- -
- 100%
- +
— Где ты достала белый аконит? — Его вопрос был несколько неожиданным, и я непроизвольно вздрогнула. — Я всё равно узнаю правду.
Ну что ж, хочет знать правду — пусть подавится ей. Я ничего не потеряю, если расскажу.
— Там, где покоилась моя мама, росли эти цветы.
— Покоилась? — удивлённо изогнул бровь первородный.
Ты смотри, сразу уловил суть.
— Это случилось во время нападения стаи оборотней. Когда я очнулась, обломки памятника валялись вокруг, а могила мамы была пуста. — Её словно взорвали, но это я решила ему не говорить. — Все цветы, что росли возле и на могиле мамы, куда-то делись. Вернее, — мог голос дрогнул, — их вырывали с корнями и забрали с собой.
— Оборотни, уверена? — нахмурился первородный.
— Для меня самой до сих пор загадка, как они могли находиться там, где рос белый аконит. Но что на меня напал оборотень — уверена.
Он ранил меня когтями, а потом врезал так, что я отлетела метров на двести и, ударившись о ствол дерева, отключилась.
— Ты точно уверена, что оборотень, напавший на тебя, смог зайти на территорию, где рос белый аконит?
— Нет, он вырубил меня, когда я ещё не подошла к могиле мамы. Но это не отменяет факта, что они зачем-то выкрали её тело и уничтожили всё цветы.
У первородного заиграли на скулах желваки. Хотя зачем они уничтожили все цветы — понятно.
— Бессмыслица какая-то… Ладно, разберусь. По крайней мере, выяснили, кто из твоих родителей был оборотнем.
В его словах есть логика. Раз на могилу моей матери высадили цветы, значит, считали, что в её венах течёт кровь оборотня. Почему я раньше об этом не подумала? Глупый вопрос. Я просто не хотела замечать очевидного. Хотя я иногда ловила себя на мысли, что кто-то из моей родни спутался с оборотнем. И всё же предпочитала обманываться, не желая иметь ничего общего с беспощадными хищниками.
Но почему бабушка мне ничего не рассказывала?
— Только твоей мамы могилу осквернили или другие тоже?
— Там была только её могила.
— В тебе кровь оборотня пробудилась после моей метки, значит, твоя мама была из слабых. Тогда вопрос: зачем там высадили белый аконит? Чем больше о тебе узнаю, тем интереснее, — усмехнулся он, продолжая внимательно смотреть мне в глаза. — Где это место?
— На полуострове Буровом, там у бабушки был дом.
— А где она сейчас?
— Мертва.
Умерла у меня на руках от ран.
— Скажи, когда твою мать хоронили, ничего необычного не положили в гроб или в могилу? — Смотрит так испытующе.
— Я не помню её похорон.
Тут я ему не соврала — ничего не помню, что было до её гибели. Бабушка говорила, что потеря памяти своего рода защитная реакция. И всё же образ мамы преследует меня во снах, она разговаривает со мной, а её голос дарит покой, о котором я мечтаю. Единственную память о маме — её фотографию — уничтожили эти звери, когда сожгли дом. Теперь у меня остались только воспоминания, что дарят сны, и этого у меня отнять никто не сможет.
— А почему вы спрашиваете об этом?
— Потому что белый аконит просто так не будут сажать на могиле оборотня. Выходит, там было спрятано что-то очень важное.
— То, что может убить первородного? — невольно вырвалось у меня.
Ферро рассмеялся, а я, осознав свою оплошность, была готова прикусить язык.
— И не надейся, коварная моя. Когда придёт время уходить за грань, ты будешь со мной. Теперь даже смерть не разлучит нас.
— Хреновая перспектива будущего вырисовывается.
Пробурчала, чем опять развеселила первородного. Досадуя на очередную оплошность, прикусила губу, чтобы очередной раз не попасть впросак. Сейчас его хриплый смех походил на ласку, вызывая в моём теле сладкую истому. Мне не нравилось, что я так реагирую на своего врага.
— Раньше ты предпочитала не говорить то, что думаешь. — Его руки медленно принялись ласкать мои бёдра.
Ну всё, с меня хватит брачных игр!
— В общем, так, — вцепилась в его руки, пытаясь прекратить это безобразие. — Если вы не можете забыть свою бывшую — флаг вам в руки, барабан на шею и идите возглавлять колонну идущих на хрен! — Он замер. — Я не ваша бывшая, ясно?
