама подумала – с чего наш бай интересуется подноготной сотрудников? Что—то мне это не нравится.

Он посмотрел на меня внимательно и продолжил.

– Так вот, я не хочу нанимать на эту должность вертихвостку. Мне нужна девушка с моральными принципами, которые, как я заметил, есть у вас. Так что не буду ходить вокруг да около, вы мне подходите.

Он огорошил меня. Я собралась с силами и…

– Ваши мотивы мне понятны, но позвольте – я не хочу работать секретарём! – тут же решила отказаться от этого предложения, так как я совсем не желаю находиться весь рабочий день в нервном напряжении.

Я точно не справлюсь – один его вид подавляет. Как работать с человеком, от которого хочется сбежать подальше?

– А если ваша зарплата будет превышать нынешнюю, скажем, в десять раз, захотите? – как дьявол—искуситель начал он.

– Во сколько? – переспросила, так как не могла поверить в услышанное. Это ж сто пятьдесят тысяч в месяц! Кажется, вот он шанс, которого я ждала.

– В десять раз, – усмехаясь, ответил он. Я стала прикидывать шансы на получение нового кредита, но, может, всё—таки стоит отказаться от столь заманчивого на первый взгляд предложения? Ну не бывает так хорошо просто так, обязательно будет расплата. – И премиальные, – добавил он, увидев мои сомнения.

Вот слово «премиальные» склонили окончательно чашу весов в сторону «да». Была не была – рискну. Если что, всегда уволиться можно.

– Если премиальные, то согласна, – не стала я больше ломаться – не в том положение нахожусь.

***

Вот видишь, Мышка, у каждого своя цена есть, твоя, как я и предполагал, не слишком и высока. Даже как—то обидно, что ли. Я—то надеялся на сопротивление, а тут сразу «да». Хотя о чём это я? «Да» она сказала только о работе. Надеюсь, и в другом так же быстро сдаст позиции, и желательно, чтобы это произошло как можно скорее. Хочу её до скрежета зубов. Нужно срочно шлюху вызвать, а то точно свихнусь на почве неудовлетворённости.

Мои мысли прервал звонок.

– Артур, не хотел зря беспокоить, но… – замялся Глеб.

– Говори, но коротко.

– В общем, тебе нужно сегодня встретиться с одним человеком, дело касается твоей Мышки, – друг говорил таким тоном, что я понял: новость будет ошеломительная.

– Всё так серьёзно? – ещё не веря, что с виду такая лапа что—то натворила.

– Это тебе решать – девочка, кажется, не та, за кого себя выдаёт.

Вот это новость! Если сказать, что я удивлён – ничего не сказать.

– Хорошо, пусть твой человек мне перезвонит через десять минут.

Ответив, отключил телефон и посмотрел на «ангелочка». «И что же ты натворила, Мышка?» – задался я вопросом. А, впрочем, это даже к лучшему: чем больше у неё грешков, тем больше у меня будет рычагов давления на неё. Ну что, рыба, пора собираться тебе в ад, хотя нет, вначале в рай. Чтоб контраст почувствовала.

***

Баю кто—то позвонил, и он, не отрывая от меня изучающего взгляда, с кем—то негромко переговаривался. Но я даже прислушиваться не стала – не до этого было. Меня волновал другой вопрос: как сработаться с человеком, от которого мне в буквальном смысле этого слова дурно?

***

– Завтра вылетаем, – услышала я голос шефа как бы издалека.

– Что? Простите, я немного отвлеклась, – смутилась из—за неподобающего поведения.

– Я заметил, – усмехнулся он и как—то странно посмотрел на меня. – Завтра в девять часов утра вылетаем в Москву.

Это новость была сравни удару обухом по голове.

– Как вылетаем? – спросила я осипшим от волнения голосом.

– Странный вопрос, не находите? – строго посмотрел на меня. – В общем так, завтра в восемь за вами заедет машина, отвезёт в аэропорт. По поводу жилья не переживайте – фирма его предоставит.

– Не нужно, у меня есть, где остановиться, – тут же отказалась я, решив пожить первое время у Сони.

– Хорошо, пусть будет по вашему, но учтите – хоть раз опоздаете работу, переедете, куда я скажу, и слово «нет» не принимается. А теперь можете идти домой собирать вещи.

Я вышла от бая на ватных ногах в шоковом состоянии. Что—то мне подсказывало, что о своём согласии я пожалею, и не раз. А эти сто пятьдесят тысяч мне как ком в горле встанут. «Может, ещё не поздно отказаться?» – малодушно подумала я, а затем, вспомнив о Ванечке, отбросила эту трусливую мысль. Ничего, что бы ни случилось, я справлюсь —выбора нет.