Я прекрасно сознавала, что творила. Но предпочла вновь испытать боль, чем плавиться от прикосновений его рук, словно воск. Тем более любой женщине неприятно, когда её постоянно сравнивают с другой. Я бы могла отплатить ему той же монетой, только это привело бы к гибели моего бывшего парня.
Первородный шумно вобрал ноздрями воздух и немного отступил. Я с облегчением выдохнула — его близость помимо воли будоражила кровь, пробуждая животные инстинкты. А мне это не нужно, путь лучше бьёт. Я прикрыла глаза, приготовившись к очередному удару, но он выбрал другую тактику. Его горячее дыхание снова опалило кожу на моей шее, вызывая сладкую истому. Ферро тихо зарычал, и его горячие губы коснулись оголённого участка кожи. Сердце пропустило удар, а низ живота словно обдало огнём. Я шумно вздохнула, и это было очередной ошибкой — аромат его тела стал для меня ударом под дых.
Господи, первородный пах, как чистый грех!
Какого чёрта происходит?!
Разозлилась на себя и со всех силой ударила рукой об угол стола. Не хочу ничего чувствовать! Не пойду на поводу инстинктов!
Он резко замер, и его губы перестали прикасаться ко мне.
— Моя маленькая бунтарка… — усмехнулся, отстраняясь. Нежно коснулся пальцами моего лица, заставляя посмотреть на него. — Неужели полагаешь, что сможешь сопротивляться нашему притяжению?
— У меня скорее отторжение... — процедила сквозь зубы, с вызовом смотря в его глаза.
— Интересно, надолго тебя хватит? — Он слегка склонил голову, опуская взгляд на мои губы. — Или меня…
Вот последняя реплика меня не вдохновила.
— Я могу помочь… — замялась, нервно облизнув губы — его близость, мягко говоря, нервировала.
Первородный, прекратив гипнотизировать мои губы, перевёл удивлённый взгляд в глаза:
— А вот это уже интересно… — иронично изогнул бровь.
— Давайте говорить начистоту.
— Давай попробуем.
— Раз мы друг друга терпеть не можем, то нет никакого смысла пересиливать себя. — Он только хотел возразить, я его остановила. — Дайте мне закончить мысль. Я знаю, что оборотням секс необходим, как завтрак. Поэтому вы и дальше будете кувыркаться с кем пожелаете, а я готова принять обет целомудрия. Ваша гордость не пострадает, у вас вроде бы будет верная жена, но любить вы вправе кого душе угодно. Чем не выход?
— Алия, оборотням нужен секс чаще, чем ты думала, скоро сама в этом убедишься.
— Вы что, не слышали меня? Я же такой шикарный выход предложила!
— Неужели ты думаешь, что я соглашусь отказаться от столь щедрого дара природы?
— Какого ещё дара? — сипло переспрашиваю, ожидая очередного «подарка» от судьбы.
— Разве ты не слышала, что только с парой можно испытать наивысшее наслаждение? От этого я отказываться не намерен. — Он настолько обворожительно улыбнулся, что я нервно сглотнула. — Тебе понравится.
— Не сомневаюсь, — вновь процедила сквозь зубы и чуть слышно добавила: — Особенно послевкусие.
Отвернулась от Ферро. Смотреть на него не могу.
— Если то, что ты чувствуешь, окажется правдой, я буду рад.
— Можете уже начинать радоваться — я в отчаянии. Довольны?
Вновь с вызовом посмотрела на него, вкладывая во взгляд всю злость, что скопилась за это время.
— Твой разум будет ещё некоторое время бороться с неизбежным, а вот тело, — он усмехнулся, — очень скоро примет меня. Я тоже дам тебе совет: не борись — это бессмысленно. Но говорил я о том, что если ты окажешься не ей, то это упростит наше сосуществование. И если это случится, всё равно не надейся, что превращусь в преданного щенка, виляющего перед тобой хвостом.
— И в мыслях не было.
Вот сейчас я не лукавила, у меня даже в голове не укладывалось, что Ферро может смотреть на меня с обожанием, не говоря о том, чтобы хвостом вилять.
— В любом случае, Алия, не жди от меня любви, но страсть я тебе гарантирую независимо от исхода моей командировки.
— Ой, давайте не будем пока говорить о страсти. Мне бы для начала смириться с тем, что вы оказались… — договорить я не смогла.
— И ты опять перешла на вы, мне это не нравится.
— Хорошо, исправлюсь, — не стала я упираться, это не стоит того, чтобы затевать спор.
— У тебя будет две недели, чтобы свыкнутся с мыслью, что теперь ты моя.
«Мне и вечности не хватит, чтобы это принять», — ответила мысленно, отвернувшись от мужчины.
Я ждала, когда ему надоест гипнотизировать меня взглядом. Но больше всего хотела, чтобы он сейчас же ушёл. Мне нужно уединение, чтобы разложить последние события по полочкам. Я чувствовала, что зверь затеял со мной какую-то игру. То он мне грозит, бьёт, то нежно обнимает, обещая защитить от врагов. О да, вспомнила, что произошло перед тем, как я отключилось! Он точно решил применить метод кнута и пряника. Но я это уже проходила, так что зря старается.
— Ты привыкнешь. — Его ответ застал меня врасплох. Да что там, я испугалась, решив, что он мысли читает. Но опять решила, что лучше не спорить. Неожиданно альфа рывком притянул меня к себе, его глаза светились. Это плохо, значит, он зол. — Не смей меня игнорировать! — пророкотал, но я не успела ответить, так как он неожиданно завладел моим ртом, врываясь в него языком.
Я не стала сопротивляться, понимая, что это может его ещё сильнее разозлить. Единственное, что я смогла сделать — вновь надавить ладонью на угол стола. И опять помогло. Вернее, пока помогало. Ферро резко прервал поцелуй и сделал шаг назад, продолжая сканировать меня взглядом. Меня так и подмывало протереть рот рукой, но решила, что лишний раз злить его не стоит.
— Вернусь через две недели.
— Я в курсе.
— Не делай глупости, Алия, пока меня не будет. Вздумаешь сбежать — найду и три шкуры спущу.
— Вот в этом я не сомневаюсь.
Его глаза вспыхнули, он что-то произнёс на неизвестном мне языке, резко развернувшись, выскочил из моих «королевских» покоев и с шумом захлопнул дверь.
Вот и славненько, у меня есть две недели. За это время нужно придумать, как отсюда сбежать. Три шкуры он снять не сможет, так как она у меня всего одна. И я не собираюсь безропотно ждать, когда мой палач вернётся. Получится убежать — чудесно, а нет — всё равно не убьёт.
ГЛАВА 9
Я выскочил из подвала, словно за мной гнались все демоны ада. Быть рядом с ней — это всё одно что хождение по краю бездны, и почти невозможно удержаться. Она манит, дурманит разум, хочется отпустить себя, шагнуть в пропасть и понестись вниз навстречу своему безумию, зная, что назад уже не повернуть.
Зло сжал зубы, тряхнув головой, борясь с наваждением под именем Алия. Не помогло, хотелось вернуться и продолжить начатое, и плевать, что дерзкая девчонка ещё не готова к спариванию со мной. И плевать, что после близости, свяжу себя с ней навечно и не смогу сделать того, что изначально задумал.
Дьявольщина, какая же она сладкая… Я ещё ощущаю вкус её губ, дрожь пробежала по телу, отдавая пульсирующей болью в паху. Сжал ладони, выпуская когти, раня ими ладони до крови. Всё тщетно, от желания темнело в глазах, я до боли хотел погрузить свои зубы в её нежную плоть, утверждая права. Мне уже мало было первой метки, инстинкт брал верх, требуя взять то, что по праву принадлежит мне, и заклеймить всеми возможными способами, чтобы любой видел: это женщина — моя.
Вот же бездна! Лучше бы я при встрече её убил. Одно движение, и моему безумию наступил бы конец, так и не начавшись. А сейчас я задыхаюсь от болезненной необходимости прикасаться к ней, вдыхать одурманивающий разум сладкий аромат. Я никого и никогда так не желал, меня ломает вдали от неё, это можно сравнить с помешательством…
— Хватит! — остановил себя.
Если выяснится, что она не моя бывшая, я так и сделаю — убью, не задумываясь. Мне такая зависимость ни к чему. Я ещё с ней не связан, будет легче пережить её смерть. Да, поломает немного, но это не критично. Хорошо, что мне нужно уехать — будет время прийти в себя и привести мысли в порядок. После этого мне будет легче лишить девушку жизни.
Но если выяснится, что бывшая каким-то чудом смогла выбраться на свободу — что ж, буду действовать старому по плану.
Поднялся к себе, чтобы принять душ и успокоиться — в таком взвинченном состоянии не стоит отправляться в дорогу. Только поднялся на свой этаж, мне перегородил дорогу брат.
— Нужно поговорить, — недовольно буравя меня взглядом, требует.
— Ну… если нужно — пошли. — Стоило нам зайти в комнату, я развернулся к брату, сложив руку на груди. — Я весь внимание, Влад.
— Демиян, а если девушка права и не является твоей бывшей, что тогда будешь делать? — Я усмехнулся, несмотря на ноющую боль в груди. — Я же вижу, что ты не хочешь её принимать как пару, и другим отдавать не намерен, иначе бы метку не поставил.
— Метку я поставил по другой причине, и ты её знаешь. Кстати, всё прошло лучше, чем мы ожидали — мой ген прижился, Алию никто не сможет убить, кроме нас двоих, разумеется. Сегодня я уезжаю, нужно проверить тело бывшей, если всё по-прежнему, придётся её будить и проделать всё то же самое. Тогда мы сможем закончить начатое и наконец жить спокойно.
— Ты мне не ответил на вопрос — что будет с девушкой?
— Я её убью, когда вернусь. — Брат недовольно поджал губы. — Поверь, так будет лучше для неё. Быть моей парой — это не то, что ей нужно, а отпустить я уже её не смогу. Если бы я знал, что она может оказаться не моей бывшей, то не стал бы ставить метку и после выяснения кто она отпустил. А сейчас поздно, я ничего не могу исправить.
— Чёрт… — тяжко вздохнул брат, устало потирая виски. — Девчонку жалко. Да, после того как ты поставил ей свою метку, точно не отпустишь, инстинкт не позволит. Но убивать невинного человека, тем более девушку, даже для нас слишком.
— Не переживай, я её так тут достал, что она за грань убежит со счастливой улыбкой на устах. А когда переродится, я не совершу подобную глупость и буду держаться от неё, как можно дальше. А вот ты проследишь, чтобы её следующая жизнь прошла в достатке, и мужа ей хорошего подберёшь.
Когда я сказал «мужа», жгучая ярость, вскипела жилах.
— Глупость твоя, а расплачиваться жизнью придётся твоей паре. Знаешь, Демиян, за подобное боги обычно сурово наказывают. Возможно, придёт время, и ты захочешь своих детей, а для этого подходит только пара, с остальными женщинами мы же стерильны. Не думаешь, что в отместку, тебе не дадут больше шанса обрести счастье?
— Если зависимость, которую я сейчас испытываю, и есть счастье, пожалуй, откажусь. — Отвернулся и начал раздеваться. — Проследи, чтобы Алия не сбежала.
— Ты уж прости, Демиян, но я не смогу девочке в глаза смотреть, зная, что ты её в любом случае уничтожишь.
— Я смотрю, ты стал слишком мягким, — мельком кинул осуждающий взгляд на брата, — подобная слабость не для нас.
— Я называю это совестью. И надеюсь, что ты изменишь решение, если выяснится, что она тут ни при чём. Глупо отказываться от подарка судьбы. Мне кажется, тобой сейчас движет страх. Да, именно он — ты боишься, что всё повторится, и…
— Это вряд ли. Алия ненавидит меня и не скрывает этого, так что какое тут повторение? Меня беспокоит моя реакция на неё — эмоции слишком сильные.
— Ничего не скажешь, весомая причина лишить девушку жизни…
Я резко разворачиваюсь к брату:
— А если она и дальше меня будет ненавидеть, что тогда? Ты хоть представляешь последствия? Вот если сейчас скажешь, что нужно добиваться взаимности, — начал я надвигаться на него, — я тебе хвост оторву! Поздно добиваться, она никогда не простит меня. Да и не умею я прощения просить, посыпать голову пеплом. И увиваться за суками, как сопливый щенок, тоже не привык.
— И не нужно, — нагло заулыбался он. — Ты её сексом привяжи к себе, тут тебе природа поможет, и Алия не сможет противиться инстинктам. А ещё говорят, что когда женщина удовлетворена, всё прощает.
— Да чтоб твою блохастую шкуру моль почикала!
Брат рассмеялся в голос, заметив в моём взгляде сомнение. Я покачал головой и направился в ванную. Холодный душ — вот что мне сейчас нужно, а не разговоры по душам.
…Ополоснулся, вышел из ванной комнаты и застал на своей кровати Саманту — одну из своих любовниц. Она вальяжно развалилась на постели, прогнув спину призывно смотря на меня. Красивая сука и сильная, раньше она будоражила мою кровь, а сейчас смотрю на неё и, кроме нарастающего с каждой секундой раздражения, ничего не чувствую. Все прошлые отношения вдруг показались пресными, смазанными картинами в череде давно минувших дней.
— Не припомню, чтобы я тебя приглашал… — Вытирая волос полотенцем, бросаю на неё недовольный взгляд.
— Я хотела сюрприз сделать… — надула она губки, изображаю обиду.
Никогда не любил в ней эту привычку.
— Сюрпризы будешь кому-нибудь другому устраивать. А сейчас собрала манатки и пошла вон. И впредь чтобы не смела ко мне в комнату заходить. Ещё одна подобная выходка — отправлю на Север…
Она молча встала, опустила голову, и по её шекам покатились слёзы. А вот это зря. На меня подобные манипуляции не действуют.
— …Мне тебе помочь? — не скрывая раздражения, интересуюсь.
— Вы меня ни разу не посещали после того, как выпрыгнули в окно за воровкой. Скажите, я вас чем-нибудь прогневала? — Поднимает на меня глаза, блестящие от слёз.
— Я к тебе потерял интерес. — Её глаза на миг вспыхнули гневом, и тут же погасли. — После ночи полнолуния ты покинешь мой замок и вернёшься в город, тебе больше тут не место.
— У вас появилась другая?
— Ты забываешься! — Из горла вырвался рык — вывела из себя своими вопросами. — Пошла вон!
— Как прикажете. — Покорно опустила голову и на правилась к выходу, подхватив свой халат с кресла.
Ну хоть вспомнила, что умолять бессмысленно. Нужно было Саманту в тот же вечер, когда я Алию нагнал в лесу, отправить в город. Нет, это нужно было сделать даже раньше. Эта волчица явно перешла грань. По гневному блеску её глаз видно, что её планы гораздо грандиознее, чем просто греть мою постель. Она с чего-то решила, что я могу взять её парой. Глупые и несбыточные надежды. Больше никаких пар, хватит с меня и одного раза.
В памяти всплыл образ беззащитной Алии, и грудь вновь сдавило. Болезненная потребность быть рядом с ней напоминала наброшенный за шею аркан, который сдавливал голо, не давая вдохнуть полной грудью. Тряхнул головой, избавляясь от болезненного наваждения. Сейчас не до душевных терзаний, есть дела поважней.
А Алия…
У меня ещё есть время, чтобы решить, какой вариант выбрать. Для неё будет лучше, если это будет первый. Но если второй, то гореть нам с ней в аду: она упрямая, будет цепляться за свою ненависть, а я сходить с ума от злости. Или же поступить, как предлагает брат? Нет, не думаю, что такую, как Алия, сексом можно приручить и заставить переменить своё отношение к себе. А если я не уверен в положительном исходе дела, то не считаю нужным и пытаться. Решено, выбираю первый вариант.
ГЛАВА 10
Прошло двенадцать дней, как первородный уехал. Каждый день был похож на другой: завтрак, обед, ужин, изнуряющие тренировки, чтобы от усталости банально вырубиться. Я медленно начала сходить с ума от однообразия и одиночества. Разные мысли лезли в голову, вначале я подбадривала себя, надеясь, что побег возможен. Но с каждым днём надежда таяла, как туман с первыми лучами солнца. Меня хорошо охраняли, словно опасного преступника, не выбраться. От злости и бессилия хотелось выть, но я не позволяла раздирающим меня эмоциям выйти наружу.
Не увидит альфа, насколько мне плохо.
Первые дни мне снилась мама, которая говорила, что я должна добиться расположения первородного, а общий ребёнок укрепит нашу связь. И это может мне убедить его найти сестру, а если и дальше буду артачиться, он пальцем не пошевелит. Такой бред мне ещё никогда не снился. Поэтому я старалась измотать себя до полуобморочного состояния — после такого мне обычно ничего не снится, проверено.
Сейчас стало хуже. В моей голове звучал мужской голос, но из-за помех ничего не возможно было разобрать. Тряхнула головой, чтобы избавиться от раздражающего шума в голове, что медленно меня сводил с ума.
Открылась дверь, и в помещение зашла какая-то незнакомая девушка с подносом в руках. Смотрела на неё и не могла вспомнить, где её видела? Но то, что мы раньше встречались, я была уверена на все сто.
— Ваш завтрак, — открывая дверь мой клетки, произносит она ровным голосом.
— А где Ника? — интересуюсь, наблюдая, как незнакомка ставит поднос на стол.
— Плохо себя чувствует. Завтракайте скорее, у меня ещё много дел. — Показывает глазами на еду и не уходит.
Первое, что меня насторожило — оборотни отличаются отменным здоровьем, а тут плохо себя чувствует… Второе — что она не ушла из моей клетки, как всегда делала Ника, а осталось ждать, когда я всё съем. А третье — её взгляд… Так смотрят только на врага. Она тряхнула копной волос и недовольно поджала губы, наверное, из-за того, что я не кинулась выполнять её приказ. И тут на меня снизошло озарение: это же её я видела с первородным в спальне в ночь, когда влезла в его дом!
— Спасибо, я не голодна.
— Слышь, шавка безродная, — начала она надвигаться на меня, — или ты сейчас сожрёшь свой завтрак, или я тебя…
— Саманта, тебя сюда нельзя! — заскочила в клетку Ника, закрывая меня собой. — Уходи.
— Лучше уйди с дороги Ника, иначе и тебе достанется. — Зарычала разорённая женщина на мою надзирательницу.
— Не отойду. Тронешь её хоть пальцем, и тебя альфа на куски разорвёт. Тебе и так достанется, что пыталась опоить меня и без разрешения зашла в клетку к провинившейся.
А жизнь-то начала играть новыми красками, балуя меня разнообразием. Хорошая драка — это то, что мне сейчас нужно.
— А мне плевать, что потом будет, главное — я избавлюсь от этой мерзавки!
— Ника, — потрогала волчицу по плечу, и та перевела на меня удивлённый взгляд, — не нужно меня защищать.
— Нужно, она оборотень, причём сильный, — возразила, строго смотря на меня.
Не успела я ей ответить, как Нику отбросило в сторону, и она, ударившись о прутья клетки, начала оседать. Саманта подошла к ней, схватила за волосы и упирающую девушку выволокла из клетки. Вновь швырнув её к стене, вернулась и, закрыв дверь изнутри, развернулась ко мне с кровожадным оскалом.
— Начинай молиться, это последние секунды твоей никчёмной жизни.
Когти на её руках начали удлиняться, она подалась телом вперёд, готовясь к прыжку. Я лишь усмехнулась. Подобную схватку мой наставник моделировал множество раз, пока я не отточила до совершенства защиту. Оборотни, привыкли рассчитывать на силу, наивно пологая, что люди не в силах оказать достойное сопротивление. А зря, люди на многое способны, защищая свою жизнь.
Она срывается с места, бросаясь на меня. Делаю обманчивое движение влево, словно пытаясь увернуться от её когтей. Саманта, как я и предполагала, купилась на мою уловку и поменяла направление. Я молниеносным движением подныриваю под её правую руку, резко разворачиваюсь и бью со всей силы в крестец. Пока волчица не впечаталась мордой в прутья клетки, подскакиваю, хватаю её руку и направляю когти в неё. Дальше инерция тела всё делает за меня, и острые, как бритва, когти, входят словно нож в масло. Раздаётся вой, и я наношу удар под коленку оборотнице. Она падает, а я хватаю её за волосы и для закрепления результата вновь припечатываю её лбом о прутья решётки. Избиение волчицы прервали аплодисменты.
— Браво, Алия, я впечатлён! — Поворачиваю голову — брат Демияна стоит и аплодирует мне. — А я смотрю, ты тут не скучаешь.
— Ага, развлекаюсь, как могу, — киваю, откидывая прядь с лица, и отпускаю свою жертву.
— Демиян будет в восторге, когда увидит эту картину.
— А давайте это будет нашим маленьким секретом? Всё же любовница его… — показываю ГЛАВАми на притихшую девушку, — а я немного её помяла, он может взбеситься.
— Она уже в прошлом. Жак, отволоки эту падаль на улицу и высыпьте ей тридцать плетей, а потом в клетку её. Пусть до приезда альфы побудет там без еды и воды.
Словно ниоткуда появился оборотень, и поволок скулящую девушку, к выходу.
— Зачем же так сурово?
— Сурово? — удивлённо изогнул он бровь. — Нет, Алия, это ещё мягко, а вот мой брат, когда вернётся, живьём с неё шкуру сдерёт и отдаст тело на растерзание падальщикам. Она нарушила закон — пара альфы неприкосновенна. Оставьте нас, — обратился он столпившимся у входа оборотням. Когда мы остались одни, он вновь перевёл на меня взгляд. — У меня для тебя есть хорошая новость: ты не бывшая жена Демияна. Вернее, новость-то хорошая, но не для тебя.
И что он этим хотел сказать?
— Ну продолжайте свою мысль, раз уж начали.